Текст книги "Ненужная жена драконьего лорда. Ателье для проклятых невест (СИ)"

Автор книги: Диана Фурсова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)

Не отражение лампы.

Настоящий.

– Да.

– Тогда вы знаете венечную магию великих домов?

– Достаточно, чтобы отличать официальный узор от того, которого там быть не должно.

Эврайна замерла.

Тейр понял, что сказал больше, чем собирался.

Или специально сказал ровно столько, сколько хотел.

– Вы видели второй рисунок? – спросила она.

Он не ответил.

Вместо этого перевёл взгляд на тёмное помещение за её спиной.

– Завтра, госпожа Мерсель.

– Это не ответ.

– Верно.

– Вы невыносимы.

– Мне уже говорили.

Он сделал шаг на улицу.

Эврайна посмотрела на документ в своей руке.

– Лорд Лаверн.

Тейр снова остановился.

– Вы так и не объяснили, что именно написано в жалобе.

Теперь он ответил без паузы.

– Что владелица недавно открытого ателье на улице Фонарщиков использовала неизвестный инструмент для изменения официально зарегистрированного венечного узора, после чего невеста отказалась от заключения брака.

– Это всё?

– Нет.

– Что ещё?

Тейр посмотрел прямо ей в глаза.

– Гильдия утверждает, что подобное вмешательство невозможно без запрещённого доступа к старым техникам венечного ремесла.

Эврайна почувствовала, как пальцы сильнее сжимают бумагу.

Старая техника.

Свободная гильдия.

Серебряный распарыватель.

Тейр кивнул на приказ.

– Поэтому завтра я начну именно с вашего инструмента.

Он ушёл.

Эврайна осталась в дверях.

На улице уже горели фонари, напротив Брина закрывала свою лавку, а над головой Эврайны свежая вывеска впервые объявляла всему Старому кварталу, что здесь существует её собственное дело.

Она снова раскрыла приказ и прочитала строку, которую сначала пропустила.

Основание проверки: возможное незаконное вмешательство в договорную магию.

Ниже стояла ещё одна пометка.

«Особое внимание обратить на происхождение используемых ремесленных инструментов».

Эврайна медленно подняла глаза на лестницу, ведущую ко второму этажу.

Там, в ящике старого письменного стола, лежала ткань с символом исчезнувшей Свободной гильдии.

Рядом – серебряный распарыватель с тем же знаком.

Ещё вчера она считала, что нашла старинную вещь.

Сегодня Гильдия уже знала, что эта вещь существует.

И это тревожило значительно сильнее самого приказа.

Эврайна закрыла дверь, повернула ключ и только тогда заметила, что внизу документа, под печатью королевской службы, стояла точная формулировка обвинения.

Она перечитала её ещё раз.

Тейр Лаверн не преувеличил ни слова.

Её новое ателье прожило меньше двух дней.

И уже заинтересовало корону.

В приказе было написано:

«Ателье Эврайны Мерсель подозревается в незаконном вмешательстве в брачную магию».

Глава 4. Дракон, пришедший закрыть мою лавку

Глава 4. Дракон, пришедший закрыть мою лавку

К девяти утра Эврайна успела трижды решить, что серебряный распарыватель следует спрятать, и трижды отказаться от этой мысли.

В первый раз желание возникло ещё в доме леди Корвел, когда она перечитала приказ королевской службы за завтраком. Можно было оставить инструмент там, завернув в старую ткань Свободной гильдии и убрав вместе с золотой нитью, которую леди Корвел по-прежнему хранила у себя. Тейр Лаверн пришёл бы в ателье, ничего не нашёл, а Эврайна спокойно заявила бы, что никакого магического инструмента в помещении нет.

Мысль продержалась меньше минуты.

Тейр уже знал о его существовании.

Кроме того, Эврайна слишком хорошо помнила последние месяцы собственного брака, чтобы начинать новую жизнь с тщательно подобранной лжи.

Во второй раз она решила спрятать распарыватель, когда вошла в ателье и увидела свежую вывеску над дверью. Если инструмент действительно относился к запрещённым техникам, королевская служба могла закрыть помещение до окончания проверки. Тогда её собственное имя провисело бы над входом всего сутки.

Это разозлило настолько, что Эврайна сразу передумала.

В третий раз она сомневалась уже наверху, открыв тайный ящик старого письменного стола. Распарыватель лежал именно там, куда она убрала его вчера, завёрнутый в ткань со знаком раскрытой ладони и ножниц.

Эврайна посмотрела на него, закрыла ящик и решила ничего не трогать.

Если королевский служащий намерен был закрыть её ателье, пусть хотя бы сделает это на основании того, что действительно здесь находится, а не того, что ему успели рассказать другие.

Спустившись вниз, она обнаружила Брину у витрины.

Соседка стояла с охапкой сложенной ткани и с таким видом рассматривала окно, будто получила право распоряжаться помещением вместе с вывеской.

– Что вы здесь делаете?

– Спасаю вашу репутацию.

– От кого?

– От вас.

Брина положила ткань на раскройный стол.

– Занавески.

– Вы вчера предупреждали.

– А вы вчера не послушались.

– Я собиралась заняться ими сегодня.

– Конечно. После проверки, клиентов, мастера Риста и всего остального, что непременно случится раньше.

Эврайна посмотрела на ткань. Плотный светло-серый лён был не новым, однако чистым и вполне подходил для первого этажа.

– Сколько?

– Потом.

– Хорошие соседи платят сразу.

Брина укоризненно посмотрела на неё.

– Никогда не надо настолько быстро усваивать чужие слова. Это раздражает.

Эврайна уже собиралась ответить, когда за окном остановился чёрный экипаж без герба. На дверце серебром блеснул небольшой королевский знак.

Брина выглянула на улицу.

– Это тот самый?

– Кто?

– Дракон, который собирается закрыть вашу лавку.

– Он не говорил, что собирается её закрывать.

– Мужчина в чёрном королевском мундире приходит вечером с приказом, а утром возвращается с печатью. Опыт подсказывает, что он пришёл не выбирать шторы.

Дверь открылась ровно в тот момент, когда часы на соседней башне начали отбивать девять.

Тейр Лаверн вошёл один.

Сегодня на нём был тот же чёрный мундир, но без длинного плаща. Серебряный знак королевской службы на воротнике казался единственным украшением. В руке он держал плоскую кожаную папку.

Его взгляд сначала остановился на Эврайне, затем переместился на Брину, занавески и коробки с инструментами.

– Доброе утро.

– Не уверена, что оно доброе, – ответила Эврайна.

– До завершения проверки ещё рано делать выводы.

Брина кашлянула, скрывая смешок.

Тейр посмотрел на неё.

– Госпожа?..

– Брина Халль. Лавка лент напротив. Свидетель вчерашних событий и человек, который может подтвердить, что до вмешательства госпожи Мерсель платье действительно невозможно было снять.

Эврайна медленно повернула голову.

– Вы подготовили речь?

– Пока умывалась.

Тейр открыл папку.

– Тогда мне придётся попросить вас остаться.

– С удовольствием.

– Брина.

– Что? Вы сами вчера захотели свидетеля.

– Вчера я хотела свидетеля состояния платья, а не участника королевской проверки.

– Поздно. Уже участвую.

Тейр переводил взгляд с одной на другую без заметного выражения, однако Эврайне показалось, что в глубине его глаз мелькнуло что-то похожее на усталое понимание человека, который заранее смирился с тем, что утро будет длинным.

Он положил на стол официальный лист.

– Прежде чем мы начнём, я должен разъяснить порядок. У меня есть право осмотреть помещение, относящееся к заявлению, документы на спорное имущество и предметы, непосредственно использованные при вмешательстве в зарегистрированную венечную магию. Я не имею права изымать личные вещи без отдельного основания. Если потребуется временно забрать что-либо для исследования, будет составлена опись.

Эврайна внимательно прочитала верхнюю часть листа.

– А закрыть ателье?

Тейр посмотрел на неё.

– Пока оснований нет.

– Пока?

– Если обнаружится непосредственная опасность для посетителей или признаки сознательного использования запрещённой договорной магии, работа может быть приостановлена.

– Значит, всё-таки можете.

– Могу.

Брина шепнула:

– Я же говорила.

– Вы чрезвычайно помогаете.

– Стараюсь.

Эврайна снова обратилась к Тейру:

– Могу я принимать обычные заказы во время проверки?

– Если они не мешают осмотру.

– Могу продолжать ремонт?

– Если рабочие не станут разбирать те части здания, которые могут иметь отношение к старой мастерской.

– То есть крышу можно чинить?

– Я очень надеюсь, что да.

– Почему?

– Не люблю проводить проверки в помещениях, где на меня может упасть потолок.

В этот раз Эврайна точно уловила в его голосе сухую насмешку.

– Мастер Рист утверждает, что крыша пока держится.

– Успокоили.

– Я не пыталась.

Тейр едва заметно качнул головой и достал следующий лист.

– Документы на владение зданием.

Эврайна принесла кожаную папку, полученную от мастера Норвея. Тейр проверил соглашение о расторжении, запись о переходе собственности и старую справку, в которой говорилось, что дом Аркро приобрёл здание у городской управы двадцать один год назад.

На последнем документе он задержался дольше.

– Вы сами выбрали именно это помещение?

– Да.

– Почему?

Эврайна уже отвечала на этот вопрос Сорвейну и не ожидала, что вновь придётся объяснять решение, принятое всего несколько дней назад.

– Мне предложили загородный дом и содержание при условии, что большую часть года я буду жить за пределами столицы. Я отказалась и потребовала что-нибудь, что станет моей собственностью без условий.

– И из всего имущества Аркро выбрали заброшенное ателье.

– Оно было единственным помещением в списке, которое показалось мне полезным.

Тейр поднял взгляд.

– До этого вы знали, что здесь находилась Свободная гильдия?

– Нет.

– О старом инструменте?

– Нет.

– О прежнем знаке?

– Нет.

– О связи этого знака с вашим родовым символом?

– Я вообще узнала о Свободной гильдии только после того, как вошла сюда.

Брина подошла ближе.

– Это могу подтвердить. Она у меня спрашивала про старую вывеску.

– Вы помнили её? – спросил Тейр.

– Частично. Я была девочкой, когда ателье ещё работало. Раскрытая ладонь, ножницы. Мать говорила, здесь шили лучше всех в Старом квартале.

– Когда оно закрылось?

– Лет двадцать назад. Может, чуть больше.

Тейр снова посмотрел на документ.

– Здание перешло Аркро двадцать один год назад.

– После исчезновения хозяйки, – сказала Эврайна. – Город признал имущество бесхозным.

– Имя хозяйки в бумагах отсутствует.

– Я заметила.

Он провёл пальцем по нижней строке документа.

– А дом Аркро двадцать один год не пытался его продать.

– Насколько я понимаю, не пытался сделать с ним вообще ничего.

– Управляющий не приходил сюда двенадцать лет, – добавила Эврайна.

– Удобно.

Ей не понравилось, как он это произнёс.

– Что именно удобно?

– Оставить старое помещение нетронутым настолько долго, что никто уже не помнит, что в нём находилось.

– Вы считаете, Аркро знали?

– Я пока ничего не считаю.

– Ненавижу эту фразу.

– Зато она часто спасает от глупых выводов.

Эврайна скрестила руки.

– Вчера она звучала у меня в голове примерно так же.

Тейр посмотрел на неё внимательнее, но не спросил, о ком она говорила.

– Покажите место, где нашли инструмент.

Они поднялись на второй этаж.

Эврайна открыла контору прежней хозяйки и указала на письменный стол. Тейр осмотрел потайную панель, механизм ящика, второе дно и выцветшие квитанции.

Он ничего не трогал без предупреждения.

Это Эврайна отметила против собственной воли.

Сорвейн в подобной ситуации уже давно приказал бы слугам вынести стол целиком.

Тейр сначала спросил:

– Могу открыть?

– Да.

Только после её согласия он поднял деревянную пластину.

– Здесь?

– Именно.

– Инструмент после обнаружения возвращали сюда?

– Вчера вечером.

– До этого он был с вами.

– Да.

– Кто видел его?

– Лаверия. Брина. Леди Элиана.

– Ещё кто-нибудь?

Эврайна вспомнила вчерашний разговор у двери.

– Вы.

– Я видел только вашу реакцию на вопрос.

– Значит, не видели.

– Именно.

Она достала свёрток.

Сначала развернула ткань Свободной гильдии.

Тейр перестал писать.

Эврайна заметила это сразу.

До этого он делал короткие пометки почти после каждого её ответа. Теперь перо застыло над бумагой.

Его взгляд остановился на вышитом знаке.

Раскрытая ладонь.

Ножницы.

– Вы узнаёте его, – сказала она.

Тейр не ответил.

– Вчера вы признались, что способны отличить официальный венечный узор от чужого. Сегодня вы смотрите на старую тряпку так, будто она собирается вас укусить. Думаю, мне позволено сделать хотя бы этот вывод.

– Не тряпку.

– Что?

– Не называйте это тряпкой.

Впервые с момента его прихода голос изменился.

Не стал громче.

Просто исчезло спокойное служебное безразличие.

Эврайна развернула ткань полностью.

– Что это?

Тейр медленно выдохнул.

– Цеховое полотно.

– Я уже знаю название гильдии.

– Тогда зачем спрашиваете?

– Потому что вы знаете больше.

Несколько секунд он молчал.

Потом закрыл папку.

– Свободная гильдия портных была не просто объединением мастериц.

– А чем?

– В прежней системе ремесленных прав существовало несколько независимых цехов, которым разрешалось работать с договорными тканями без посредничества королевских ведомств. Они создавали одежду для магических соглашений, наследственных церемоний, передачи ремесленных прав, помолвок.

– И свадеб?

– В том числе.

Эврайна нахмурилась.

– Но сейчас этим занимается Гильдия венечных мастеров.

– Сейчас.

– Когда всё изменилось?

– Двадцать восемь лет назад.

Число прозвучало настолько точно, что она сразу запомнила.

– Что произошло?

Тейр посмотрел на знак.

– Свободная гильдия лишилась устава.

– Почему?

– Государственная измена.

Брина, стоявшая у двери, тихо произнесла:

– Ничего себе.

Эврайна не отвела взгляда от Тейра.

– Вся гильдия?

– За день до закрытия двенадцать мастериц были официально обвинены в незаконном вмешательстве в договоры нескольких великих домов.

– Что именно они сделали?

– В доступной части дела этого нет.

– Доступной для кого?

– Для большинства служащих короны.

– А недоступная?

– Закрыта.

– Даже для вас?

Он выдержал её взгляд.

– Даже для меня без отдельного разрешения.

Это понравилось Эврайне больше, чем очередной загадочный ответ. По крайней мере, Тейр прямо признал границу собственных знаний.

– Их осудили?

– Я сказал «обвинили».

– Значит, не знаете.

– Не знаю.

– Что произошло после обвинения?

– На следующий день устав Свободной гильдии был отменён. Её помещения опечатали, архивы изъяли, право работать с договорными нитями передали государственным мастерам.

– Будущей Гильдии венечных мастеров?

– Структуре, из которой она позднее сформировалась.

Эврайна посмотрела на старую ткань.

– А это ателье?

– Судя по документам, после закрытия гильдии оно ещё несколько лет продолжало работать как обычная мастерская.

Это совпадало со словами Брины.

– Значит, старые мастерицы могли остаться здесь.

– Могли.

– И спрятать вещи.

– Могли.

– Тогда почему вы изменились в лице, увидев знак?

Тейр помолчал.

– Потому что цеховое полотно само по себе не является редкостью. Такие вещи сохранились в музеях, частных коллекциях и королевских архивах.

Эврайна медленно развернула второй слой ткани.

Серебряный распарыватель оказался на её ладони.

Тейр замер.

Не театрально.

Не отшатнулся.

Но Эврайна увидела, как его пальцы, до этого спокойно державшие папку, сильнее прижали край кожи.

Она уже знала этот признак.

Человек увидел нечто значительно хуже, чем ожидал.

– Вот это, – сказал Тейр, – другое.

Эврайна не отдала ему инструмент.

– Что именно?

– Разрешите посмотреть.

– Сначала ответьте.

Его глаза поднялись к её лицу.

– Вы всегда торгуетесь за каждую крупицу информации?

– После развода обнаружила, что получается неплохо.

Брина за спиной кашлянула.

Тейр протянул раскрытую ладонь.

– Я не собираюсь забирать его без описи.

Эврайна положила серебряный инструмент ему на руку.

Никакого света не появилось.

Никакого тепла она, разумеется, почувствовать не могла.

Тейр перевернул распарыватель.

Прочитал надпись.

Провёл взглядом по маленькому знаку у основания рукояти.

Затем достал из внутреннего кармана узкую металлическую пластину с королевской печатью. Не прикладывая её к инструменту, поднёс совсем близко.

Его глаза на мгновение вспыхнули золотом.

По серебру пробежала едва заметная линия.

Эврайна сразу узнала её.

Тот самый золотистый отблеск, который появился вчера.

– Вы видите?

Тейр опустил пластину.

– Теперь да.

– А без неё?

– Только след договорной работы. Не структуру.

Это было важно.

Он не обладал её зрением.

Но и беспомощным рядом с неизвестной магией не был.

– Что это за предмет?

Тейр осторожно положил распарыватель на ткань.

– В королевских описях он называется свободным резцом.

– Не распарывателем?

– Обычные мастерицы пользовались ими как распарывателями. Название относится к функции в договорной работе.

– Какой?

– Отделять навязанную нить от добровольной.

Эврайна посмотрела на выгравированные слова.

«Ни один узел не выше свободной воли».

Теперь надпись переставала быть красивым девизом.

– Сколько их существовало?

– Точно неизвестно. В последней полной описи Свободной гильдии значилось семнадцать.

– А потом?

– После закрытия нашли шестнадцать.

В комнате стало очень тихо.

Эврайна перевела взгляд на серебряный инструмент между ними.

– Последний исчез.

– Двадцать восемь лет назад.

– И всё это время считался потерянным.

– Да.

– А теперь лежал в тайном ящике здания, которое двадцать один год принадлежало Аркро.

– Именно.

Эврайна подошла к окну.

Улица Фонарщиков была видна почти целиком. Ристовы помощники разгружали у входа доски, возле лавки Брины остановилась покупательница, по мостовой проехала телега.

Обычное утро.

Но ощущение случайности исчезло.

Не полностью.

Она всё ещё могла выбрать это здание случайно.

Сорвейн действительно рассмеялся, когда она указала на него в списке. Он не выглядел человеком, который пытается осторожно подтолкнуть бывшую жену к определённому наследству. Напротив, он несколько раз предлагал взять что-нибудь другое.

Но дом Аркро приобрёл именно это помещение.

А потом десятилетиями почти не касался его.

– Вы думаете о бывшем муже, – сказал Тейр.

Эврайна повернулась.

– Откуда вы знаете?

– Вы посмотрели на документ Аркро.

– Это не означает, что я думаю о Сорвейне.

– Тогда ошибся.

Он произнёс это без смущения, и Эврайна неожиданно почувствовала, как раздражение немного отступает.

– Я действительно думаю о нём.

Тейр ждал.

– Он не хотел отдавать мне ателье, – сказала Эврайна. – Не потому, что ценил его. Потому что считал выбор глупым. Предлагал другие дома, деньги, поместье.

– Это уменьшает вероятность того, что он намеренно передал вам инструмент.

– Но не объясняет, почему здание оказалось у Аркро.

– Нет.

– Вы можете выяснить?

– Уже начал.

– Когда?

– Вчера.

Она удивлённо посмотрела на него.

– До проверки?

– Проверка началась вчера, когда мне передали заявление.

– А мне сказали, что утром.

– Утром начинается осмотр помещения.

– У вас действительно есть особый талант говорить так, чтобы формально не соврать.

– В моей работе полезно.

– В браке, вероятно, не очень.

Фраза вырвалась раньше, чем Эврайна успела остановиться.

Тейр чуть прищурился.

– Проверку моей семейной жизни корона пока не назначала.

Брина за дверью издала звук, подозрительно похожий на подавленный смех.

Эврайна почувствовала, что краснеет, и немедленно разозлилась на себя за это.

– Я не спрашивала.

– Я тоже не отвечал.

Он снова взял папку.

Разговор закончился ровно там, где должен был закончиться.

И это почему-то оказалось удобнее любой светской неловкости.

Тейр записал место обнаружения инструмента, после чего попросил показать оставшиеся помещения. Они осмотрели мастерскую, склад, третий этаж и подсобку. Возле зеркала в примерочной он задержался, но ничего необычного не обнаружил.

Когда они спустились вниз, перед ателье уже стояла карета.

Эврайна увидела её через витрину и вспомнила вчерашнюю молодую женщину.

– Кажется, у меня клиентка.

Тейр закрыл папку.

– Я ещё не закончил.

– Вы сказали, что обычные заказы принимать можно.

– Если не мешают проверке.

– Прекрасно. Сядьте в углу и не мешайте.

Он посмотрел на неё.

– Это распоряжение?

– Просьба хозяйки помещения.

– Тогда звучит значительно вежливее.

Брина, успевшая спуститься первой, уже открывала дверь.

Вошедшая женщина была той самой посетительницей, которая вчера просила проверить венечную вышивку. Сегодня она выглядела значительно менее уверенно. Вместо богатого дневного наряда на ней было простое серо-синее платье, а служанка несла продолговатую коробку.

Увидев Тейра, женщина остановилась.

– Я не знала, что здесь королевская служба.

– И я до вчерашнего вечера не знала, – ответила Эврайна. – Если хотите уйти, я пойму.

Посетительница посмотрела на дверь.

Потом на коробку.

– Нет.

– Тогда сначала ваше имя.

– Эсмира Вальден.

Эврайна знала фамилию. Вальдены не принадлежали к великим домам, но их семейство уже несколько поколений занималось художественными мастерскими и торговлей картинами.

– Вы вчера сказали, что хотите показать мне платье.

– Не совсем платье.

Эсмира кивнула служанке.

Та поставила коробку на стол.

Внутри лежал сложенный тёмно-красный жакет из плотного шёлка с золотой вышивкой по вороту и рукавам.

Эврайна вопросительно посмотрела на владелицу.

– Это часть церемониального наряда?

– Да. Его шили для первой годовщины брака. Венечный узор перенесли со свадебного платья.

Сразу всё стало понятнее.

Так же поступали и с одеждой Эврайны: постоянный венечный рисунок не был обязан оставаться на единственном наряде всю жизнь. Его переносили на парадные вещи, если статус требовал присутствия знака брачного союза.

– Когда вы вышли замуж?

– Три года назад.

– Что именно вас беспокоит?

Эсмира взглянула на Тейра.

– Он обязан слушать?

– Нет, – ответил тот.

– Тогда...

Эврайна перебила:

– Если речь касается венечной магии, я предпочла бы, чтобы он остался. У меня идёт официальная проверка. Но решение ваше.

Тейр не вмешался.

Эсмира долго колебалась, после чего кивнула.

– Пусть остаётся.

Она провела рукой по крышке коробки.

– До свадьбы я писала картины.

Эврайна ожидала чего угодно, но не этого.

– Профессионально?

– Да. Мой отец владеет галереей. Я начала выставляться в девятнадцать. У меня хорошо шли городские виды, потом портреты.

– А после свадьбы перестали?

– Почти.

– Почему?

Эсмира посмотрела на собственные пальцы.

– Я считала, что мне надоело.

– А теперь не считаете?

– Теперь не знаю.

Она открыла сумку и достала небольшой альбом.

На первых страницах были быстрые наброски углём: мосты, лица, крыши домов, складки одежды. Линии казались живыми даже Эврайне, которая не считала себя большим знатоком живописи.

Дальше рисунки становились реже.

Последние страницы были почти пустыми.

– После свадьбы я стала хуже видеть цвет, – сказала Эсмира. – Не глазами. Я прекрасно различаю оттенки. Но раньше знала, какой цвет нужен рядом с другим. Могла посмотреть на лицо и сразу понять, каким должно быть отражение на коже. Потом это исчезло.

– Постепенно?

– В первый год. Я решила, что просто устала. Муж говорил, что мне больше не нужно работать ради денег и можно оставить живопись как развлечение.

Эврайна ощутила неприятное узнавание.

«Зачем тебе это? У нас достаточно денег».

Слова Сорвейна прозвучали в памяти слишком отчётливо.

Она заставила себя сосредоточиться на Эсмире.

– Ваш муж тоже художник?

Женщина кивнула.

– Когда мы познакомились, Лемар писал неплохо, но его работы почти не замечали.

– А теперь?

Эсмира коротко усмехнулась.

– Теперь его называют мастером нового цвета.

Брина перестала возиться с занавесками.

Тейр поднял голову от записей.

– Что это означает? – спросила Эврайна.

– Он начал использовать сочетания, которые раньше любила я. Не просто похожие. Мои. Тёплую зелень рядом с медной охрой, серо-голубые тени на коже, особый переход в вечернем небе. Я годами искала их.

– Вы говорили ему?

– Первое время радовалась. Думала, мы влияем друг на друга. Потом мои собственные картины становились всё хуже, а его – лучше.

– Почему вы пришли именно сейчас?

Эсмира посмотрела на жакет.

– Вчера моя кузина была у леди Элианы.

Вот и связующая нить слухов.

Не вся столица.

Пока только несколько семей, связанных через слуг и родственников.

Эсмира продолжила:

– Она рассказала, что девушка вспомнила собственные проекты после того, как вы увидели что-то в венечной вышивке.

– История уже успела измениться, – заметила Эврайна. – Я ничего не обещаю.

– Мне и не нужно обещание. Просто посмотрите.

Эврайна разложила жакет на столе.

Внешний узор отличался от Лаверии почти полностью. Здесь не было серебряных листьев и белых цветов. Золотые волны шли вдоль воротника, переходили на плечи, а на груди соединялись небольшим гербом семьи мужа.

– Кто шил?

– Дом Керваль.

Не Саллен.

Первая новая деталь.

– Венечный перенос делали там же?

– Нет. Мастер из Гильдии приехал отдельно.

Эврайна почувствовала, как внутри всё собирается в неприятно знакомое ожидание.

Она не брала распарыватель.

Сначала просто посмотрела.

Обычная вышивка.

Красивые линии.

Герб.

Ничего.

Потом Эврайна слегка изменила угол, чтобы утренний свет падал вдоль ткани.

Под золотой волной показалась тонкая вторая линия.

Она не охватывала весь жакет так плотно, как рисунок Лаверии.

Но была там.

– Вижу, – сказала Эврайна.

Эсмира побледнела.

Тейр приблизился.

– Где?

Эврайна указала.

Он посмотрел обычным взглядом.

– Я вижу только венечную линию.

– Значит, мне всё-таки не мерещится, что я вижу больше королевского специалиста.

– Я этого не утверждал.

Он достал металлическую пластину с печатью.

Золотистый отблеск прошёл по его глазам.

На лице Тейра исчезло всякое подобие сухой насмешки.

– Есть второй контур.

Эсмира ухватилась за край стола.

– Значит, это правда?

– Нет, – одновременно сказали Эврайна и Тейр.

Они посмотрели друг на друга.

– Что? – растерялась Эсмира.

Эврайна первой объяснила:

– Это доказывает только существование скрытой линии. Мы не знаем, что она делает.

Тейр кивнул.

– И не будем проверять вслепую.

Эврайна почувствовала неожиданное удовлетворение.

Он понял.

Не приказал.

Не стал обращаться с ней как с неразумной женщиной, которая непременно схватится за инструмент и начнёт распарывать чужую жизнь.

– Можно использовать резец только для осмотра? – спросил он.

Эврайна подняла брови.

– Вы спрашиваете разрешения?

– Он ваш.

– Королевская служба делает успехи.

– Не привыкайте.

Она принесла серебряный инструмент.

Эсмира заметно напряглась.

– Вы будете резать?

– Нет.

Эврайна поднесла распарыватель к скрытой линии.

Серебро начало нагреваться.

На самой ткани появилась золотая сеть.

Она была сложнее, чем казалось сначала.

Несколько тонких нитей тянулись к области груди и кистей.

И там находились узлы.

Маленькие.

Похожие на те, что Эврайна видела у Лаверии.

– Их четыре, – сказала она.

– Что именно? – спросил Тейр.

– Узла.

Он снова посмотрел через королевскую пластину.

– Я различаю три области напряжения.

– Четыре.

– Где последняя?

Она указала на манжету.

Тейр наклонился.

– Теперь вижу след.

В его голосе не было раздражения оттого, что она заметила больше.

Только деловой интерес.

И это опять пришлось Эврайне по душе больше, чем хотелось бы.

– Здесь есть ещё что-то, – сказала она.

В нижней части вышивки, почти у внутреннего шва, тонкие линии соединялись в небольшой знак.

Эврайна наклонилась.

– Что?

– Похоже на клеймо.

Тейр сразу стал серьёзнее.

– Не касайтесь.

– Я и не собиралась.

Он поднёс печать.

– Это регистрационный знак.

– Чей?

– Пока не уверен.

– Очень обнадёживает.

– Я предпочитаю быть неуверенным минуту, чем уверенно ошибаться десять лет.

Эврайна не нашлась с ответом.

Фраза была слишком разумной.

Эсмира смотрела на них обоих.

– Что мне делать?

Эврайна убрала инструмент.

– Пока ничего не распарывать.

– Но если мой талант...

– Мы не знаем, находится ли он в этих узлах. Лаверия вспомнила два конкретных события после разрушения двух стежков. У вас ситуация может быть другой.

– Вы можете оставить жакет, – сказал Тейр. – Я составлю отметку, что он передан хозяйке ателье добровольно для осмотра и не должен изменяться до повторного исследования.

Эврайна посмотрела на него.

– Моего ателье?

– Вашего.

– То есть вы его пока не закрываете?

– Вы очень хотите услышать это официально?

– Да.

Тейр закрыл папку.

– На данный момент оснований приостанавливать обычную работу ателье Эврайны Мерсель не установлено.

Брина торжественно прошептала:

– Вот теперь можно вешать занавески.

Эсмира оставила жакет и ушла заметно спокойнее, чем пришла.

Эврайна успела записать её имя, адрес, мастерскую, дату брака и краткое описание проблемы. Потом завела отдельный лист для самого жакета.

– Что вы делаете? – спросил Тейр.

– Если собираюсь принимать подобные вещи, мне нужна система.

– Продолжайте.

– Я не спрашивала разрешения.

– Я тоже не давал.

Брина громко вздохнула.

– Вы двое можете так разговаривать до зимы?

Эврайна проигнорировала её.

Она записала:

«Эсмира Вальден. Брак – три года. Профессия до брака – художница. Изменение: утрата способности работать с цветом. У супруга одновременно появилось сходное художественное преимущество. Наряд – дом Керваль. Венечный перенос – мастер Гильдии. Второй контур обнаружен».

Тейр посмотрел через плечо.

– Добавьте, кто видел вещь после переноса.

– Разумно.

Она дописала строку.

Через полчаса приехала вторая клиентка.

На этот раз без слухов о сорванной свадьбе.

Женщине было около сорока, и она вошла в ателье с видом человека, привыкшего не просить, а договариваться.

– Сайра Ветлен.

Фамилия Эврайне ничего не сказала.

– Чем могу помочь?

– Я владела мастерской стеклянных украшений на Южной улице.

– Владели?

– Теперь она принадлежит моему мужу.

Тейр, стоявший возле шкафа, поднял голову.

Сайра заметила его форму.

– Хорошо. Даже лучше.

Она положила на стол кожаную папку.

Внутри находились документы.

Тейр сразу подошёл.

– Разрешите?

– Для этого и принесла.

Он быстро просмотрел несколько листов.

– Передача доли оформлена законно.

– Знаю.

– Ваша подпись.

– Знаю.

– Свидетели.

– Двое.

– Тогда что вас беспокоит?

Сайра посмотрела на него почти неприязненно.

– То, что я не понимаю, зачем это сделала.

Тейр отложил бумаги.

– Объясните.

– Мастерскую основала моя мать. Потом передала мне. Когда я выходила замуж шесть лет назад, Эльвар вообще не хотел заниматься стеклом. У него была собственная торговля.

– Когда имущество перешло ему?

– Через восемь месяцев после свадьбы.

– Причина указана?

– «Для удобства управления семейным имуществом».

Она усмехнулась.

– Очень убедительно.

Эврайна вспомнила собственный брачный документ с его безупречно вежливым требованием исчезнуть из столицы.

– Вы подписали добровольно?

– Все говорят, что да. Поверенный говорит. Сестра говорит. Муж говорит. Я тоже помню, как сидела за столом и подписывала.

– Но?

Сайра открыла папку с другой стороны.

Внутри лежала старая тетрадь.

– За неделю до передачи я написала вот это.

Эврайна прочитала несколько строк.

Это был подробный план расширения мастерской: новый цех, договор с двумя поставщиками, расчёт будущей прибыли.

– Вы собирались развивать дело.