Текст книги "Переписать судьбу (СИ)"

Автор книги: Диана Курамшина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Глава 22

– Что вам конкретно не нравится, мистер Стонтон? – спросила я жёстко, развернувшись к отцу лицом и глядя ему прямо в глаза.

Мужчина перевёл взгляд с картины на меня и тоже пытался что-то разглядеть.

– Ты очень сильно изменилась… дочь… – подчёркивающе уточнил он.

– И мне об этом напоминают все кому не лень… – ответила раздражённо.

– … но если раньше я считал тебя пустоголовой дурой… думая, что это проблема твоего будущего мужа… то сейчас…

Я выжидательно приподняла бровь. Жаль, не могла сложить руки на груди. Они испачкались в краске, и прикасаться к чему-либо было нежелательно.

– Сейчас я подозреваю, что ты хочешь бороться с устоями нашего общества.

Вверх пошла уже вторая бровь, а губы против воли стали расползаться в улыбке.

– Таких очень не любят, моя девочка. Боюсь, ты станешь изгоем в свете.

Я напряжённо всматривалась в глаза стоявшего передо мной мужчины и неожиданно вместо заготовленной фразы задала давно мучивший меня вопрос.

– Почему воспитанию старших дочерей вы отдали много времени и сил, но совсем не уделяли внимания нам с Кэтти? Или на Марии «порох» закончился?

– Я решил дать вам свободу выбора…

– Хм… то есть, говоря другими словами… собственный душевный… а может, даже и семейный кризис вы решили прикрыть банальной философией?

Отец хмыкнул и, криво усмехнувшись, умостился в кресле, закинув ногу на ногу. Пожав плечами, я оставила краски на столе, вытерла руки и села напротив.

– Ты не понимаешь… – начал он, – когда в юности на тебя сваливается множество забот…

– Ну да, ну да… давайте догадаюсь… дедушка умер, оставив вам поместье, почти не приносящее дохода. Единственный шанс на нормальное будущее – преобразовать его во что-то более рентабельное… а значит, нужны инвестиции… то есть деньги.

– С чего ты взяла? Неужели забыла, что дед ещё с тобой играл? Впрочем… в Оксфорде у нас была дружная компания... и один из братьев по клубу как-то обмолвился, что если на скудных землях вместо салата и овощей выращивать лаванду (а как ты знаешь, в нашем графстве даже пасти баранов менее выгодно, чем тот же салат), то это будет приносить постоянную прибыль. И он даже готов закупать её для своих мыльных цехов. Вот только поместье было в долгах.

– И в майорате, который не продать… – добавила я, хмыкнув. – Поэтому вы решили искать выгодную женитьбу.

Эдмунд Стонтон печально смотрел какое-то время в пространство.

– Фанни тогда казалась просто идеальным решением проблемы… – глухо продолжил отец. – Красавица, от которой нельзя оторвать взгляд, тихая и застенчивая, с прекрасными, как тогда выглядело, манерами… Встретив её, я никак не мог перестать о ней думать… мы пересекались на музыкальных вечерах и картинных галереях. В Баде не так много развлечений, честно говоря…

– И конечно, сумма приданого никак не влияла на ваши мысли? – съязвила я.

– Отца больше смущало её положение в обществе… но ты права. Когда старый Тревис прибавил ещё пять тысяч фунтов, батюшка дал согласие на брак.

М-да… дороги нынче потомственные аристократы… но как быстро решают вопросы…

– Разве можно выбрать жену после нескольких встреч в обществе? – спросила я оторопело.

– Не могу сказать, что твоя мать вообще не дала мне семейного счастья, – смущённо произнёс мужчина. – Но… то, что мы видим от женщин в обществе и в семье… совершенно разные вещи. Да и в свете… она с возрастом совершенно разучилась себя вести.

– Или удачно притворялась… – со смешком добавила я. – Но ведь вы могли её аккуратно поднимать до своего уровня. Столько лет вместе…

– Вначале Фанни почти всегда была беременна, и её мучила тошнота… я пытался ей читать, но она утверждала, что книги воняют.

– Не нужно было постоянно гнаться за наследником, – ответила я довольно жёстко.

– Ты можешь мне не верить, моя девочка, но будь моя воля… вас бы было намного меньше…

– То есть, – прищурившись, переспросила я, – это мама требовала от тебя детей?

– Она жаждала сына, – пожал плечами мистер Стонтон. – Боялась потерять положение.

– Вполне на неё похоже… – выдохнула я. – Но какое это имеет отношение к образованию?

– Когда умер отец… был тяжёлый период… мне показалось, что всё это неважно… главное, что… мы с матерью любим вас…

Хм-м-м… много самооправдания. Какой вывод сделала я? Именно дед требовал держать гувернантку и следил за воспитанием внучек. А папаша, разочаровавшись в жене, умыл руки. И вот после смерти старого Стонтона всё и пустили на самотёк.

– Кажется, в своё время Сократ сказал: «Женись непременно. Попадётся хорошая жена – станешь счастливым. Плохая – станешь философом».

Мужчина рассмеялся.

– А знаете, отец, что он ещё сказал? – моё лицо при этом было очень серьёзным. – «Воспитание – дело трудное, и сие одна из священных обязанностей каждого человека, ибо нет ничего более важного, чем образование самого себя и своих ближних».

– Ты слишком много последнее время общаешься с Марией… – грустно произнёс он.

– Так чего же вы боитесь, отец, раз дали мне самой право выбора и свободы? Хотя это и не приветствуется в нашем обществе…

– Не хочу, чтобы ты навязывала свою волю другим сёстрам. Их жизнь – это их выбор.

– Да вы философ, отец! – со злостью вскричала я. – Или вы перечитали Вольтера с Руссо, – добавила еле слышно.

– Как видишь, Сократ был прав… – усмехнулся мужчина.

– Всё, чего я хочу, это пристроить самую… самую… слабую сестру. Мария живёт в своём выдуманном мире грёз, почерпнутых из книг. Кажется, переняла эту манеру у вас. Я же желаю ей только добра. Знания, которые ей дадут, никак не ухудшат её положения, о чём тревожится мама, и тем более не разрушат её внутреннего мира, о чём, как я понимаю, беспокоитесь вы.

– Ты…

– Да, – грубо перебила я мужчину, – я изменилась, и оставим уже этот вопрос.

– К этому имеют отношение твои сны? – спросил он прищурившись.

– У кого-то слишком длинный язык, – произнесла я со вздохом.

– Я очень люблю вас… всех пятерых… со всеми вашим недостатками.

– И, словно энтомолог, наблюдаете за происходящим, не вмешиваясь в окружающую среду, только посмеиваетесь, вернее, высмеиваете… Правда… странно, что сейчас вмешались.

– И откуда ты знаешь такие слова? – спросил Эдмунд Стонтон со смехом.

– Сны вижу часто… – ответила раздражённо. – Ну так что?

– Хорошо, если ты не будешь пытаться подмять под себя ещё одну сестру, как уже сделала с Кэтрин, я не против того, что ты задумала. Достаточно и одной, от тебя зависящей.

Мы какое-то время сидели молча, борясь взглядами. Затем мужчина хмыкнул и встал. Подойдя к мольберту, он какое-то время рассматривал рисунок.

– А у тебя очень хорошо получается, хоть ты и не учишься этому… – произнёс он и направился к двери. Он уже открыл её, когда я задала вопрос.

– Вам не писал ваш двоюродный племянник? Который наследник…

– С чего бы, не дай Господь, ему это делать? – спросил отец, обернувшись.

– Ну, если вдруг подобное случится… сообщите мне, пожалуйста.

Мужчина, видимо, хотел ещё что-то спросить, но в этот момент на площадке появился доктор Джонс в сопровождении Фанни Стонтон. Мужчины раскланялись в дверях, и отец, кажется, решил оставить обсуждение данного вопроса на потом, так как вышел, прикрыв за собой дверь.

Я в этот момент сидела, так что выволочки от доктора удалось избежать на какое-то время, хотя он с подозрением косился на мольберт. Но, учитывая мои запачканные руки и фартук… мужчина быстро сложил два плюс два. Параллельно с осмотром последовала тирада о том, что я совершенно не забочусь о своём здоровье.

Удостоверившись в отсутствии головокружения и тошноты, а также слабости в мышцах, мне разрешили выходить из комнаты. Правда, предложили ещё раз «насладиться» кровопусканием. На вырвавшуюся из моих уст тираду, более подходящую старому матросу, чем молодой девушке, доктор лишь усмехнулся и, попрощавшись, отправился «отобедать» в обществе Фанни, которая лишь недовольно качала головой после услышанных от меня слов.

Глава 23

В четверг Фанни Стонтон носилась по дому, будто у неё где-то под юбкой был приделан пропеллер. В пятницу ожидалось прибытие четы Тревис, так что все слуги бегали, словно наскипидаренные. Поскольку выезжать за пределы дома мне всё ещё не позволяли, я отсиживалась в саду. Доктор Джонс решил, что мои мозги ещё до конца так и не встали на место, так что провоцировать их излишней тряской нельзя. Ограниченная разрешением на одного посыльного в день для пекарни, я проводила время за чтением или рисованием. Тут меня и нашла Марта.

– Простите, мисс… – чувствовавшая себя богиней на кухне кухарка вне своего «царства» сильно смущалась. – Вы не сильно заняты?

– Какие-то проблемы с девушками, Марта? – спросила, закрыв книгу.

Несколько молодых девиц из деревни были отправлены к Марте на стажировку. У меня имелись кое-какие мысли насчёт ближайшей ярмарки, но нужно было, чтобы работницы чувствовали себя в готовке более уверенно.

– Нет, что вы, мисс… очень старательные и почтительные девочки, мисс…

– Тогда какой вопрос привёл тебя ко мне? – спросила я после минутного молчания.

– Ваш дядя Эдвард Тревис, мисс…

– Пожалуйста, Марта… больше конкретики… что не так с дядей?

– Ваша матушка, мисс… она попросила, чтобы я приготовила что-то, что смогло бы удивить вашего лондонского дядю, мисс. Она ведь не знает, мисс, что это не я несколько раз готовила разные «штучки».

Вынужденная не покидать дом, от скуки я пару раз наведалась на кухню и с молчаливого разрешения Хилл готовила для себя и Кэтрин несколько непривычных для этого времени блюд, которые неожиданным образом даже очутились на семейном столе.

В первый раз, правда, женщины набросились на меня и пытались отобрать мой будущий обед, крича, что я помешалась и пытаюсь покончить жизнь самоубийством. И всё из-за… томата…

Прогуливаясь по заброшенной части сада, я нашла среди дикорастущих трав и цветов помидорный куст. Оказывается, в это время он считался экзотическим цветком, так как «золотое яблоко» считали ядовитым. Прилюдно скормленный питомцам на птичнике один из небольших плодов ненадолго утихомирил их пыл. И только тот факт, что я спокойно пережила день, отобедав прекрасным весенним салатом с сыром и подливкой, смог примирить женщин с тем, что ядовиты в данном растении только листья и стебли. Правда, я так и не смогла понять, кто додумался есть такую гадость. И главное – зачем?

Путём незаметных расспросов выяснилось, что запущенная часть сада прежде являлась любимой вотчиной старого мистера Стонтона. Дед был ботаником-любителем и выращивал много экзотических для данного времени и места растений. Когда-то там даже существовал парник, частично разрушившийся со временем. Так что на том же месте я обнаружила ещё не потемневшие баклажаны и кабачки. Последние с удовольствием собирали и использовали для своих нужд слуги, расширяя собственный небольшой ассортимент блюд, ведь, учитывая наш скромный стол, когда отсутствовали гости, много после нас для них не оставалось.

Именно найденные помидоры и натолкнули меня на мысль, какой необычный фастфуд я смогу предложить покупателям на ярмарке, кроме нашей постоянной выпечки. Правда, пришлось договориться с местными и заказать штук пятьдесят грубых глиняных тарелок, которые придётся мыть на месте. Хотя техническая революция шла сейчас полным ходом, простая бумага была пока довольно недешёвым товаром, и вводить её как «расходный материал» было нерентабельно.

– Хорошо, Марта… – вздохнула я, убирая книгу в сторону, – давай пойдём и посмотрим, что из того, что у нас есть, можно использовать необычно…

Из найденных продуктов решила сделать винегрет. Больше ни с чем увиденное у меня не ассоциировалось. Под строгим взглядом Хилл сама я готовить не рискнула: в любой момент могла появиться Фанни. Только руководила своими девочками, что с большим удовольствием жались ко мне. Видимо, сравнив наши с Мартой стили обучения, пришли к однозначному выбору.

Но эпопея на этом не закончилась. Утром в нашу с Кэтрин комнату первой, когда мы только одевались, зашла экономка. Её растерянное выражение лица говорило лучше слов.

– Что не так, Хилл? – спросила я, садясь в кресло. – Неужели протухло рагу?

– Нет, мисс, – устало проговорила женщина, косясь на прихорошившуюся Кэтрин, – я не заказала заранее в вашей пекарне сладости, мисс Элис, думала забрать с утра. Но до того как Джек добрался до Редборна, кто-то уже успел скупить всё, как только они открылись.

– Так в чём проблема, пусть приготовят ещё… – спросила я непонимающе.

– Сейчас все заняты. Они готовятся к ярмарке, и просто нет времени.

– Хорошо, Хилл… я что-нибудь придумаю, – ответила экономке и прикрыла глаза.

Как назло, в голову ничего не лезло. Но подводить женщину тоже не хотелось. Когда Фанни Стонтон была не в духе, она устраивала грандиозный разнос прислуге, со всей широтой своей купеческой души. А откуда, вы думаете, я смогла почерпнуть крепкие матерные выражения? Ведь до своего появления здесь на английском я их почти не знала. Да и матушка, услышав знакомые конструкции, когда я «общалась» с доктором, предпочла сделать вид, что ничего не слышала.

На кухне меня ждало полное разочарование. Мои девочки с утра уже были в пекарне, переучивать Марту сложно, да и не успеем. Меня же к печке не допустят. После завтрака нужно будет приводить себя в порядок, так как к обеду должны прибыть родственники.

Я растерянно разглядывала расставленный передо мной набор продуктов, когда служанка пронесла мимо чашку ароматного кофе с несколькими солёными галетами и стаканом чистой воды. Так обычно любит пить кофе мистер Стонтон. Кажется, это наследие Оксфорда.

Проводив поднос взглядом, я встрепенулась. Ти-ра-ми-су! Тут и печь ничего не надо.

Единственное, Джек был отправлен в пекарню за небольшим количеством шоколада. А я вновь экспроприировала посудомойку, что в прошлый раз так хорошо управилась с творогом. Я могла бы, конечно, заморочиться домашним маскарпоне… там и делать-то нечего: сметана и пол-лимона. Но ему нужно хотя бы ночь отстояться, а у меня на это времени не было. Так что будет простенький творожный крем: творог, масло и растёртый в пудру сахар. В ход также пошла примеченная ещё в прошлый раз дорогущая ваниль.

Как только крем был готов, а кучер вернулся из пекарни, я потребовала принести красивое блюдо с бортиками. Вниз уложила пропитанные кофе галеты. Подумав, даже взбрызнула их немного стоящим на столе бренди. Его принесли на кухню для пудинга. Уже стала выкладывать первый слой крема… но, наткнувшись на миску со свежими ягодами, и их отправила туда же. Второй слой галет и крема покрыла начавшим остывать шоколадом, аккуратно разровняв ложкой.

Экономка смотрела на производимые мною манипуляции с плохо скрытой досадой. Она, видимо, ожидала чего-то, похожего на мои дебютные эклеры.

– Не волнуйся, Хилл, им понравится, – произнесла я, раскладывая сверху мелкие листики мяты.

– Хорошо, что вы так уверены, мисс… – промолвила женщина упавшим голосом. – Это нужно раскладывать ложкой, мисс?

– Нет. Положите сейчас на лёд, а потом нарежьте на порции и выкладывайте лопаткой.

Кивнув оставшимся на кухне женщинам, я побежала приводить себя в порядок. Успела буквально в последний момент. Спустилась, когда уже вся семья и слуги выстроились перед центральным входом. И хотя Эдвард Тревис вообще не был джентльменом, встречали мы его, как полагается аристократам. Отец хотел сделать Фанни приятно, да и с шурином у него были очень хорошие отношения. Хотя, я думаю, он просто перестраховывался, чтобы если вдруг его будущей вдове придётся обратиться к брату за помощью, то после него оставались бы только хорошие воспоминания. Заранее подстеленная соломка во всей красе.

Лондонские родственники меня удивили. Я ожидала увидеть грузноватую пару с выводком несносных детей… и обомлела, когда из экипажа вышел красивый мужчина слегка за тридцать. Весьма изысканно и элегантно одетый. Он улыбнулся и, подав руку, помог выйти такой же элегантной даме лет тридцати. Сногсшибательной красавицей её назвать было нельзя, но тётя оказалась весьма мила и привлекательна. Пара подошла к родителям, и под приветственные возгласы они начали обмениваться поцелуями.

В этот момент рядом остановилась вторая карета. Из неё вышла дама за сорок с трёхлетним мальчиком на руках. И по одному появились две девочки: восьми и шести лет. Как понимаю, семейство Тревис прибыло полным составом.

Наохавшись, Фанни отпустила брата с невесткой, и те смогли по очереди поцеловать всех сестёр Стонтон. Мы как раз стояли как по линейке, широко улыбаясь. Благо детей это делать не заставляли. Те и так были слишком смущены подобным вниманием.

Глава 24

С приездом гостей Марию «подселили» в нашу с Кэтрин комнату. Так как отношения у трёх младших сестёр с недавних пор стали значительно лучше, никаких возражений не последовало.

Дети сильно устали в дороге, поэтому в столовую не спустились: их накормили в спальне. Гувернантка также осталась с ними. Итак, не любимое Фанни чётное число гостей за столом нам уже не грозило. В итоге мамочка была весела, и родственники даже не догадывались, какой фурией она выглядела всего несколько часов назад.

Эдмунд Стонтон изредка перебрасывался с Эдвардом Тревисом пустяковыми фразами, при этом они со значением поглядывали друг на друга. Ведь оторвать Фанни от брата было сложно. Её интересовало всё! От знакомых и моды до погоды и цен на столичных рынках. Всё то, что тебе не будут описывать в письме, ибо рука устанет, а вот язык должен выдержать такое издевательство.

Маргарет Тревис не чувствовала себя при этом ущемлённой. Она сидела рядом с Лиззи, так что и разговаривала в основном с ней. Думаю, это доставляло ей большее удовольствие, чем изнурительные расспросы миссис Стонтон.

К моему удивлению, винегрет подали как овощной гарнир к мясу, а не как отдельное блюдо. Возмущаться не стала. Главное – новинку заметили и отметили, чем пролили бальзам на душу матери. Хвалили так, будто это она сама лично придумала и приготовила блюдо.

Но в чайной комнате её настроение резко испортилось, так как Фанни не нашла ожидаемых пирожных, коими хотела похвастаться перед столичными гостями. Во всяком случае, как ей говорили изредка посещающие нас «соседи», в Лондоне таких точно нет. Конечно! Ведь рецептуру мы не разглашаем.

Честно говоря, я поражалась, как матушка умудрялась упорно игнорировать факт, что пекарня принадлежит нашей семье. Стараясь быть аристократкой даже больше, чем многие старые семьи, она упорно стремилась не замечать того, что «не положено», раз не могла на это повлиять.

Хотя я находила это обстоятельство весьма удобным. Боюсь даже представить, во что бы вылилось её деятельное участие. Мне по горло хватало «мудрых» советов вальяжного Бэрти. Ещё одного «знатока» ведения бизнеса я бы просто не вынесла.

В этот момент Хилл раскрыла дверь, и в чайную внесли блюдо. Под заинтересованными взглядами служанка стала выкладывать кусочки тирамису на маленькие тарелки.

– Мм… как необычно… – произнесла тётушка Маргарет, первой попробовав десерт. – Такое интересное сочетание. А что ты думаешь, милый? – обратилась она к супругу, который в этот момент задумался с кусочком пирожного во рту.

– Да… да… – стараясь не чавкать, выдал дядя, задумчиво принюхиваясь к тарелочке.

С интересом наблюдавшая за ними Фанни тут же воспользовалась ложечкой. Затем закивала с улыбкой, повернувшись в сторону Хилл. Экономка при этом тяжело выдохнула.

Успокоившись, что в своей глуши смогла обойти столичные дома, матушка с лёгким сердцем перевела своё внимание на Маргарет Тревис, и дядя смог с облегчением пересесть поближе к мистеру Стонтону. Всё равно лучше, чем его жена, рассказать о модных новинках он бы не смог.

Мужчины какое-то время тихо переговаривались, заглушаемые громкой беседой женщин. Затем дядя подсел ближе ко мне.

– Конечно… – прервала его, – я вас удивляю… и после болезни стала значительно умнее…

Моим кислым выражением лица можно было сдобрить бочку соленья вместо уксуса.

Дядя хохотнул и заметил в ответ:

– Лишь хочу сказать спасибо Господу, что по крайней мере в одной из нынешнего поколения проснулась кровь Тревисов. Значит, у меня есть надежда, что хоть кто-то из собственных детей сможет продолжить дело.

– Хм… вы готовы рассмотреть даже дочерей? – Я чуть не подавилась чаем.

– Эх… если бы ты знала, что лучшим отцовским советником была его младшая сестра… можно сказать, что это она в большей части управляла нашими торговыми делами. Она же меня и учила. Увы… посвятив жизнь бизнесу, тётя Стелла так и не завела семью, – добавил он грустно.

– Но официально всем всё равно будет владеть и управлять маленький Ник? – уточнила я. – Даже если не будет иметь к этому никакой склонности?

На это дядя Эдвард лишь пожал плечами.

Уязвлённая его сексизмом, я замкнулась в себе и вместо того, чтобы расспросить о столице и возможностях расширения бизнеса, лишь дулась как мышь на крупу. Какой-то частью сознания я понимала, что это всё выверты подростковых гормонов, но справиться с этим сейчас не могла. И так почти постоянно пыталась держать тело под полным контролем. Хотя меня то и дело пыталось куда-то унести… то тянуло разглядывать дилижансы, то нападало неуёмное желание флиртовать и строить глазки каким-то совершенно левым личностям.

Правда, моё молчание удивило как дядюшку, так и отца. Они, видимо, думали, что я первым же делом заговорю о своей пекарне, но я не проронила ни слова. Хоть в чём-то положительный фактор. Разрыв шаблона у мужчин.

После чая, вместо того чтобы развлекать гостей, я совершенно по-хамски ушла в сад и сидела там в обнимку с книгой. Всё с тем же словарём, который иногда читала, продираясь сквозь старославянский алфавит.

Пришедшая Сара молча увела меня в дом и сделала горячую ванну. Она заметила, что мне доставляют удовольствие водные процедуры, и использовала их вместо психотерапии.

Но следующим утром предаваться унынию было некогда. Я встала раньше всех и уже успела съездить в пекарню, чему, как понятно, была не рада Кэтрин. Она беззастенчиво спала как в дороге на моём плече, так и в кабинете, устроившись на софе. Благо всё, что мы задумали для ярмарки, было благополучно подготовлено. Так что мы вернулись в дом, чтобы официально с лондонскими гостями посетить сие увеселительное событие.

М-да… кажется, даже простенький пиар для неискушённых аборигенов действовал, как кувалда на мозги. Огромная вывеска, зазывалы, умопомрачительный запах – и вот… почти вся толпа собралась именно возле нашего стола и не давала возможности кому-либо подобраться к моим девчатам. И куда смотрит Бэрти? Я же оставляла чёткие инструкции. Можно даже сказать, пошаговые! Однажды я его уволю… или пришибу, если подростковые гормоны возьмут вверх.

Благо местные констебли и стражи уже начали наводить порядок и старательно растаскивать толпу. Что удивительно, одни и те же люди в одно время следили за порядком, а в другое – старательно его нарушали, что приводило к казусам.

Как таковой полиции в Англии в это время ещё не было[1]. Покой граждан стерегли констебли – официально нанятые местной администрацией или районными судьями люди и watchman (*стражники) из местных жителей. Те добровольно присоединялись к охране правопорядка на время праздников или массовых скоплений людей. Правда, в отличие от констеблей, они не имели права арестовывать и препровождать к судье.

Активных добровольцев для подобного привлекать стали вынужденно, ведь с началом промышленной революции много и так небогатых людей полностью разорялись, пополняя собой обитателей городского дна. Росла преступность. А по хартии вольностей власть короля была во многом ограничена. Он мог, конечно, ввести войска для наведения порядка… но для этого требовался хотя бы бунт. Вот местное начальство и выходило из положения кто как могло. Что удивительно, но вольного охотника на воров сейчас было найти легче, чем самого вора. Так что частные детективы начались далеко не с Шерлока Холмса. А многих известных даже нанимали мировые судьи для раскрытия особо важных преступлений. Как тех же «бегунов с Боу-стрит».

Так вот… эти самые добровольцы-стражники рьяно исполняли закон во время выпавшего дежурства. Но с таким же энтузиазмом его нарушали в другое время.

Пришлось уговаривать родителей и гостей пройтись пока по другим частям ярмарки. Я пообещала, что товары, вызвавшие такой ажиотаж, доставят к вечеру нам домой, так что они смогут насладиться необычным вкусом со всем удобством.

Увы… но пицца, вкушаемая ножом и вилкой, не производила такого впечатления. Она была признана плебейской, и отец просил не тратить на её производство время работников. Единственное, чего никак не могли понять сидящие за столом, что в этой еде вызвало такое волнение в народе.

Я расстроилась. Отчёт о продажах я получу только с утра, так что пока единственным приятным моментом было то, что моя просьба взять в поездку с собой не только Лиззи, но и Марию не вызвала сильного сопротивления у родственников. Они немного попереглядывались, да и только. Ну что ж… план потихоньку приходил в действие.

[1] Датой учреждения полиции (Metropolitan Police) считается 7 декабря 1829 г.