444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Денис Ратманов » Вперед в прошлое 18 (СИ) » Текст книги (страница 6)
Вперед в прошлое 18 (СИ)
  • Текст добавлен: 16 ноября 2026, 21:30

Текст книги "Вперед в прошлое 18 (СИ)"


Автор книги: Денис Ратманов



сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

Сегодня выдался на удивление благостный денек. Никто не отравился, не подрался и не поранился. Суп произвел фурор, а крабы были разобраны на запчасти и съедены.

Младшие девочки готовились к танцам и делали бусы из ракушек, их было уже немереное количество, но делиться они не спешили. Третий отряд повадился в тростник, они рвали листья и мастерили из них юбки, как у папуасов. Лапки крабов пошли на украшения вместо зубов убитых врагов – народ готовился к завтрашнему развлечению с удвоенной силой.

А мне просто было хорошо, я валялся, наслаждался бездельем, изредка поглядывая на Гаечку, которая таила две загадки: для кого она играет роковую женщину и какой талант в ней пробудится.

Я очень надеялся завтра получить ответы, только бы дождя не было. Тогда никакого костра и танцев, разбредемся по палаткам и будем рассказывать друг другу страшилки о том, кто воет в ночи, а Ян – под прикрытием Ильи ходить под дождем и наводить ужас.

Глава 9
Да или нет?

Сегодня мы вместе проведем в палаточном лагере последний день. Потом часть ребят уедет, часть останется на следующую, августовскую, смену. Специально узнавал: толстяк Ваня-тесто остается. Интересно, добьется ли он результата, похудеет ли за два месяца? Чума говорил, он был еще толще, почти диплодоком.

Ия Киселева уезжает. И она, и Юленька капризничали на новом месте, теперь же втянулись и хотят остаться, да поздно.

Из оставшихся ребят я выберу главных, и с организацией тренировок следующей смены проблем возникнуть не должно.

И, хотя многие остаются, все равно грустно, что смена подходит к концу. Было весело. И будет весело – наша команда приготовила множество сюрпризов. Но кому как не мне не знать, до чего же быстро пролетает время, когда хорошо. Ждешь, ждешь событие, а оно вжух – и остались одни воспоминания.

С улицы донеслось знакомое:

– Р-рота, подъем!

Ребята выходили из палаток молчаливые и сосредоточенные. Никто не ныл, как в прошлые разы, что хочется спать. Надо значит надо.

К умывальникам выстроились очереди. Мне спешить было некуда, я смотрел на подопечных и думал над тем, как продолжить наше взаимодействие и сделать так, чтобы и в Москве ребята продолжали развиваться. Само собой, придется приезжать к ним, звать их в гости…

И бизнес как-то вести. Школа как место притяжения, конечно, хорошо, но в двухтысячных лавочку прикроют, начнут закручивать гайки, понадобится другая точка сбора. Как нельзя лучше подойдет мой гостиничный комплекс, а это деньги, много денег.

К тому же неизвестно, что будет через десять лет. Ясное дело, мы все повзрослеем, появятся другие интересы, кто-то обзаведется семьей, кто-то будет строить карьеру. Как бы ни сложилось, хотелось бы, чтобы время, проведенное вместе, вспоминалось как самая радостная пора.

Ладно, подумаю потом, первостепенная задача – не разорвать образовавшуюся между нами связь. Как? Организовать взрослого в Москве, чтобы приглядывал за детьми. Кого? Взгляд остановился на Валентине Николаевиче. Вот идеальный кандидат.

Ну и мне придется мотаться в Москву, общаться с молодежью, взаимодействовать с людьми – иначе как они будут меняться? Вообще неплохо бы поездить по разным городам с какими-нибудь гастролями. Но петь я не умею, играть на инструментах тоже. Разве что могу поработать ведущим.

И не только по российским городам поездить, но и по всему постсоветскому пространству, а лучше – миру, пусть от меня бегут круги по реальности. В Киев заглянуть, в Ереван и Тбилиси. Остался вопрос, кто будет вместо меня заниматься делами?

И жить…

Живу я сейчас. Реальность словно остановила меня этой травмой, типа тпр-р, родимый, а ну лениться!

Самочкин вылил в котел воду. Витек побежал собирать сухой тростник, чтобы развести костер.

Потягиваясь, вылезла из палатки Гаечка. Зевнула, осмотрела всех. Весь вечер я наблюдал за ней: как разговаривала, пела, что делала, но не обнаружил перемен. Рискнул, предложил всем читать красивые стихи, сказал, что Саша у нас поэт, но она отмахнулась, застеснялась.

То есть проверить, как ее тексты действуют на людей, пока не представлялось возможным.

Алекс умывался. Вытершись, отошел к костру, а не к ней, как обычно это делал. Наконец осознал, что не мил ей, и отстал? Он старался держаться с достоинством, но чувствовалась в его осанке, движениях, взглядах некая обреченность. Не жалобная – благородная.

Потом пришли Ветровы и Голодный, и Гаечка растворилась во флирте, окончательно расстроив Алекса и Димона Минаева, вон, надулся, как сыч.

Умывшись и проснувшись, ребята радостно побежали заниматься, потому что завтра утром тренировки не будет. Мы искупаемся, позавтракаем и начнем сворачивать лагерь. Обед пройдет уже в школе.

Вместо тренировки Любка осталась помогать накрывать на стол и резала хлеб на большой фанере, сдувая падающую на лицо отросшую черную челку.

Ощущалось некоторое напряжение перед боями, причем нервничали младшие, для которых доказать, что они стали мастерами – дело чести. Старшие воспринимали состязание как забаву для малышей.

Ко мне подошла Илона Анатольевна.

– Как твоя рука?

Я прислушался к ощущениям: ни жжения, ни боли, ни даже стянутости.

– Как и не было ничего, – ответил я и принялся разматывать бинт. – Видимо, хорошо промыл, когда крабов ловил.

Посмотрел на ладонь: ни припухлости, ни воспаления. Розовые гранулы в месте повреждений.

– Заживает, как на собаке, – улыбнулся я.

– Да, отличная динамика! – обрадовалась Илона Анатольевна, – честно, боялась, что придется тебя везти в травмпункт.

К нам подошла тетя Лора, тоже обрадовалась быстрому заживлению.

– Это потому, что ты вчера нырять пошел. Море лечит.

С берега донеслись команды Тимофея – тренировка началась. Троица деревенских парней опоздала, но они успели к середине разминки.

Потирая руки, подошел Валентин Николаевич, запрокинул голову, глядя в белесое небо, задумчивым взглядом проводил ласточку, скользящую над самой землей.

– Как бы дождя не было. Он ну совершенно нам не нужен. Не нравится мне марево на востоке.

Илона Анатольевна развеяла его опасения:

– Так то на востоке. Сюда такие тучи обычно не доходят, они и до Николаевки редко доползают, над городом выливаются. Вот те, что формируются на западе, те обязательно накрывают.

– Будем надеяться, – кивнул Поддубный. – Сейчас Геннадий Константинович приедет, новости привезет, включая прогноз погоды.

– Кстати о новостях, – вспомнил я. – Дадите мне радио послушать?

– Что там такого интересного, что ты следишь за событиями так, словно корову проигрываешь? – спросил Поддубный.

– Березовский в реанимации, – честно ответил я. – Говорят, не стабилизировали еще. И говорят, может инвалидом остаться. Мне интересно, насколько это правда.

Взрослые переглянулись с удивлением.

– Зачем это тебе?

И что им ответить?

– Березовский – один из самых влиятельных людей современности. Если он выйдет из игры, расстановка сил будет вообще непонятной.

Я не стал говорить, что война в Чечне может пойти вообще по другому сценарию. Ни Первой чеченской, ни Второй не будет, все ограничится одним марш-броском осенью. И – ни взрывов домов, ни тысяч жертв. И, если так случится, то у власти в начале нулевых вообще непонятно, кто окажется.

Поддубный вытащил радиоприемник из палатки, включил «Маяк», где играла «Хуторянка». Убавил звук, и завязался спор, насколько серьезно ранение Березовского. Оказалось, никто в него не верил. Поддубный вообще склонялся к тому, что это все инсценировка. Зачем? А кто их поймет – у богатых свои причуды. И причины.

Еще две песни и – утренний выпуск новостей, где мусолили вчерашний теракт в Лондоне, говорили о приказе, изданном в Санкт-Петербургском отделении ЦБ России, запрещающем использования пиратского программного обеспечения. Спрашивать у взрослых я не стал, но больше чем уверен, мало кто понял, о чем речь.

Потом речь велась о том, что чеченские оппозиционеры обратились за помощью к Ельцину и в ответ получили… ничего. Насколько знал я-взрослый, во всей этой истории важная роль принадлежит Березовскому, он – главный выгодополучатель этой бойни.

Если кто-то выпилил Березовского… что дальше? Кто-то ушлый займет его место, и все повторится? Или нас ждут большие перемены? Настолько большие, что ключевые события сдвинутся, и мои знания о будущем станут неактуальными?

Или пора подумать о том, чтобы самому занять это место? При мысли об этом я передернул плечами. Вот это жизнь наступит! Мечта просто. А какие милые, добрые, честные люди меня будут окружать, м-м-м! День прожил, не пристрелили – уже счастье.

Если бы мне было восемнадцать, ну, двадцать… Но пятнадцать…

Все, что могу – на месте суетиться, прикрываясь чужими спинами, оттачивать манипуляторское искусство, учиться прогибать и склонять к сотрудничеству, потому что, когда поднимутся ставки, иначе никак.

Сколько моих ровесников мечтают стать президентами? Наверное, по глупости – многие. Мне от такой перспективы хочется заорать: «За что⁈» Взрослый перестал бояться за свою жизнь, но я-то – не он. Мне жить нравится. И белый песок, и разноцветные ракушки, и блики на дне, и дельфины…

Интересно, они приплывут сегодня?

Погрузившись в мысли, я чуть не пропустил важное: состояние Березовского тяжелое нестабильное, он в медикаментозном сне. Сегодня третий день. Память взрослого подсказала, что если на пятый день не удается стабилизировать человека, прогноз ухудшается. Даже если он выздоровеет, полностью не восстановится.

Ну а врачи масштаб повреждений не разглашали.

Услышав, что хотел, я отправился понаблюдать за тренировкой, вдруг Гаечка стала творить чудеса. Но нет, она оставалась старательной ученицей, сверхъестественным тут и не пахло. Ну, ладно, солнце печет макушку, перемещусь-ка в тень.

Радостные возгласы и плеск известили о том, что тренировка окончена. Самочкин с тоской посмотрел на море. Любка передала нож Нине Игоревне и побежала купаться.

Илья вылез из воды первым, подбежал ко мне.

– Ну, что наша Саша?

Я пожал плечами.

– Непонятно.

– Им мне непонятно.

Поговорить не дали, вокруг нас стала собираться толпа и наших, и москвичей, которые горели желанием научиться нырять хотя бы перед отъездом.

– Идемте машину директора разгрузим, – предложил я, поглядывая на темнеющее на востоке небо. – Она сейчас должна приехать.

– Раньше сядешь, раньше выйдешь – потер руки Ден Памфилов и потрусил по берегу к поселку.

– А че, а нам помогать надо? – спросил смуглый Толян.

– Желательно, – кивнул я и спросил: – Ну что, разрешили пригласить гостей?

– Да, – просиял он.

– И кто придет к нам сегодня вечером?

– Девушка, – ответил он, чуть смутившись.

Вспомнились кобылицы, которые доводили Гаечку и остались в школе, он будто мысли мои прочел и сказал:

– Хорошая. Леной зовут.

Только мы пришли на точку сбора, как вдалеке появилось облако пыли – приближался «жигуленок» дрэка.

Только Геннадий Константинович вылез из машины, сразу же сказал:

– В городе льет, аж полощет, и громыхает, – он обернулся на восток. – А здесь и не слышно. Причем тучи ползут с гор.

– Это реально жуть, – подтвердил Нага, вылезающий из машины, однако, с огромным рюкзаком.

Позади водителя сидел Антон. Они явно собирались переночевать, невзирая на дождь.

– Так, может, не дойдет сюда? – спросил Илья с надеждой, словно дрэк мог силой мысли развернуть тучи назад.

– Что говорят синоптики? – поинтересовался я.

– Синоптики ошибаются раз в сутки, – проворчал дрэк. – Переменная облачность, местами осадки. Вот что они говорят. Считай, что и ничего. Надо решать, оставаться или спешно сворачиваться, потому что, если непогода доберется до нас, это будет катастрофа! Я видел три водяных смерча, а они иногда выходят на сушу.

– Не надо уезжать! – чуть ли не взмолился Памфилов. – Самое интересное началось. Мы на дельфинах катаемся, у нас будет дискотека…

– Я теперь даже не знаю, безопасно ли оставлять магнитофон.

Взрослый во мне был уверен, что рисковать не стоит, и надо уезжать. Мне же жутко не хотелось расставаться с беззаботной жизнью и с головой нырять в происходящее, отстегивать на закупку стройматериалов, вникать, все ли хорошо у Канальи, думать, где по дешевке найти оборудование для мастерской, которая два месяца – и появится, как наладить поставки запчастей из Москвы, потому что объемы заказов будут расти; как оптимизировать работу кондитерских, где взять денег на выкуп участков под гостиничный комплекс.

И главное, самое неприятно, в чем я мало соображал и что требовало чуткости, дипломатичности, лидерских качеств – скоро мы запускаем общественную организацию «Прогрессоры».

К его чести, Алекс-мажор согласился курировать организацию в Москве, но, глядя на него, сомневаюсь, что это хорошее решение. Однако поход повлиял на него благотворно, он стал меньше выпендриваться. Если от Тимофея огребет, вообще может нормальным стать. А что, если попробовать его подкорректировать? Нормальный ведь парень. Не буду ничего навязывать, например, что нельзя волочиться за всеми подряд, просто подскажу, что демонстрация собственного превосходства отталкивает, а не возвышает его в глазах остальных.

Ребята разлили воду по бидонам и утащили. Мы с Ильей поволокли ящик персиков. Такой же понесли Димоны. Мальчишки помладше покатили наперегонки арбузы. Алекс понес тяжелую тушенку.

Директор тоже что-то нес в рюкзаке, увязал в песке, ворчал, поглядывая на восток, где все отчетливей формировался грозовой фронт.

Проскользнула мысль, что было бы неплохо, если бы у Гаечки проснулись способности стихийного мага – пришлось бы очень кстати, но это вообще из области фантастики.

В лагере взрослые разобрали продукты, директор собрал детей и воспитателей и объявил:

– Ребята, у меня неприятные новости. На нас движется гроза.

Длинноногая Наташа издала протяжный стон, дети зашептались. Ия Киселева воскликнула голосом подстреленной чайки:

– Не надо, пожалуйста! Не увозите нас!

– Это точно? – вскинул бровь Валентин Николаевич, известие его не порадовало.

Ответил дрэк честно:

– Не точно. Тут погода крайне непредсказуемая, есть шанс, что обойдет. Но если не обойдет, это вода стеной, гроза, молнии и водяные смерчи, которые могут выйти на берег.

– Мы убежим, – уперся Чума. – Они далеко на сушу не ходят.

Леонид Эдуардович поддержал подопечных, поглядывая на расстроенного Илью:

– Я бы рискнул.

– Да конечно, – воскликнула Юлия, возрастная воспитательница. – А если их тут молнией поубивает? А если в море смерчем утащит и убьет? Мы видели, на что способна стихия. Достаточно поразвлекались, не стоит одна ночь такого риска.

– Это особенная ночь! – уперлась обычно осторожная и здравомыслящая Ия Киселева. – Ничего нам не будет! Дождь пересидим в палатках, а молния людей убивает крайне редко! Вот. Так что ничего опасного.

Дрэк переводил взгляд с одного лица на другое, раздувал ноздри, качал головой.

– Ну пожалуйста! – неожиданно взмолился Толян-селянин и брякнулся на песок перед дрэком. – Не увозите их, мы так клево поладили!

Геннадий Константинович от неожиданности отступил на шаг.

– Позвольте нам отпраздновать! – проговорила длинноногая Наташа. – Пусть кто боится, тот уезжает! Мы останемся! Не будет никакой грозы, вон, какое небо ясное.

– Да!

Дети загалдели, на разный манер умоляя дрэка не сворачивать лагерь на берегу. Поддубный и Каретниковы были на стороне детей, женщины-воспитатели, включая Илону Анатольевну, беспокоились о наших жизнях.

– А как же бои? – возмущался Саня-пловец. – Мы так хотели! И призы. И сюрпризы.

– Можно все это провести в школе, – стоял на своем дрэк.

– Это будет не то, совсем не то! – почти закричала Ия и посмотрела на насупившегося Яна.

Он с Ильей могли остаться с родителями, как и николаевские, но за москвичей отвечали дрэк и Поддубный, они не имели права рисковать детскими жизнями.

Самый разумный довод нашел Илья:

– Народ, а что, если дождь до нас не доберется? Вот обидно будет! Соберем мы все, он погромыхает и уйдет в море, а мы? А все собрано. Огромные палатки сворачивать-разворачивать адски тяжело!

– А если не уйдет? – проворчал дрэк. – Это сейчас вы смелые, а когда ветер будет трепать палатку, а вокруг – молнии бить, куда что подевается! Будете сидеть и дрожать, молиться и креститься.

Ия уселась рядом с Толяном, провозглашая:

– Объявляю сидячую забастовку. Я никуда отсюда не поеду.

– Ия, это шантаж, – мягко намекнул я. – Только чтобы не поддаваться шантажистам, нас отсюда увезут.

Она мгновенно вскочила, как и Толян. Так их жалко было. Они так ждали этого вечера, и ведь правда была большая вероятность, что непогода нас обойдет. Взрослых я тоже понимал. Не знаю, как поступил бы на их месте…

Хотя нет, знаю.

– Геннадий Константинович, – позвал его я. – У вас же есть знакомые на винзаводе, которые предоставляют автобус?

– Ну, есть, – буркнул он. – Они могут его предоставить с шестнадцати до двадцати. За это мы осенью будем отрабатывать на винограднике.

Я подошел к нему и шепнул:

– А если заплатить за аренду автобуса? Ну, и столько же – водителю, чтобы он подежурил и развез нас при необходимости?

Сейчас живые деньги нужны всем.

– Что я тебе, миллионер? – возмутился дрэк. – Где столько денег взять?

Я осмотрел лица ребят, столько страха на них, столько надежды…

– Это будут мои расходы, – сказал я. – Я понимаю, как вы устали с этим лагерем. Если бы мог, если бы это были мои знакомые, то сделал бы это вместо вас.

Вспомнилось, что директор винзавода был очень не рад тому, что я через маму скупал акции, и мне подумалось, что тут я не помощник, моя фамилия подействует скорее как красная тряпка.

Слышавший наш разговор Каретников предложил:

– Геннадий Константинович, вы просто договоритесь, остальное я беру на себя.

Лицо дрэка посветлело, он кивнул:

– Так – можно. Поехали договариваться, Леонид Эдуардович, заодно посмотрите на этот кошмар.

Глава 10
Страшное колдунство

Все радостно запрыгали, девчонки начали обниматься, так никому не хотелось расставаться с дельфинами, светящимся морем, стрекозами и друг другом. Мне подумалось, что найденный выход и директора разгрузит, и нас обезопасит, и ребят обрадует.

Приехавший автобус просто будет дежурить допоздна. Не знаю, какой мне выкатят счет, это и неважно, важнее – вот такие моменты. Без моего спонсорства лагерю пришлось бы тяжко. И надеюсь, что автобус все-таки не понадобится, потому что он маленький, одной ходкой всего не вывезешь, и, пока он повезет детей в школу, взрослые останутся мокнуть на вещах.

И еще поступило неожиданное предложение от Сани-бычка:

– Можно ваш шмот в клуб отнести, моя мать там главная. Ну, и вам там переждать.

Все уставились на него, Валентин Николаевич даже заинтересовался:

– Точно она даст добро?

Саня радостно закивал:

– Конечно даст! Я прям щаз сгоняю, спрошу, шобы точно…

Пришлось всех разочаровать:

– Отсюда до клуба километра два, если не три. Представьте, как мы потащим промоченные дождем палатки.

– Отпадает, – вздохнул Валентин Николаевич и посмотрел на восток.

На фоне белесого неба проступила плотная белая туча в форме ядерного гриба, и я невольно передернул плечами. Вот мне напоминание, что нас ждет, чтобы не расслаблялся.

– Пошли нырять, что ли? – спросил Алекс. – Мы вроде все сделали, что нужно было.

У него стало получаться, вчера он поймал двух крабов, чему несказанно обрадовался. На Гаечку Алекс смотрел украдкой, с такой тоской, что самому завыть хотелось. Он себя уважал и считал недостойным волочиться за девушкой, которая не отвечает взаимностью. Я полностью разделял его точку зрения. Чем убиваться и впустую расходовать ресурс, лучше переключиться на что-то более достижимое. Или кого-то. Правда, когда место в душе занято, все будет не то, пока не переболит. Использовать человека, чтобы заткнуть им дыру в сердце, как минимум нечестно.

Неужели это он тоже осознал, потому и не ухаживал за другими девчонками? И вообще, видя, как переменились Наташа и Боря, почему я считаю, что с Алексом метаморфозы невозможны?

Москвичи разбились по группам, заняли очередь друг за другом, и начался учебный дайверский процесс. Я снова никого не тренировал из-за травмированных рук, и хорошо. Надо выдохнуть перед затяжным нырком во взрослую жизнь с ее заботами.

А ближайшая взрослая трудность, чувствую, появится, когда какая-то раскрученная организация попытается поглотить «Прогрессоров», и к этому нужно готовиться уже сейчас.

Алекс пошел учиться к Илье, он был первым в своей группе и нырял довольно профессионально, ласты погружались в воду плавно, без всплесков. Так же хорошо в воду заходил Саня-пловец. Любка занималась хозяйством, лишь изредка поглядывая на воду в ожидании дельфинов, чтобы с ними порезвиться, но они не спешили ее порадовать.

Ия организовала младших и возглавила поход за ракушками, к ним с удовольствием примкнул Ян.

Большинство было занято купанием. Пока ждали своей очереди, Оля с Наташей и Юленька занялись плетением юбок из тростника.

Белый гриб из грозовой тучи на востоке тем временем креп и распухал, и вроде даже приближался, но пока это ничего не значило.

Одна группа ныряльщиков сменила другую, и процесс пошел с начала. Гаечка тренировала подряд четверых. Я наблюдал в основном за ней, и снова – ничего странного. Может, дать ей сочинить какой-нибудь текст, чтобы она его всем прочитала?

Надо посоветоваться с Ильей, когда он выйдет из моря.

Двухчасовой заплыв закончился крабовым геноцидом. Двадцать две штуки! Девять самок. Неплохой улов. Гаечка выбралась на берег и распласталась на горячем песке, обвалявшись им, как рыба – панировкой. Илья показал мне посиневшие пальцы с белесыми бороздками.

– Смотри, как раскисли.

– Надо проверить Гаечку, заставить ее сочинить текст, – не стал тянуть я.

Илья щелкнул пальцами.

– Придумал! Нужно, чтобы каждый анонимно написал кому-то теплые слова в стихах или в прозе. И насесть на Гаечку, пусть побольше сочинит четверостиший или двустрочий. Потом будем возле костра читать и угадывать, о ком речь. Победитель получает почет и уважение.

– Отличная задумка. Одобряю. Осталось это развлечение предложить. Заодно проверим убойную силу Гаечкиных стихов в сравнении с тем, как воспримут творчество остальных.

Мы оба были уверены, что сила Гаечки – в слове, потому сразу же обратились к Валентину Николаевичу с таким предложением. Илоне Анатольевне оно очень понравилось, она внесла коррективы – пронумеровать листки с посланиями, в тетради авторы будут отдельно вписывать, кого они имели в виду, и передавать сведения воспитателям, чтобы сохранить анонимность. Ну и заодно такой подход убережет от хулиганства и дразнилок.

Поздравительную открытку ребята потом увезут с собой, ну и при желании автор может оставить автограф и написать пожелание.

Похожее развлечение уже было: я закупил тетрадей в клетку по количеству участников. Каждый получит такую тетрадь, куда ребята впишут от своего имени напутствия. Эдакий мини-выпускной. Лет в сорок забавно будет найти эту тетрадку и вспомнить давно ушедшие дни, поразмышлять о судьбах тех, кто писал, поискать их в интернете. Да, в будущем потеряться навсегда очень сложно, если тебя хотят найти.

Для украшательства тетрадей было куплено несколько наборов фломастеров и карандашей.

Илона Анатольевна как раз перебирала, пересчитывала тетради, чтобы раздать их ребятам, когда все вылезут из воды.

Дельфины сегодня так и не приплыли, зато грозовой гриб стал немного ближе.

На него косились, его старательно не замечали.

Получив тетради и узнав правила, ребята разошлись по палаткам – писать о себе, чтобы остальные дополнили. Девочки делали это куда более увлеченно, чем парни. Помнится, у Наташки, когда она училась классе в шестом, имелся песенник с картинками и секретами, там оставляли всякие пожелания ее подружки. Интересно, где та тетрадь сейчас? И сколько их доживает до времени, когда у хозяек появляются дети?

Надо у мамы спросить, не прятала ли Наткину тетрадь. Вряд ли, конечно, но вдруг? Тетя Лора такие вещи собирает. А еще вклеивает в альбом фотографии и подписывает, где, когда сделан снимок и – какой-нибудь эпизод этого времени. Например, Илья просил игрушечную собаку, но такой не нашлось в магазине, и ему купили зеленоглазую лису. Он смотрит на нее и рассуждает: «У собаки глаза карие, зеленые только у кошек. Значит, это какая-то некошачья кошка».

Наплескавшись, москвичи вылезли из воды. К этому моменту взрослые все подготовили для нашей забавы, раздали пронумерованные листки, написать можно как про кого-то одного, так и про нескольких человек, зафиксировали, у кого какой номер.

Девчонки сразу же задумались, зашептались. Младших занятие тоже увлекло, старшие отнеслись более халатно.

– Вот и посмотрим, – Илья потер руки.

Похоже, его Гаечкин талант волновал гораздо больше, чем меня.

До моего слуха донесся голос Валентина Николаевича:

– Геннадий не приедет на закрытие?

– Он очень устает, – ответила Илона Анатольевна, что-то добавила шепотом.

– Да, пусть отдохнет, – согласился Поддубный и продолжил спустя паузу: – Похоже, оно движется к нам, и дождя не миновать. Как жаль. Еще и автобус не едет. Помнится, раз гроза застала нас в палатках, это… очень неприятно.

Илона Анатольевна ответила как истинная оптимистка:

– Валентин, бросьте паниковать.

Закончив с дружескими текстовыми подначками, меня окружили ребята, которых я тренировал. Они выглядели мрачными и сосредоточенными, словно предстояло серьезное соревнование, а не потешные бои. Весело было только Наташе и Оле. Последняя говорила, стреляя глазами то в Самочкина, то в Алекса:

– Вот как хлынет дождь, будут у нас женские бои в грязи.

Алекс, надо отдать ему должное, не велся, страдал с достоинством. Он на Гаечку даже не смотрел, разве что украдкой. Гаечка тоже выглядела расстроенной, и причину я понять не мог. Ей открылась телепатия, и Саша обалдела, узнав, что люди думают друг о друге и какие у них грязные мысли? Или увидела будущее без людей? А может, и с людьми, просто огромные территории отравлены и миллиарды погибли…

О том, что это был локальный удар, я не думал. Ведь Ноо была смертельно больна и должна была погибнуть вместе с человечеством, теперь же удалось добиться стойкой ремиссии.

Я не выдержал, подошел к Гаечке и спросил прямо:

– Саша, что случилось? На тебе лица нет.

Девушка побледнела и вроде как даже испугалась, но надела на лицо улыбку и пошла в отказ:

– Просто грустно, что лагерь заканчивается. Так хорошо было!

Вот как выяснить, в чем причина, и не подставиться? Пришлось расспрашивать Лихолетову, но Рая была не в курсе, что неудивительно: Гаечка довольно скрытная, тем более они с Раей не особо близки.

Вдруг Сашин талант доставляет ей страдания, и она не может понять, что с ней творится?

– Давайте потренируемся, – предложил Саня-пловец, оглянулся на старших, которым было все равно – потеха и есть потеха.

Я помотал головой.

– Нет. Вы потратите все силы, видите, какая жара? Душно, нечем дышать. Вместо того, чтобы убиваться или нервничать, вы лучше отдохните, накопите силы. Оля с Наташей изобразили бой, причем довольно достоверно. Самочкин уставился на них с интересом, Алекс – просто скользнул взглядом.

– Все получится, – ободрил подопечных я. – Драться вы будете не в полную силу, так у вас не было бы шансов из-за большой разницы в весе. А техника у вас намного лучше. Оценивать будут именно технику. Опозорите старшаков по самое не хочу.

Я стукнул кулаком по кулаку Сани пловца, и все парни сделали так же и вроде как успокоились. Ия, Юля и Ян разложили бусы на покрывале. Где-то они раздобыли серебристый, золотой и оранжевый лак и покрыли некоторые раковины. А вообще смотрелось стильно, аутентично.

На другом покрывале лежали костюмы аборигенов. Двое парней зубной пастой и сажей нанесли себе боевую раскраску на щеки и лоб.

Я посмотрел на восток. Туча расползлась на половину неба, но была по-прежнему далеко. Облака заходили с юга и севера, будто бы брали нас в кольцо и постепенно его сужали. Прогудел заходящий на посадку самолет, и я сказал, указав на него.

– Не просто так тут аэропорт. Здесь наибольшее количество солнечных дней в году.

Вася-кузнечик погрозил небу и пропищал:

– Пошел вон, дождь, тебя тут не ждут!

Гаечка улыбнулась и сказала:

– Да, он испугался и теперь точно не пойдет. – Она запрокинула голову и проговорила: – Дождичек, миленький! Пожалуйста, дай нам нормально отпраздновать. Если тебе хочется – лейся где-то в другом месте, посмотри, какие просторы!

– Теперь точно не пойдет! – улыбнулся Саня-пловец. – Я знаю, как закрепить эффект! Народ! Эй, народ!

Он выбежал к костру и замахал руками.

– Давайте дождь отгонять! Я знаю как!

Он был в одних плавках. Побежал к приятелям, разрисовал лицо, как у них, надел юбку из листьев тростника, нацепил обруч с чаячьими перьями, что нашли тут на берегу. Смуглый, сбитый – ну точно индеец.

– Барабан нужен! – Саня замер, позволяя себя сфотографировать.

Усмехнувшись, Валентин Николаевич посоветовал:

– Возьми бидон.

Пустых бидонов оказалось три. Двое разрисованных парней присоединились к камланию. Они ходили гуськом друг за другом, будто ламбаду танцевали. Саня бил в бидон палкой, остальные -ладонями.

– Уходи, мерзкий дождь! Уходи, мерзкий дождь.

Дальше кричали хором:

– У-хо-ди! У-хо-ди!

К костру сбежался весь лагерь. Зеваки орали «Уходи» вместе с шаманами.

– Можно с вами! – пропищал Вася-кузнечик, но его порыв остался без ответа.

Желающие стали хватать юбки, на всех их не хватило, и обделенные убежали обдирать тростник, чтобы сплести себе такие же. Девушки начали плести венки из тростниковых листьев, а я, поулыбавшись, отправился ловить крабов. С самого утра у меня лирический настрой, очень хочется побыть одному.

Однако как бы ни так! Мне на хвост упал Алекс. Благо под водой не поразговариваешь, да и, отплыв подальше от берега, мы направились в разные стороны. Гаечка прошлась по берегу туда-сюда, с завистью глядя на нас, но она учила девчонок нырять и утомилась, потому не стала присоединяться.

Вернулись мы с уловом. Я поймал десять крабов – самок отпускал на месте. Алекс принес семь вместе с самками.

– Как они не заканчиваются? – удивилась Нина Игоревна. – Только поймали целую кучу.

– Они в песок закапываются, – сказал я. – Некоторые прячутся под камешками.

Алекс поймал огромного каменного краба, неповоротливого накануне линьки, всего в наростах. Этот краб пошел по рукам. Илья тотчас кинулся учить ребят брать краба так, чтобы он не дотянулся клешнями, потому что такой если ущипнет – будет гематома, может и кожу пробить.

Фотограф посчитал своим долгом запечатлеть монстра.

Все были так увлечены, что не заметили Нагу и Антона. Вместе с ними на автобусе приехал Рамиль – как он пропустит бои? Это его жизнь.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю