Текст книги "Вперед в прошлое 18 (СИ)"
Автор книги: Денис Ратманов
Жанры:
Альтернативная история
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)
Глава 23
Где ты, талант?
Потянулись дни, наполненные ожиданием, чем же нас порадует Илья.
Скрепленная одной тайной четверка: я, Илья, Гаечка, Тимофей пристально следили за ним, но никаких странностей не наблюдали. Илона тоже была под наблюдением и так же не демонстрировала ничего необычного. А ведь она – первый одаренный взрослый! Как я уже понял, таланты могут быть весьма специфичными и не проявляются, пока человек не попадет в необычные условия, вот мы запаслись терпением и ждали
В остальном все шло по накатанной: кондитерская работала, автомастерская росла, живот у тети Иры рос, она округлилась и похорошела, сестренка Диана тоже росла – кудрявая, серьезная, как мать, темноволосая и круглолицая, как отец. Лика Лялина помогала Веронике и так уработалась, что стала худой, как щепка.
Алтанбаевцы окрепли и раскачались. Рахитичный Зяма, получая витамины и все необходимые микроэлементы, попер вверх, как чахлый цветок, на который упал луч солнца. Дистрофичный Понч тоже отъелся и раскачался, а Заславский и Егор стали настоящими качками. На Егора по-прежнему с разгона заскакивали девки, но теперь им стали интересоваться не только замызганные Московчучки, но и вполне себе ухоженные девушки и женщины. Он шанса не упускал, но за юбками не волочился, они волочились за ним. Егор же продолжал вздыхать по Наташке, как и Крючок, как и Тимофей. Их активность приходилась на одно время. Не сговариваясь, отдельно друг от друга они начинали ею интересоваться.
Наташа же времени даром не теряла и обустраивалась в Москве: пела в ресторане, торговала косметикой. Так, глядишь, скоро станет зарабатывать больше меня.
Но, несмотря на загруженность, нас сестричка не забывала и раз в неделю присылала друзьям товар на продажу, который находила на Черкизоне в уценке. Больше всего я боялся, что Наташа в кого-нибудь влюбится, и тогда все пропало, она темпераментная, у нее это быстро происходит и бурно протекает. Вроде пока она никого не заприметила, и слава богу! Пусть подольше будет так.
На это я серьезно не рассчитывал, но надеяться-то можно!
Боря прикипел к Москве и решил поступать в художественное училище после девятого класса, а Наташа обещала узнать насчет общежития.
Мама работала в нашей поликлинике, жила с отчимом на даче, в квартире появлялась изредка. Суд по разделу имущества был назначен на конец сентября. Она жила своей жизнью, была счастлива и нами особо не интересовалась, словно нас и не было в ее жизни. С глаз долой, из сердца вон.
Лидия тоже была счастлива: хорошо оплачиваемая работа, дети. Света здорово выросла и стала настоящей красавицей, ей предстояло перейти в другой, более дружественный класс.
В домике Веры жили москвичи: Олег, сын мента, Алекс-мажор, Лекс-крепыш, сын Валентина Николаевича, и низкорослый Егор-азиат. Раньше у них случались стычки с Алексом, замешанные на классовой вражде, теперь же Алексу было не до понтов, он целиком растворился в Гаечке. Расслабиться она ему не давала: за каждым эпизодом сближения следовали несколько дней, когда девушка уходила в себя.
Зато можно быть уверенным, что хотя бы она не забеременеет в школе. Но радоваться тут было нечему, потому что жить ей с такими тараканами очень, очень тяжело. Мыслимо ли – сутки затворничества после поцелуя в щеку. Как будет себя вести Алиса после того, что с ней случилось в прошлом году, я старался не думать. Есть люди, которым запавшая в душу мелочь может сломать жизнь, а другие проходят через все круги ада, это не только не ломает их, но и не гнет.
У Яна дела обстояли не очень. Сказали, что поврежденный глаз не будет видеть никогда, но можно убрать рубцы и вставить протез, причем совершенно бесплатно, чтобы парнишка не комплексовал из-за внешности, ведь искусственный глаз будет выглядеть, как настоящий. Повезло, Ян понравился профессору, который им занимался – выиграл у него в шахматы, и он подключил своих знакомых.
Бабушка разрывалась между хозяйством и вокзалом, куда возила товары для деда, теперь уже каждый день, ей здорово помогал Юрка, который вырос, окреп, и не узнать в нем уже того заморыша, которого я когда-то случайно закодировал и не понял, что сделал.
Какое прекрасное время, когда все растет вместе с тобой! В полной мере это может оценить только зрелый человек. Люди забывают о безвозвратно уходящем, находят утешение, глядя на растущих детей, я нашел утешение в себе.
Что касается летнего лагеря, где догуливала третья, августовская смена, там все шло по схеме, которую мы обкатали в июле: фильмы, запреты, потом разрешение на вступление в тайную молодежную организацию – сейчас был как раз этот этап. Моего участия не требовалось, друзья и москвичи с удовольствием играли в секретных агентов, даже не подозревая, что это не игра.
Лекс-крепыш получил задание следить, чтобы отец-сердечник не перенапрягался, и парень неплохо справлялся. Посовещавшись, директора решили, что летнему палаточному лагерю возле моря – быть!
Артем Мороз прикипел к нам душой, мы взяли его на испытательный срок, и он присоединился к тренировкам со старшей группой, которую вел Нага.
А еще Миша-очкарик прикипел лично ко мне. Я дал ему телефонный номер, чтобы он мог поделиться успехами, ведь ему предстоял поединок со зловредной бабкой, которая его сжирала.
Вот опять восемь вечера – звонок. Наверняка Миша, он всегда звонит минута в минуту два дня подряд, сегодня третий. Вчераз я советовал ему поговорить с Тимофеем, который был в такой же ситуации, но Миша хотя бы рослый и вид имеет, а у Тима было ожирение третьей степени, он не мог трех слов связать и смотрелся жалким. Я поднял трубку своего ретро-телефона, подумав, что завтра должны прокладывать кабель ко мне домой, и вылилось это в круглую сумму. Но как мне без телефона? Никак.
Сперва донесся всхлип, потом Миша заговорил… точнее, затараторил вполголоса:
– Прости, Паша, я не смогу приходить, и вообще… Не смогу. Бабушка из-за меня чуть не умерла. Ей стало плохо с сердцем. Так страшно! Не хочу ее расстраивать.
Сперва накрыла злость на человека-амебу, которого едят, а он этого не понимает, меня захлестнуло желание рыкнуть на парня, но я сдержался. Вдохнул, выдохнул. Чего я хотел? Чтобы человек, которого много лет загоняли под плинтус, объясняя, что он неполноценный, сразу оттуда вылез?
– Так. Подожди, Миша. Рассказывай подробно, как что было. Вполне возможно, бабушка симулировала сердечный приступ, чтобы повлиять на тебя. Чтобы ты почувствовал себя виноватым и никогда не посмел ей перечить.
– Она запретила мне записываться на бокс. Я собрался уходить, и ей стало плохо, она так кричала, так кричала… А потом «скорая» приехала… Все, я не могу, она из туалета вышла.
– Так. Скажи, что побежал ей за сердечными каплями, а сам спрячься и посмотри, как она будет себя вести. Если вскочит и побежит, значит, это симуляция и нечестные приемы.
– Да нет же, плохо ей. Ты бы видел…
С трудом подавляя злость, я отчеканил:
– Сделай. Как. Я. Советую. И отчитайся. – И повесил трубку.
Ненадолго я сам поддался сомнениям: а вдруг тетка и правда сильно больная? Нет, вряд ли. Когда кончаются аргументы, у таких людей приемы стандартные: «Посмотри, до чего ты меня довел! Я из-за тебя умираю!» Некоторые жертвы ведутся и всю жизнь посвящают ублажению кровососа. «Он без меня умрет!» Ни семьи у них, ни детей, ни увлечений, единственная светлая миссия: быть пищевой базой для паразита.
– Паша, ты был прав! – обиженно воскликнул Миша. – Только хлопнула дверь, и она подумала, что я ушел, ломанулась к холодильнику. А до этого и пила с трудом. А тут я… и ей снова плохо, но я уже не поверил. Но ей и правда может стать плохо. Как быть? Если она умрет, я себе этого не прощу!
– Ты из дома звонишь?
– Убежал. Из телефона-автомата.
– Так… Возвращайся домой и серьезно поговори с ней. Без обид и обвинений. Скажи, что понимаешь ее страх за тебя и благодарен за заботу. Но ты взрослый парень и хочешь вырасти мужчиной, а не девчонкой, стать ей защитой и опорой. И прямо спроси: или ты не хочешь, чтобы я был мужчиной? Хочешь, чтобы я за тебя всегда прятался? Такие аргументы она побить не сможет и сдастся. Понял?
– Угу. А сработает? И вообще… она меня обманула! Обманывала все время.
Подумалось, что неплохо бы иметь психолога, который помогал бы детям справляться с такими ситуациями, я все-таки не психолог, и не хватит меня на всех.
– Она тебя любит так, как умеет. И считает, что делает тебе хорошо, оберегает. Не злись на нее, учить отстаивать свои интересы. И все будет хорошо, бабушка повоюет, немного испортит тебе нервы и смирится, примет твои правила игры.
– А если не примет? – засомневался Миша.
– Останется одна. Ты же не хочешь всю жизнь прожить с ней и ничему не научиться? Не хочешь.
– Я завтра расскажу, как все прошло! – вызвался он. – В это же время.
Миша не казался таким безнадежным, как Тимофей. Немного с ним поработать – и выправится.
Я повесил трубку и задумался совсем о другом – о далеком будущем и системе государственного устройства. Что было бы, если бы система работала так, как надо, а не как везде? Милиция не грабила, а защищала граждан. Правительство думало не о том, как бы обокрасть тех, кто им доверился, а как сделать их жизнь лучше.
Причем если так будет в одной стране, все равно жить не дадут, соседи будут соваться своими свиными и крысиными рылами и пытаться раскачать, распространить свое влияние, посадить на трон подконтрольного племенного вождя в обмен на плюшки…
Какая веселая жизнь меня ждет! Я не готов и вряд ли когда-то буду готов к массовым расстрелам, которые спасут Родину. Но тут или – или. Рано или поздно придется делать выбор. Пока у меня все спорится, буду утешать себя мыслью, что само мироздание мне помогает.
Еще надо встретиться с Гаечкой и как-то упросить ее поехать в Москву, оторваться от Алекса. Очень надеюсь, что ей интересно будет писать песни для рок-группы. К тому же она сможет помочь Наташкиному гитаристу, правильно срастить кости после перелома.
Надо будет к ней забежать.
Однако дома я ее не застал, она коротала время в подвале после тренировки, тут же крутился Алекс. Илья, развалившись на диване, читал книгу. Я присмотрелся к обложке: Джон Уиндем, «Куколки». Его так увлекло повествование, что он вздрогнул, когда я с ним поздоровался, посмотрел на меня с удивлением.
Видно было, что он хочет поделиться чем-то важным, но что-то мешает. Или кто-то. Скорее всего, Алекс. Мне тоже мешал Алекс, он мог повлиять на решение Гаечки, но темнить я не стал:
– Саша, я к тебе с предложением. Или с просьбой, тебе решать. Наташка с друзьями создает рок-группу, им нужен автор текстов. Гаечка заинтересовалась, встала с мата.
– Круто! Мне это интересно. А что надо сделать?
– Написать тексты на музыку. Кассету с записью они из Москвы передадут. Но там беда. Наташиному гитаристу любера битой раздробили пальцы. Так что пока он только вокалист.
Гаечка скривилась, как от боли, передернула плечами и жалобно посмотрела на Алекса, который сказал:
– Я уезжаю двадцать пятого. Мы можем поехать вместе.
– Да! – подпрыгнула на месте она. – Поедем вместе, ура! И Степан тоже двадцать пятого стартует! – Гаечка посмотрела на меня с благодарностью. – Я поняла про гитариста, ну, что надо сделать. – Она пошевелила пальцами. – Обидно, конечно, что на лагерь на попадаю, там так здорово!
– Зато не так быстро расстанемся.
Алекс сказать равнодушно, но чувствовалось, что он буквально фонтанирует эмоциями.
– А мать против не будет? – спросил Илья, закрывая книгу.
– Степан же тоже едет. Нет, не будет. Она мне все разрешает.
Гаечка засобиралась домой, будто ей уже завтра выезжать. Алекс, естественно, увязался за ней, а мы наконец остались с Ильей вдвоем. Мне вспомнилось, что год назад я больше всего любил время, когда все уходили из квартиры, и я оставался там один, наслаждался тишиной и свободой, даже на море не шел. Илья сейчас оставлен на хозяйстве, но проводит время с нами, скучает.
– Это почти про нас! – Он потряс книгой. – Там про мир после ядерной войны, когда убивали животных с отклонениями, а детей стерилизовали и выбрасывали в лес. Но стали рождаться телепаты, а этого отклонения не видно. Короче, книга про нас! Нас ведь тоже попытаются, – он чиркнул себе по горлу ребром ладони. – Когда узнают.
– Надо действовать на опережение. Мой дар развивается, подарки я могу вручать кому угодно, эта способность может развиваться. К тому же могу дар забрать. Надо подумать, как использовать это в качестве подкупа. Чтобы был максимум лояльных людей, не заинтересованных в моем уничтожении. Я много думаю, как нам выжить.
Илья кивнул, задумался.
– Я чую, так и не дождусь дар. Или он пока спит?
Я зевнул.
– Не могу нормально выспаться, война снится. Сегодня меня накрыло блиндажом, и я задыхался под завалом, пока не проснулся.
– Мне тоже хрень снилась, – признался Илья. – Очень реалистичная. Что я стою в озере нефти, ее капец как много! Причем это не танкер затонул, а она прям из земли сочится на поверхность. А я все глубже и глубже, и пошевелиться не могу. Вокруг люди с совковыми лопатами черпают нефть, а меня не видят. Как погружаюсь с головой – просыпаюсь. Вторую ночь подряд так, аж засыпать стремно. Подумал бы, что этот сон вещий и к чему-то, но ведь не бывает так, чтобы нефть из земли выдавило. А если символ, то непонятно, что значит.
– Иногда сон это просто сон, – сказал я.
Дома перед сном я включил радио, чтобы послушать новости. Вдруг Илье вещие сны снятся? Ключевым событием сегодняшнего дня стало событие, которое отлично помнил я-взрослый, но не помнил точной даты. Бой за высоту Тург в Таджикистане, когда пограничники сдерживали прорыв моджахедов. Пока поступали лишь обрывочные сведения. Однако память взрослого сохранила детали: погибло семь человек на двух пограничных постах, двое удостоены званий героев России посмертно.
Никаких крушений танкеров и разливов нефти в мире не произошло. Выводов напрашивалось два: я снова не там ищу талант Ильи, или, может, событие случится нескоро. Больше я склонялся к первому варианту.
Глава 24
О чем ты мечтаешь?
25 августа 1994
За десять дней талант Ильи так себя и не проявил. Мне даже думалось, что он спящий и проснется, только когда Илья достигнет совершеннолетия. Либо же требовал определенных условий.
За Илоной мы тоже не замечали ничего паранормального, эта была все та же наша любимая учительница, добрая, мудрая, понимающая и всегда готовая прийти на помощь. Учитель с большой буквы, эдакая всеобщая мать.
В прошлый раз, пятнадцатого августа, пришло тридцать восемь человек, теперь же – восемьдесят два. Ребят было так много, что они забили все помещение, разместившись на матах, нашим пришлось встать у стен, чтобы не занимать пространство.
С нами были московские ребята, все, кроме Алекса, он собирал вещи, ведь завтра им с Гаечкой уезжать в Москву. Сашка хочет потусоваться с новорожденной рок-группой, накупить себе товара – Наташка таки убедила ее, что носить косметику по предприятиям выгоднее, чем стоять на рынке, заодно Сашка поборется с социофобией, общение с незнакомыми людьми должно пойти ей на пользу. Мне же было больше интересно, чтобы она подлечила Наташкиного напарника. Заодно посмотрим, получится ли у нее справиться со сложной задачей.
Узнав о планах подруги, Алекс сорвался с ней. Ему было не принципиально, отчаливать днем раньше или днем позже. Что касается остальных, большой исход москвичей планировался двадцать девятого августа, причем Валентин Николаевич уедет двадцать седьмого, сразу после палаточного лагеря, ему нужно готовить школу к учебному году.
Что касается московских школьников, все шло так, как задумывалось: я делегировал полномочия Лексу, Алексу, Олегу и Егору, и они с радостью выступили вождями краснокожих, а ребята их приняли как лидеров. Раньше эту роль играли пионервожатые. Теперь все организационные моменты лежали на них, я лишь контролировал, как движется процесс. Еще одно мое создание отпущено на волю и начинает жить своей жизнью, но тут поначалу контроль и вмешательство будут требоваться часто.
Сразу после встречи с местными ребятами мы с друзьями планировали рвануть на косу прощаться с летом. Потому что осенью наш отряд потеряет часть бойцов: Тимофей, который стал своим, уедет в Саранск, он ученик одиннадцатого класса, ему надо готовиться к поступлению, а куда, парень не определился. Его душа рвется на физвос, разум говорит, что образование должно быть серьезным. Я подсказал ему, что спортсменов с достижениями должны брать охотнее, чтобы они выступали за институт.
Московские друзья тоже разъедутся, в том числе Чумаков, который пообщался с нормальными людьми, пообтесался и стал прям завидным женихом. Видел бы он прошлый себя нынешнего!
Пара распадется, Любка тоже уедет, и непонятно, приживется ли в новом коллективе с ее характером. Сколько ей внушений ни делай, все упирается в ее умственные возможности. Будут ли они с Чумой вместе, тоже вопрос, ведь придется писать друг другу письма. Мотивированный Чума справится, а в Любке я очень сомневаюсь. Расстояние и интеллектуальная несостоятельность сделают свое дело. Смотреть на хорошенькую девочку, восхищенно хлопающую ресницами, и умиляться ее наивности это одно, другое – читать безграмотные письма, будто написанные первоклассницей.
Миша-очкарик из новеньких ко мне прилепился, как пломба к зубу. Звонил каждый вечер, отчитывался о проделанной работе над собой, о войне с бабушкой-симулянткой, которая то наседала на него, то, получив отпор, ослабляла вожжи.
И вот сегодня она снова пришла на встречу будущих «Прогрессоров», причем отдельно от внука, спикировала на Илону Анатольевну подбитым бомбардировщиком. Я побежал на выручку, потому что от таких зловредных бабок можно ждать чего угодно, например, кляузы в органы, что мы занимаемся торговлей детьми.
– … от рук отбился, – глотая слезы, жаловалась бабка на Мишу, заламывая руки. – Вы простите меня! Я думала, дело в вас, а он… он… он подросток! Они все такие. Протест, плохие компании, сигареты, наркотики. Господи, он такой у меня теленок!
Я сбавил шаг и навострил уши. Речь взяла Илона Анатольевна, приобняла за плечи бабку, повела за собой. Остановились они у порога помещения, куда набились наши гости.
– Посмотрите, какие у нас хорошие дети. Мы хотим им помочь, научить дружить и трудиться. У нас будут спортивные секции, кружок английского, гитара. Конечно же, мы присмотрим за Мишей и, если что-то не так, сообщим вам. Лучше пусть он будет у нас под присмотром, чем скитается по подвалам.
– А вы точно не секта? – спросила она жалобно.
– Нет, мы – команда единомышленников, спортсменов и отличников. Наши дети поступают в престижные вузы, вам не о чем переживать. Вот Паша, – Илона Анатольевна представила меня. – Это он все придумал, дети сами все тянут. Такие молодцы!
Она смолкла. Я не спешил продолжать, поглядывая на учительницу и подозревая, что у нее проснулся дар убеждения. В прошлый раз у меня не получилось повлиять на бабку, а Илона Анатольевна смогла… Нет, это не суггестия. Видимо, бабка оказалась умной и решила сохранить влияние на внука хотя бы через нас.
Помня, что внушению она не поддается, я сказал:
– Мы хотим создать организацию как противовес тому, что сейчас творится вокруг. У нас запрещены вредные привычки, мы стараемся приучить детей к труду… Не так. Мы хотим, чтобы наши ровесники ощутили радость от хорошо проделанной работы и поняли, что и так можно. Не только по подвалам скитаться приятно, но и вот так можно протестовать, без вреда для здоровья и учебы.
Ко мне подошел Илья и продолжил просветительскую работу:
– Успеваемость в школе у нас выросла в разы. Я отличник и спортсмен, он отличник и спортсмен.
Илона подхватила, видя, что бабка доведена до нужной кондиции:
– Вы видите, кто к нам пришел? Те, кто чувствует себя изгоем, кого обижают в классе. Дети ищут общения с единомышленниками. Теперь они не чувствуют себя одинокими, это же здорово!
Лицо бабки разгладилось, она тяжело вздохнула и мысленно отпустила натянутый поводок.
– Присмотрите за ним! Чтобы ничего себе не сломал, он такой у меня неудалый, такой рассеянный!
– Присмотрим, – пообещала Илона Анатольевна и доверительно положила ей руку на плечо. – Нам нужно начинать, извините.
– Конечно, – кивнула бабка и поплелась на улицу ждать внука на лавочке.
Илона Анатольевна улыбалась. Она переживала это как маленькую личную победу в войне за человеческую судьбу.
Из зала выглянул Миша, поправил очки, сползшие на нос, и поинтересовался у меня:
– Что она говорила? Наезжала? Угрожала? Два раза она притворялась больной, я не повелся, она перестала так делать, – поделился он. – Ты был прав.
– Мы победили, – улыбнулся я.
Как-то мы не рассчитывали, что придется бороться не только с детскими комплексами, но и с родительской гиперопекой. Куда проще с детьми, которые своим родителям не нужны. Здесь они найдут понимание и поддержку.
Новеньких Илона Анатольевна увела в пустующее помещение, где они заполнили анкеты, стареньким мы включили серию ниндзя-черепах, а потом всех опять соединили и попросили написать анонимное письмо, кто о чем мечтает, и как пример зачитали письмо, которое Миша написал заранее по моей просьбе.
«В декабре у меня день рождения. Мне исполняется пятнадцать лет. У меня нет друзей, ко мне на день рождения никто не приходит. Мне бы очень хотелось отпраздновать его весело, с друзьями. Еще мне хотелось бы велосипед. Раньше он у меня был, но потом я упал и разбил коленки. После этого мне запретили на нем кататься и велосипед продали, чтобы я не убился насмерть».
В оригинале было продолжение: «Еще очень хочу набить морду Мазуру, потому что задрал», но я решил заменить на «Дать отпор Мазуру, чтобы отстал». У каждого есть такой Мазур. У меня были Зяма и Руся. Русю я так напугал обрезом, что он обмочился. А Зяма теперь на меня работает, в рот заглядывает.
Ребята делились мечтами анонимно, так они могли не стесняясь рассказать о сокровенном.
Я подозревал, что желания будут, примерно как у Миши: стать смелым, наказать обидчиков, купить значимую вещь. Пока Лихолетова и Алиса отберут похожие желания и рассортируют, гости, и те, что приходили в прошлый раз, и новенькие посмотрят фильм. Потом мы проведем разбор желаний, и я сделаю ребятам правильные установки – Илья подстрахует, если переутомлюсь.
Ну и в завершении Миша вызвался провести психологический тест на темперамент, проверить, кто сангвиник, кто меланхолик – неделю готовился, умную книгу принес. Мне тоже было интересно, казалось, что меланхоликов среди наших гостей должно быть подавляющее большинство.
Следующая встреча пройдет в субботу, в Шуфутинов день, то есть третьего сентября, здесь же. Мы разобьем детей по секциям, назначим время занятий. Когда группы по интересам из одного района будут больше пяти человек, можно думать о переносе занятий туда, где дети живут. Это привлечет новеньких.
Осталось найти желающего, кто будет рулить организацией. Я посмотрел на Илью, ему нравилось, его глаза горели. Но справится ли он?
Время покажет. Может, все вообще развалится не начавшись.
Некоторые гости уже справились с заданием, сдали листки девчонкам, там было несколько предложений. Но большинство старательно заземляло свои мечты в текст.
Лихолетова и Алиса сдали собранные листки Илоне, она принялась их читать и раскладывать по стопкам. Потом девчонки принесли опросы новеньких: кто где живет, чем увлекается. Пока мы считали и сортировали анкеты, ребята смотрели «Звездные войны».
За полчаса до окончания сеанса Любка высунулась из пустого кабинета, отчиталась, что минибутеры готовы. Их было немного, по четыре вида каждого – чтобы не накормить до отвала, а утолить голод гостей.
Теперь на фуршете стоял гул, гости перезнакомились, начали общаться. Артем Мороз тянулся ко мне и не отходил, я его познакомил с Ильей, они разговорились – другу интересно было послушать о школе, куда меня звали, но я приглашение не принял.
Миша-очкарик с важным видом расхаживал между столов, подсказывал новеньким, где, что и зачем. Вскоре он собрал вокруг себя толпу младших и принялся что-то рассказывать, те слушали.
Я внимательно наблюдал за гостями. Какие они разные! Кто-то вполне общительный и уже расправил крылья, кто-то настороженно держался в стороне. Наверняка есть и такие нелюдимые персонажи, как наша Аня Ниженко. Таких социализировать крайне сложно.
Канапе смели очень быстро, кому-то не досталось, и девчонки вынесли дополнительные подносы, так что обиженным не ушел никто.
Пришла пора разбора полета мечтаний. Мы решили, что зачитывать анонимки будет Лекс, а не Илона Анатольевна – так, с участием старшего товарища, а не надзирающего взрослого, они быстрее расслабятся.
Я прислонился к стене. Сидящие на матах гости повернули лица к Лексу, который вышел в середину и сказал:
– Ну вот мы все и прочитали. И вот что я скажу. Есть те, кто мечтает о великом, и те, кто хочет осязаемого и материального. Не стесняйтесь, что хочется денег и славы, человек так устроен, в этом нет ничего зазорного. Главное, добиваясь цели, не идти по головам и оставаться человеком. Собственно, для этого мы тут и собрались. Нас здесь очень много, если читать и разбирать все, мы тут задержимся до ночи. Потому мы рассортировали желания по группам, их всего три. Великое, материальное, для души. Первая группа, с мечтами глобальными. Эти товарищи уже определились, кем они хотят стать, и стремятся к этому.
Он зачитал самую яркую записку:
– «Я мечтаю стать знаменитым ученым и изобрести лекарство от рака, получить Нобелевскую премию. Мне нравится химия и биология».
Я зааплодировал, все поддержали.
– Вот еще, – продолжил Лекс. – «Хочу быть знаменитым ди-джеем, чтобы нравиться девушкам. И мотоцикл. А еще – жить в восемнадцатом веке, иметь тысяч десять крепостных и управлять губернией».
– А ты не мелочишься, губернатор! – крикнул кто-то.
Все рассмеялись. Памфилов аж сложился.
– Ну что вы, хорошие же мечты! – защитила мечтателя Илона. – Так и надо, желать великого и править мудро. Вряд ли тот, кто это написал, хочет крепостных, чтобы их бить. Он хочет построить красивую и правильную модель общества.
Лекс зачитал:
– «Мечтаю о джинсовом костюме. Очень надоело бояться. Мечтаю стать сильной и перестать всего бояться». «Мечтаю научиться красиво петь и стать известной певицей. Еще мечтаю быть худенькой и красивой, чтобы нравиться. И сниматься в кино». «Мечтаю стать путешественником, поехать в Австралию, увидеть Огненную землю, пирамиды в Египте».
Для каждой анонимки у Лекса была своя интонация.
– «Мне бы очень хотелось слетать на другую планету на космическом корабле. Хотелось бы, чтобы люди летали в космос». «Машина времени. Хотелось бы поговорить с Иисусом и посмотреть, была ли Атлантида, и кто строил египетские пирамиды и Баальбек». «Дружная семья. Чтобы муж красивый и добрый, и понимать друг друга, жить в любви и умереть в один день. Детей-близнецов. И свой большой дом, куда будут приходить друзья». «Хочу быть пиратом. Но их уже нет. Что делать?» – Помолчав немного, Лекс продолжил, тряхнув стопкой исписанных листков: – Тут у нас знаменитые ученые, писатели, поэты, ди-джеи, космонавты, путешественники.
Он посмотрел на Илону Анатольевну, передавая ей эстафету взглядом.
– Ребята, это так замечательно, что ваши мечты такие… великие. У кого-то они летят высоко-высоко, у кого-то пониже. И вот те, у кого пониже, уже знают, чего хотят, что нравится: изобретать, открывать, путешествовать, лечить людей. Вы счастливые люди. Слушайте себя!
Я внимательно следил за ней, смотрел, как горят ее глаза, пытался прочувствовать учительницу, нащупать раскрывающийся талант – безрезультатно.
Похоже, пора оставить навязчивую идею и поглядывать на Илону Анатольевну издалека.
– У нас есть и те, у кого главная мечта черного цвета, – объявил Лекс и прочитал: – «Мечтаю собрать всех наркоманов, шлюх, бандитов, ментов, политиков на огромный космический корабль и отправить на Марс на рудники. Чтобы не загаживали Землю и приносили пользу».
Донеслись аплодисменты, хлопали двое или трое, и голос Памфилова:
– Великий диктатор подрастает.
И опять смешки, на что Ден ответил:
– Вы правильно поняли, я мечтаю стать известным юмористом и играть в КВН, чтобы по телику показывали. Вот.
– Браво, Денис, – сказал Лекс и сменил тему: – Вторая часть желаний. Итак… «Хочу, чтобы меня любили и уважали». «Мечтаю, чтобы моя любовь оказалась взаимной». «Мечтаю научиться понимать математику. А еще стать сильным и дать в рожу Смирнову, и чтобы все видели, как он упал». «Хочу много друзей». «Мечтаю о том, чтобы волшебство было на самом деле. И юбку-варенку в складочку». «Мечтаю научиться понимать людей и дружить. Хочу, чтобы меня уважали и родители перестали прессовать».
Лекс снова взял паузу перед третьим блоком мечтаний. Я же открылся миру и прошелся вдоль стены, силясь почувствовать характерный запах, исходящий от гнилушек, но его не было. Тут собрались нормальные подростки, некоторые просто озлоблены на одноклассников, которые им прохода не дают, сам таким был, сам о подобном мечтал.
– Ну а теперь – о материальном, – торжественно объявил Лекс. – «Хочу свою квартиру или дом. Большой дом. И немецкую овчарку. И чтобы жена красивая». «Хочу большую зарплату в долларах, и чтобы досыта наесться колбасой». «Велосипед. Нет, лучше мопед. Новую модную одежду». «Чтобы у моей жены были белые кудрявые волосы ниже пояса. Двухэтажный дом с павлинами и бассейном, как в сериалах у богатых, и свой вертолет». «Машину, видик, квартиру. Быть начальником».
Слушая Лекса, я поймал себя на мысли, что забыл, как это – мечтать. Мешала память взрослого. О Вере я себе мечтать запретил, а остальное превратилось в цель. Я получил мощный инструментарий для препарирования реальности, но утратил способность мечтать, и это огромная потеря, ведь, воплощаясь, мечты теряют крылья.
А раньше… О чем мечталось два года назад? Дать в морду Райко. Чтобы школа сгорела. Мопед, конечно же. Чтобы у меня была самая красивая девушка и все завидовали. Своя комната, закрывающаяся на замок. Чтобы у меня был дар, как у джедая…
Получите, распишитесь! Мало того, я могу пробуждать в людях спящие способности и делать так, чтобы мечты других стали реальностью. А Райко стал верным соратником, скоро вернется из ссылки, куда его отправил отец-гнилушка.
Настала пора говорить мне, и мы вышли вместе с Ильей на случай, если я упаду.
– Наверное, вы удивились, узнав, что многие мечтают о том же, что и вы, – начал я. – Два года назад я мечтал о мопеде и своей комнате. Год назад я его себе купил, послезавтра переезжаю в мой собственный дом. Потому что, если бороться за свою мечту, все обязательно получится. Боритесь за свою мечту, не бойтесь трудностей.




























