Текст книги "Ненужная жена драконьего лорда. Ателье для проклятых невест (СИ)"
Автор книги: Диана Фурсова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)
Потом напротив.
Последней осталась витрина самого ателье.
Свет медленно стекался к центру, где на несколько секунд возник знак.
Раскрытая ладонь.
Над ней маленькая звезда.
Не ножницы.
Знак Мерселей.
Потом исчез и он.
В помещении стало очень тихо.
С улицы доносились голоса.
Много голосов.
Через минуту возле дверей наверняка соберётся половина улицы.
Эврайна продолжала держаться за стол.
Не потому, что боялась упасть.
Ей просто требовалось что-то неподвижное рядом.
– Эврайна.
Сорвейн шагнул к ней.
Она подняла ладонь.
– Не надо.
Он остановился.
На его плече вышитый дракон оставался тёмным.
Но скрытая линия изменилась.
Эврайна всё ещё видела её.
Теперь она была почти пустой.
Тейр подошёл ближе.
В руках у него находилась королевская пластина, однако впервые Эврайна увидела, что его спокойствие дало трещину. Не паника. Не страх.
Потрясение.
Золотистый отблеск в его глазах не исчезал.
– Вы это видели? – спросила она.
– Да.
– Всё?
– Достаточно.
Сорвейн посмотрел на него.
– Что произошло?
Тейр не ответил сразу.
Он приблизил пластину к мантии.
Провёл вдоль скрытой линии.
Потом повернулся к Эврайне.
– Покажите руку.
– Зачем?
– Хочу проверить остаточный след.
Она протянула ладонь.
Тейр не коснулся её.
Провёл пластиной в нескольких сантиметрах.
По металлу пробежала золотая линия.
Значительно ярче, чем когда он проверял любой из венечных нарядов.
Тейр медленно опустил пластину.
– Ещё раз, – сказал Сорвейн. – Что произошло?
– Часть магического потока изменила направление.
– Откуда?
– От вашей печати.
– Куда?
Тейр посмотрел на Эврайну.
– К источнику.
Слова ударили сильнее любого света.
Дар возвращается к источнику.
Остер Вейль произнёс их в вечер развода.
Сорвейн тоже вспомнил.
Это было видно по тому, как изменилось его лицо.
– Нет, – сказал он.
Не сердито.
Почти глухо.
– Вы не можете утверждать это по одному выбросу магии.
– Не могу, – согласился Тейр.
Эврайна посмотрела на него.
– Но?
– Но могу утверждать другое.
Он поднял королевскую пластину.
– На мантии лорда Аркро находилась действующая связь, начинавшаяся в старой венечной регистрационной структуре и входившая в его родовую печать. После вашего прикосновения часть этой связи развернулась к вам.
– Почему? – спросил Сорвейн.
– Не знаю.
– А свет?
Тейр снова посмотрел на витрину.
– Это уже сложнее.
– Очень утешительно, – сказала Эврайна.
Он не отреагировал на насмешку.
– Чтобы создать проявление такого масштаба без подготовленного контура...
Замолчал.
Эврайна ждала.
– Что?
Тейр перевёл взгляд на её руку.
– Нужен большой резерв.
Сорвейн побледнел.
Эврайна почувствовала, как что-то внутри становится очень спокойным.
После всего случившегося именно эта фраза не должна была удивить.
Но удивила.
– Насколько большой?
Тейр задумался.
– Я не буду оценивать силу по неконтролируемому выбросу.
– Разумно, – сказала Эврайна.
– Однако слабым такой дар назвать невозможно.
Где-то за дверью Брина громко потребовала от собравшихся не прижиматься к новой витрине руками.
Мира бросилась ей помогать.
Но внутри ателье никто не улыбнулся.
Сорвейн опустился на ближайший стул.
Эврайна никогда не видела, чтобы он садился так.
Не по правилам.
Не потому, что хозяин первым занимает место.
Просто сел.
– Семь лет, – произнёс он.
Она посмотрела на него.
– Что?
– Семь лет все мастера говорили, что у тебя нет дара.
– Да.
– Я тоже.
Он провёл ладонью по лицу.
– Я видел результаты проверок.
– Я тоже их видела.
– Они были пустыми.
– Да.
Сорвейн поднял глаза на Тейра.
– Если её сила существовала, почему никто не находил её?
Тейр посмотрел на потускневший знак на мантии.
– Возможно, потому что искали там, где она должна была находиться.
Эврайна медленно поняла.
– Во мне.
– Да.
– А она была не во мне.
– По крайней мере, часть.
Сорвейн встал.
– Где?
Тейр не ответил.
Не нужно было.
Все трое посмотрели на погасшую драконью печать.
Эврайна вспомнила вечер развода.
Семь лет она считалась бездарной.
Семь лет Сорвейн становился сильнее.
Его влияние росло.
Родовая печать сияла ярче.
Домовые защитные контуры укреплялись.
А когда их венечная связь распустилась, погас не её знак.
Его.
Сейчас кусок старой связи вернул ей всего несколько секунд того, что когда-то уходило в другую сторону.
И золотыми узорами вспыхнула половина улицы.
Сорвейн тоже сложил эти факты.
– Я не знал, – сказал он.
Эврайна посмотрела на него.
Она не услышала в голосе оправдания.
Только потрясение.
– Я не знал, – повторил он. – Если ты думаешь...
– Я пока ничего о тебе не думаю.
Ему явно стало больно от этой формулировки.
Но Эврайна не собиралась облегчать ему происходящее.
Не сейчас.
– Я верю в одно, – продолжила она. – Ты не мог знать про этот узор, если сам его не видел.
– И не видел.
– Хорошо.
– Эврайна...
– Это не означает, что всё остальное исчезло.
Он замолчал.
Тейр отвёл взгляд, давая им хотя бы иллюзию личного разговора.
Эврайна была ему благодарна.
Сорвейн смотрел на неё долго.
Потом спросил:
– Что ты хочешь делать?
Ещё десять дней назад этот вопрос звучал бы иначе.
«Что ты собираешься делать с развалиной?»
Тогда в нём было недоверие.
Теперь – настоящее ожидание ответа.
Эврайна посмотрела на раскройный стол.
На очередь заказов.
На лестницу, ведущую в новую примерочную.
На дверь, за которой Брина уже командовала любопытными соседями.
На собственное имя над входом.
– Работать.
Сорвейн нахмурился.
– Я спрашиваю про магию.
– А я отвечаю про жизнь.
Она наконец отпустила край стола.
– Магию мы будем проверять. Узоры – записывать. Гильдию – не обвинять, пока не появятся доказательства. А завтра у меня три примерки и платье, которое нужно закончить к вечеру.
Тейр едва заметно усмехнулся.
Сорвейн посмотрел на него, потом снова на Эврайну.
– Ты действительно не продашь здание.
– Нет.
На этот раз он не стал спорить.
Подошёл к двери, но Тейр остановил его:
– Мантия останется.
Сорвейн повернулся.
– Что?
– Вещь с неизвестной действующей договорной структурой должна быть зафиксирована.
– Она принадлежит дому Аркро.
– Поэтому я не изымаю её. Вы добровольно оставите её для исследования.
– А если нет?
Тейр посмотрел на него совершенно спокойно.
– Тогда мне придётся оформить изъятие.
Несколько секунд Сорвейн молчал.
Потом расстегнул тяжёлую застёжку.
Снял мантию.
Протянул Тейру.
– Составьте опись.
– Составлю.
Сорвейн остался в чёрном камзоле.
Без мантии и без сияющей печати он впервые выглядел не главой одного из великих драконьих домов.
Просто человеком, чья уверенность в собственной жизни за десять дней успела дать несколько очень глубоких трещин.
Эврайна не испытала удовольствия.
Когда-то она любила его.
Семь лет нельзя было вычеркнуть даже справедливой злостью.
Но любовь тоже не обязывала её снова становиться удобной.
Сорвейн направился к выходу.
Возле двери остановился.
– Если выяснится, что мой дом использовал твою силу...
Он не закончил.
Эврайна не стала помогать.
– Я найду, кто это сделал, – сказал он наконец.
Тейр ответил раньше неё:
– Сначала выясним, что именно было сделано.
Сорвейн коротко посмотрел на него.
– Именно.
И вышел.
На улице сразу поднялся шум.
Брина, вероятно, пыталась одновременно разогнать любопытных и расспросить Сорвейна, видел ли он золотые окна изнутри.
Эврайна закрыла глаза.
Всего на мгновение.
Потом услышала шаги Тейра.
– Вы как?
– Не знаю.
– Приемлемый ответ.
Она открыла глаза.
– Не ожидала услышать это от вас.
– Иногда точность заключается в признании отсутствия точности.
– Вы способны испортить даже поддержку.
– Мне уже говорили.
Эврайна посмотрела на оставленную мантию.
– Это действительно было моё?
Тейр не ответил сразу.
И она оценила это.
Не утешение.
Не красивое слово.
Проверка.
Он снова провёл пластиной над скрытой линией.
– След на вашей руке совпадает со структурой, которая находилась в мантии.
– Совпадает как?
– У любой магии есть особенности источника. Не отпечаток в буквальном смысле, но достаточно устойчивый рисунок. В вашем случае он необычно выражен.
– И этот рисунок был в печати Сорвейна.
– Да.
– Семь лет?
– Мантия только два года. Но если перенос сохранил старую основу, связь могла существовать раньше.
Эврайна посмотрела на него.
– С нашей свадьбы.
– Возможно.
– Снова.
– Мне нужно проверить первоначальную регистрацию брака.
– У Остера?
– У Гильдии и в королевском архиве.
– Вы думаете, записи сохранились?
– Должны.
Он сложил пластину.
– И теперь у меня есть основание запросить их полностью.
– Из-за сегодняшнего?
– Из-за сегодняшнего, вашей церемонии расторжения, погасшей печати Аркро и совпадающего магического следа.
Эврайна медленно села на край стола.
В голове становилось слишком много деталей.
– Лорд Лаверн.
– Да?
– Если мой дар был настолько большой...
Она не сразу продолжила.
Сам вопрос казался неправильным после семи лет, когда её главной проблемой считалось полное отсутствие дара.
– Если он был таким всё время, почему Сорвейн не стал... не знаю. Сильнее, чем был?
Тейр задумался.
– Возможно, стал.
Эврайна подняла взгляд.
– Что?
– Вы сами говорили, что его влияние росло.
– Политическое.
– Печать великого дома тоже не существует отдельно от силы главы.
– Но он дракон. У него была собственная магия до брака.
– Я этого не отрицаю.
Тейр подошёл к окну.
Снаружи золотые орнаменты исчезли полностью, однако люди продолжали показывать друг другу на стекло.
– Представьте две нити в одной ткани, – сказал он. – Одна принадлежит ему. Другая вам. Если вторую семь лет вплетали так, чтобы она поддерживала первую, со стороны никто не обязан был заметить разницу.
Эврайна посмотрела на него.
– Вы сейчас объясняете магию портнихе через ткань?
– Пытался подобрать понятную аналогию.
– Получилось.
– Тогда не вижу проблемы.
Она почти улыбнулась.
Потом взгляд снова упал на мантию.
– Значит, Сорвейн мог пользоваться моей силой и не знать.
– Да.
– А Гильдия?
– Вот это мы и будем выяснять.
– Остер?
Тейр помолчал.
– Он видел вашу первоначальную венечную структуру.
– И при разводе узнал то, что происходило.
– Его реакция это допускает.
– Он сказал, что не знает.
– Люди иногда говорят неправду.
– Даже венечные мастера?
– Особенно если им страшно.
Эврайна вспомнила побелевшее лицо старика.
Дрожащие пальцы.
Его слишком поспешное «нет».
– Нужно поговорить с ним.
– Нужно.
– Когда?
– Я уже отправил официальный запрос.
Она резко подняла голову.
– Когда успели?
– Утром.
– До всего этого?
– После вчерашнего открытия с регистрационным знаком.
Эврайна покачала головой.
– Иногда вы пугаете меня эффективностью.
– Стараюсь принимать это как похвалу.
Дверь распахнулась.
Вошла Брина.
– Ну?
Эврайна посмотрела на неё.
– Что «ну»?
– Половина улицы светилась, ваш бывший муж вышел без мантии, а королевский дракон остался внутри. Мне выбрать, какой вопрос задавать первым?
– Лучше никакой.
– Тогда отвечайте сами.
Мира появилась за её плечом.
– Я сказала, что вам надо дать время.
– И совершенно правильно сказала.
Брина посмотрела на дочь.
– Предательство.
– Работа.
– Ещё хуже.
Эврайна рассмеялась.
Не громко.
Усталость всё-таки догнала её.
Тейр взял мантию и направился к бывшей конторе.
– Я составлю опись.
– Сегодня?
– Сегодня.
– А завтра?
Он посмотрел на неё с лестницы.
– Завтра продолжим проверку.
Брина проводила его взглядом.
– Он теперь здесь работает?
– Нет.
– У него уже есть свой стол наверху.
Эврайна хотела возразить.
Потом поняла, что Тейр действительно последние несколько дней складывал бумаги в одном и том же углу старого письменного стола.
– Временно.
– Конечно.
– Брина.
– Молчу.
Она не молчала даже минуты.
Но на этот раз Эврайна почти не слушала.
Она подошла к витрине.
На стекле не осталось ни одной золотой линии.
Обычное прозрачное окно.
За ним улица Фонарщиков постепенно возвращалась к своим делам.
Экипажи трогались с места.
Пекарь вышел на порог посмотреть, не появится ли свет снова.
Мира убирала со стола мерную ленту.
Брина поправляла занавеску, которую никто не просил поправлять.
Снаружи над дверью висело имя Эврайны.
Простые буквы на старой доске.
Она вспомнила зал Аркро.
Сорвейна на возвышении.
Почти две сотни свидетелей.
Слова, произнесённые так уверенно:
«Леди Эврайна не раскрыла магического дара».
Тогда никто не солгал.
Или почти никто.
Дар действительно невозможно было найти в ней.
Только теперь причина выглядела совсем иначе.
Эврайна положила ладонь на холодное стекло.
Несколько минут назад от одного прикосновения её сила заставила сиять окна всей улицы.
Тейр назвал такой резерв большим.
На мантии Сорвейна находился её магический след.
Его драконья печать погасла в ту же минуту, когда расторглась их венечная связь.
Слишком много совпадений уже переставали быть совпадениями.
Семь лет Эврайна ждала, когда в ней проснётся дар.
Он не спал.
Он всё это время работал.
Только не на неё.
Глава 6. Семь украденных лет
Глава 6. Семь украденных лет
Копия их брачной регистрации занимала половину старого письменного стола, и Эврайна с неприятным удивлением думала о том, как мало места требуется бумаге, чтобы вместить семь лет человеческой жизни.
Три листа.
Два контрольных слепка венечной связи.
Отдельная полоса плотной серой бумаги, на которой золотом проступал рисунок, сделанный в день свадьбы.
Внизу, почти у самого края, стояли две подписи.
Сорвейн Аркро.
Эврайна Мерсель.
Когда-то она выводила свою медленно, стараясь, чтобы буквы не дрогнули от волнения.
Теперь Эврайна смотрела на ту подпись как на след человека, которого знала очень хорошо и одновременно почти не помнила.
За окнами второго этажа начиналось обычное утро улицы Фонарщиков. На первом этаже Мира принимала у поставщика два рулона льна, Брина что-то громко доказывала ему насчёт качества ткани, а мастер Рист предупреждал рабочих, чтобы те не касались свежей штукатурки возле лестницы.
А наверху сидели четыре человека, ради разговора которых Тейр настоял закрыть дверь бывшей конторы.
Сорвейн приехал без парадной мантии.
Она по-прежнему находилась здесь, запечатанная в длинном деревянном коробе и внесённая в опись королевской службы.
Остер Вейль выглядел старше, чем в вечер развода. Вероятно, дело было не в прошедших днях, а в том, что сегодня ему уже некуда было отступать за церемониальными формулами.
Тейр стоял у письменного стола.
– Начнём с того, что мы действительно можем подтвердить, – сказал он.
Эврайна села напротив документов.
Сорвейн остался у окна.
– В день заключения брака между вами был создан официальный венечный контур. Это никто не оспаривает. Основная регистрация подлинная, подписи подлинные, печати подлинные.
– Пока всё очень обнадёживает, – сказала Эврайна.
Тейр бросил на неё короткий взгляд.
– Дальше станет хуже.
– Вот теперь больше похоже на правду.
Остер Вейль опустил глаза.
Тейр указал на золотой рисунок.
– Это контрольный слепок исходной структуры. Такие документы хранятся отдельно от обычного брачного реестра именно потому, что на них остаётся магический рисунок обеих сторон в момент соединения.
Эврайна раньше никогда его не видела.
– Почему его не показывают супругам?
– Обычно нет необходимости.
– Очень удобное выражение.
– Сегодня я с вами спорить не буду.
– Это настолько плохо?
Тейр помолчал.
– Да.
Сорвейн отошёл от окна.
– Говорите.
Тейр взял узкую королевскую пластину, ту самую, которую использовал при проверке скрытых узоров, и провёл над старым слепком.
Сначала ничего не произошло.
Потом в бумаге начали проступать дополнительные линии.
Эврайна наклонилась ближе.
Она увидела их раньше остальных.
На стороне Аркро располагался знакомый дракон, только значительно проще, чем на парадных печатях рода. От него расходились несколько мощных линий, соединённых в устойчивую сеть.
Со стороны Мерселей находилась раскрытая ладонь со звездой.
Но теперь ладонь не была пустой.
Из неё выходило множество тончайших нитей.
Сотни.
Они переплетались, соединялись, расходились, снова встречались, создавая рисунок настолько сложный, что Эврайна сначала не сумела понять его целиком.
Внутри что-то отозвалось.
Не вспышкой.
Узнаванием.
Она уже видела подобное два дня назад, когда коснулась мантии Сорвейна и золотые орнаменты покрыли окна улицы.
– Это моё, – произнесла она.
Тейр кивнул.
– Ваш исходный след.
Сорвейн быстро посмотрел на него.
– Исходный?
– До того, как венечная структура начала работать.
Остер закрыл глаза.
Эврайна заметила.
– Вы знали.
Старый мастер сразу открыл их.
– Не так, как вы думаете.
– Вы видели этот рисунок в день нашей свадьбы?
– Частично.
– Что означает «частично»?
Он провёл ладонью по лицу.
– Я видел большой неоформленный резерв.
– Неоформленный?
– Ваш дар не соответствовал ни одной категории, которую использовала Гильдия для обычного венечного соединения. Не огонь. Не защитная сила. Не способность усиливать землю, кровь или родовую печать напрямую.
– И поэтому меня назвали бездарной?
– Не тогда.
Эврайна нахмурилась.
– Что?
Остер посмотрел на золотой рисунок.
– В день свадьбы я записал, что у невесты существует неидентифицированный магический отклик.
Сорвейн оттолкнулся от подоконника.
– Мне никто этого не говорил.
– Потому что сам по себе отклик ещё не считался проявленным даром. Он мог оформиться через неделю. Через год. Иногда такое происходит после рождения ребёнка, после принятия нового имени, после сильного изменения положения человека.
Эврайна не стала спрашивать, почему за семь лет никто не вернулся к первоначальной записи.
Ответ уже начинал угадываться.
– Что произошло дальше?
Остер молчал.
Тейр положил рядом второй документ.
– Дальше к основному венечному контуру добавили служебную структуру.
Сорвейн подошёл к столу.
– Какую?
– Вот эту.
Тейр провёл пластиной ближе к краю.
Эврайна увидела знакомый маленький знак.
Круг.
Три пересекающиеся нити.
Дуга.
Тот самый, который они находили на одежде других женщин.
Из него выходила тонкая золотая линия и соединялась не с ладонью Мерселей, а с драконом Аркро.
– Зачем? – спросила Эврайна.
Остер ответил:
– Для стабилизации.
Она повернулась к нему.
– Моего дара?
– Брака.
– Не понимаю.
– В великих домах неоформленный магический резерв считался источником риска. Особенно если один супруг уже обладал сильной родовой печатью. Нам предписывали вводить временный стабилизирующий контур до того момента, пока второй дар не определится.
– Кто предписывал?
– Гильдия.
– Вы сами создали эту линию?
– Нет.
Ответ прозвучал быстро.
Но в этот раз не испуганно.
Остер заранее знал, что вопрос прозвучит.
– Венечную основу для браков великих домов готовили в центральной мастерской. Я выполнял соединение и отвечал за правильность внешней структуры. Служебные нити приходили уже встроенными.
Эврайна посмотрела на Тейра.
– Поэтому одинаковые знаки на вещах разных женщин.
– Это одна из возможных причин, – ответил он. – Но пока мы знаем только то, что знак имеет отношение к системе регистрации.
Сорвейн раздражённо произнёс:
– Вы уже доказали, что эта линия шла от Эврайны к моей печати. Что ещё вам нужно?
– Понять, была ли она создана именно для перенаправления силы или должна была выполнять другую функцию, которая затем изменилась.
– Каким образом?
– Например, из-за особенностей дара госпожи Мерсель.
Эврайна посмотрела на сложнейший узор, окружавший раскрытую ладонь.
– Что это за дар?
Тейр перевёл взгляд на Остера.
Старый мастер покачал головой.
– Назвать точно я не могу.
– Но вчера я заставила светиться половину улицы.
– Вы не заставили.
Эврайна нахмурилась.
– Простите?
– Вы не создавали эти орнаменты сознательно. Дар сделал то, что умеет, когда получил часть собственного резерва обратно.
– И что именно он умеет?
Остер несколько секунд изучал рисунок.
– Видит связи.
Тейр добавил:
– Не только магические.
Эврайна перевела взгляд на него.
– Откуда вы знаете?
– Сегодня ночью я сравнил структуру вашего исходного следа с описаниями нескольких старых типов ремесленного дара.
– Вы вообще спали?
– Это не относится к делу.
– Значит, нет.
Сорвейн нетерпеливо произнёс:
– Лаверн.
Тейр даже не посмотрел в его сторону.
– У некоторых старых мастерских существовали люди, способные работать не с самой силой, а с её расположением. Они видели, какие элементы поддерживают друг друга, где возникает слабое место, какой узел удерживает всю конструкцию. Такая способность могла проявляться в ткани, здании, договоре, иногда даже в сложной последовательности решений.
Последние слова заставили Эврайну замереть.
– Решений?
Тейр кивнул на рисунок Аркро.
– Если ваш дар действительно относится к этому типу, он не создаёт удачу из пустоты. Он помогает структуре находить более устойчивое сочетание.
– Какой структуре?
– Той, к которой подключён.
В комнате стало очень тихо.
Эврайна посмотрела на дракона Аркро.
Толстые золотые линии вокруг него казались значительно ярче, чем должны были быть на старом слепке.
– То есть после свадьбы он подключился к дому.
– Через венечный контур.
Сорвейн произнёс:
– К моей печати.
– Да.
– И что это давало?
Тейр не стал отвечать сразу.
Он положил рядом третий лист.
– Это контрольный слепок, сделанный через год после брака.
Потом четвёртый.
– Через три года.
Ещё один.
– Через пять.
Эврайна посмотрела.
Даже без королевской пластины различия были заметны.
На первом документе раскрытая ладонь Мерселей ещё сохраняла несколько собственных линий.
На следующем они становились тоньше.
На последнем почти исчезали.
Одновременно сеть вокруг дракона разрасталась.
– Нет, – произнёс Сорвейн.
Эврайна не посмотрела на него.
Ей нужно было увидеть всё.
Тейр провёл пластиной над тремя слепками по очереди.
– На первом году около четверти неоформленного резерва госпожи Мерсель уже проходило через печать Аркро.
Остер тихо сказал:
– Я не знал, что значение настолько велико.
Тейр продолжил:
– На третьем году – больше половины.
Эврайна опустила ладони на стол.
– На пятом?
– Почти весь доступный поток.
Теперь она поняла, почему последние два года почти перестала ощущать Сорвейна.
Не венечная связь слабела.
От неё самой в этой связи почти ничего не оставалось.
– А последние два года? – спросила она.
– Отдельного контрольного слепка в королевском архиве нет. По правилам повторная полная проверка требуется только при изменении статуса рода, рождении наследника или жалобе одного из супругов.
– Я не жаловалась.
– Нет.
Сорвейн отвернулся.
Эврайна смотрела только на бумаги.
Семь лет.
На свадьбе ей было двадцать два.
Она пыталась вспомнить себя тогда.
Не сегодняшний вечер развода.
Не последующие годы.
Именно ту девушку, которая сидела возле окна с карандашом, переделывала собственные платья и могла часами спорить с отцом о том, почему две совершенно одинаковые мастерские получают разную прибыль.
Она замечала странные вещи.
Какая улица станет выгоднее после открытия нового моста.
Какая ткань будет выглядеть дорогой при простом крое.
Кто из поставщиков обещает больше, чем способен выполнить.
Кого нельзя сажать рядом на семейном ужине, потому что два безобидных разговора непременно превратятся в ссору.
Эврайна никогда не считала это даром.
Просто наблюдательностью.
После свадьбы подобные озарения постепенно исчезли.
Она решила, что взрослая жизнь стала сложнее.
Что устала.
Что слишком мало знает о делах великого дома.
Что Сорвейн понимает всё лучше.
И потому всё чаще спрашивала его мнение вместо собственного.
– Вы сказали, мой дар помогал структуре находить устойчивые решения, – произнесла она.
– Если наша версия верна, – ответил Тейр.
– Дом Аркро был этой структурой.
– Да.
– А Сорвейн – её главой.
Тейр посмотрел на неё.
– Да.
Эврайна наконец повернулась к бывшему мужу.
Он стоял возле окна, но теперь утренний свет делал его лицо почти бесцветным.
– Значит, когда он принимал решения...
– Стой, – сказал Сорвейн.
Она не остановилась.
– Когда он заключал сделки, выбирал союзников, убеждал Совет, решал, какое предложение принять и от какого отказаться...
– Эврайна.
– Мой дар мог помогать ему видеть лучший вариант.
Тейр вмешался:
– Усиливать его способность выстраивать связи. Не заменять собственный разум.
Сорвейн быстро посмотрел на него.
– Вы уверены?
– В обратном я тоже не позволю обвинить госпожу Мерсель.
Эврайна поняла, что он делает.
Не даёт ей забрать у Сорвейна все заслуги только потому, что у того забрали часть привычной уверенности.
Это было справедливо.
И именно поэтому она поверила следующим словам Тейра сильнее.
– Лорд Аркро обладал собственным опытом, образованием, связями и драконьим даром. Но если структура работала так, как показывает след, ваш дар увеличивал вероятность того, что его решения будут складываться удачно.
Сорвейн подошёл к столу.
– Насколько?
– Этого невозможно посчитать.
– Но вы сравнивали даты.
Эврайна насторожилась.
Тейр помолчал.
– Да.
– Какие даты? – спросила она.
– Усиления печати Аркро и обязательные отчёты дома перед короной.
Сорвейн понял раньше неё.
– Сессии Совета.
– В том числе.
– Торговые соглашения.
– Да.
– Мой переход в старшую коллегию.
– Совпадает с одним из наиболее заметных увеличений активности.
Сорвейн закрыл глаза.
Эврайна смотрела на него.
Несколько лет она слышала, как люди называли его одним из наиболее талантливых молодых советников поколения.
Она гордилась.
Сидела на галерее Совета.
Слушала речи.
Радовалась, когда он возвращался домой после очередной победы и впервые за весь день позволял себе расслабиться рядом с ней.
Он никогда не хвастался напрямую.
Но ему нравилось побеждать.
Нравилось быть человеком, который замечает решение раньше других.
Нравилось, когда старшие советники признавали его правоту.
И всё это время часть способности увидеть правильное соединение могла принадлежать ей.
– Я не знал, – сказал Сорвейн.
Эврайна не ответила.
– Клянусь тебе, я не знал об этой нити.
Она продолжала смотреть.
– Эврайна.
– Я тебе верю.
Он замолчал.
Кажется, такого ответа не ожидал.
– Веришь?
– Что ты не знал про устройство магии – да.
В его лице что-то изменилось.
Совсем немного.
Но она заметила.
Слишком хорошо знала его.
– А теперь ответь на другой вопрос.
– Какой?
– Ты замечал?
Тишина.
Остер поднял голову.
Тейр не двинулся.
Сорвейн посмотрел в окно.
И Эврайне стало холодно ещё до ответа.
– Что именно?
– Не делай этого.
– Я не понимаю...
– Понимаешь.
Она не повысила голоса.
Не хотелось.
– Ты замечал, что рядом со мной тебе легче принимать решения?
Сорвейн молчал.
– Что после разговоров со мной дела складываются лучше?
Его пальцы легли на подоконник.
– Иногда.
Одно слово.
Эврайна почувствовала, как семь лет вдруг перестраиваются внутри памяти.
Не рушатся.
Именно перестраиваются.
Деталь к детали.
– Когда ты это понял?
– Я не понял. Я заметил совпадение.
– Когда?
Он долго не отвечал.
– Через несколько лет после свадьбы.
– Сколько?
– Около трёх.
Эврайна кивнула.
Третий контрольный слепок.
Больше половины её потока уже находилось в печати Аркро.
– Продолжай.
– Что ты хочешь услышать?
– Правду.
– Я говорю правду.
– Пока только ту часть, которую удобно говорить.
Сорвейн посмотрел на неё прямо.
Раньше такой взгляд почти всегда означал начало спора, который он собирался выиграть.
Сегодня в нём не осталось превосходства.
– После одного заседания Совета, – сказал он, – я вспомнил, что накануне рассказывал тебе о споре.
Эврайна не помнила.
Подобных вечеров было слишком много.
– И?
– Ты сказала, что я спорю не с тем человеком.
Что-то шевельнулось в памяти.
– Продолжай.
– Я считал, что главный противник предложения – лорд Велрейн. Ты сказала, что он просто говорит громче остальных, а решение зависит от двух людей, которые почти не участвуют в споре.
Теперь она вспомнила.
Не имена.
Комнату.
Большой диван в библиотеке Аркро.
Сорвейн ходил от окна к камину и рассказывал, как один из советников снова блокирует его предложение.
Эврайна вышивала край салфетки и слушала вполуха.
Потом сказала что-то совершенно очевидное.
По крайней мере, ей так казалось.
– Ты поговорил с ними, – произнесла она.
– Да.
– И выиграл голосование.
– Да.
– Что было потом?
Сорвейн отвёл взгляд.
– Ещё несколько случаев.
– Каких?
– Я не записывал.
– Но запомнил.
– Некоторые.
– И что сделал, когда понял закономерность?
Теперь он молчал слишком долго.
Эврайна не торопила.
Самое важное уже происходило не в словах.
В паузе.
В том, как человек, всегда умевший подобрать правильную формулировку, никак не находил её сейчас.
– Я начал иногда спрашивать твоё мнение, – сказал он наконец.
Эврайна почти рассмеялась.
Не от веселья.
– Иногда?
– Эврайна...
– Сорвейн.
Он сжал губы.
– Перед важными решениями я старался поговорить с тобой.
– Не просто поговорить.
Молчание стало ответом.
Она вспомнила.
«Посиди со мной немного».
«Какой из вариантов тебе кажется лучше?»
«Не уходи пока».
«Поедем вместе».
Сколько раз она считала это проявлением близости?
Сколько вечеров радовалась, что муж, занятый Советом, всё-таки хочет видеть её рядом?
– Ты просил меня выбирать между документами, которых я не читала полностью.
Сорвейн ничего не сказал.
– Иногда показывал два списка фамилий и спрашивал, какой кажется правильнее.
– Да.
– Почему?
– Потому что твой первый ответ часто оказывался...
Он остановился.
– Каким?
– Полезным.
Эврайна медленно вдохнула.
Вот и слово.
Не любящим.
Не умным.
Не точным.
Полезным.
Тем самым, которым он измерял их брак перед двумя сотнями гостей.
– Ты проверял это?
Сорвейн посмотрел на неё.
– Что?
– Не называй совпадением то, что ты сознательно проверял. Проверял?
Он не ответил.
Эврайна уже знала.
– Сколько раз?
– Несколько.
– Как?
– Однажды я принял предварительное решение сам. Не говорил тебе о нём. Потом задал тот же вопрос во время ужина.
– И?
– Ты выбрала другой вариант.
– Какой оказался правильным?
– Твой.
Эврайна посмотрела на бумаги.
– Ещё.
– Второй раз был перед переговорами с торговыми домами. Я попросил тебя просмотреть список представителей.
– Я ничего не знала о тех переговорах.
– Именно.
– И выбрала человека.
– Ты сказала, что один из них слишком быстро согласился на первоначальные условия и поэтому, скорее всего, скрывает другое требование.
– Он скрывал?
– Да.
Никто в комнате не двигался.
Даже Брина внизу почему-то перестала говорить или просто ушла в свою лавку.
Эврайна слышала только приглушённые шаги Миры под ними.
Жизнь ателье продолжалась этажом ниже, пока здесь окончательно заканчивалась другая.
– Ты понял, что рядом со мной тебе сопутствует успех.
– Я понял, что ты замечаешь вещи, которых не замечаю я.
– Нет.
Она покачала головой.
– Если бы ты думал именно так, ты сказал бы мне это.
Сорвейн промолчал.
– Ты мог сказать: «Эврайна, у тебя потрясающее чутьё». Мог пригласить меня изучать дела. Мог дать документы, объяснить обстоятельства, позволить самой понять, что я умею. Ты ведь этого не сделал.
