Текст книги "Ненужная жена драконьего лорда. Ателье для проклятых невест (СИ)"

Автор книги: Диана Фурсова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

Алейса посмотрела на раскройный стол.

– И вы перестали шить?

– При нём – да.

Несколько секунд обе молчали.

Эврайна впервые подумала, что при других обстоятельствах они могли бы познакомиться совсем иначе.

– Мой дар начал слабеть три года назад, – сказала Алейса. – По крайней мере, так утверждает Гильдия.

Тейр сразу повернулся.

– Кто именно утверждает?

– Специалисты, которых приглашал отец. Сначала обычная проверка. Потом ещё одна. Через год нам сообщили, что родовой контур Торнов нестабилен.

– У вас самой появились проблемы?

Алейса задумалась.

– Я стала чаще ошибаться в больших проектах. Не в расчётах. В ощущении. Раньше смотрела на чертёж и сразу понимала, что какая-то опора стоит не там. Последний год такого почти не происходит.

Эврайна почувствовала знакомый холод.

– До венечной вышивки.

– Да.

– То есть проблема появилась раньше.

– Именно.

Тейр подошёл ближе.

– И Гильдия предложила решение?

– Союз с домом, имеющим сильную родовую печать.

– Аркро.

– Не сразу. Обсуждались ещё два дома. Но после того, как Сорвейн вошёл в старшую коллегию Совета, его печать признали одной из наиболее устойчивых среди младших глав великих родов.

Эврайна медленно посмотрела на Тейра.

Они оба подумали об одном.

К тому времени печать Сорвейна уже много лет усиливалась её даром.

Если люди, устроившие скрытый перенос, искали особенно мощный родовой контур, то сами же могли сделать Аркро идеальным кандидатом.

– Когда вашему отцу впервые предложили именно этот союз? – спросил Тейр.

– Около четырёх месяцев назад.

Сорвейн говорил, что Торны сделали предложение три месяца назад.

Разница была небольшой.

Но теперь у неё появилось значение.

– Кто предложил первым? – спросила Эврайна. – Ваш отец или Гильдия?

Алейса помолчала.

– Я считала, что отец.

– А теперь?

– Теперь вспоминаю, что примерно за месяц до начала официальных переговоров у нас несколько раз бывал мастер из центрального управления Гильдии. Я не присутствовала на их разговорах.

Тейр спросил:

– Имя?

– Мастер Реван Дорс.

Эврайна не знала его.

По лицу Тейра тоже нельзя было понять, знакомо ли ему имя.

– Запишу, – сказал он.

– Это что-то даёт?

– Пока только человека, с которым можно связать несколько дат.

Алейса кивнула.

– Отец сказал, что брак с Аркро должен закрепить дар Торнов в следующем поколении и остановить моё ослабление.

Эврайна посмотрела на свадебное платье.

– А скрытый узор делает обратное.

– Мы ещё не доказали, что он забирает ваш дар, – напомнил Тейр.

– Тогда что вы предлагаете назвать линию, которая выходит из её родового знака, проходит мимо жениха и ждёт неизвестного получателя?

– Именно так и назвать.

Эврайна вздохнула.

– Вы невыносимы.

– Зато потом не приходится объяснять суду, почему предположение записано как факт.

Алейса вдруг сказала:

– Мне это нравится.

Эврайна посмотрела на неё.

– Что именно?

– Что он вам возражает.

– Иногда мне тоже. Очень редко.

– Я не об этом. Рядом с Сорвейном люди либо соглашаются, либо начинают доказывать ему, что он не прав. А лорд Лаверн просто уточняет.

– Не переоценивайте. Он способен уточнять до рассвета.

– Если потребуется, – спокойно подтвердил Тейр.

Алейса впервые за вечер рассмеялась по-настоящему.

Недолго.

Но после этого лицо её немного изменилось.

Страх никуда не делся.

Зато она снова стала похожа на женщину, способную принимать решения.

Эврайна вернулась к платью.

– Вы сказали, что перед примеркой работали над условием брачного договора.

– Да.

– Что это было?

Алейса опустила глаза.

– Право на мои проекты.

– Объясните.

– После свадьбы всё, что создаёт человек, работающий от имени великого дома, может считаться собственностью этого дома, если договором не предусмотрено другое. Я хотела отдельный пункт: мои архитектурные проекты остаются моими, даже если я становлюсь леди Аркро.

Эврайна невольно посмотрела на неё внимательнее.

– Сорвейн возражал?

– Мы ещё не успели обсудить окончательную формулировку.

– Но вы собирались.

– Да. Я подготовила четыре страницы замечаний. После примерки открыла их и не могла понять, зачем так цеплялась за этот пункт. Мне казалось совершенно естественным, что после свадьбы всё должно принадлежать дому мужа.

Она замолчала.

– А сейчас?

– Сейчас мне хочется вернуться домой и сжечь брачный договор.

– Лучше не надо, – сказал Тейр. – Он может оказаться полезным.

Алейса посмотрела на него.

– Вы всегда так разрушаете красивые намерения?

– Профессионально.

Эврайна невольно улыбнулась.

– Он прав. Бумаги пока не трогайте.

– Хорошо.

Алейса встала и снова подошла к столу.

– Вы можете понять, какая часть узора заставила меня передумать?

Эврайна долго изучала платье.

– Нет.

– Совсем?

– Я могу предположить, что линии вокруг груди и рук связаны с вашими решениями и работой, потому что на других вещах похожие узлы находились возле тех участков, которые соответствовали утраченным способностям. Но если скажу больше, начну придумывать.

– Значит, платье нельзя надевать.

– Я бы не надела.

– Тогда дома возникнут вопросы.

– Скажите, что нашли недостаток в посадке.

Алейса посмотрела на неё.

– В платье лучшего дома столицы.

Эврайна придирчиво осмотрела талию.

– Здесь действительно можно сделать лучше.

– Вы серьёзно?

– Абсолютно.

Она подтянула ткань на манекене и показала складку у левого бока.

– При движении эта часть потянет юбку назад. Не катастрофа, но я бы переделала.

Алейса подошла ближе.

– Я этого не заметила.

– Для этого существуют портнихи.

– Дом Вельт тоже состоит из портних.

– Хороших.

– А вы лучше?

Эврайна собиралась автоматически ответить, что нет.

Потом посмотрела на складку ещё раз.

– В этом месте – да.

Тейр поднял брови.

– Запомню дату.

– Что?

– Вы признали собственное преимущество без трёх оговорок.

– Вы сегодня особенно разговорчивы.

– Видимо, поздний час.

Алейса провела пальцем возле складки, не касаясь золотой вышивки.

– Значит, я могу сказать, что принесла платье вам на исправление.

– Можете.

– Никто не поверит, что будущая жена Сорвейна Аркро добровольно отдала свадебное платье его бывшей жене.

Эврайна задумалась.

– Тем лучше. Иногда самая полезная ложь – та, которая настолько нелепа, что оказывается правдой.

– Я не люблю ложь.

– Тогда скажите ровно правду. Посадка вам не понравилась. Вы приехали к мастерице, чья работа сейчас обсуждается по всей столице.

– Скромно.

– Я учусь вести дело.

Алейса снова улыбнулась.

Потом стала серьёзной.

– Вы действительно возьмётесь?

Эврайна поняла, что речь уже не о складке.

– За платье?

– За меня.

В комнате стало тихо.

Алейса продолжила:

– Я понимаю, как это выглядит. Через несколько дней после того, как Сорвейн расторг с вами брак ради союза с моим домом, я прихожу ночью и прошу спасти меня от собственной свадьбы.

– Вы не просили отменить свадьбу.

– Пока.

– Это ваше решение.

– А вам не хочется сказать, что я получила то, на что согласилась?

Эврайна посмотрела на неё.

Вопрос оказался неприятнее, чем она ожидала.

Потому что маленькая, очень человеческая часть её действительно могла бы найти справедливость в том, что Алейса теперь тоже боялась венечного узора.

Вот только справедливостью это не было.

– В вечер моего развода вы знали, что займёте моё место, – сказала Эврайна. – И не отказались.

Алейса не отвела глаз.

– Да.

– Мне это было больно.

– Понимаю.

– Нет. Думаю, до конца не понимаете. И не обязаны.

Эврайна положила серебряный резец на стол.

– Но то, что произошло со мной, не даёт мне права смотреть, как то же самое делают с другой женщиной, и радоваться, что на этот раз не со мной.

Алейса долго молчала.

– Я ожидала, что вы меня ненавидите.

– Вы уже спрашивали.

– Тогда вы сказали, что почти меня не знаете.

– Теперь знаю немного больше.

– И?

Эврайна посмотрела на свадебное платье.

– Пока выводы смешанные.

Алейса тихо рассмеялась.

И напряжение между ними наконец стало другим.

Не дружбой.

До дружбы было далеко.

Но и соперницами они больше не ощущались.

Для соперничества нужен был предмет, за который обе хотят бороться.

Сорвейн им больше не был.

Тейр кашлянул.

Обе женщины повернулись к нему.

– Мне очень не хочется прерывать этот момент взаимного понимания.

Эврайна прищурилась.

– Но вы, конечно, прервёте.

– Разумеется. Потому что у нас есть практическая проблема.

– Какая?

– Если леди Торн сейчас официально отменит свадьбу, люди, создавшие узор, узнают, что он обнаружен.

Алейса сразу перестала улыбаться.

– Вы предлагаете мне выйти замуж?

– Нет.

Ответ прозвучал настолько жёстко, что Эврайна посмотрела на Тейра внимательнее.

– Я не позволю провести церемонию с этой структурой до окончания проверки, если буду иметь возможность её остановить. Но между сегодняшним вечером и церемонией есть время.

– Девять дней, – сказала Алейса.

Эврайна повернулась.

– Девять?

– Наш союз должны заключить во время Бала двенадцати домов.

Название было знакомо, хотя она не сразу поняла, почему оно сейчас прозвучало странно.

Ежегодный большой приём проходил во дворце в конце летнего сезона. Представители старших домов подтверждали договоры, представляли наследников, объявляли помолвки. Иногда проводили несколько брачных церемоний.

– В этом году на Балу будет ваша свадьба?

– Да. Отец счёл это символичным. Аркро и Торн должны объявить новый союз перед всеми великими родами.

Тейр ничего не сказал.

Но Эврайна заметила, как он посмотрел на платье.

– Что?

– Пока ничего.

– Я уже ненавижу ваше «пока».

– Знаю.

Алейса спросила:

– Что вы хотите от меня до Бала?

Тейр не ответил сразу.

– Ничего, что поставит вас под угрозу.

– Это не ответ.

– Тогда конкретно: не надевайте платье. Не позволяйте менять венечную основу без вашего присутствия. Не подписывайте новые документы, связанные с магической частью брака, пока я их не проверю.

– А если Гильдия потребует повторную примерку?

– Сообщите госпоже Мерсель.

– Как?

Эврайна задумалась.

Прямые письма можно было перехватить.

Посыльный от Торнов возле ателье тоже вызовет вопросы.

– У Брины напротив продаются ленты, – сказала она. – Вашей горничной когда-нибудь нужны ленты?

Алейса поняла почти сразу.

– Постоянно.

– Пусть приходит покупать. Если нужна встреча, просите тесьму цвета зимнего серебра.

Тейр посмотрел на неё.

– Вы сейчас создаёте тайный способ связи через галантерейную лавку?

– Я создаю повод женщине зайти к соседке без внимания половины столицы.

– Брина будет в восторге.

– Она увеличит цену.

– Обязательно, – согласилась Эврайна.

Алейса покачала головой.

– Я начинаю понимать, почему у вас здесь очередь.

– Из-за лент?

– Потому что вы совершенно не соответствуете тому, что о вас говорили.

Фраза задела.

Эврайна постаралась не показать.

– Что именно говорили?

Алейса поняла ошибку.

– Простите.

– Нет. Теперь мне интересно.

– Что вы очень красивая, воспитанная и совершенно бесполезная.

Тейр замер возле стола.

Эврайна неожиданно рассмеялась.

– По крайней мере, с первым они не спорили.

Алейса тоже улыбнулась, но взгляд остался серьёзным.

– Я верила.

– Почему бы нет? Я сама верила почти семь лет.

– Теперь уже не верю.

Эврайна хотела отшутиться.

Не получилось.

– Спасибо.

Это было всё, что требовалось.

Тейр вернулся к платью.

– Если связь через вашу горничную сработает, мне понадобятся сведения о подготовке церемонии.

– Какие?

– Кто приезжает от Гильдии. Какие документы приносят. Кто проверяет наряд. Меняется ли список присутствующих мастеров. Всё, что выглядит необычно по сравнению с обычными приготовлениями.

– Я не знаю, что считается обычным.

– Тогда записывайте изменения.

Алейса кивнула.

– Я могу получить список церемониальных распорядителей. Отец оставляет такие бумаги в общей конторе дома.

– Только если вам не придётся ничего красть, вскрывать или подделывать.

Она подняла брови.

– Лорд Лаверн, это мой дом.

– Хорошо. Тогда только то, к чему у вас есть обычный доступ.

– Вы всегда настолько скучны?

– В служебных вопросах стараюсь.

– Понимаю, почему Эврайна спорит.

Он посмотрел на неё.

– Рад, что вы нашли общий интерес.

Эврайна почувствовала, что начинает улыбаться, и сразу занялась платьем.

– Мне всё-таки придётся исправить посадку, иначе объяснение не выдержит первой же проверки портнихи Вельтов.

– Можно сделать это без повреждения узора? – спросила Алейса.

– Да. Здесь наружный боковой шов не связан с венечной линией. Я укорочу участок на полпальца и перераспределю складку. Завтра вы действительно сможете сказать, что платье переделывали.

– Сколько времени?

– Час.

– Сейчас?

– Вы хотите вернуться домой с тем же недостатком?

Алейса посмотрела на часы.

– Успеем.

Эврайна сняла платье с манекена.

И впервые в жизни начала переделывать свадебный наряд женщины, ради брака с которой муж публично отказался от неё самой.

Если бы кто-то рассказал ей об этом две недели назад, она решила бы, что мир окончательно потерял чувство меры.

Теперь её больше занимал шов.

Алейса села рядом.

Тейр продолжал изучать копию скрытого рисунка.

Эврайна распорола несколько обычных стежков простым инструментом, не серебряным резцом, изменила положение ткани и начала заново собирать боковую линию.

– Вы действительно умеете, – сказала Алейса минут через десять.

– Это вас удивляет?

– Немного.

– Спасибо.

– Я не хотела обидеть.

– Знаю. Поэтому и спасибо.

Алейса наблюдала за её руками.

– Сорвейн говорил, что вы никогда ничем не занимались.

Игла остановилась.

Эврайна подняла взгляд.

– Когда?

– Во время переговоров.

– Он обсуждал меня?

– Не так, как вы думаете. Отец спросил, какие обязанности выполняла прежняя леди Аркро, чтобы определить, что перейдёт ко мне.

– И что ответил Сорвейн?

Алейса помедлила.

– Что вы не вмешивались в управление домом и предпочитали светские обязанности.

Эврайна вернулась к шву.

– Очень удобная версия.

– Вы хотели управлять?

– Я не знаю.

Ответ удивил Алейсу.

– Не знаете?

– Мне никогда не предлагали попробовать.

Эврайна протянула нить через ткань.

– Возможно, я оказалась бы ужасным управляющим. Возможно, через неделю сама сбежала бы обратно к платьям. Но теперь я уже не узнаю, какой была бы та жизнь.

Алейса задумалась.

– А эта?

– Эта мне нравится.

– Даже со скрытой Гильдией, королевской проверкой и женщинами в проклятых свадебных платьях?

– Последнего я предпочла бы избежать.

– Вы понимаете, что именно поэтому к вам теперь будут ехать?

Эврайна вздохнула.

– Понимаю.

– Хорошее название получилось бы.

– Для чего?

– Для ателье.

– Какое?

Алейса посмотрела на свадебное платье.

– «Для проклятых невест».

Эврайна уколола палец иглой.

Не сильно, но достаточно, чтобы отдёрнуть руку.

– Нет.

Алейса рассмеялась.

– Почему?

– Потому что после такой вывески ни одна нормальная невеста к нам не войдёт.

– Зато все ненормальные приедут первыми.

– Их и сейчас хватает.

Тейр поднял голову от бумаг.

– Не уверен, что слово «проклятая» допустят городские правила вывесок.

– Спасибо, – сказала Эврайна. – Наконец разумный человек.

– Я не сказал, что название плохое.

Она посмотрела на него.

– Вы сговорились?

– Девять дней, – сказал он вместо ответа.

Улыбка исчезла.

– Что?

Тейр держал в руках копию её рисунка.

– Эта нижняя линия. Вы ещё не перенесли её полностью.

Эврайна завязала нить, закончила обычный шов и вернулась к скрытой структуре.

– Потому что она уходит в подкладку.

– Можно посмотреть изнанку, не повреждая основу?

– Да.

Она перевернула часть юбки.

Внутренняя работа дома Вельт была не хуже внешней. Швы закрыты, подкладка закреплена вручную, венечные линии спрятаны между слоями так, чтобы не касаться тела непосредственно.

Эврайна стала искать место, куда уходила золотая нить.

Нашла у нижнего края.

– Здесь есть внутреннее крепление.

– Обычное? – спросил Тейр.

– Нет.

Она придвинула лампу.

Подкладка была пришита маленькими аккуратными стежками, однако на участке длиной с ладонь нить выглядела чуть темнее.

Эврайна не стала распарывать.

Вместо этого осторожно отогнула край уже существующего технологического отверстия, через которое мастерицы могли добраться до внутреннего слоя при окончательной сборке.

– Свет.

Тейр подвинул лампу.

Алейса встала рядом.

– Что там?

Сначала Эврайна увидела только несколько золотых точек.

Потом зрение перестроилось.

Точки оказались узлами.

Очень маленькими.

Каждый состоял из трёх оборотов нити.

Они шли вдоль внутреннего края юбки на одинаковом расстоянии друг от друга.

Эврайна начала считать.

– Один.

Тейр сразу понял, что она делает.

– Два.

Алейса наклонилась.

– Вы видите что-то ещё?

– Узлы.

Эврайна двигалась вдоль подкладки.

– Три. Четыре. Пять.

Серебряный резец на столе потеплел сам собой.

Она даже не держала его.

– Шесть.

Тейр взял королевскую пластину.

– Я вижу точки напряжения.

– Семь. Восемь.

Алейса спросила:

– Сколько их?

Эврайна не ответила.

– Девять. Десять.

Последние два находились почти у шлейфа.

– Одиннадцать.

Она провела пальцем рядом с последним, не касаясь нити.

– Двенадцать.

В комнате стало тихо.

Эврайна выпрямилась.

– Двенадцать узлов.

Тейр смотрел на юбку с выражением, которое ей уже не нравилось.

– Что?

Он не ответил.

– Тейр.

– Когда именно ваш брак должны зарегистрировать? – спросил он Алейсу.

– Я же сказала. На Балу.

– В какое время?

– После открытия второго зала. Ближе к девяти вечера.

– Вместе с остальными?

Алейса нахмурилась.

– С какими остальными?

Теперь насторожилась Эврайна.

Тейр положил пластину на стол.

– В этом году дворец изменил порядок Бала двенадцати домов.

– Откуда вы знаете?

– Я Хранитель королевских печатей. Церемониальные реестры проходят через моё управление.

Конечно.

Иногда Эврайна забывала, что человек, который последние дни закрывал её заедающие ставни и занимал старый стол наверху, имел доступ к документам, которых большинство столичных лордов никогда не видели.

– Что изменили?

Тейр посмотрел на двенадцать золотых узлов.

– Обычно во время Бала заключают два или три больших союза. Иногда четыре.

– А в этом году?

Он поднял глаза.

– Двенадцать.

Алейса побледнела.

Эврайна почувствовала, как маленькие узлы на изнанке перестают выглядеть просто частью одного платья.

– Двенадцать браков?

– Да.

– В один вечер?

– С интервалом в несколько минут.

Эврайна посмотрела на скрытую линию, которая уходила из узора Торнов через регистрационную точку Гильдии к неизвестному получателю.

Потом снова на узлы.

Двенадцать.

– Это не украшение, – сказала она.

– Нет.

– И не обозначение частей одного узора.

– Скорее всего, нет.

Алейса медленно опустилась на кресло.

– Значит, дело не только во мне.

Тейр не стал её успокаивать.

– Я проверю список всех двенадцати союзов утром.

– А если у остальных невест такие же платья?

Эврайна задала вопрос, хотя уже боялась ответа.

Тейр посмотрел на неё.

– Тогда у нас проблема значительно больше одной свадьбы.

Эврайна перевела взгляд на часы.

До полуночи оставалось меньше получаса.

– Вы сказали, Бал через девять дней.

– Да.

Девять дней.

Впервые эта цифра прозвучала не как срок до свадьбы Сорвейна.

Она стала сроком до чего-то другого.

Алейса поднялась.

– Я получу список.

Тейр нахмурился.

– Какой?

– Невест.

– Не рискуйте ради того, что я могу запросить официально.

– А я могу получить не официальный.

Он посмотрел на неё внимательнее.

– Объясните.

– Для Бала готовят общий график примерок и церемоний. Семьи получают его заранее, чтобы двенадцать домов не привезли невест в один коридор одновременно. У моей распорядительницы есть копия.

Эврайна спросила:

– Там указаны мастерские?

– Иногда. Если требуется передача наряда во дворец заранее.

Тейр уже собирал бумаги.

– Ничего не забирайте тайно.

Алейса раздражённо выдохнула.

– Вы способны повторять это бесконечно?

– Да.

– Я попрошу копию на законном основании подготовки собственной свадьбы.

– Тогда хорошо.

– И если найду что-нибудь?

Эврайна ответила:

– Тесьма цвета зимнего серебра.

Алейса посмотрела на неё.

– Брина действительно увеличит цену?

– Вдвое.

– Тогда хотя бы способ связи выглядит правдоподобно.

Эврайна закончила последний стежок на боковой линии и расправила ткань.

Теперь платье сидело на манекене лучше.

Совсем небольшая разница.

Но настоящая.

– Готово.

Алейса подошла.

Провела взглядом по изменённому шву.

– Странное ощущение.

– Какое?

– Я принесла вам платье, потому что боялась потерять себя. А вы действительно его исправили.

– Только снаружи.

– Пока этого достаточно.

Эврайна сняла платье с манекена и помогла сложить его в чехол, стараясь не давить на участки скрытой вышивки.

У двери Алейса остановилась.

– Я не отменю свадьбу завтра.

Эврайна внимательно посмотрела на неё.

– Это ваше решение.

– Не потому, что собираюсь выйти за Сорвейна при любых обстоятельствах.

– Понимаю.

– Если я откажусь сейчас, Гильдия поймёт, что что-то произошло. Возможно, они просто выберут другой способ.

Тейр сказал:

– Вы не обязаны участвовать в расследовании.

– Уже участвую.

– Это можно прекратить.

– Можно.

Алейса взялась за ручку двери.

– Но если в девяти днях отсюда стоят ещё одиннадцать женщин в таких же платьях, я хочу знать об этом до того, как они положат руки на венечные диски.

Эврайна ничего не ответила.

Не требовалось.

Алейса натянула капюшон.

На пороге она неожиданно обернулась.

– Эврайна.

– Да?

– В вечер вашего развода вы сказали, что почти меня не знаете.

– Помню.

– Теперь, если кто-нибудь спросит, можете сказать, что я ужасно выбираю свадебные платья.

Эврайна посмотрела на чехол.

– Нет. Платье великолепное.

Алейса невольно улыбнулась.

– Это всё портит.

– Зато посадка теперь хорошая.

– Спасибо.

В этом «спасибо» было значительно больше, чем благодарность за исправленный шов.

Эврайна кивнула.

Алейса вышла на дождливую улицу.

Тейр подождал, пока её шаги стихнут, и закрыл дверь на замок.

На этот раз ставни они уже не трогали.

Эврайна вернулась к раскройному столу.

На бумаге лежал полный рисунок скрытой части свадебного узора.

Терновая ветвь.

Пустой знак Аркро.

Регистрационная точка Гильдии.

Нить, уходящая к неизвестному получателю.

И двенадцать маленьких узлов по нижнему краю.

Тейр встал рядом.

Несколько минут они просто смотрели.

– Даже Сорвейн, – сказала Эврайна.

– Что?

– Если мы правильно поняли платье, он не получает её дар.

– Нет.

– Тогда его дом нужен только как вторая сторона законного брака.

– И как сильная печать, способная удержать церемонию.

Эврайна вспомнила, как семь лет её собственная сила укрепляла Аркро.

– Получается, его сделали достаточно сильным для следующего узора за мой счёт.

Тейр помолчал.

– Это пока версия.

– Ненавижу вас.

– Нет.

Она посмотрела на него.

– Очень самоуверенно.

– Вы ненавидите мои формулировки.

– Сейчас разница невелика.

Он едва заметно улыбнулся.

Но через мгновение снова посмотрел на двенадцать узлов.

Эврайна коснулась края бумаги.

– Зачем объединять столько браков?

– Не знаю.

– Один перенос уже может годами отнимать дар.

– Да.

– Двенадцать одновременно...

Она не закончила.

Тейр тихо произнёс:

– Одиночные линии могут быть не целью.

Эврайна почувствовала, как внутри всё собирается в единую картину.

Её дар умел видеть связи.

И сейчас для этого не требовалось никакого золотого сияния.

Четыре женщины из разных домов.

Разные мастерские.

Одинаковая регистрационная основа.

Её собственный брак.

Печать Аркро.

Алейса.

Двенадцать узлов.

Двенадцать браков.

Один вечер.

– Сеть, – сказала она.

Тейр посмотрел на неё.

Эврайна медленно провела пальцем над рисунком, соединяя воображаемые точки.

– Мы всё время смотрели на каждое платье отдельно. На каждую женщину отдельно. Как будто у каждой свой испорченный узор.

– Продолжайте.

– А если это части одного?

Он замер.

– Большого узора.

– У нас нет доказательств.

– Пока нет.

Она впервые произнесла это слово раньше него.

Тейр посмотрел на неё.

– Опасный прогресс.

– Не мешайте.

Эврайна снова сосчитала узлы.

Их оставалось двенадцать, сколько бы раз она ни проверяла.

– Девять дней, – сказала она.

– Девять.

– Значит, завтра мне нужны обычные клиенты.

Тейр удивлённо повернулся.

– Что?

– Если я внезапно закрою ателье и начну бегать по королевским архивам вместе с вами, люди заметят.

– Разумно.

– Мира продолжит принимать заказы. Брина продолжит продавать ленты. Рист закончит работы наверху.

– А вы?

Эврайна посмотрела на свадебный узор.

– А я буду делать то, ради чего все сюда приезжают.

– Шить?

– Смотреть на платья.

Тейр некоторое время молчал.

Потом спросил:

– И что будете искать?

Она снова провела взглядом по двенадцати узлам.

– Остальные одиннадцать.