Ненужная жена драконьего лорда. Ателье для проклятых невест (СИ)

Текст добавлен: 7 сентября 2026, 17:00

Текст книги "Ненужная жена драконьего лорда. Ателье для проклятых невест (СИ)"

Автор книги: Диана Фурсова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

Глава 8. Когда закрываются двери

К девяти утра Эврайна успела понять две вещи: после четырёх часов сна она всё ещё была способна отличить хороший шов от плохого, а слухи о золотых узорах на окнах распространялись значительно быстрее, чем разумные объяснения.

Перед ателье уже стояли две кареты. Первая привезла постоянную клиентку за готовым дорожным платьем, вторая – женщину, которая ничего не собиралась заказывать, но очень хотела собственными глазами увидеть «мастерицу, заставляющую вышивку говорить». Мира вежливо сообщила ей, что вышивка сегодня не разговаривает, а обычную переделку рукавов можно заказать на следующую неделю.

Эврайна услышала это из мастерской и едва удержалась от смеха.

– Не отпугивай людей.

– Я предложила ей рукава.

– Она пришла не за рукавами.

– Тогда ей в театр.

Мира вернулась к стойке с готовыми вещами и сверилась с книгой заказов. За две недели девушка научилась делать это так уверенно, словно работала здесь не с тех времён, когда половина манекенов стояла без рук, но как минимум несколько месяцев. Эврайна всё ещё перепроверяла её записи вечером, однако исправлять приходилось всё меньше.

На втором этаже мастер Рист заканчивал последнюю стену возле лестницы. Большая примерочная уже работала, бывший склад был вычищен, а в конторе прежней хозяйки половину письменного стола фактически занял Тейр своими папками.

Сегодня его не было.

Он ушёл после полуночи, забрав копию рисунка с двенадцатью узлами, и обещал утром поднять дворцовый список брачных церемоний. Эврайна не стала спрашивать, во сколько именно он собирается спать. Предполагала, что ответ ей не понравится.

Сама она проснулась у леди Корвел ещё до рассвета и почти сразу начала думать об одиннадцати других невестах.

Это было опасно.

Стоило позволить мысли пойти по этому пути, и перед глазами появлялись двенадцать платьев, двенадцать скрытых линий, двенадцать женщин, которые через восемь дней могут положить ладони на венечные диски, не подозревая, что их связь заканчивается вовсе не на человеке напротив.

Поэтому Эврайна занялась работой.

Она закончила дорожное платье госпожи Терваль, исправила неудачно посаженный воротник на новом жакете и почти сорок минут объясняла молодой заказчице, почему четыре дополнительных ряда кружев не сделают её выше, независимо от того, что утверждает кузина.

Обычные задачи действовали лучше любых попыток заставить себя не думать.

К полудню Эврайна уже могла смотреть на дверь без ожидания, что в неё вот-вот войдёт одиннадцатая невеста.

Именно тогда на улице остановился городской экипаж.

Не карета клиента.

Тёмно-серая служебная коробка с медным знаком ремесленной палаты на дверце.

Мира первой выглянула в окно.

– К нам?

– Похоже.

– Мы ничего не задолжали.

– Городские сборы оплачены.

– Я проверяла вчера.

Эврайна отложила мел.

После последних дней любой официальный визит перестал казаться обычным.

Из экипажа вышли трое.

Старший чиновник городской ремесленной палаты, которого Эврайна однажды видела при оформлении документов на здание. За ним – молодой писарь с плоским кожаным ящиком. Третьего мужчину она не знала в лицо.

Зато знала имя, когда чиновник представил его.

– Мастер Реван Дорс, центральное управление Гильдии венечных мастеров.

Эврайна не пошевелилась.

Реван Дорс.

Именно этот человек, по словам Алейсы, несколько раз приезжал в дом Торнов примерно за месяц до того, как начались переговоры о браке с Сорвейном.

Алейса рассказала это только прошлой ночью.

Дорс не мог знать, что его имя уже что-то для неё означает.

Эврайна намеревалась сохранить это преимущество.

– Господа, – сказала она. – Чем обязана?

Старший чиновник выглядел так, словно сам предпочёл бы находиться в любом другом месте. Это немного успокаивало. Люди, которым нравится закрывать чужие лавки, обычно не начинают с виноватого взгляда на свежую вывеску.

– Госпожа Мерсель, прошу принять постановление городской ремесленной палаты.

Писарь раскрыл ящик и достал сложенный документ.

Эврайна не взяла.

– О чём?

Чиновник кашлянул.

– О временном приостановлении торговой деятельности по адресу улица Фонарщиков, семнадцать.

Мира у стойки перестала листать книгу.

Сверху прекратился стук молотка.

Рист, вероятно, тоже услышал.

Эврайна посмотрела на документ.

– Основание?

Теперь ответил Реван Дорс.

Говорил он спокойно, почти мягко. Никакого высокомерия, никакой попытки запугать. Мужчина лет пятидесяти, седоватый, безупречно одетый и совершенно не похожий на человека, которого удобно назначить виновником любой тайны.

Это насторожило сильнее.

– За последние дни в вашем помещении неоднократно проводились действия с официальными венечными структурами, госпожа Мерсель. Вы не состоите в Гильдии венечных мастеров, не имеете допуска к договорному ремеслу и использовали незарегистрированный инструмент для изменения государственного венечного контура.

– Один раз.

– Один подтверждённый случай уже достаточен для проверки.

– По просьбе владелицы платья, которое невозможно было снять.

– Именно поэтому Гильдия не требует обвинения в умышленном нарушении.

Эврайна посмотрела ему в глаза.

– Как великодушно.

Дорс пропустил колкость.

– Мы требуем только приостановить работу помещения до выяснения происхождения инструмента и всех вещей с изменёнными или подозрительными контурами.

– Обычную портновскую работу тоже?

– К сожалению, городское разрешение выдано на помещение целиком.

Старший чиновник быстро добавил:

– Временно. Решение можно обжаловать.

– Сколько времени занимает обжалование?

Он помедлил.

– В обычном порядке до тридцати дней.

– Бал двенадцати домов через восемь.

На лице Дорса ничего не изменилось.

Эврайна сразу поняла ошибку.

Он не должен был знать, почему она связывает закрытие ателье с Балом.

– Не понимаю, при чём здесь Бал, – произнёс он.

Она пожала плечами.

– У меня заказы к нему.

Правда.

Наверняка хотя бы одна клиентка собиралась надеть её работу на главный приём сезона.

Дорс кивнул.

– Сожалею. Однако безопасность договорной магии важнее сроков портнихи.

Эврайна почувствовала, как в груди поднимается знакомое раздражение.

Не от решения.

От последнего слова.

Сроки портнихи.

Так просто.

Будто за дверью не стояли люди, не лежали оплаченные ткани, не висела доска с заказами, не работала Мира, не заканчивал ремонт Рист.

Будто всё это было милым занятием женщины, которое можно остановить на месяц, а потом великодушно разрешить снова.

Две недели назад Эврайна, возможно, растерялась бы.

Сегодня она протянула руку.

– Постановление.

Чиновник поспешно отдал лист.

Она прочла весь.

Потом ещё раз.

Реван Дорс ждал.

– Здесь сказано, что приостанавливается торговая деятельность по адресу, – произнесла Эврайна. – Не моё право выполнять уже принятые бытовые заказы вне помещения.

Чиновник снова кашлянул.

– Формально – да.

Дорс посмотрел на него.

– При условии, что эти заказы никак не связаны с венечными структурами.

– Разумеется.

Эврайна продолжила:

– Здесь также нет права изымать обычные ткани, инструменты, книги расчётов и готовые вещи клиентов.

– Нет, – признал чиновник.

– И нет права передавать Гильдии имущество третьих лиц, оставленное здесь для королевской проверки.

Реван Дорс впервые слегка улыбнулся.

– Вот в этом вопросе нам как раз потребуется участие королевской службы.

– Прекрасно. Тогда подождём лорда Лаверна.

– Он уже уведомлён.

Эврайна подняла глаза.

Что-то в тоне Дорса ей не понравилось.

– Кем?

– Гильдией.

Конечно.

Мира подошла ближе.

– Госпожа Мерсель, у нас через двадцать минут примерка.

Эврайна посмотрела на часы.

– Госпожа Лейн уже едет?

– Скорее всего.

– Когда приостанавливается действие разрешения? – спросила Эврайна у чиновника.

Тот проверил документ.

– С момента официального вручения.

Она вернула лист.

– Тогда вручение состоялось минуту назад. Мира, поставь на двери запись, что сегодняшние примерки переносятся, и запиши адреса всех, кого необходимо уведомить.

– А готовые вещи?

– Отдадим владельцам, если они успеют приехать до опечатывания и если господа не возражают.

Чиновник не возражал.

Дорс тоже.

Он вообще выглядел удивительно спокойным человеком, который не пришёл разрушать её дело, а просто выполнял необходимую процедуру.

Эврайна не доверяла спокойным процедурам гораздо больше, чем открытой грубости.

– Мастер Рист! – позвала она.

Он спустился со второго этажа, вытирая руки о рабочий передник.

– Что?

– Работы остановить. Посчитайте, сколько я должна за сегодняшний день и оставшийся материал.

– Я почти закончил.

– Тогда закончите не здесь.

Рист посмотрел на чиновников.

– Закрывают?

– Временно.

– Всегда так говорят.

– Мне нужен точный счёт.

Он хмыкнул.

– Будет.

Эврайна повернулась к Мире.

– Твоя оплата за эту неделю не меняется.

Девушка нахмурилась.

– Я не спрашивала.

– Знаю.

– Тогда зачем говорите?

– Потому что ты работаешь у меня, а разрешение отозвали у меня, не у тебя.

Мира хотела возразить.

Эврайна подняла палец.

– Неделю я тебе обещала. Денег хватит.

Это была правда.

Заработок ателье ещё не позволял беззаботно пережить месяц простоя, но оплатить Мирину неделю, закончить расчёт с Ристом и забрать уже заказанные материалы Эврайна могла. При необходимости оставалось содержание от Аркро, которое она не собиралась демонстративно оставлять лежать ради красивого образа независимой женщины.

Дело было не в том, сможет ли она прожить.

Дело было в том, сможет ли прожить ателье.

У двери появились первые любопытные.

Брина вышла из своей лавки, увидела служебный экипаж и немедленно перешла улицу.

– Что они хотят?

– Закрыть помещение.

– Я услышала. Зачем?

Дорс повернулся.

– Госпожа, официальная процедура не предусматривает обсуждения с соседями.

Брина окинула его взглядом.

– Тогда не обсуждайте. Я спросила Эврайну.

– Вмешательство в венечную магию, – ответила та.

– Как удобно.

– Брина.

– Что? Две недели дом стоял никому не нужен. Потом женщина отмыла окна, починила крышу, начала платить сборы, и внезапно всем понадобилось спасать общество от её швейной иглы.

Дорс не повысил голоса.

– Речь не о швейной игле.

– Тем хуже. Я ими хотя бы пользуюсь.

Эврайна взяла соседку за локоть.

– Не надо.

Брина посмотрела на неё.

– Ты спокойна?

– Пока.

– Ненавижу твоё «пока». Лаверн тебя заразил.

Эврайна едва не улыбнулась.

И именно в этот момент дверь открылась снова.

Тейр вошёл в полном чёрном мундире королевской службы.

Не в том виде, в каком ещё несколько часов назад помогал ей закрывать ставни.

На груди блестел знак Хранителя печатей, на плече лежал официальный чёрно-золотой шнур, а за ним шли два королевских служащих с закрытыми ящиками.

Эврайна почувствовала облегчение настолько быстро, что даже не успела скрыть его от самой себя.

Тейр увидит документ.

Потребует основание.

Скажет то же, что говорил раньше: причин закрывать ателье нет.

Гильдия не имеет права уничтожать или забирать вещи, находящиеся под королевской проверкой.

Он подошёл к столу.

– Мастер Дорс.

– Лорд Лаверн.

Они знали друг друга.

Разумеется.

– Постановление вручено? – спросил Тейр.

– Да.

Эврайна посмотрела на него.

– Вы уже читали?

Тейр повернулся к ней.

Лицо оставалось непроницаемым.

– Копию прислали в управление утром.

– И?

– Оно составлено в пределах полномочий городской ремесленной палаты.

Эврайна не сразу поняла ответ.

– Простите?

– Основание для временного приостановления торговой деятельности существует.

Брина рядом негромко выругалась.

Дорс не улыбнулся.

Тейр продолжил:

– Госпожа Мерсель действительно вмешалась в зарегистрированный венечный контур, не имея гильдейского допуска. Обстоятельства вмешательства являются предметом королевской проверки, однако сам факт не оспаривается.

Эврайна смотрела на него.

Несколько дней назад он стоял за этим же столом и официально сказал, что оснований закрывать её ателье нет.

Сегодня говорил обратное.

– Вы не будете оспаривать постановление? – спросила она.

Тейр выдержал её взгляд.

– Нет.

Всего одно слово.

Эврайна почувствовала, как что-то неприятно проваливается внутри.

Не потому, что она ожидала от него спасения.

Она слишком хорошо усвоила за последние недели, насколько опасно строить жизнь на ожидании, что мужчина решит проблему за тебя.

Но она ожидала честности.

Той самой точности, которой Тейр раздражал её каждый день.

– Интересно, – произнесла она. – Вчера основания не существовало.

– Вчера городская палата не выносила отдельного решения.

– Какая удобная точность формулировки.

На мгновение в его взгляде что-то изменилось.

Совсем немного.

– Эврайна.

Имя вместо «госпожи Мерсель».

Она не позволила этому повлиять на себя.

– Не сейчас.

Тейр кивнул.

Будто она действительно имела право остановить разговор.

Это раздражало почти сильнее, чем если бы он начал спорить.

Дорс разложил на столе ещё один документ.

– Гильдия просит передать на хранение все предметы с официальными венечными структурами до завершения проверки.

– Нет, – сказал Тейр.

Реван Дорс поднял голову.

– Лорд Лаверн?

– Эти вещи уже относятся к королевскому разбирательству. В том числе тёмно-красный жакет Эсмиры Вальден, платье Сайры Ветлен, академический плащ Маэрис Кельн и предмет, внесённый в опись как свободный серебряный резец.

Эврайна насторожилась.

– Гильдия обязана исследовать собственные регистрационные структуры, – заметил Дорс.

– После того как корона закончит первичную фиксацию.

– Это может занять время.

– Именно.

Дорс впервые перестал выглядеть совершенно спокойным.

– Тогда вещи следует переместить в королевское хранилище.

– Не следует.

– Почему?

– Потому что место их обнаружения является частью проверки.

Тейр повернулся к одному из служащих.

– Опись.

Молодой мужчина сразу раскрыл папку.

Тейр начал перечислять:

– Три венечные вещи, переданные владельцами добровольно. Все записи осмотров. Копии регистрационных слепков, находящиеся в конторе второго этажа. Серебряный инструмент из потайного ящика. Остатки венечной нити госпожи Мерсель здесь не хранятся.

Эврайна отметила последнее.

Золотой моток по-прежнему лежал у леди Корвел.

Тейр помнил.

– Кроме того, – продолжил он, – до отдельного решения запрещается вскрывать потайный ящик и изменять положение предметов, внесённых в королевскую опись.

Дорс произнёс:

– Гильдия требует присутствовать при опечатывании.

– Можете присутствовать.

Эврайна смотрела на Тейра и не могла понять, что именно чувствует.

Он не отдавал доказательства Гильдии.

Это было правильно.

Но одновременно соглашался закрыть её помещение и лишить её доступа ко всему, что она сама нашла.

К своему столу.

К своему дому.

К серебряному резцу.

К папкам женщин, которые пришли именно к ней.

– А хозяйка? – спросила Эврайна.

Тейр повернулся.

– Что?

– Ваша опись защищает всё от Гильдии до окончания проверки. Я остаюсь владельцем здания?

– Да.

– Значит, могу находиться внутри?

Ответ он дал не сразу.

И эта короткая пауза оказалась достаточной.

– Нет.

Эврайна медленно выпрямилась.

– Почему?

– После наложения королевской печати доступ будет приостановлен для всех лиц, не внесённых в отдельное разрешение Хранителя.

– Включая меня.

– Включая вас.

– И кто внесён?

– На данный момент никто.

Мира возмущённо выдохнула.

Брина произнесла:

– Великолепно.

Эврайна не отрывала взгляда от Тейра.

– Значит, вы всё-таки закрываете моё ателье.

– Да.

Слово прозвучало спокойно.

Никаких попыток смягчить.

Никакого «так будет безопаснее».

Никакого обещания потом объяснить.

И именно это задело сильнее всего.

Несколько часов назад он стоял рядом с ней в полутьме мастерской. Назвал её Эврайной. Коснулся волос.

Она сделала шаг навстречу сама.

Не потому, что была одинока после развода.

Не потому, что нуждалась в новом мужчине.

Потому что начала доверять конкретному человеку.

А теперь этот человек официально закрывал дверь её собственного дома.

Эврайна отвернулась первой.

– Хорошо. Тогда до наложения печати я хочу забрать книгу обычных заказов, денежную книгу, личные документы и все готовые вещи, не относящиеся к вашей проверке.

Дорс начал:

– Я бы рекомендовал оставить деловые книги...

– На каком основании?

Он замолчал.

Тейр ответил:

– Обычная книга заказов и расчёты не входят в королевскую опись.

– Значит, забираю.

– Да.

– Мира, коробки.

Девушка пошла за ними так быстро, что едва не задела стул.

Следующий час оказался самым странным часом в короткой истории ателье.

Официальные люди стояли возле стен и записывали имущество, пока Эврайна продолжала работать.

Она выдавала готовые платья клиенткам, которых удалось быстро найти.

Отделяла обычные заказы от вещей с венечными контурами.

Складывала в коробку книги.

Забрала собственные ножницы, иглы и мерные ленты, которыми пользовалась ежедневно, но оставила всё, что уже было внесено в документы Тейра.

Серебряный резец лежал в запертом ящике наверху.

Эврайна не попросила его отдать.

Не потому, что доверяла происходящему.

Потому что сама понимала: инструмент стал доказательством.

Мира собирала мел, булавки и незаконченные обычные вещи. Рист вынес свои инструменты и дважды потребовал, чтобы городской чиновник лично подтвердил, что лестница остаётся в исправном состоянии, иначе потом «какой-нибудь умник ещё обвинит строителей».

Брина ходила между всеми и комментировала происходящее ровно настолько громко, чтобы слышали те, кому комментарии предназначались.

К двум часам внутри осталось только то, что нельзя было выносить или не имело смысла забирать.

Эврайна остановилась у раскройного стола.

Чистый тёмный дуб.

Первые часы в этом здании она оттирала его почти до заката.

Здесь лежала первая золотая корона.

Здесь Лаверия стояла в платье, которое не открывалось.

Здесь Тейр впервые разложил свои папки.

Две недели.

Всего две недели потребовалось, чтобы место, которое двадцать лет никому не было нужно, стало её домом настолько, что сейчас от необходимости оставить его болело почти физически.

– Госпожа Мерсель, – сказал городской чиновник. – Нам нужно завершать.

Она кивнула.

Не погладила стол на прощание.

Не собиралась превращать временную дверь в похороны.

– Мира, всё?

– Всё, что разрешили.

– Тогда выходим.

Последней шла Эврайна.

Она остановилась на пороге, проверила окна, хотя это больше не имело практического смысла, и повернула ключ в двери.

Тейр протянул руку.

– Ключ.

Эврайна посмотрела на его ладонь.

– Он мой.

– Останется вашим. После наложения печати ключ не будет работать до снятия ограничения.

– Тогда зачем?

– Чтобы зафиксировать основной замок до опечатывания.

Она могла устроить сцену.

Отказаться.

Заставить его повторить требование перед улицей, на которой уже собрались любопытные.

Заставить себя почувствовать хотя бы короткое удовлетворение от сопротивления.

Но ключ действительно ничего не менял.

Эврайна вложила его в ладонь Тейра.

И не коснулась его пальцев.

– Благодарю.

– Не за что.

Он понял.

Это было видно.

Тейр вставил ключ в замок, провернул, затем приложил к двери чёрную королевскую пластину.

Сначала появилась городская печать – серый круг ремесленной палаты с надписью о временном прекращении торговли.

Реван Дорс добавил тонкий золотой знак Гильдии венечных мастеров.

А потом Тейр положил ладонь поверх обоих.

Его глаза на несколько мгновений вспыхнули драконьим золотом.

По дереву прошла чёрно-золотая линия.

Она обвела дверь по краям, замкнулась у замка и собралась в большой знак короны.

Эврайна видела такие печати прежде.

На закрытых архивах.

На помещениях Совета после спорных голосований.

На сундуках с государственными договорами.

Печать Хранителя нельзя было снять без разрешения человека, наложившего её, или прямого приказа короны.

Тейр убрал руку.

– Помещение закрыто до дальнейшего распоряжения.

Реван Дорс посмотрел на знак.

– Когда мы получим доступ для исследования?

– После завершения первичной королевской фиксации.

– Срок?

– Не установлен.

Дорс сжал губы.

Совсем немного.

Потом поклонился.

– Тогда Гильдия направит официальный запрос.

– Направляйте.

Он ушёл.

Городские чиновники последовали за ним.

Тейр остался.

Эврайна стояла рядом с Мирой и двумя коробками собственных вещей.

На другой стороне улицы Брина держала дверь своей лавки открытой и даже не пыталась скрыть, что ждёт продолжения.

– Эврайна, – сказал Тейр.

Она повернулась.

– Госпожа Мерсель.

На этот раз дрогнул уже его взгляд.

– Хорошо. Госпожа Мерсель.

– Если речь о процедуре, я всё поняла.

– Не всё.

– Тогда изложите письменно. Я сегодня устала от устных объяснений, которые на следующий день меняют смысл.

– Я не менял...

– Не надо.

Она говорила спокойно.

И именно поэтому ему пришлось замолчать.

– Вы имели право закрыть помещение?

– Да.

– Вы считаете, что доказательства должны остаться внутри?

– Да.

– Вы считаете, что я не должна иметь к ним доступ?

Пауза.

– Сейчас – да.

– Тогда всё ясно.

– Нет.

– Для меня достаточно.

Тейр посмотрел на собравшихся людей вокруг.

Эврайна заметила.

Он не хотел говорить при свидетелях.

Несколько дней назад она бы согласилась отойти.

Сегодня не стала.

Если человеку требовалась тайна, чтобы объяснить, почему он закрыл её собственную дверь, пусть сначала найдёт способ заслужить разговор.

– Я пришлю сообщение, – сказал он.

– Не нужно.

– Это не просьба.

Эврайна невесело усмехнулась.

– Вот теперь вы снова похожи на королевскую службу.

Она взяла одну коробку.

Мира немедленно подняла вторую.

– Пойдём.

Тейр не остановил.

Эврайна прошла через улицу к лавке Брины и только там поняла, что не знает, куда нести вещи.

Нелепая проблема.

Две недели назад у неё не было ателье и потому вопрос не возникал.

Теперь были заказы, ткань, инструменты, помощница, сроки – и не было стола.

Брина открыла перед ними дверь.

– Сюда.

– Только на несколько часов.

– Я не спрашивала.

– У вас и так мало места.

– У меня достаточно места для двух коробок и одной упрямой женщины.

– Нас две, – заметила Мира.

– Ты моя дочь. Ты в расчёт не входишь.

Они поставили вещи возле стены, не закрывая полки с лентами.

Эврайна села за маленький столик в углу и открыла книгу заказов.

Мира смотрела на неё.

Брина тоже.

– Что? – спросила Эврайна.

– Ты собираешься считать? – поинтересовалась соседка.

– Да.

– Сейчас?

– Именно сейчас.

Она провела пальцем по строкам.

Три готовые вещи удалось выдать.

Пять заказов находились в работе.

Два должны быть закончены к концу недели.

За один клиентка внесла половину стоимости.

Ткани для двух следующих заказов должны привезти завтра утром к закрытой двери.

Мире полагалась недельная оплата.

Ристу – остаток за ремонт.

До следующей выплаты содержания Аркро ещё несколько дней.

Положение было неприятным.

Но не безвыходным.

Эврайна взяла чистый лист.

– Мира, первым делом найди поставщика тканей и сообщи новый адрес доставки.

– Какой новый адрес?

Эврайна остановилась.

– Пока никакого.

Брина подперла подбородок ладонью.

– Вот теперь дошли до интересной части.

– Мне нужен стол и помещение на несколько дней.

– У меня стол.

Эврайна посмотрела на узкий прилавок между катушками.

– Мне нужен стол шириной хотя бы в четыре раза больше.

– Требовательная.

– Я портниха.

– Я думала, ты теперь государственная преступница.

– Пока только женщина без торгового разрешения по одному адресу.

Брина усмехнулась.

– Лаверн всё-таки заразил.

Эврайна вернулась к книге.

– Новые заказы не принимаем. С уже заключёнными работаем, если найдём место. Деньги за новые не берём до решения палаты. Венечных вещей не касаемся.

Мира села напротив.

– А если разрешение не вернут?

– Тогда подадим на новое помещение или изменим регистрацию.

– А это ателье?

Эврайна посмотрела через окно.

Через улицу была видна её вывеска.

Под ней – огромная королевская печать.

– Оно моё.

– Но дверь закрыта.

– Двери открываются.

Брина ничего не сказала.

Именно это почему-то оказалось важным.

Она не стала утешать.

Не сказала, что всё обязательно закончится хорошо.

Просто принесла ещё один стул и поставила рядом.

Первой пришла Эсмира Вальден.

Эврайна увидела её через окно примерно через час после опечатывания. Женщина вышла из кареты с коробкой в руках, посмотрела на закрытое ателье, потом на печать и почти сразу заметила Эврайну в лавке напротив.

– Что случилось?

– Гильдия решила, что я слишком активно интересуюсь их работой.

– Вас закрыли?

– Помещение.

– Это одно и то же?

– Я надеюсь, что нет.

Эсмира посмотрела на книгу заказов.

– Вам негде работать.

Это прозвучало не вопросом.

Эврайна не стала изображать, что всё под контролем.

– Пока негде.

– У меня есть мастерская.

– Художественная?

– Бывшая.

Эсмира слегка поморщилась.

– На верхнем этаже галереи отца. Я перестала там работать два года назад, но помещение осталось за мной. Большие окна, два стола. Один придётся накрыть, потому что на нём пятна краски, которые не отмываются.

Эврайна смотрела на неё.

– Госпожа Вальден...

– Эсмира.

– Я не могу занять вашу мастерскую просто потому, что вы когда-то пришли ко мне с жакетом.

– Не просто.

– Именно просто.

Эсмира поставила коробку на свободный край прилавка.

– Вы были первым человеком за три года, который не сказал мне, что я завидую успеху мужа.

Эврайна замолчала.

– Вы не обещали вернуть мне цвет, – продолжила Эсмира. – Не назвали Лемара вором. Не придумали объяснение, чтобы я успокоилась. Вы посмотрели на мою вещь и сказали: «Здесь действительно есть то, чего быть не должно». Я после этого впервые села перед чистым полотном и не решила заранее, что бесполезно.

– Получилось?

Эсмира улыбнулась.

– Ужасно.

Эврайна тоже улыбнулась.

– Но вы попробовали.

– Да. Поэтому мастерская снова моя. И сейчас она пустая.

– Я заплачу аренду.

– Хорошо.

Ответ оказался настолько быстрым, что Эврайна растерялась.

– Хорошо?

– Вы ожидали, что я начну благородно отказываться?

– Немного.

– Я выросла в семье торговца картинами. Благородно отказываться от денег у нас считается дурным воспитанием.

Брина одобрительно кивнула.

– Наконец разумный человек.

Эсмира назвала сумму за неделю.

Небольшую.

Эврайна прищурилась.

– Это не настоящая цена.

– Настоящая цена пустого помещения, которое ничего не приносило два года.

– В центре города?

– На верхнем этаже без отдельного входа.

– Всё равно мало.

– Тогда покрасите мне стену, когда закончите свои платья.

– Я не умею красить стены.

– Научитесь.

Они договорились.

Не подарок.

Аренда.

Срок – десять дней, потом решение пересматривается.

Эврайне от этого стало легче.

Ей нужна была не милость.

Нужна была возможность продолжить то, что уже начала.

Через двадцать минут Мира ушла вместе с Эсмирой посмотреть помещение.

Вернулась раньше, чем Эврайна успела закончить новый список расходов.

– Подходит.

– Насколько?

– Раскройный стол меньше нашего.

Нашего.

Эврайна услышала это.

– Но если поставить рядом второй, можно работать. Есть вода. Хороший свет. И дверь закрывается.

– Последнее сегодня особенно ценно.

– Я так и сказала.

Следующей появилась Сайра Ветлен.

Она не приехала в карете.

Пришла пешком вместе с мальчиком-посыльным, который тащил образцы тканей.

– Я зашла к вам и обнаружила на двери столько печатей, что решила: или вы стали министром, или что-то пошло плохо.

– Второе.

Сайра выслушала короткое объяснение без единого восклицания.

Потом раскрыла принесённую папку.

– Сколько тканей вам должны привезти завтра?

– Откуда вы знаете?

– Брина.

Эврайна посмотрела на соседку.

Та невозмутимо перебирала катушки.

– Я не сплетница.

– Конечно.

Сайра продолжила:

– У вас сейчас проблема не в том, что купить ткань нельзя. Проблема в том, что поставщики увидят печать на двери и потребуют закрыть счета до выяснения.

Эврайна уже думала об этом.

– Возможно.

– Не возможно. Потребуют. Я шесть лет управляла мастерской, прежде чем внезапно решила, что не умею этого делать.

В её голосе прозвучало достаточно горечи, чтобы никто не стал шутить.

– Что вы предлагаете?

– Я возьму два ближайших заказа ткани на свой торговый счёт.

– Нет.

– Почему?

– Потому что это ваши деньги.

– Именно поэтому я сама решаю, на что их тратить.

Эврайна закрыла книгу.

– Сайра.

– Не дарю.

– Тогда что?

– Отсрочка на десять дней. Передаю вам ткань по закупочной цене. Вернёте деньги, когда получите оплату за готовые заказы.

– А если разрешение не восстановят?

– Вы уже имеете право закончить принятые бытовые работы. Мне чиновник через улицу подтвердил.

Эврайна посмотрела в окно.

Сайра пожала плечами.

– Я умею задавать вопросы людям с бумагами. Полезный навык, который вспомнила примерно одновременно с тем, что моя мастерская вообще-то когда-то принадлежала мне.

– Ваш муж знает?

– Про ткань? Нет.

– Про то, что вы снова занимаетесь делами мастерской?

Сайра усмехнулась.

– Теперь знает.

Эврайна не стала спрашивать подробности.

По выражению лица было ясно: разговор состоялся не приятный, но необходимый.

– Десять дней, – повторила Сайра. – Потом либо платите, либо возвращаете неиспользованное.

– Использованное вернуть будет сложно.

– Поэтому постарайтесь закончить платья.

Брина с явным удовольствием наблюдала, как Эврайна капитулирует.

– Хорошо.

Сайра закрыла папку.

– Отлично. Уже второй человек за день согласился со мной без семейного скандала. Приятный прогресс.

Когда она ушла, Эврайна посмотрела на соседку.

– Вы всем рассказываете о моих проблемах?

– Только тем, кто приходит спрашивать, почему у тебя дверь закрыта.

– То есть всем.

– Если хочешь, начну брать плату.

К четырём часам Эврайна перестала удивляться.

Маэрис Кельн приехала из Академии и не предложила ни помещения, ни денег.

Она принесла два подписанных листа.

– Первый – моё письменное подтверждение, что академический плащ находится у вас с моего согласия для королевской проверки. Второй – запрет передавать его Гильдии без моего присутствия или решения королевского управления.

Эврайна прочитала.

– Это поможет?

– Не знаю.

Маэрис пожала плечами.

– Но теперь, если кто-нибудь решит, что вещь проще забрать, придётся спорить не только с вами.

– И с Академией?

– Со мной. Академия пока не имеет отношения.

Вот за эту точность Эврайна была ей благодарна.

– Спасибо.

– Не благодарите. Я хочу вернуть свои записи.

– Они внутри.

– Знаю.