Ненужная жена драконьего лорда. Ателье для проклятых невест (СИ)

Текст добавлен: 7 сентября 2026, 17:00

Текст книги "Ненужная жена драконьего лорда. Ателье для проклятых невест (СИ)"

Автор книги: Диана Фурсова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

Глава 12. Ателье свободных невест

Через четыре месяца после Бала старую вывеску сняли во второй раз.

Эврайна стояла посреди улицы Фонарщиков, запрокинув голову, и следила, как двое работников осторожно опускают доску на верёвках. Ту самую – выструганную Ристом из оставшегося дерева и расписанную Мириной рукой в первые дни, когда словосочетание «Ателье Эврайны Мерсель» казалось почти вызывающим заявлением.

Теперь краска по краям немного потёрлась. На обратной стороне всё ещё проступали следы ещё более старой вывески, которой доска служила до того, как попала к ним.

– Не выбрасывайте, – сказала Эврайна.

Один из работников посмотрел вниз.

– А куда?

– Внутрь. Я потом решу.

– Я уже решила, – сообщила Мира с порога. – Повесим над лестницей.

Эврайна обернулась.

– Почему именно там?

– Чтобы каждая новая ученица видела, с чего всё начиналось.

– С плохой краски?

– Я сама её красила.

– Именно.

Мира возмущённо прижала руку к груди.

За четыре месяца она научилась снимать мерки почти без перепроверки, уверенно работала с простыми переделками, вела большую часть книги заказов и совершенно не научилась изображать уважение к хозяйке, если считала, что та говорит глупость.

Эврайну это устраивало.

– Если будете спорить посреди улицы, новую вывеску повесят к зиме, – сказала Брина.

Она стояла возле своей лавки напротив, как и в тот день, когда впервые увидела Эврайну в покрытом пылью помещении и посоветовала продать несчастливый дом.

Теперь между двумя лавками существовала протоптанная невидимая дорожка. Брина переходила её по десять раз в день, иногда с лентами, иногда с новостями, иногда без всякой причины, которую соглашалась признавать.

Эврайна посмотрела на новую доску.

Она была больше прежней. Хороший тёмный дуб, за который Эврайна заплатила из денег ателье и впервые даже не поморщилась при виде счёта. Буквы заказали у мастера вывесок, потому что Мира после получасового спора сама признала: три строки ровно она не выведет.

На доске было написано:

«Дом свободного узора

Эврайна Мерсель».

Никаких ножниц.

Никаких драконов.

Только маленькая раскрытая ладонь в нижнем углу.

Над ней не было ни ножниц Свободной гильдии, ни звезды Мерселей.

Эврайна долго выбирала, какой знак оставить, пока однажды не поняла, что выбирать между двумя чужими версиями прошлого вообще не обязана.

Поэтому ладонь оставили пустой.

Рука, способная держать иглу, резец, карандаш или чужую руку.

Этого хватало.

– Вы уверены, что не хотите добавить «ателье»? – спросил мастер вывесок.

– Уверена.

– Люди могут не сразу понять, чем вы занимаетесь.

Брина фыркнула:

– Если в столице остался хоть один человек, который не знает, чем она занимается, я хочу на него посмотреть.

– Не помогайте, – попросила Эврайна.

– Уже поздно.

Работники начали поднимать доску.

Окна первого этажа отражали утреннее солнце. Переднюю витрину наконец заменили полностью, и теперь в ней не было ни трещины, ни доски, ни той ставни, которая заедала с первого дня. Последнюю Рист починил месяц назад, после чего дважды приходил убедиться, что Эврайна правильно ею пользуется.

Внутри тоже мало что напоминало заброшенный дом.

На первом этаже стояли два раскройных стола. Старый дубовый сохранили и отшлифовали, не убирая следов прежней работы. Второй Эврайна купила в конце второго месяца, когда стало очевидно: Рейна и Сол не смогут постоянно ждать, пока освободится поверхность.

Обе остались после тех трёх дней, которые когда-то оплатила семья Лаверии.

Сначала ещё на неделю.

Потом на месяц.

После первого месяца госпожа Рейна положила перед Эврайной лист с собственной стоимостью работы и сказала, что если та хочет продолжать пользоваться хорошей мастерицей, пора перестать притворяться, будто это временно.

Сол просто спросила, где будет её место.

Теперь у окна стояли две рабочие корзины с их именами.

Рейна занималась сложной посадкой и почти никогда не хвалила вещь прежде, чем та была полностью закончена. Сол лучше всех в доме работала с подкладками и умела исправить чужой перекошенный шов так, что первоначальную ошибку потом не находила даже сама Эврайна.

Мира всё ещё называлась помощницей.

Каждые две недели требовала изменить это.

Эврайна отвечала, что название должности изменится тогда, когда Мира перестанет оставлять портновский мел не в той коробке.

Мел лежал не в той коробке и сегодня.

На втором этаже закончили ремонт.

Склад остался складом, только теперь на каждой полке висела аккуратная табличка с содержимым и датой закупки. Старую контору Эврайна превратила в кабинет, где хранились книги заказов, счета и закрытые документы по проверкам. Большая примерочная возле двух окон оказалась настолько удачной, что некоторые клиентки приезжали раньше назначенного времени просто ради возможности спокойно посидеть там перед зеркалом.

А старая примерочная первого этажа получила другое назначение.

На её двери висела небольшая табличка:

«Проверка венечных узоров. Без оплаты».

Два утра в неделю Эврайна не назначала обычных примерок до полудня.

Мира поначалу пыталась доказать, что три утра позволят сократить очередь.

Эврайна показала ей книгу заказов.

Обычная работа была расписана почти на три месяца вперёд.

Если добавить ещё один бесплатный день, придётся либо отказываться от части оплаченных заказов, либо снова работать до ночи.

– Значит, наймём ещё человека, – немедленно решила Мира.

– Когда заработаем достаточно.

– Мы зарабатываем достаточно.

– На зарплату – да. На ещё одно рабочее место, свет, ткань для обучения и ошибки нового человека – пока нет.

Мира задумалась и неохотно признала:

– Ненавижу, когда вы научились считать.

– Я тоже иногда скучаю по временам, когда считала подкладку бесплатной.

К концу третьего месяца ателье впервые закрыло все обычные расходы исключительно собственными деньгами: зарплаты, ткань, текущий ремонт, городские сборы и часть восстановления третьего этажа.

Выплаты дома Аркро по прежнему соглашению продолжали поступать.

Эврайна не отказывалась от того, о чём сама когда-то договорилась. Но в бюджет ателье эти деньги больше не включала. Они лежали отдельно, почти не тронутые.

Дом уже умел содержать себя сам.

Эта мысль по-прежнему приносила удовольствие, несоразмерное любой сумме.

На третьем этаже наконец появилась вода, заработала кухня, а две комнаты стали жилыми. Эврайна переехала туда из дома леди Корвел только после того, как та лично осмотрела лестницу, окна и печь, постучала тростью по трём стенам и объявила, что жить здесь, вероятно, можно, хотя вкус у Эврайны к недвижимости всё равно вызывает вопросы.

Четвёртую комнату пока оставили пустой.

– Для будущего, – сказала тогда Мира.

Эврайна не уточнила, какого именно.

После последних месяцев ей нравилось иметь пространство, которому не требовалось заранее назначать судьбу.

Новая вывеска поднялась к кронштейнам.

Работник закрепил первую сторону.

Доска качнулась.

Брина охнула.

– Она не упадёт, – сказал Рист, стоявший возле лестницы.

– Вы то же самое говорили о старой крыше.

– И она не упала.

– Потому что я заставила вас её починить.

– Вы только сказали, что течёт.

– С этого всё и начинается.

Эврайна посмотрела на них и улыбнулась.

– Если закончили обсуждать мою крышу, можно повесить вывеску ровно?

Рист прищурился.

– Она ровная.

– Левый край выше.

– На толщину пальца.

– Значит, выше.

– Я говорил, что вы заметите, – пробормотал он работнику.

Через пять минут доску выровняли.

Эврайна отступила к противоположному тротуару.

Под новой вывеской открылась дверь.

Из неё выглянула совсем молодая женщина, приехавшая на утреннюю проверку.

– Госпожа Мерсель?

– Сейчас иду.

Женщина посмотрела наверх.

– Вы переименовались?

– Дом.

– А.

Она снова прочла надпись.

– Мне нравится.

И скрылась внутри.

Брина подошла к Эврайне.

– Ну?

– Что?

– Довольна?

Эврайна ещё раз посмотрела на своё имя.

В первый раз оно появилось над этой дверью через два дня после развода. Тогда доска была дешёвой, половина окон – грязными, на полу ещё оставалась строительная пыль, а в деревянной коробке лежала единственная заработанная золотая корона.

Теперь за дверью работали пять человек, не считая Эврайны, а в маленькой комнате ожидала женщина, которой не придётся узнавать условия собственного брака после того, как он уже изменит её жизнь.

– Да, – сказала Эврайна. – Довольна.

Брина кивнула.

– Вот и хорошо. А теперь иди. Бесплатные невесты сами себя не проверят.

– Они не бесплатные.

– Я знаю. Услуга бесплатная.

– Вы специально.

– Конечно.

Невесту звали Тиана.

Она пришла одна, принесла аккуратно сложенный церемониальный лиф и три страницы условий будущего венечного союза.

Четыре месяца назад одна эта подробность показалась бы почти невероятной.

Теперь новые правила требовали, чтобы каждая сторона получила полный перечень магических условий до создания окончательного узора. Независимая проверка не была обязательной.

Эврайна хотела, чтобы возможность существовала для тех, кому она нужна.

– Я не думаю, что жених пытается меня обмануть, – торопливо объяснила Тиана, садясь возле старого зеркала. – Он сам сказал прийти.

– Тогда почему вы волнуетесь?

Женщина смутилась.

– Потому что его семья сильнее моей. И когда мастер начал рассказывать про объединение родовых контуров, я перестала понимать половину слов.

– Это хорошая причина прийти.

Эврайна разложила бумаги.

– Но я не юрист. Я могу проверить, соответствует ли вышивка тому, что написано здесь. Если вопрос касается имущественной части договора, понадобится другой специалист.

– Я понимаю.

– И если я скажу, что узор чистый, это не означает, что вы обязаны вступать в брак.

Тиана улыбнулась.

– Это я тоже понимаю.

– Хорошо.

Она проверяла почти двадцать минут.

Сначала обычный слой.

Потом внутреннее соединение.

Серебряный резец лежал рядом в закрытом футляре и не понадобился.

Эврайна видела каждую линию достаточно ясно.

Ничего скрытого.

Никакой второй сети.

Два отдельных дара соединялись только на тех участках, которые были перечислены в документах. Защитный контур дома жениха не получал доступа к способности Тианы. После расторжения каждый узел должен был распасться на исходные линии.

Эврайна проверила дважды.

Потом закрыла бумаги.

– Всё соответствует.

Тиана не сразу поняла.

– Правда?

– Да.

– Ничего нет?

– Есть венечный узор. Именно тот, на который вы согласились.

Женщина рассмеялась от облегчения.

– Я чувствую себя глупо.

– Почему?

– Потому что пришла проверять человека, которому собираюсь доверить жизнь.

Эврайна посмотрела на неё.

– Если доверие рушится от одного вопроса, с ним и без проверки были проблемы.

Тиана задумалась.

– Мой жених сказал почти то же самое.

– Значит, хотя бы в одном у вас уже есть согласие.

Тиана сложила лиф.

Перед дверью остановилась.

– Сколько я должна?

– Ничего.

– Совсем?

– Совсем.

– Но вы потратили время.

– На двери написано.

– Я видела. Просто думала, это для тех, у кого уже нашли нарушение.

Эврайна покачала головой.

– Лучше прийти и услышать, что всё в порядке.

Тиана несколько секунд смотрела на неё, потом тихо сказала:

– Спасибо.

После её ухода Эврайна сделала запись в отдельной книге.

Не имя.

Только дату, номер независимой проверки и результат: «Скрытых условий не обнаружено».

Когда вышла в основную мастерскую, Рейна уже ругалась с Мирой из-за неправильно подписанного чехла, Сол спокойно работала возле окна, а две новые ученицы в дальнем углу учились строить простейшую выкройку рукава на дешёвой ткани.

– Не режьте хорошее полотно, пока не покажете мне бумагу, – предупредила Эврайна.

Одна из девушек немедленно спрятала ножницы за спину.

– Я ничего.

– Именно этого я и боюсь.

Рейна усмехнулась.

Мира сунула Эврайне книгу.

– У нас проблема.

– Какая?

– Ноябрь.

– Что с ним?

– Закончился.

Эврайна посмотрела на календарь.

– До ноября два месяца.

– В книге закончился. Последнее свободное место заняла госпожа Вейта.

– Значит, дальше не записываем.

Мира уставилась на неё как на человека, предложившего закрыть лавку добровольно.

– Совсем?

– До тех пор, пока не поймём, сколько работы можем сделать без ночных смен.

– Люди уйдут в другое ателье.

– Прекрасно.

– Вы говорите это как хозяйка дела?

– Именно. В столице есть другие хорошие мастерицы.

– Но они хотят сюда.

Эврайна посмотрела на неё.

– Тогда подождут.

Мира вздохнула.

– Четыре месяца назад вы боялись, что никто не придёт.

– Четыре месяца назад я назначала цену ниже стоимости подкладки.

– Да. Хорошее было время.

Дверь открылась.

Алейса Торн вошла с рулоном бумаги под мышкой.

Не с сопровождением.

Не в платье великого дома.

В тёмной дорожной юбке, коротком жакете и с несколькими выбившимися из причёски прядями.

– Я на последнюю примерку.

Мира просияла.

– Наверху готово.

– Что готово? – спросила Эврайна.

– Платье.

– Я знаю. Почему оно наверху без меня?

– Потому что вы проверяли невесту.

– И?

– Мы не остановили работу всей мастерской в знак уважения.

Алейса рассмеялась.

– Я начинаю понимать, почему вы её держите.

– Иногда сама не понимаю.

– Я всё слышу, – сообщила Мира, уже поднимаясь по лестнице.

– Именно поэтому и сказала.

Алейса положила рулон на стол.

Край развернулся.

Эврайна увидела чертёж просторного помещения с четырьмя большими окнами.

– Бюро?

– Бюро.

– Вы всё-таки сняли то помещение?

– Вчера подписала договор.

– Поздравляю.

Алейса провела ладонью по бумаге.

– Три комнаты возле строительной палаты. В первой будет приёмная, во второй – рабочие столы, третью отец считает непозволительно большой для человека, у которого пока всего один помощник.

– А вы?

– Я считаю, что скоро перестану помещаться в двух.

Эврайна улыбнулась.

Вот эту уверенность она любила значительно больше той, с которой Алейса когда-то согласилась на выгодный брак.

– Первый заказ есть?

– Два.

– Уже?

– Один маленький. Перестройка внутреннего двора купеческого дома. Второй пока только на расчёте.

– И никаких королевских библиотек?

Алейса усмехнулась.

– Я решила для начала научиться брать деньги за собственное имя, прежде чем снова строить что-нибудь для короны.

– Разумно.

– Это вы меня заразили.

– Все вокруг почему-то обвиняют меня в самых полезных вещах.

Мира спустилась с платьем.

Эврайна на мгновение остановилась.

От свадебного наряда осталось достаточно, чтобы узнать ткань.

И почти ничего, чтобы принять его за прежнее платье.

Серебристую юбку разобрали, убрали церемониальный объём и собрали заново с чёткой линией складок, позволявшей свободно двигаться. Верх стал проще. Большую часть золотых терновых ветвей сняли, сохранив только тонкую полосу на одном плече и манжете.

Ни шлейфа.

Ни венечного круга.

Ни места, где прежде прятались двенадцать узлов.

– Примеряем, – сказала Эврайна.

Наверху Алейса встала перед большим зеркалом.

Рейна поправила спину.

Сол проверила нижний край.

Эврайна прошлась вокруг, убрала одну булавку и отпустила ткань.

– Пройдитесь.

Алейса сделала несколько шагов.

Повернулась.

Подняла руку, словно собиралась развернуть большой лист чертежа.

– Ничего не тянет.

– Так и задумано.

– Странное чувство.

– В хорошем смысле?

Алейса посмотрела на отражение.

– В очень хорошем.

Она провела пальцами по сохранившейся золотой ветке.

– Когда это платье впервые привезли в дом Торнов, я смотрела на него и думала, что оно красивое. Потом начала бояться. Потом решила, что никогда больше его не надену.

– А теперь?

– Теперь это просто моя ткань.

Эврайна улыбнулась.

– Лучший возможный конец для платья.

Алейса повернулась к ней.

– Завтра открытие. Придёте?

– У меня две примерки до полудня.

– После.

– Приду.

– Тейр тоже?

Эврайна сделала вид, что чрезвычайно занята манжетой.

– Спросите его.

– Я спрашиваю вас.

– Мы не соединены одним расписанием.

– Пока.

Эврайна подняла глаза.

Алейса улыбалась совершенно невинно.

– Вы провели слишком много времени рядом с Бриной.

– Она приглашена на открытие.

– Тогда всё понятно.

Мира за спиной кашлянула.

Эврайна решила сохранить остатки достоинства.

– Платье готово.

– Сколько я должна?

Она назвала полную сумму.

Алейса даже не пыталась торговаться.

– Никакой скидки за несостоявшуюся свадьбу?

– Мы это уже обсуждали.

– Проверяю последовательность.

– Она сохранилась.

– Хорошо.

Алейса оплатила заказ, получила расписку и только возле двери сказала:

– Кстати. Сорвейн сложил полномочия в Высшем совете.

Эврайна подняла голову.

– Когда?

– Сегодня утром объявили официально.

Мира перестала перебирать чехлы.

– Почему?

Алейса пожала плечами.

– В заявлении написано, что после завершения проверки решений дома Аркро он не считает правильным возвращаться на место до тех пор, пока политическое влияние рода не будет заново отделено от преимуществ, полученных через незаконный венечный контур.

Эврайна некоторое время молчала.

– Его заставили?

– Насколько я знаю, нет. Отстранение уже собирались снять.

Это было похоже на Сорвейна.

Не на человека из первых дней после развода.

На того, каким он, возможно, мог стать после того, как впервые увидел собственную силу без чужой.

Эврайна не почувствовала радости.

Не почувствовала желания немедленно узнать подробности.

Только спокойное признание: это его решение.

Наконец действительно его.

– Понятно, – сказала она.

Алейса смотрела внимательнее.

– И всё?

– А что ещё?

– Не знаю.

– Я тоже.

Алейса улыбнулась.

– Тогда до завтра.

После её ухода Мира продержалась почти минуту.

– Я ничего не спрашиваю.

– Молодец.

– Просто сообщаю.

– Ещё лучше.

– Но если лорд Аркро теперь свободен от Совета...

Эврайна посмотрела на неё.

Мира подняла обе руки.

– Всё. Ушла.

Рейна сказала из-за стола:

– Плохо уходишь.

– Здесь все против меня.

– Потому что нас много, – ответила Сол.

Сорвейн прислал записку после обеда.

Всего одну строку.

«Если вы согласитесь, я хотел бы поговорить десять минут».

Без объяснений.

Без «это важно».

Без попытки назначить место и время за неё.

Эврайна перечитала и написала на обороте:

«В шесть. В ателье».

Он приехал ровно в шесть.

Последняя клиентка уже ушла, ученицы складывали учебную ткань, Рейна с Сол собирались домой. Мира посмотрела на вошедшего Сорвейна, потом на Эврайну и неожиданно не сказала ничего.

Только забрала девушек наверх за пустой корзиной, которая совершенно точно могла подождать до утра.

Сорвейн снял перчатки.

На нём не было золотой цепи Высшего совета.

Эврайна заметила отсутствие сразу.

Чёрный камзол оставался дорогим и безупречно сшитым. Печать Аркро на плече светилась ровно, не пытаясь осветить половину комнаты.

Его собственная сила.

За эти месяцы Эврайна привыкла к тому, что она выглядит именно так.

– Я слышала про Совет, – сказала она.

– Уже?

– Алейса была на примерке.

Сорвейн коротко улыбнулся.

– Разумеется.

Он посмотрел на новую вывеску через витрину.

– Сегодня сменили?

– Утром.

– «Дом свободного узора».

– Да.

– Подходит.

Эврайна ждала.

Сорвейн больше не пытался заполнять паузы распоряжениями.

– Проверка моих решений закончена, – сказал он. – Комиссия не нашла оснований отменять большую часть постановлений. Там были другие голоса, документы, независимые расчёты.

– Это хорошо.

– Да. Формальное отстранение с меня сняли.

– И вы сразу ушли сами.

– Не сразу.

Он посмотрел на свои перчатки.

– Думал три дня.

– Для вас почти вечность.

– Раньше ты бы сказала это мягче.

– Раньше я многое говорила мягче, чем думала.

– Знаю.

Сорвейн поднял глаза.

– Я мог вернуться.

– Алейса сказала.

– И, вероятно, через год вернусь в государственную работу. Может быть, в другом качестве. Но сейчас не хочу занимать то же место только потому, что имею законное право.

Эврайна кивнула.

Он не просил похвалы.

И она не собиралась её предлагать.

– Я пришёл не за этим.

– Тогда зачем?

Сорвейн оглядел мастерскую.

В этот час она была почти пустой. На одном столе лежало незавершённое тёмно-зелёное платье. На другом – коробка с перламутровыми застёжками, часть тех самых, которые Эврайна нашла в пыли в первый день и не выбросила.

С лестницы доносился приглушённый Мирин голос.

– Когда я впервые приехал сюда после развода, – сказал Сорвейн, – я был уверен, что через месяц ты устанешь.

– Помню.

– Потом увидел очередь экипажей и решил, что это упрямство.

– Тоже помню.

– Потом предложил купить дом.

– Втрое дороже.

– Да.

– Это особенно хорошо помню.

Он усмехнулся.

– Теперь я понимаю, почему ты отказалась.

– Надеюсь, не потому, что недвижимость подорожала.

– Она подорожала?

– Очень.

– Тогда тем более поздно.

Эврайна улыбнулась.

Сорвейн подошёл к старой доске, которую всё-таки повесили над лестницей.

«Ателье Эврайны Мерсель».

Он долго смотрел на буквы.

– Я хотел сказать одну вещь без надежды, что она что-нибудь изменит.

Эврайна не ответила.

Он повернулся.

– Если бы можно было прожить тот вечер заново...

Он не закончил.

И не требовалось.

Эврайна вспомнила отодвинутое кресло.

Две сотни гостей.

Алейсу на её прежнем месте.

Список имущества.

Собственную руку, указывающую на строчку: улица Фонарщиков, семнадцать.

Сорвейнов короткий смех.

«Ты серьёзно?»

Она могла ответить иначе.

Могла потребовать Риаль.

Городской дом.

Больше денег.

Могла сохранить брак ещё несколько месяцев, если бы Сорвейн в тот день вдруг передумал.

И тогда не было бы этой мастерской.

Миры на лестнице.

Брины напротив.

Старого раскройного стола.

Лаверии, явившейся в свадебном платье.

Тейра с официальным приказом в руке.

Жизни, которая началась именно потому, что прежняя закончилась плохо.

– Тогда я не получила бы эту жизнь, – сказала Эврайна.

Сорвейн медленно кивнул.

В его лице была печаль.

Но не предложение всё исправить.

– Да.

– Я не благодарна вам за тот вечер.

– И не должна.

– И не думаю, что всё случившееся было к лучшему.

– Я тоже.

– Семь лет всё равно остались семью годами.

– Знаю.

Эврайна посмотрела на него спокойно.

Вот теперь между ними действительно нечего было возвращать.

Не потому, что прошлое оказалось полностью плохим.

Именно поэтому.

Там были хорошие дни.

Смех.

Разговоры.

Подаренные серьги.

Голова Сорвейна у неё на коленях перед камином.

Вера, что они проживут вместе много лет.

Всё это существовало.

И закончилось.

Не каждая вещь, которая когда-то была дорогой, должна оставаться в руках до конца жизни.

– Прощайте, Сорвейн.

Не «лорд Аркро».

Не потому, что он снова стал близким.

Потому что формальность им больше не требовалась.

Он помолчал.

– Прощай, Эврайна.

И ушёл.

Она проводила его до двери.

Сорвейн спустился со ступеней, сел в экипаж и больше не обернулся.

Эврайна закрыла дверь.

За спиной раздалось:

– Можно выходить?

Она повернулась.

Мира стояла на середине лестницы.

– Вы подслушивали?

– Нет.

– Тогда откуда знаете, что он ушёл?

– Я видела экипаж в окне второго этажа.

– Очень удобно.

Мира спустилась.

– Вы как?

Эврайна задумалась.

– Хорошо.

– Точно?

– Да.

Мира кивнула.

Не стала обнимать.

Не стала говорить, что Сорвейн её не заслуживал.

За месяцы рядом она научилась иногда выбирать правильный способ молчать.

– Тогда я домой.

– Идите.

– Тейр обещал прийти?

– Нет.

– Странно.

– Почему?

– Он почти всегда приходит по четвергам.

Эврайна посмотрела на часы.

– Сегодня среда.

Мира застыла.

– Я знала.

– Разумеется.

– Просто проверяла вас.

– Домой.

– Уже.

Она схватила плащ и исчезла за дверью.

Эврайна осталась одна.

Почти.

Через три минуты кто-то постучал.

Она закрыла глаза.

Потом рассмеялась.

Тейр вошёл, когда она открыла.

– Что?

– Ничего.

– Вы смеётесь у двери.

– У нас с дверями сложные отношения.

Он посмотрел на пустую улицу за её спиной.

– Аркро был здесь.

– Откуда знаете?

– Видел экипаж на соседнем перекрёстке.

– Вы все сегодня очень наблюдательные.

– Профессиональное.

– Разговор закончен.

Тейр не спросил, о чём они говорили.

За четыре месяца он научился не превращать уважение к чужим границам в демонстративное молчание.

Если Эврайна хотела рассказать – слушал.

Если нет – не вытягивал сведения по одному вопросу.

Именно поэтому она сказала сама:

– Мы попрощались.

Тейр посмотрел на неё.

– Хорошо?

– Да.

– Тогда хорошо.

Он снял плащ и повесил его на крючок.

Свой крючок.

Первое время Эврайна упорно называла его «свободным».

Потом однажды обнаружила, что Мира выжгла с обратной стороны маленькую букву «Т».

Пришлось признать поражение.

– Вы пришли не в свой день, – сказала Эврайна.

– У меня есть дни?

– По мнению Миры – четверги.

– Очень организованная женщина.

– Вы пришли в среду.

– Значит, система несовершенна.

Он подошёл ближе.

За четыре месяца многое изменилось и между ними.

Не быстро.

Первый поцелуй случился через девять дней после решения Совета.

Тейр пришёл поздно, когда Эврайна пыталась сама передвинуть шкаф во втором этаже и категорически отказывалась признать, что шкаф тяжелее её. Он молча помог поставить мебель на место, выслушал объяснение, почему шкаф стоял неправильно, потом спросил:

«Сейчас?»

Эврайна сразу поняла, о чём он.

Вспомнила вечер, когда им помешала Алейса.

Другой, когда они сами решили, что момент не тот.

И ответила:

«Сейчас».

Никто не постучал.

После этого не произошло ничего судьбоносного.

На следующее утро Эврайна всё равно проснулась хозяйкой ателье, а Тейр – Хранителем печатей. Ей нужно было закончить два платья. Ему – явиться в королевскую канцелярию.

Просто к их жизни добавились поцелуи.

Потом прогулки после закрытия.

Ужины у Брины, которая первые три раза делала вид, что присутствие Тейра совершенно случайно.

Несколько вечеров на кухне третьего этажа.

Споры о том, можно ли оставлять служебные бумаги рядом с выкройками.

Оказалось, нельзя.

По крайней мере, если Тейр хотел потом находить свои документы.

Эврайна не торопилась называть происходящее новым будущим.

Тейр не требовал названия.

Он просто оставался.

И каждый раз приходил сам.

Не по договору.

Не потому, что магия признала их подходящими.

Потому что хотел.

Этого оказалось удивительно много.

Сейчас он остановился перед ней.

– Вы закончили на сегодня?

– Почти.

– Это означает ещё два часа?

– Максимум один.

– Я могу подождать.

– Можете.

Он наклонился и поцеловал её.

Спокойно.

Привычно уже настолько, чтобы Эврайна не забывала, как дышать, и всё ещё достаточно непривычно, чтобы после хотела улыбаться.

– Что у вас за спиной? – спросила она.

Тейр отступил.

В руке у него действительно оказался длинный свёрток, которого она сразу не заметила.

– Ничего опасного.

– После знакомства с вами эта фраза не успокаивает.

– Там ткань.

– Какая?

– Чистая.

– Это характеристика состояния, а не вида.

– Тогда вам придётся посмотреть.

Он взял плащ.

– Идёмте.

Эврайна огляделась.

– Куда?

– Недалеко.

– Я живу наверху.

– Знаю.

– И вы пришли ко мне.

– Тоже знаю.

– А теперь предлагаете выйти.

– Именно.

– Это опять служебная логика?

– Нет. Сегодня у меня выходной от неё.

Любопытство победило.

Эврайна погасила основные лампы, проверила окна, закрыла шкафы и вышла вместе с Тейром.

Он дождался, пока она повернёт ключ.

Потом взял её за руку.

Они прошли до конца улицы.

Повернули.

Сделали круг вокруг квартала.

И вернулись к ателье с другой стороны.

Эврайна остановилась перед ступенями.

– Вы привели меня в мой собственный дом.

– Да.

– Через три улицы.

– Хотел, чтобы внутри никого не осталось.

– Можно было подождать десять минут.

– Но тогда вы бы продолжали работать.

– Возможно.

– Я знаю.

Он открыл перед ней дверь.

– После вас, госпожа Мерсель.

– Очень странное ухаживание.

– Другого у меня нет.

Внутри горела только одна лампа.

На старом раскройном столе.

Эврайна точно помнила, что гасила её.

Значит, Тейр подготовился заранее.

На столе лежали два куска совершенно чистой ткани.

Не свадебной.

Не церемониальной.

Просто хорошего светлого полотна.

Рядом – две иглы и катушка золотой нити.

Эврайна остановилась.

Сердце ударило сильнее.

Не из-за магии.

Никакой магии в комнате не было.

Она бы увидела.

Тейр положил свёрток рядом.

Внутри оказались ещё две небольшие деревянные рамки для вышивания.

– Вы собираетесь открыть ателье напротив? – спросила Эврайна.

– Брина не разрешит.

– Разумно.

Он не улыбнулся.

Только смотрел на неё.

И тогда Эврайна перестала прятаться за шуткой.

– Тейр.

– Я всю жизнь ставил печати на чужих договорах. Наш первый я хочу написать вместе.

Она не ответила сразу.

Тейр не продолжил.

Не перечислил причины.

Не рассказал, каким будет их дом.

Не обещал, что никогда не ошибётся.

Не произнёс ни одного слова о предназначении, идеальной совместимости или магии драконов.

Перед Эврайной не лежал готовый венечный узор.

Не было договора с оставленным местом для её подписи.

Даже рисунка не было.

Только две чистые ткани.

– Вы предлагаете мне выйти за вас? – спросила она.

– Да.

– Очень необычным способом.

– Я рассматривал кольцо.

– И что случилось?

– Понял, что оно уже будет означать предложение, которое я сформулировал без вас.

Эврайна рассмеялась.

– Вы способны превратить даже это в вопрос договорного права.

– Профессиональная деформация.

– И поэтому принесли ткань?

– Поэтому принёс пустое место.

Она провела пальцами по полотну.

Никакого скрытого узора.

Ни одной магической линии.

– А если я скажу нет?

– Отнесу ткань обратно торговцу.

– Обе?

– Одну могу оставить вам. Она хорошая.

– Практично.

– Учусь у вас.

Эврайна подняла глаза.

– А если скажу, что не хочу венечной связи, которая соединит наши дары?

– Не будем её создавать.

– Если не хочу входить в ваш родовой контур?

– Не войдёте.

– Если захочу оставить своё имя?

– Оно уже прекрасно написано на вывеске.

– Если через двадцать лет выяснится, что вы складываете служебные папки на мои выкройки?

– Это почти наверняка выяснится завтра.

Она улыбнулась.

Потом снова стала серьёзной.

– Я боюсь.

Тейр кивнул.

Не стал убеждать, что нечего.

– Знаю.

– Нет. Не знаете полностью.

– Тогда расскажите.

Эврайна посмотрела на чистую ткань.

– Я однажды уже подошла к венечному столу уверенная, что выбираю сама. Мне было двадцать два. Я любила Сорвейна. Он любил меня, насколько умел тогда. Я не входила в плохой брак с человеком, которого ненавидела. И всё равно через семь лет оказалось, что половину условий написали люди, которых я даже не видела.

Тейр слушал.

– Я знаю, что вы другой, – продолжила она. – Но дело не только в вас.

– В самой возможности снова связать жизнь с человеком.

– Да.

Он посмотрел на ткань.

– Тогда мы не обязаны делать это сегодня.

– Вы уже принесли иглы.

– Они не испортятся.

– Уверены?

– В этом моя компетенция ограничена.

Эврайна провела пальцем по краю первого куска.

– Я не хочу отказываться только потому, что однажды кто-то использовал мой выбор.