Ненужная жена драконьего лорда. Ателье для проклятых невест (СИ)

Текст добавлен: 7 сентября 2026, 17:00

Текст книги "Ненужная жена драконьего лорда. Ателье для проклятых невест (СИ)"

Автор книги: Диана Фурсова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

Назад к карточке книги

– О подкладке – можно.

– А о...

– Нет.

– Я даже не договорила.

– Именно поэтому ответила заранее.

Госпожа Рейна рассмеялась.

Сол сказала:

– Хорошая хозяйка.

Эврайна вернулась к рукаву госпожи Лейн.

Работа никуда не исчезла.

Как и семь дней до Бала.

Как и двенадцать неизвестных узоров.

Только теперь страх перестал быть бесформенным.

У него появилась схема.

История.

Срок.

И ошибка.

К вечеру Эврайна закончила два заказа, рассчитала расход ткани на третий и получила сообщение от Брины, что возле запечатанного ателье дважды появлялся человек из центральной Гильдии. К печати он не прикасался.

Значит, Тейров щит работал.

Перед закрытием временной мастерской Эврайна ещё раз разложила рядом две копии.

Старую.

И современную.

Двадцать восемь лет назад двенадцать мастериц увидели, что государственная система брачных договоров превращается в сеть для присвоения чужих способностей, и попытались её разрезать.

Их объявили изменницами.

Гильдию уничтожили.

Архивы закрыли.

Свободный резец исчез.

А спустя двадцать восемь лет кто-то собирался закончить то, что тогда не удалось.

Только в прошлый раз против схемы стояли двенадцать мастериц.

Теперь Гильдия рассчитывала получить одну женщину, которую семь лет заранее делала слабой, зависимой и незаметной.

Эврайна посмотрела на собственное имя в старой служебной записи.

ЧР-13.

Неидентифицированный резерв.

Удержание стабильное.

Она взяла карандаш и зачеркнула обозначение.

Не документ.

Только свою копию.

Потом вместо служебного номера написала:

«Эврайна Мерсель».

И только после этого закрыла папку.

Они рассчитали её брак, силу дома Аркро, амбиции Сорвейна, нужду Торнов в устойчивом союзе и даже то, что отвергнутая жена после публичного развода останется без защиты великого рода.

Но в их расчёте не существовало одного вечера, когда та самая покорная женщина отказалась уехать в Риаль и потребовала никому не нужную развалину на улице Фонарщиков.

Не существовало старого стола с потайным дном.

Серебряного резца.

Лаверии.

Миры.

Брины.

Женщин, которые одна за другой повернули назад собственные жизни.

И Тейра, который вместо того, чтобы закрыть расследование удобным выводом, начал задавать те же вопросы, что и она.

Гильдия подготовила тринадцатую нить.

Но не предусмотрела, что нить однажды поймёт, частью какого узора её собирались сделать.

Эврайна ещё раз посмотрела на дату Бала.

Семь дней.

Если верховному мастеру Гильдии действительно требовалась читающая рука, раньше или позже он сам откроет перед ней дверь.

До этого времени им оставалось выяснить главное: где находится узел, к которому должны стекаться силы двенадцати домов, и как разорвать его, не уничтожив то, что люди выбрали добровольно.

Эврайна погасила лампу над временным раскройным столом.

На лестнице она остановилась и посмотрела в окно на далёкие огни дворца.

– Значит, им нужна я, – сказала она.

Тейра рядом уже не было, и ответить было некому.

Но ответ она знала.

И впервые за всю эту историю мысль о том, что Гильдия чего-то от неё хочет, не заставила её почувствовать себя добычей.

Если им требовалась тринадцатая нить, им придётся подпустить её к самому центру узора.

А там уже выбирать будет она.

Глава 10. Бал тринадцатой невесты

За шесть дней Гильдия так и не вызвала Эврайну на повторную оценку.

К утру Бала это начало тревожить сильнее, чем официальный приказ.

Она слишком хорошо понимала, что люди, способные готовить одну схему семь лет, вряд ли забыли о женщине, которую сами обозначили в документах как ЧР-13. Значит, либо Тейр ошибся в предположении и Гильдия вовсе не собиралась приглашать её добровольно, либо приглашение приняло форму, которую они пока не распознали.

Ответ оказался перед ней.

Свадебное платье Алейсы Торн занимало почти весь большой стол во временной мастерской Эсмиры.

– Ещё раз, – сказала Эврайна.

Алейса стояла на низком помосте в нижнем светлом платье и терпеливо позволяла Мире поправлять булавки на боку. За окнами уже начинали зажигаться вечерние огни столицы. До официального открытия Бала оставалось меньше трёх часов.

– Если вы спросите меня в четвёртый раз, я начну подозревать, что вы хотите услышать другой ответ.

– В третий.

– Это меняет всё.

Эврайна проверила внутренний край серебристой юбки.

Двенадцать маленьких узлов оставались на местах.

Ни один не усилился.

Ни одна дополнительная нить не появилась.

После прошлого осмотра платье находилось либо у Алейсы, либо здесь. В общую дворцовую проверку его так и не передали. Алейса трижды сослалась на необходимость исправить посадку, а когда дом Вельт предложил прислать собственную мастерицу, спокойно сообщила, что работу уже начала Эврайна Мерсель и менять руки за несколько дней до церемонии она не позволит.

Самым подозрительным оказалось то, насколько легко с этим согласилась Гильдия.

Реван Дорс лично подтвердил, что платье можно доставить во дворец вечером в сопровождении мастерицы, отвечающей за окончательную посадку.

То есть Эврайны.

Тейр, услышав об этом, произнёс только:

«Теперь мы знаем, каким образом они собираются провести вас внутрь».

И впервые Эврайне совсем не понравилось, что её собственный замысел так хорошо совпал с намерениями противника.

– Я действительно могу отказаться, – сказала Алейса.

Эврайна подняла голову.

– Можете.

– Сейчас.

– Да.

– И вы не станете убеждать меня, что без моего платья невозможно доказать существование сети?

– Нет.

Алейса смотрела внимательно.

– Почему?

– Потому что тогда получится, что мы спасаем женщин от договоров без их согласия, заставляя вас участвовать в опасном договоре без вашего согласия. Мне кажется, в этом есть небольшой недостаток.

Мира, сидевшая возле рабочего ящика, пробормотала:

– Совсем небольшой.

Эврайна бросила на неё взгляд.

– Я проверяю нитки, – невинно сообщила девушка.

Алейса улыбнулась, но быстро стала серьёзной.

– Я решила ещё вчера. И решение не изменилось. Я войду в зал. Дойду до венечного места. Если лорд Лаверн даст знак остановиться – остановлюсь. Если увижу или почувствую что-то, чего не понимаю, – тоже.

– Даже если ваш отец потребует продолжить?

– Особенно тогда.

Эврайна кивнула.

За последние дни Алейса изменилась не внешне. Она по-прежнему держалась прямо, редко повышала голос и никогда не делала широких жестов. Но теперь в этой сдержанности чувствовалось не воспитанное послушание, а собственное решение.

– А Сорвейн? – спросила Эврайна.

– Он вчера снова потребовал перенести церемонию.

Рука Миры замерла над коробкой.

Эврайна продолжила проверять вышивку.

– По какой причине?

– Официально – потому что королевское расследование ещё не завершено и он не готов позволить Гильдии касаться печати Аркро до объяснения её прежнего ослабления.

– А неофициально?

Алейса помолчала.

– Мне кажется, он впервые за много лет не доверяет собственному ощущению правильного решения.

Эврайна поняла.

Семь лет её дар помогал Сорвейну видеть устойчивые сочетания, а он привык считать это частью собственного таланта. Теперь источник исчез, печать ещё не восстановилась полностью, а человек, доверявший точности своих решений, впервые не знал, где заканчивается его мысль и начинается чужое влияние.

– Вы согласились перенести свадьбу?

– Нет.

Эврайна удивлённо посмотрела на неё.

– Почему?

– Потому что тогда Торны назначат другую дату после Бала. Гильдия переделает венечную основу, уничтожит то, что мы нашли, и, возможно, повторит всё позже. Я не хочу всю жизнь проверять каждое своё свадебное платье на двенадцать золотых узлов.

– Можно вообще не выходить за него.

Алейса усмехнулась.

– Этот вариант становится привлекательнее с каждым днём.

– Сорвейн знает?

– Что именно?

– Что вы всё меньше хотите становиться его женой.

– Думаю, догадывается. Но сейчас мы оба слишком заняты тем, что пытаемся понять, не собирается ли государственная Гильдия использовать нашу свадьбу для кражи дара двенадцати великих домов. Романтическая сторона вопроса несколько отошла на второй план.

Эврайна рассмеялась.

Именно в этот момент дверь мастерской открылась.

Тейр вошёл без стука.

За шесть дней он получил право не стучать только однажды – когда принёс приказ королевской канцелярии, позволявший Эврайне войти во дворец как личной мастерице Алейсы. Сегодня, судя по его лицу, он снова считал обстоятельства достаточно серьёзными.

На нём был парадный мундир Хранителя королевских печатей. Чёрный, почти лишённый украшений, если не считать узкой золотой линии на воротнике и тяжёлого знака короны на груди. Светлая прядь у правого виска казалась особенно заметной рядом с тёмными волосами.

В руке он держал длинный узкий футляр с королевской печатью.

Эврайна сразу узнала размеры.

– Резец?

– Да.

Она выпрямилась.

– Вы открывали ателье?

– Только внешний королевский контур. В присутствии двух свидетелей из канцелярии и городского чиновника. Гильдейскую печать не снимали. Изъяли один предмет, уже внесённый в королевскую опись, и снова замкнули защиту.

– Дорс знает?

– Получит уведомление завтра.

– Почему завтра?

– Потому что сегодня канцелярия работает медленно.

Алейса посмотрела на него.

– Вы умеете лгать?

– Нет.

Эврайна фыркнула.

Тейр продолжил:

– Сегодня уведомление действительно не обязаны вручать до окончания церемоний. То, что документ уже лежит на столе нужного писаря и останется там до утра, не противоречит ни одному правилу.

– Как приятно видеть, что вы всё-таки способны использовать правила в свою пользу, – сказала Эврайна.

– Я использую их по назначению.

– Разумеется.

Он поставил футляр на стол.

– Резец останется у меня до момента, когда понадобится.

Эврайна не возразила.

Она и не собиралась идти по дворцу с серебряным инструментом, который Гильдия искала почти три десятилетия.

– Что с корневой печатью?

Тейр снял перчатки.

– За последние шесть дней мы проверили её трижды.

– И?

– Официальная структура чистая.

– Официальная.

– Именно. Есть несколько областей, которые дают слабый дополнительный отклик, но без активных венечных оснований невозможно определить, это след обновления или скрытый принимающий контур.

– Значит, мы по-прежнему не знаем, куда собираются направить силу.

– Нет.

– Очень обнадёживает.

– Зато знаем другое. До начала первой церемонии проводится открытие обновлённой корневой печати. Это отдельная процедура.

Алейса нахмурилась.

– Раньше такого не было.

– Потому что полное обновление происходит раз в двадцать восемь лет. Верховный мастер Гильдии активирует двенадцать входов, я как Хранитель подтверждаю их соответствие королевскому реестру. Только после этого начинается регистрация браков.

Эврайна посмотрела на двенадцать узлов.

– Значит, сеть может проявиться ещё до первого брака.

– Мы на это рассчитываем.

– Хорошая формулировка.

– Не моя любимая.

– А если не проявится?

– Тогда не позволим завершить ни одной церемонии до дополнительной проверки.

Алейса кивнула.

– И мой отец?

– Может возмущаться сколько угодно.

В голосе Тейра не было ни капли сомнения.

Эврайна поймала себя на том, что это успокаивает.

Не потому, что Тейр обещал всё решить.

Потому что в своей области он знал, что может сделать, и не притворялся, будто способен на большее.

– А если сеть проявится? – спросила она.

– Вы ищете первый узел. Я блокирую корневую печать и фиксирую изменения. После этого решаем, как отделить скрытую структуру от настоящих венечных линий.

– За сколько времени?

– Не знаю.

– Тейр.

– Эврайна, если бы знал, сказал бы.

Она кивнула.

Честный ответ.

Неудобный, но честный.

Он посмотрел на её одежду.

– Это то платье?

– То самое.

Сегодня Эврайна впервые за много лет собиралась во дворец не в одежде, которую должен был одобрить дом Аркро.

И не в вечернем наряде гостьи.

Она сама переделала старое тёмно-синее платье из плотного шёлка, укоротив юбку настолько, чтобы не мешала быстро ходить, убрав лишнюю отделку и добавив два глубоких внутренних кармана для обычных портновских мелочей. Серебристо-серая тесьма шла только по воротнику и манжетам. Никакого золота.

Никаких родовых знаков.

Никаких венечных нитей.

Тейр уже проверял ткань два дня назад.

Сегодня достал королевскую пластину снова.

– Вы мне не доверяете? – спросила Эврайна.

– Гильдии.

– Платье всё время было у меня.

– Вы последние шесть дней принимали людей.

– Справедливо.

Она подняла руки.

Тейр провёл пластиной вдоль рукавов, груди, талии и нижнего края.

Ничего.

Только слабый золотой отблеск от её собственного дара, который теперь появлялся почти на любой вещи, если она долго держала её в руках.

– Чисто, – сказал он.

– Запомните.

– Зачем?

– Чтобы через несколько часов не утверждать, что я сама что-то пропустила.

Он посмотрел на неё чуть дольше необходимого.

– Не буду.

Алейса спустилась с помоста.

– Если мы закончили проверять всех, кроме дворца, может быть, наконец оденемся?

Мира оживилась.

– Вот теперь начинается хорошая часть.

– Хорошая? – переспросила Эврайна.

– У нас свадебное платье, большой Бал и двенадцать невест. Я имею право хотя бы на один приятный вечер перед государственным заговором.

– Ты не идёшь во дворец.

– Поэтому хочу получить удовольствие сейчас.

Госпожа Рейна, работавшая в соседней комнате, появилась в дверях.

– Если опять испортите посадку разговорами, я никуда вас не отпущу.

Алейса подняла руки.

– Я полностью в вашей власти.

– Не говорите такого рядом с венечным платьем, – сухо заметила Эврайна.

На мгновение все замолчали.

Потом первой рассмеялась Алейса.

Через час свадебное платье перестало выглядеть уликой.

Оно снова стало красивым.

Эврайна ненавидела это меньше, чем прежде.

Серебристая ткань мягко обнимала фигуру Алейсы, золотые ветви терновника поднимались по юбке и расходились по рукавам, не скрывая саму женщину под количеством отделки. Исправленная боковая линия теперь ложилась без единой лишней складки.

Эврайна обошла невесту.

– Повернитесь.

– Вы уже проверяли.

– Теперь платье надето полностью.

Алейса послушно повернулась.

Мира поправила шлейф.

– Красиво.

– Да, – согласилась Эврайна.

Алейса посмотрела на неё через зеркало.

– Вам трудно это говорить?

Эврайна задумалась.

– Уже нет.

И это тоже оказалось правдой.

Платье Алейсы больше не было символом её поражения.

Сорвейн тоже.

– Не двигайтесь, – сказала она и поправила один золотой лист у плеча. – Вот теперь хорошо.

Алейса улыбнулась.

– Если сегодня всё закончится благополучно, я хочу, чтобы вы когда-нибудь сшили мне платье без венечной вышивки.

– Для чего?

– Для открытия собственного архитектурного бюро.

Эврайна замерла.

– Вы решили?

– Пока нет.

– Но думаете.

– Уже снова могу.

Алейса посмотрела на себя.

– После первой примерки этого платья мне казалось смешным, что я вообще собиралась спорить с отцом из-за каких-то чертежей. Теперь мне смешно другое.

– Что?

– Что я считала разрешение необходимым.

Эврайна улыбнулась.

– Тогда закажете.

– За полную цену.

– Разумеется.

– Даже скидки не предложите?

– За архитектурное бюро? Ни одной.

– Наконец понимаю, почему у вас появилось дело.

Во дворец Эврайна вошла через западный служебный подъезд.

Когда-то это показалось бы унижением.

Семь лет она подъезжала к парадной лестнице в карете Аркро, где лакеи открывали дверцу раньше, чем колёса успевали полностью остановиться. Стража знала её в лицо. Распорядители склонялись и объявляли титул.

Сегодня никто не объявил ничего.

Служащий у двери сверился с пропуском, посмотрел на надпись «личная мастерица леди Алейсы Торн» и попросил открыть портновский футляр.

Эврайна показала ножницы, мел, запасные застёжки, нитки и иглы.

– Проходите.

Вот и всё.

Она прошла.

И с неожиданным удовольствием поняла, что не почувствовала себя меньше.

Наоборот.

Сегодня ей было зачем находиться здесь.

Не потому, что муж занимал место в Высшем совете.

Не потому, что титул давал право на лучший вход.

Она вошла как человек, чья работа нужна конкретной женщине.

Алейсу провели другим коридором вместе с отцом и двумя представительницами рода Торн. Они должны были встретиться уже в комнате невест.

Тейр исчез ещё у дворцовых ворот, где Хранителя печатей ожидали служащие короны.

Эврайна осталась одна.

По крайней мере, на несколько минут.

Служебные коридоры дворца были значительно проще парадных: светлый камень, гладкие стены, магические светильники в железных рамках, десятки людей с коробками, цветами, тканями и свитками. Из открытых дверей доносились голоса распорядителей.

Чем ближе Эврайна подходила к центральному крылу, тем сильнее менялся дворец.

Появилось золото.

Высокие арки.

Зеркала в человеческий рост.

На потолках проступали изображения двенадцати великих домов, вплетённые в общий узор короны.

Драконы Аркро расправляли крылья среди золотого пламени. Терновые ветви Торнов поднимались вокруг серебряной башни. Другие гербы сплетались с ними, не повторяясь ни цветом, ни линией.

Двенадцать домов.

Двенадцать входов корневой печати.

Сегодня Эврайна уже не могла смотреть на украшения просто как на украшения.

Под каждым гербом она почти чувствовала магическую основу.

Пока спящую.

Комната невест занимала длинную галерею перед церемониальным залом.

Открыв дверь, Эврайна остановилась.

Даже после многих лет придворных приёмов зрелище оказалось впечатляющим.

Двенадцать женщин.

Двенадцать свадебных платьев.

Ни одно не походило на другое.

У окна стояла высокая рыжеволосая невеста в тёмно-красном шёлке с золотой вышивкой по поясу. Она смеялась над чем-то, что шептал ей молодой мужчина в маске с зелёными краями, пока распорядитель безуспешно пытался выставить жениха за дверь.

Рядом пожилая женщина – очевидно, вступавшая в брак не впервые – спокойно поправляла жемчужную сетку на волосах и спорила с мастерицей о длине перчаток.

Совсем молодая девушка в голубом платье ходила от окна к столу и повторяла порядок церемониальных слов, а её сестра каждый раз сбивала счёт нарочно, чтобы заставить её рассмеяться.

Одна невеста сидела совершенно спокойно и читала.

Другая ругалась из-за слишком тяжёлого шлейфа.

Третья целовала мать в щёку.

Живые женщины.

Не двенадцать источников силы.

Не двенадцать узлов.

Кто-то из них любил человека, за которого собирался выйти.

Кто-то заключал союз ради семьи.

Кто-то, возможно, сомневался.

Но ни одна не соглашалась на то, что было спрятано под вышивкой.

От этой мысли Эврайна окончательно избавилась от последнего сомнения.

Не нужно было доказывать, что их браки плохи.

Достаточно того, что им не сообщили настоящих условий.

– Госпожа Мерсель.

Она обернулась.

Реван Дорс стоял у входа.

Сегодня на нём была парадная одежда Гильдии – белая с золотом, с широким знаком регистрационной нити на груди. Спокойный, безупречный, учтивый.

Точно такой же, каким вошёл закрывать её ателье.

– Мастер Дорс.

Его взгляд скользнул по её футляру.

– Рад, что городское решение не помешало вам выполнить обязательства перед леди Торн.

– Я тоже.

– Насколько мне известно, временная мастерская вполне успешно работает.

Эврайна ничего не ответила.

Он знал.

Конечно.

– Обычные заказы не относятся к вашему ведомству, – сказала она.

– Разумеется. Я лишь рад, что неприятная процедура не лишила вас дела.

– Очень заботливо.

Дорс улыбнулся.

– Вы всё ещё сердитесь.

– Вы закрыли мою дверь.

– Временно.

– Дверь от этого закрывается не менее убедительно.

Он чуть склонил голову.

– Надеюсь, после сегодняшнего вечера появится возможность пересмотреть решение.

Вот оно.

Эврайна почувствовала почти удовлетворение.

Не приглашение в Гильдию.

Не официальный вызов.

Условие пока не произнесено.

Но обещание уже появилось.

– После сегодняшнего?

– Бал позволит провести несколько важных проверок. В том числе тех, которые касаются необычного поведения вашей прежней венечной связи.

– Моей?

– И лорда Аркро.

– Понимаю.

– Возможно, после завершения церемоний мы сможем подробнее поговорить о природе вашего дара.

Он говорил именно так, как Эврайна представляла последние шесть дней.

Спокойно.

Уважительно.

Предлагая объяснение.

Если бы этот разговор состоялся сразу после развода, она пошла бы за ним почти без сомнений.

– Возможно, – ответила она.

Дорс посмотрел ей в глаза.

Ни торжества.

Ни нетерпения.

Потом отступил.

– Леди Торн уже ждёт вас.

Алейса стояла у дальнего зеркала.

Когда Эврайна подошла, та спросила едва слышно:

– Он говорил с вами?

– Да.

– Что хотел?

– Пока только быть полезным после церемонии.

Алейса коротко выдохнула.

– Ненавижу это слово.

– Какое?

– «После».

Эврайна посмотрела на скрытый рисунок платья.

– Я тоже.

Она поправила шлейф и заодно ещё раз проверила двенадцать узлов.

Все на месте.

Но теперь инструмент ей не требовался.

В присутствии остальных нарядов дар начал работать иначе.

Не сильнее.

Шире.

Стоило Эврайне перевести взгляд с Алейсы на рыжеволосую невесту у окна, и под красной вышивкой мелькнула вторая линия.

Такая же.

Не рисунком.

Назначением.

Эврайна посмотрела на голубое платье.

Ещё одна.

На жемчужно-серое.

Ещё.

Она перестала видеть отдельные стежки.

Почти сразу между нарядами возникло другое ощущение: невидимые линии тянулись от одной женщины к следующей, хотя физически между ними было несколько шагов.

Двенадцать точек.

Круг.

Пока разомкнутый.

– Тейр, – прошептала Эврайна, хотя его не было рядом.

Алейса услышала.

– Что?

– Они все здесь.

– Узоры?

– Да.

– Одинаковые?

Эврайна покачала головой.

– Нет. Это хуже.

– Почему?

– Потому что они разные именно настолько, насколько нужно.

Алейса смотрела вопросительно.

– Один узор не копировали двенадцать раз, – объяснила Эврайна. – Их создавали как двенадцать частей.

Глаза Алейсы стали серьёзнее.

– Значит, ваша версия была верной.

– Похоже.

– Теперь вы тоже начинаете говорить как Тейр.

– Очень надеюсь, что это обратимо.

– Не уверена.

Эврайна почти улыбнулась, но в этот момент распорядители объявили, что до выхода невест осталось полчаса.

Галерея наполнилась движением.

На лица женщин легли маски.

Такова была старая традиция Бала двенадцати домов: до начала венечных церемоний все участники носили полумаски цветов своих родов, символически оставаясь представителями домов, а не отдельными людьми. Перед произнесением личного согласия маски снимали.

Когда-то Эврайне нравился этот обычай.

Сегодня он казался слишком точным.

Алейсе подали серебряную маску с тонкими золотыми ветвями по краю.

Эврайна помогла закрепить ленты.

– Не туго?

– Нет.

– Видите хорошо?

– Да.

– Если что-нибудь изменится в платье, сразу говорите.

– Я помню.

– Если почувствуете...

– Эврайна.

Она остановилась.

Алейса улыбалась.

– Я помню всё, что вы повторили за неделю.

– Хорошо.

– Вы нервничаете сильнее меня.

– Я не выхожу замуж.

– Возможно, поэтому.

– Очень смешно.

– Мне помогает.

Эврайна поправила последний золотой лист на плече.

– Тогда продолжайте.

Парадный зал дворца был создан для того, чтобы человек, вошедший туда впервые, неизбежно почувствовал себя маленьким.

Эврайна бывала здесь десятки раз и всё равно на мгновение остановилась.

Высокий купол уходил в темноту, где магические огни складывались в созвездия двенадцати домов. По стенам тянулись галереи. Между колоннами горели родовые печати, и золотые драконы нескольких древних семейств мерцали среди других знаков.

Сегодня гостей было значительно больше обычного.

Маски превращали зал в движущуюся мозаику.

Чёрные.

Серебряные.

Красные.

Золотые.

Зелёные.

На одних изображались крылья и чешуя, на других – цветы, башни, птицы, клинки, волны. Мужчины и женщины драконьих родов отличались даже под масками: в глазах время от времени вспыхивало характерное золото, когда родовые печати отзывались на близость центрального контура.

Когда-то Эврайна входила сюда рядом с Сорвейном.

Сегодня шла на два шага позади Алейсы, придерживая шлейф.

И впервые за годы никто не смотрел на неё как на приложение к дому Аркро.

Смотрели гораздо хуже.

Как на бывшую жену жениха, которая зачем-то пришла обслуживать свадьбу его новой невесты.

Шёпот двигался по залу почти физически.

Эврайна услышала собственную фамилию четыре раза, пока прошла от дверей до места Торнов.

Сначала это неприятно кольнуло.

Потом стало смешно.

Пусть обсуждают.

Если всё закончится так, как они рассчитывали, к полуночи у столицы появится тема значительно интереснее.

Алейса заняла своё место.

Эврайна отошла к линии мастериц и распорядителей.

Отсюда церемониальный круг был виден целиком.

Двенадцать пар располагались по краю огромного рисунка на полу, пока ещё почти невидимого. В центре стоял низкий стол корневой печати. На нём лежали двенадцать металлических дисков, соединённых тонкими золотыми дугами.

И Тейр.

Он больше не выглядел человеком, который спорил с ней о ставне и незаконно занимал половину старого стола в ателье.

Хранитель королевских печатей стоял у центральной площадки настолько естественно, что Эврайна впервые ясно увидела, почему даже Сорвейн разговаривал с ним иначе, чем с обычным следователем.

Здесь Тейр находился в своей области.

Он отдавал короткие распоряжения служащим, проверял положение дисков, принимал печати домов.

Ни одного лишнего движения.

Когда их взгляды встретились, он едва заметно коснулся двумя пальцами края королевской пластины.

Условный знак.

Всё пока чисто.

Эврайна ответила, поправив левую манжету.

На платьях вторые линии есть.

Тейр не изменился в лице.

Только перевёл взгляд на двенадцать невест.

Потом появился верховный мастер Гильдии.

Эврайна видела его прежде на придворных церемониях, но никогда не разговаривала лично. Пожилой мужчина в бело-золотом одеянии двигался неторопливо, принимая поклоны как нечто само собой разумеющееся. Реван Дорс шёл на полшага позади.

Один из распорядителей назвал титул.

Гости приветствовали главу Гильдии.

Тейр – только официальным наклоном головы.

Между ними было достаточно расстояния, чтобы Эврайна не слышала первых реплик.

Она и не пыталась.

Её внимание привлёк Сорвейн.

Он стоял напротив места Алейсы.

Чёрный парадный мундир.

Золотая цепь советника.

Новая родовая печать на плече светилась, но значительно слабее, чем в вечер развода.

За семь лет Эврайна привыкла видеть его именно здесь – среди людей, для которых власть являлась таким же естественным языком, как для Брины торговля лентами.

Он должен был выглядеть на своём месте.

Сегодня не выглядел.

Сорвейн смотрел не на Алейсу.

На неё.

Эврайна почувствовала это ещё до того, как повернула голову.

На несколько мгновений шум зала отступил.

Он видел её в рабочем платье.

Без драгоценностей Аркро.

Без места возле его руки.

Без его фамилии.

С портновским футляром и маленьким знаком личной мастерицы Алейсы Торн на поясе.

Когда-то Сорвейн сказал, что ей незачем шить, потому что у них достаточно денег.

Сегодня она пришла на его свадьбу именно потому, что умела это делать.

Сорвейн отвёл взгляд первым.

Эврайна подумала, что на этом всё закончится.

Ошиблась.

Через несколько минут к ней подошёл молодой распорядитель.

– Госпожа Мерсель, лорд Аркро просит вас пройти в боковую галерею.

– Сейчас?

– До начала церемонии остаётся четверть часа.

Эврайна посмотрела на Алейсу.

Та увидела распорядителя и догадалась.

Едва заметно кивнула.

Эврайна пошла.

Боковая галерея отделялась от большого зала рядом высоких колонн и тяжёлыми шторами. Здесь было тише, хотя музыка и голоса всё равно доносились из-за ткани.

Сорвейн ждал у окна.

Маску он снял.

Эврайна осталась без неё – мастерам она не полагалась.

– Зачем ты пришла? – спросил он.

Она едва не рассмеялась.

– Очень знакомое начало разговора.

Он сразу понял.

– Я не это имел в виду.

– Надеюсь. Потому что официальное разрешение у меня есть.

– Я видел.

Он посмотрел на знак мастерицы.

– Ты действительно отвечаешь за платье Алейсы.

– Да.

– Она сама тебя попросила?

– Да.

– И ты согласилась.

– Как видишь.

Сорвейн отвернулся к окну.

– Несколько недель назад я решил бы, что ты делаешь это мне назло.

– А сейчас?

– Сейчас уже не знаю, что я решил бы несколько недель назад без чужой силы в собственной печати.

В его голосе не было привычной уверенности.

Эврайна не почувствовала удовлетворения.

– Ты всё ещё умеешь думать сам.

– Лаверн сказал то же самое.

– Редкий случай, когда мы полностью согласны.

Сорвейн посмотрел на неё.

– Он рассказал мне достаточно.

– Что именно?

– Что мой брак с тобой выбрали ещё до свадьбы как подходящий якорь для твоего дара. Что союз с Торнами рассчитали до официального предложения. Что сегодняшние двенадцать церемоний связаны.

Эврайна насторожилась.

– Тейр не должен был...

– Он не рассказывал деталей расследования. Я получил право знать ту часть, которая напрямую касается печати моего дома и безопасности Алейсы.

Разумно.

– Тогда зачем разговор?

Сорвейн несколько мгновений молчал.

– Я могу остановить церемонию.

– Это вы должны обсуждать с Алейсой.

– Обсуждал.

– И?

– Она отказалась уходить.

Эврайна невольно улыбнулась.

– Похоже на неё.

– Ты теперь хорошо её знаешь?

– Лучше, чем в вечер нашего развода.

Сорвейн болезненно поморщился при этих словах.

– Я потребовал от её отца перенести регистрацию. Он обвинил меня в попытке сорвать союз после того, как условия уже приняты. Алейса сказала, что церемония состоится до того момента, который она сама считает безопасным.

– Тогда она всё вам объяснила.

– Не всё.

– Это её право.

– Знаю.

Вот это новое «знаю» прозвучало почти странно.

Эврайна посмотрела внимательнее.

Сорвейн был тем же человеком.

Не стал за неделю другим.

Не научился мгновенно понимать всё, чего не понимал семь лет.

Но теперь хотя бы начал замечать места, где раньше не видел вопроса.

– Я всё равно могу остановить её, – сказал он.

– Не можете.