Текст книги "Ненужная жена драконьего лорда. Ателье для проклятых невест (СИ)"
Автор книги: Диана Фурсова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)
Читающая рука.
Тринадцатая позиция.
Эврайна долго смотрела на собственное имя.
Её обнаружили.
Не после золотых окон.
Не после Лаверии.
Не даже в день свадьбы, когда Остер увидел большой неоформленный резерв.
За сорок три дня до свадьбы кто-то уже знал достаточно, чтобы записать старое обозначение дара, который официально считался утраченным почти три десятилетия.
– Остер этого видел? – спросила она.
– Нет.
– Уверены?
– Его копия оценки совпадает с вашей открытой частью. Служебный слой был добавлен центральным управлением после первоначального осмотра.
– Кто?
Тейр указал на нижний край.
Эврайна увидела маленький знак.
Круг.
Три пересекающиеся нити.
Дуга.
Гильдия.
Рядом находилась ещё одна, почти невидимая печать.
– Это чья?
– Личная регистрационная печать тогдашнего заместителя верховного мастера.
– Он ещё жив?
– Нет.
– Удобно.
– Эврайна.
– Я не обвиняю мёртвого человека. Пока.
Тейр чуть качнул головой.
Она продолжила читать.
Ниже находилась строка, значение которой сперва показалось непонятным:
«Рекомендуемый якорь: АРКРО. Совместимость высокая. Удержание стабильное».
Эврайна перестала слышать шорох ткани у дальнего окна.
– Нет.
Тейр не сказал ничего.
– Это было до свадьбы.
– Да.
– Дом Аркро уже выбрали.
– Похоже.
– Для чего?
– Посмотрите следующую строку.
Она не хотела.
Но посмотрела.
«До полного оборота основного реестра – семь лет».
Семь.
Ровно столько продлился её брак.
Эврайна положила лист на стол.
Очень аккуратно.
Иначе хотелось смять.
– Они знали, сколько я должна оставаться с Сорвейном.
– Документ показывает, что кто-то в центральном управлении связывал вашу венечную оценку с полным оборотом реестра через семь лет.
– Это не то же самое.
– Нет.
Ей понадобилось несколько секунд, чтобы понять, почему эта оговорка сейчас не раздражает.
Потому что Тейр не позволял даже очевидной ярости стать доказательством раньше времени.
– Ищем дальше, – сказала она.
Следующий скрытый слой оказался короче.
«Читающий резерв не раскрывать до отделения от якоря».
Эврайна перечитала.
– Не раскрывать.
Тейр стоял рядом.
– Это уже трудно объяснить обычной стабилизацией.
– Они специально не позволяли мне понять, что у меня есть дар.
– Да.
Впервые за всё расследование он произнёс это без оговорки.
Эврайна почувствовала, как внутри появляется не злость.
Пустота.
Очень спокойная.
Она вспомнила проверки.
Мастеров, разводивших руками.
Сорвейна, который сначала говорил, что дар ещё проявится.
Потом – что не всё в жизни измеряется магией.
Позже вообще перестал об этом говорить.
Она сама перестала спрашивать.
А где-то в закрытом служебном слое лежала инструкция:
не раскрывать.
– Зачем семь лет держать мою силу в Аркро? – спросила она.
– Версия есть.
– Говорите.
– Старая схема называет центральный дом «якорем». Он не только удерживает читающую нить до сборки. Его печать постепенно становится способной выдержать момент соединения.
Эврайна сразу вспомнила погасшего дракона.
– Они усиливали Сорвейна мной.
– Его печать.
– Чтобы потом использовать её на Балу.
– Возможно.
– А брак с Алейсой?
Тейр достал ещё один лист.
– Вот это современный документ.
Дата.
Четыре месяца назад.
Ещё до официального предложения Торнов Сорвейну.
Вверху стояло название двух домов.
ТОРН.
АРКРО.
Под ним – расчёт венечной совместимости.
Эврайна быстро нашла обычные показатели.
Высокая устойчивость печати жениха.
Ослабление родового дара невесты.
Рекомендация к соединению.
То самое объяснение, которое Алейса слышала от семьи.
Но скрытый слой говорил другое.
«Замещение второй стороны якоря после отделения ЧР-13».
Эврайна прочла вслух.
Потом ещё раз.
– ЧР-13 – это я.
– Да.
– «После отделения».
– Да.
– Документ составлен четыре месяца назад.
– Да.
– Сорвейн сказал мне, что предложение Торнов поступило три месяца назад.
– Сходится со словами Алейсы о визитах Дорса.
Эврайна смотрела на дату.
– Они планировали новый брак ещё до того, как Торны сделали предложение.
– Центральная Гильдия как минимум проводила закрытый расчёт заранее.
– А Сорвейн?
– В этом документе его согласия нет.
– Значит, он не знал.
– Отсюда этого утверждать нельзя.
Эврайна посмотрела на Тейра.
– Но вы нашли что-нибудь?
Он понял вопрос.
– Ничего, что указывало бы на его участие в скрытой части схемы.
Она кивнула.
Не облегчение.
Просто ещё один факт.
Сорвейн сделал достаточно сам.
Не требовалось приписывать ему чужое.
Он получил предложение Торнов.
Увидел политическую выгоду.
Решил расторгнуть брак.
Скрыл переговоры от жены.
Публично объявил её бесполезной.
Всё это принадлежало ему.
Но кто-то заранее создал ситуацию, в которой его амбиции становились удобным инструментом.
– Они знали, что он согласится, – сказала Эврайна.
– Или считали вероятность высокой.
– Сильный дом. Высший совет. Союз с Торнами. Жена, которая семь лет официально оставалась бездарной.
– И заключение о несостоятельности венечной связи, которое могла подтвердить сама Гильдия.
Эврайна медленно подняла голову.
– Они дали ему основание для развода.
Тейр перелистнул несколько документов.
– Два визита венечных мастеров в дом Аркро за последние два месяца перед расторжением были связаны с оценкой вашей связи.
Она вспомнила первую главу собственной новой жизни.
Сорвейн говорил о реформе Совета.
Она выбирала верить.
– Какое заключение они дали?
– «Вторая сторона не проявлена. Дальнейшее ожидание нецелесообразно для дома с государственной ответственностью».
Эврайна коротко рассмеялась.
– Даже формулировку за него подготовили.
– Не совсем. Его публичная речь была другой.
– Разумеется. Он всегда умел говорить лучше документов.
Несколько секунд она смотрела на старую копию.
– Значит, развод тоже входил в схему.
Тейр не ответил сразу.
– Теперь я готов это считать доказанной частью подготовки.
Эврайна подняла глаза.
– Почему?
Он положил рядом ещё один скрытый фрагмент из документа Торн – Аркро.
«Отделение ЧР-13 завершить до полного оборота. После утраты родовой защиты – повторная оценка центральным управлением».
Эврайна почувствовала холод.
– После утраты родовой защиты.
– Да.
– Они собирались забрать меня после развода.
– На повторную оценку.
– Вы верите, что только на неё?
– Нет.
Ответ прозвучал сразу.
Эврайна прошла к окну.
Теперь всё выглядело почти оскорбительно простым.
Женщина без дара.
Разведённая.
Публично признанная ненужной великому дому.
Ей предлагают содержание, загородное поместье и исчезновение из столицы.
Через несколько дней официальная Гильдия присылает приглашение на обязательную проверку последствий семилетней венечной связи.
Кто бы удивился?
Кто бы стал защищать женщину, которую только что отправили за три дня пути от столицы?
– Они рассчитывали, что я уеду в Риаль.
– В документах адреса нет.
Эврайна повернулась.
– Я знаю.
– Тогда почему говорите именно о Риале?
– Потому что именно это предложил Сорвейн. И потому что я бы согласилась.
Тейр молчал.
– До того вечера, – продолжила она, – я согласилась бы. Возмутилась бы. Плакала у себя в комнате. Возможно, несколько дней не хотела бы его видеть. Но в конце концов убедила бы себя, что он поступает разумно. Взяла бы Риаль, содержание и уехала.
Сказать это оказалось странно.
Не стыдно.
Та Эврайна не была слабой или глупой.
Она просто семь лет жила в системе, где разумными назывались решения других людей.
– А потом Гильдия вызвала бы вас на повторную оценку, – сказал Тейр.
– И я приехала бы.
– Скорее всего.
– Они очень хорошо меня рассчитали.
– Они рассчитали вашу прежнюю жизнь.
Эврайна посмотрела на него.
Тейр не добавил ничего.
И этого хватило.
Прежнюю.
Не нынешнюю.
Она вернулась к столу.
– Чего они не рассчитали?
– Думаю, ответ лежит в первой папке.
Он достал старую опись имущества Свободной гильдии.
Эврайна уже видела строку о семнадцатом резце.
Ниже находилось продолжение, которое раньше пропустила.
«Свободный резец № 17. Мастерская круга. Не обнаружен».
– Мастерская круга, – прочла она.
– Да.
– Наше ателье?
– Подтверждения адреса я пока не нашёл. Но есть ещё это.
Следующая копия была сделана с городского документа двадцатиоднолетней давности.
Эврайна сразу узнала дату приобретения здания домом Аркро.
Решение управы.
Передача бесхозного помещения.
Подпись старого управляющего.
Те самые бумаги, которые Сорвейн видел в собственном архиве.
Но в королевской копии сохранилось приложение, отсутствовавшее у Аркро.
«Помещение освобождено от ограничений после завершения поиска изъятого цехового имущества. Необнаруженные предметы признаны утраченными».
Эврайна посмотрела на Тейра.
– Они искали резец.
– Семь лет.
– Не нашли.
– Нет.
– Потом закрыли поиск и продали здание.
– Город передал его дому Аркро.
– Почему именно Аркро?
– Вот этого всё ещё не знаю. В приложении причины нет.
– Сорвейнов дед.
– Да.
– Значит, он мог просто купить дешёвую недвижимость.
– Мог.
– А нынешняя Гильдия считала резец утраченным.
– По всем официальным описям – да.
Эврайна медленно улыбнулась.
Не потому, что происходящее было смешно.
Потому что впервые за несколько часов увидела в огромной, тщательно выстроенной схеме настоящую ошибку.
Не магическую.
Человеческую.
– Они не знали, что он здесь.
– Нет.
– И не ожидали, что после развода я окажусь в этом здании.
– Если у них не было доступа к вашему имущественному соглашению до его заключения, не могли.
– Его не могло быть. Я сама не знала, что попрошу ателье, пока не увидела список.
Тейр посмотрел на неё.
– Именно.
Эврайна вспомнила лицо Сорвейна.
Его смех.
«Ты серьёзно?»
Он несколько раз пытался предложить другое.
Дом Риаль.
Городской дом.
Деньги.
Если бы здание было частью чужого плана, Сорвейн сыграл свою роль крайне странно.
Нет.
Ателье она выбрала сама.
Из упрямства.
Из страха оказаться в удобной клетке.
Из смутной памяти о материнской мастерской.
Потому что хотела впервые получить что-то, принадлежащее только ей.
И этим единственным незапланированным решением вошла в помещение, где двадцать восемь лет лежал инструмент, способный разрезать навязанную договорную нить.
– Вот почему они так быстро попытались закрыть его, – сказала Эврайна.
– Вероятно.
– Не только из-за клиенток.
– После истории Лаверии Гильдия знала, что вы использовали неизвестный инструмент. После нескольких дальнейших проверок могла понять, что мы нашли системную связь. Но вчера Дорс пришёл не просто приостановить торговлю. Он сразу потребовал передать все венечные вещи на хранение.
– И резец.
– В первую очередь его.
– Значит, они уже догадываются, что это такое.
– Возможно, после моей первичной проверки информация ушла дальше, чем я рассчитывал.
– Вы говорили, что не доверяете одному архиву.
– Теперь доверяю ещё меньше.
Эврайна посмотрела на скрытые тексты.
– Но почему им вообще нужна я, если семь лет мою силу держали в Аркро? Они могли использовать саму печать.
– Нет.
Тейр вытащил из старого дела короткую строку.
– «Якорь хранит резерв. Якорь не читает круг».
– Сорвейн не способен видеть узоры.
– Да.
– Значит, они выращивали инструмент и человека отдельно.
– Похоже на то.
– Печать Аркро должна была удержать накопленную силу, а я – соединить двенадцать линий.
– После отделения.
Эврайна почувствовала, как ещё одна деталь встаёт на место.
– Поэтому развод должен был произойти перед Балом.
– Да.
– Пока я была связана с Аркро, мой дар оставался частью их контура.
– Именно.
– Но когда брак расторгли...
Она вспомнила золотую нить, которая сама вышла из платья.
Погасшую печать.
Дом без света.
– Что-то пошло не по их плану.
– Очень сильно.
– Они ожидали обычного разделения.
– Судя по документам, да. Читающий резерв должен был «отделиться от якоря», но здесь нигде не сказано, что накопленная сила должна вернуться к источнику.
– А она вернулась.
– Частично.
– Потому что мой узор сам распустился.
Тейр посмотрел на старую схему Свободной гильдии.
– Возможно, это связано с вашим типом дара. Или с тем, что сама венечная структура была навязанной в той части, которая перенаправляла силу. При расторжении ваша магия могла распознать противоречие.
– Свободная воля.
– Возможно.
– Опять.
– У меня пока нет доказательства механизма.
Эврайна не спорила.
Она взяла старый лист с девизом, который повторялся в нескольких записях Свободной гильдии.
«Ни один узел не выше свободной воли».
Двадцать восемь лет назад это было не красивое правило мастериц.
Это было устройство их ремесла.
Договор существует, пока человек участвует в нём по собственной воле.
Навязанная нить может выглядеть законной.
Может получить печать.
Может быть зарегистрирована государством.
Но от этого не становится добровольной.
– Я хочу увидеть список двенадцати браков, – сказала Эврайна.
Тейр разложил официальный реестр.
Она не пыталась запомнить все имена.
Сейчас важнее были отметки.
Дата одна.
Дворец один.
Церемониальный зал один.
Каждая пара имела отдельное время.
И возле каждой стояла маленькая служебная запись об «объединённой предварительной проверке».
– Она не должна быть объединённой, – сказала Эврайна.
– Нет.
– Обычные браки регистрируют отдельно.
– Да.
– И каждая семья считает, что её церемония самостоятельная.
– Именно.
Он положил поверх реестра схему двадцативосьмилетней давности.
Двенадцать точек.
Эврайна стала сопоставлять места.
Первая церемония – первый вход корневой печати.
Вторая – второй.
Третья.
Четвёртая.
На шестой она остановилась.
– Порядок не случайный.
Тейр наклонился.
– Почему?
– Смотрите не на фамилии. На время.
– Интервалы почти одинаковые.
– Не интервалы.
Эврайна взяла карандаш.
– На платье Алейсы двенадцать узлов расположены по краю не по прямой. Мы развернули ткань, поэтому на рисунке они выглядели последовательностью. Но на самой юбке они шли вокруг.
Она нарисовала окружность.
Отметила узлы.
Потом перенесла время церемоний.
– Первые шесть идут по часовой стороне круга. Потом порядок меняется.
Тейр смотрел.
– Почему?
– Потому что седьмой узел находится напротив первого.
Она соединила точки.
– А восьмой – напротив второго.
Ещё линия.
– Девятый – напротив третьего.
Через минуту на бумаге появилась сетка.
Та самая.
Похожая на старый рисунок Свободной гильдии.
Тейр медленно выпрямился.
– Вы увидели это по времени.
– По расположению узлов.
– Я смотрел на список несколько часов.
– А я несколько дней смотрю на стежки.
Он перевёл взгляд на неё.
– Хорошо.
– Что?
– Ничего.
– Вы только что признали, что я заметила то, чего не заметили вы?
– Я сказал «хорошо».
– Не уходите от ответа.
– Да.
Эврайна позволила себе несколько секунд удовольствия.
– Запомню дату.
– Вы уже украли мою фразу.
– Значит, она была полезной.
Тейр покачал головой, но улыбнулся.
И на несколько мгновений страшная схема снова стала просто задачей, над которой двое людей работали вместе.
Эврайна неожиданно поняла, что именно это изменилось между ними сильнее всего.
Он больше не стоял по другую сторону стола и не проверял её.
И она не пыталась доказать, что способна справиться без него.
Тейр лучше понимал законы, государственные печати, старые регистры и устройство договорной системы.
Эврайна видела то, чего не видел он.
Ни один из них не становился от этого менее компетентным.
Наоборот.
Вместе они находили больше.
– Есть ещё проблема, – сказал Тейр.
– Только одна?
– Самая ближайшая.
Он указал на центр старого круга.
– Мы всё ещё не знаем, где будет принимающий контур.
– Тот, куда должны уйти дары.
– Да.
– На платье Алейсы он не обозначен.
– Только выход наружу.
– Значит, получатель находится во дворце.
– Или его подключат непосредственно перед первой церемонией.
– Кто имеет право это сделать?
Тейр посмотрел на служебное заверение.
Личная печать верховного венечного мастера.
Эврайна поняла.
– Глава Гильдии.
– Только он может санкционировать изменение корневой основы во время полного обновления без отдельного решения короны.
– А решение короны есть?
– Нет.
– То есть официально он обновляет реестр.
– Да.
– А внутри может создать второй слой.
– Если использует тот же принцип, который мы уже видели на платьях, – да.
Эврайна посмотрела на скрытый знак Гильдии в собственной старой оценке.
– И никто не увидит.
– Обычные мастера – нет.
– Вы?
– С королевской пластиной увижу отклонение. Но если слой будет встроен до окончательной регистрации, могу не определить его назначение.
– А я увижу.
Тейр встретился с ней взглядом.
– Именно поэтому вы им нужны.
Эврайна почувствовала, как смысл фразы раскрывается полностью.
Не просто её сила.
Не запас магии.
Не редкий дар, который можно украсть.
Способность видеть.
Двенадцать узоров разных домов нельзя было соединить механически.
Кто-то должен был понять, как они соответствуют друг другу.
Кто-то должен был найти правильные линии.
Семь лет этот человек жил рядом с Сорвейном, считал себя бездарным и постепенно отдавал собственную способность дому Аркро.
Потом его следовало отделить.
Лишить защиты великого рода.
Вызвать на проверку.
И заставить сделать то, ради чего его хранили.
– Они рассчитывали, что я не буду понимать, что делаю, – сказала Эврайна.
– Возможно.
– Как Лаверия не понимала, почему считает чужой проект не своим.
– Да.
– Как Сайра добровольно подписала передачу мастерской.
– Да.
– Значит, мне могли дать узор и сказать, что я просто помогаю проверить двенадцать венечных соединений.
– Или попросить определить ошибки.
Эврайна почти рассмеялась.
– Я бы согласилась.
Тейр ничего не сказал.
– Если бы после развода ко мне приехал уважаемый венечный мастер и сообщил, что странное расторжение связано с моей неизвестной способностью и корона нуждается в помощи, я бы согласилась. Особенно если бы мне сказали, что это единственный способ понять, почему погасла печать Аркро.
– Возможно.
– Не возможно. Согласилась бы.
Она знала себя.
Ту прежнюю Эврайну.
Женщину, которая всё ещё хотела бы убедиться, что не навредила Сорвейну.
Которой было бы достаточно нескольких официальных печатей и спокойного голоса уважаемого человека.
– Они не собирались меня похищать, – сказала она. – Им это не требовалось.
– Нет.
– Они собирались сделать так, чтобы я пришла сама.
Тейр не стал спорить.
Эврайна посмотрела на закрытую дверь временной мастерской.
За ней Мира шепталась с мастерицами и совершенно точно пыталась понять, о чём идёт разговор.
Вчера на двери её дома появилась государственная печать.
Позавчера Алейса принесла свадебное платье.
Неделю назад Эврайна вообще не знала, что такое свободный резец.
И каждый из этих шагов уводил её всё дальше от женщины, которую кто-то семь лет готовил как удобный инструмент.
– А потом я попросила ателье, – сказала она.
Тейр кивнул.
– Да.
– Из всего списка имущества.
– Самое дешёвое.
– С долгами.
– С плохой крышей.
– И несчастливой репутацией.
– Не забывайте заедающую ставню.
– Она особенно важна.
– Несомненно.
Эврайна смотрела на старую опись.
Семнадцатый резец.
Не найден.
Мастерская круга.
Двадцать восемь лет никто не знал, где он.
Двадцать один год здание принадлежало Аркро и никого не интересовало настолько, что управляющий не заходил туда двенадцать лет.
А потом во время публичного развода Сорвейн предложил бывшей жене всё, что считал разумным.
Она выбрала единственное, над чем он рассмеялся.
– Они просчитали семь лет, – произнесла Эврайна. – Выбрали дом, который сможет удержать мою силу. Спрятали настоящий результат оценки. Подготовили новый союз Аркро заранее. Дали Сорвейну законное основание считать брак несостоятельным. Рассчитали день развода перед обновлением реестра.
– Да.
– Они знали, как поведёт себя Торн.
– Похоже.
– И достаточно хорошо понимали Сорвейна, чтобы поставить перед ним предложение, от которого он почти наверняка не откажется.
Тейр ничего не сказал.
– Но они не знали, что я попрошу.
– Нет.
Эврайна улыбнулась.
На этот раз по-настоящему.
– Хорошо.
– Вы выглядите слишком довольной для человека, только что обнаружившего заговор вокруг собственной свадьбы.
– Я обнаружила ошибку.
– В плане?
– Да.
Она положила ладонь на старую опись.
– Я.
Тейр смотрел на неё.
– Объясните.
– Не мой дар. Не моё происхождение. Не то, что узор распустился неправильно. Мой выбор.
Эврайна провела пальцем по номеру мастерской.
– Они знали, какой я была семь лет. Знали, как удобно держать меня без дара. Рассчитали, что после развода я останусь одна и соглашусь на помощь людей, которые скажут, что понимают происходящее.
Она подняла глаза.
– Но никто не мог предсказать, что в тот вечер я потребую старое ателье вместо денег и дома.
– Нет.
– Сорвейн не мог. Я сама не могла.
– Согласен.
– И именно там находился предмет, которого они не нашли двадцать восемь лет.
Тейр посмотрел на неё долгим внимательным взглядом.
– Вы понимаете, что это одновременно хорошая и очень плохая новость?
– Хорошая – у них не полный контроль.
– Да.
– Плохая – теперь они знают, что ошиблись.
– После вчерашнего, скорее всего, знают.
Эврайна стала собирать документы.
Не потому, что разговор закончился.
Потому что мысль уже двигалась дальше.
– Нужно проверить одиннадцать остальных нарядов.
– Доступа к ним у нас нет.
– Пока.
– Вы начинаете злоупотреблять этим словом.
– Учусь у специалиста.
– И что предлагаете?
Эврайна посмотрела на реестр Бала.
– Алейса должна получить график примерок.
– Если уже получила, сообщение придёт через Брину.
– Хорошо. Но даже если мы увидим ещё одно платье, этого мало.
– Согласен.
– Нам нужно попасть туда, где будут все двенадцать.
Тейр сразу понял.
– Во дворец.
– На Бал.
– У вас нет приглашения.
– Вы уверены?
– Проверял список гостей ночью.
– Очень предусмотрительно.
– Вас нет.
– Как бывшей леди Аркро – разумеется.
Эврайна задумалась.
В обычных обстоятельствах одна мысль о появлении на Балу через две недели после публичного развода показалась бы безумием.
Столица ещё не закончила обсуждать первое событие.
Если Эврайна войдёт в зал в вечер свадьбы Сорвейна и Алейсы, слухов хватит на год.
Но это больше не имело отношения к её достоинству.
В двенадцати церемониальных нарядах могла находиться сеть, созданная для перенаправления силы двенадцати родов.
А человек, способный увидеть её целиком, был только один.
– Я могу войти не как гостья.
Тейр насторожился.
– Нет.
– Вы ещё не знаете, что я собираюсь предложить.
– Уже не нравится направление.
– Алейса имеет право привести личную мастерицу.
– Эврайна.
– Она официально отдавала мне платье на исправление.
– Именно это делает идею ещё заметнее.
– Никто не поверит, что будущая жена Сорвейна возьмёт на собственную свадьбу его бывшую жену.
– Поэтому поверят все. И будут смотреть только на вас.
Эврайна задумалась.
Он был прав.
Появление в качестве мастерицы Алейсы станет событием почти столь же заметным, как появление обычной гостьей.
– Тогда нужно сделать так, чтобы это выглядело неизбежно.
– Каким образом?
– Если в платье найдётся настоящий недостаток, который исправляла только я.
– Вы уже исправили посадку.
– Слишком мелко.
– Не предлагайте испортить наряд.
Эврайна посмотрела на него с возмущением.
– Я портниха.
– Это не всегда исключает преступный замысел.
– Уходите.
– Не раньше, чем документы будут собраны.
Она уже собиралась ответить, когда в дверь постучали.
Три раза.
Мира заглянула.
– Тесьма цвета зимнего серебра.
Эврайна и Тейр одновременно повернулись.
Мира улыбнулась.
– Я не слушала. Но про это мне сказали заранее.
За её спиной стояла девушка в простой накидке.
Горничная Алейсы.
В руках у неё действительно лежал свёрток серебристой тесьмы из лавки Брины.
– Госпожа Мерсель?
– Да.
Девушка передала маленький пакет.
– Леди просила посмотреть, подходит ли оттенок.
– Подходит.
Эврайна не стала открывать записку при ней.
– Передайте, что я оставлю образец у себя до следующей примерки.
– Хорошо.
Горничная ушла.
Мира снова посмотрела на них.
– Теперь мне точно выйти?
– Да.
– Я всё равно ничего не слышала.
– Мира.
– Уже ушла.
Дверь закрылась.
Эврайна развернула тесьму.
Внутри находился маленький сложенный лист.
Почерк Алейсы.
«Получила внутренний график. Одиннадцать нарядов должны быть доставлены во дворец за день до Бала для общей проверки венечных основ. Моё платье тоже требуют передать. Отказалась, сославшись на незавершённую переделку. Дорс приезжал утром. Спросил, кто исправлял посадку. Отец ответил. Дорс промолчал.
В графике рядом со всеми двенадцатью невестами стоит один знак. Рисую ниже».
Алейса нарисовала круг.
Три пересекающиеся нити.
Дуга.
Эврайна положила письмо рядом с реестром.
– Теперь они знают, что её платье было у меня.
– Да.
– И хотят получить все двенадцать нарядов за день до церемонии.
– Для общей проверки.
– Для сборки.
Тейр ничего не сказал.
Не требовалось.
Эврайна перечитала последнее предложение Алейсы.
Ниже была ещё одна строка, которую она сначала не заметила.
«Сорвейн потребовал объяснить, почему центральная Гильдия изменила обычный порядок подготовки. Ему ответили, что это связано с обновлением корневой печати. Он, кажется, не удовлетворён ответом».
Эврайна передала лист Тейру.
– Значит, Сорвейн тоже начал задавать вопросы.
– Поздно, но полезно.
– Не злорадствуйте.
– Я не злорадствую.
– Голос у вас был подозрительный.
– Усталость.
Она снова посмотрела на реестр.
Семь дней.
Через шесть платье Алейсы должны были забрать во дворец.
Вместе с одиннадцатью другими.
И там создать основу, которую завершит человек, способный увидеть все линии.
Человек, которого Гильдия семь лет считала своей заготовкой.
Эврайна взяла старый лист Свободной гильдии и положила поверх современного графика.
Двенадцать узлов совпали почти идеально.
Разница была только в центре.
Двадцать восемь лет назад там нарисовали раскрытую ладонь.
Сейчас место оставалось пустым.
Пока.
– Они придут за мной, – сказала Эврайна.
Тейр ответил не сразу.
– Вероятно.
– До Бала.
– Да.
– Официально.
– Скорее всего. После закрытия ателье им даже проще потребовать вашу явку на центральную проверку как условие восстановления разрешения.
Эврайна усмехнулась.
– Красиво.
– Что?
– Вчера они забрали у меня право работать в собственном доме. Завтра могут предложить вернуть его, если я соглашусь помочь им проверить венечные узоры.
– Именно поэтому вы ничего не подписываете без меня.
Она подняла брови.
Тейр поправился:
– Именно поэтому мы сначала читаем всё вместе.
Эврайна улыбнулась.
– Лучше.
Он собрал старые документы в отдельную стопку.
– Есть ещё одна вещь, которую вы должны понимать.
– Какая?
– Если старая схема верна, они не просто нуждаются в вашей способности, чтобы собрать сеть.
– Я читала.
– Тогда вы видели последнюю строку.
Эврайна вернулась к документу.
«Тот, кто видит соединение целиком, способен найти первый узел и распустить круг прежде завершения передачи».
Она подняла глаза.
– Поэтому я для них одновременно необходима и опасна.
– Да.
– А свободный резец?
– Если назначение инструмента действительно то, что описывают старые описи, он может разрывать навязанную часть договора без разрушения добровольной.
– Мы уже видели это на Лаверии.
– На одном стежке.
– И этого хватило, чтобы вернуть ей часть памяти.
– Да.
Эврайна посмотрела в сторону улицы Фонарщиков, хотя отсюда её дом не был виден.
За королевской печатью лежал инструмент, который двенадцать мастериц не позволили государственным мастерам найти двадцать восемь лет назад.
Возможно, они спрятали его именно потому, что знали: когда-нибудь кто-то попробует закончить работу.
– Значит, дверь пока не открываем, – сказала она.
– Нет.
– Даже мне.
– Особенно вам, пока Дорс наблюдает.
Эврайна вздохнула.
– Иногда очень трудно ценить вашу правоту.
– Я привык.
– Не сомневаюсь.
Она взяла карандаш и нарисовала возле старой схемы второй круг.
Современный.
Двенадцать точек.
Аркро и Торн.
Одиннадцать остальных союзов.
В центре оставила пустое место.
– Что вы делаете?
– Перестаю смотреть на это как на их план.
Тейр приблизился.
– А как?
– Как на выкройку.
Он помолчал.
– Не уверен, что понимаю.
– Они считают, что уже раскроили ткань и осталось только собрать детали. Но если я действительно вижу всю структуру, мне не обязательно шить по их линиям.
Эврайна провела карандашом через центральный круг.
– Сначала нужно узнать, где находится принимающий контур.
– Да.
– Потом понять, какие из двенадцати узлов уже активны.
– Да.
– И выяснить, можно ли разорвать сеть так, чтобы не разрушить настоящие брачные связи людей, которые всё-таки хотят заключить их добровольно.
Тейр посмотрел на неё внимательнее.
– Вот поэтому я не собираюсь отдавать вам резец до тех пор, пока мы этого не выясним.
– Я и не просила.
– Пока.
Эврайна рассмеялась.
Через дальнюю часть мастерской Мира немедленно посмотрела в их сторону и так же быстро отвернулась.
– Она ужасно делает вид, что не слушает, – заметил Тейр.
– Говорила же.
Он собрал документы, но не закрыл папку.
– Сегодня я проверю дворцовую корневую печать и выясню, можно ли определить будущий принимающий контур до начала церемоний.
– Один?
– С двумя служащими, которым доверяю.
– Не храните всё в одном месте.
– Уже учёл.
– И не говорите Дорсу, что мы расшифровали старые записи.
– Разумеется.
Эврайна посмотрела на него.
– Тейр.
– Да?
– Теперь это не ваша проверка моего ателье.
Он ждал.
– И не моё расследование Гильдии.
– Согласен.
– Если мы работаем вместе, мне нужны все сведения, которые касаются моей роли в этой схеме.
– Получите.
– Даже если считаете, что мне будет спокойнее не знать.
– Особенно тогда.
Она кивнула.
Вот теперь договор действительно был заключён.
Без золотой нити.
Без печати.
Без свидетелей.
Просто два человека ясно сказали, что ожидают друг от друга, и оба согласились.
Эврайна неожиданно подумала, что за семь лет брака у неё было удивительно мало подобных разговоров.
Тейр уже повернулся к двери.
– И ещё, – сказала она.
Он остановился.
– Вчерашнее.
– Что именно?
Она сразу поняла, что он прекрасно знает.
– То, что было до появления Алейсы.
Молчание.
Мира за дальним столом уронила катушку.
Совершенно случайно, конечно.
Тейр посмотрел в её сторону.
Потом снова на Эврайну.
– Сейчас?
– Нет.
Он кивнул.
Никакой обиды.
Никакого вопроса «почему».
Эврайна почувствовала облегчение.
– Но я не хочу делать вид, что ничего не произошло.
– Я тоже.
– Хорошо.
– Хорошо.
Это было почти смешно.
После нескольких часов разговоров о заговоре, двенадцати родах и семи украденных годах два взрослых человека оказались способны обсуждать почти состоявшийся поцелуй всего четырьмя словами.
Наверное, именно поэтому Эврайне не хотелось добавлять пятого.
Тейр открыл дверь.
– К вечеру пришлю сведения по дворцу.
– Лично.
Он обернулся.
– Это требование партнёра?
– Да.
– Тогда лично.
Он ушёл.
Эврайна ещё несколько секунд смотрела на закрытую дверь.
Потом Мира громко спросила:
– Теперь можно разговаривать?
