444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Денис Ратманов » Вперед в прошлое 18 (СИ) » Текст книги (страница 11)
Вперед в прошлое 18 (СИ)
  • Текст добавлен: 16 ноября 2026, 21:30

Текст книги "Вперед в прошлое 18 (СИ)"


Автор книги: Денис Ратманов



сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

Глава 18
Две недели

15 августа 1994 г.

В начале августа передо мной встал вопрос, что делать: вкладываться в будущее без надежды на прибыль и заниматься общественной организацией «Прогрессоры» или отказаться от этой трудозатратной задачи и сосредоточиться на зарабатывании денег для закупки гектара возле моря.

Вернувшись из палаточного лагеря, я все не мог нырнуть в омут с головой и надеялся, что решение созреет, и принять его будет легко, но чем дольше тянул, тем сложнее приходилось.

Потому я встретил Егора-азиата, Олега-мента и Лекса-крепыша, заехавшего с первой сменой, провел с ними и Алексом день, обсудил план, как вовлечь новеньких в наше общественное движение, поделился глобальными планами, рассказал, что в августе нужно собрать откликнувшихся на мой призыв в одном месте и сделать так, чтобы им понравилось друг с другом и с нами.

Для этого необходимы интересные мероприятия, эффектная презентация, развлечения. Что очень усложняло дело: ребята, которые захотели к нам присоединиться, оказались из разных уголков нашего города, а значит, помещение, где пройдет первое знакомство, должно быть в центре города, чтобы всем было удобно туда добираться. Мы долго его искали и остановились на помещении недалеко от нашей поликлиники, где когда-то находился огромный магазин одежды и обуви, не переживший перестройку.

Здесь был огромный зал, который можно было приспособить под спортзал, еще один такой же просторный бывший склад без окон, две комнаты по двадцать квадратов, где раньше сидели бухгалтер, товаровед и кто там еще. За все хотели сто пятьдесят тысяч – выручку одного магазина. Плюс нужно было закупить мебель, спортивный инвентарь. Это выльется в еще более круглую сумму. Очень надеюсь, что когда-нибудь получится это приватизировать и использовать для нужд нашего движения.

Денежки утекали, как вода сквозь пальцы. Мой будущий гостиничный комплекс, построенный в греческом стиле, с живописным садом и песчаным пляжем все отдалялся, отдалялся, делался все более эфемерным. Но я вспоминал Наташу, как она изменилась и прокачалась благодаря вовремя оказанной помощи, обреченного на раннюю смерть Чуму, который теперь настоящий жених, наших ребят, у которых появилась уверенность в завтрашнем дне. Яна…

Жаль, что не удастся вернуть ему зрение в полном объеме, зато есть надежда привести лицо в порядок, свести рубцы, и он перестанет себя стесняться.

Сколько их придет – забитых одноклассниками, потерявших ориентиры, никому не нужных подростков, все они найдут единомышленников, почувствуют, что не одни, расправят плечи. Сколько судеб будет спасено! Можно ли это оценить деньгами? Я сейчас не здание строю – закладываю фундамент будущего всего человечества, как бы пафосно это ни звучало. Тем более автомастерские скоро перестанут жрать бюджет, еще полмесяца – и можно открывать СТО «Каналья» – Алексей сам предложил так назвать. В отличие от Самочкина, он своего прозвища не стеснялся.

Вчера я ездил смотреть, что там и как. Пока построили четыре ангара, пристройку под магазин и склад, под еще два ангара залили фундамент на будущее, когда автомойки станут актуальными. Гараж, в котором сейчас мастерская, пусть остается, пока хозяева не продадут дом. А за такую цену не продадут, так что мастерских пока будет две. О расширении можно будет думать в начале нулевых, когда автомобиль перестанет быть роскошью, и водителей на дорогах прибавится, а соответственно, увеличится число потенциальных клиентов.

Склад пока по назначению использовать нельзя – вскроют, потому пока Каналье придется возить запчасти туда-сюда: наличие магазина делает мастерскую куда более привлекательной. Вот только стоит совместить их – и сразу появятся те, кто идею украдет и растиражирует…

И столкнутся с недостатком квалифицированных рабочих, потому что щедро оплачивать труд автомехаников мало кто готов, пока наш народ не приучен беречь ценные кадры, и больше распространен тип взаимодействия: «Я начальник, ты дурак. За что я тебе деньги плачу?»

– Куплю «Москвич-пирожок», – сказал Каналья. – Уже присмотрел за триста баксов убитый в хлам, восстановлю потихоньку, тут одним мотоциклом не отделаться. К тому же «Пирожок» – это склад на колесах.

– Хорошая идея, – одобрил его задумку я.

– И на нем можно в Москву мотаться за запчастями. Толковых работников у меня два: Алишер и Серега, оба хорошо разбираются в вопросе, к тому же маляр приходит, Жека. Они вполне смогут работать втроем, пока меня нет.

– Толковое решение, – одобрил я. – Гайцы не выпотрошат по пути в Москву?

– Говорил с товарищем, который шмотки возит – мелочь не трогают почти, с фурами тоже все более-менее. Ну, может, раз тормознут груженую легковушку. Разбой процветает ближе к границе, где машины из-за бугра гоняют. На Украине так вообще Дикий Запад.

– А Каюк тебе помогает? – поинтересовался я.

– Раза два в неделю приходит, я ему плачу полтора доллара. Юрка молодец, чаще бы появлялся, но Эльзе Марковне очень нужна помощь. Год, и станет Юрка полноценным мастером, как раз, когда понадобятся рабочие руки и он окрепнет.

«Юрка тоже был обречен, – подумал я. – А Тимофей так вообще стал звездой благодаря моему внушению и распределению таланта».

– Ты не пробивал, где можно найти подъемник? – спросил я.

– В Германии, – вздохнул Каналья. – Надо думать, как оттуда привезти. Попробую через своих афганцев, которые гоняют тачки. Как будут гнать что-то грузовое, попрошу прихватить подъемник. Надо подумать, какие еще инструменты нужны.

– Мне – строительные. Если появится возможность – набросаю список. Кое-что уже есть, но этого мало.

Мы зашли в один ангар, куда въехал бы и тягач, потом – во второй, рассчитанные на легковушки. В ямах уже были лестницы, смонтировали кровлю, осталось устранить мелкие недочеты, и можно открывать два помещения сейчас, два потом.

Каналья погладил покрашенную белым фанеру.

– Хочу попросить, чтобы твой Борис, когда вернется из Москвы, сделал рекламную вывеску.

– А что нарисовать? – поинтересовался я.

Каналья махнул рукой.

– На ваше усмотрение. Уверен, Боря придумает, как надо. Хоть и мелкий, он талантливый.

Расстались мы, договорившись охотиться на подъемник, который необходим в работе. А лучше не один подъемник, а два.

В поликлинике у Гайде тоже было расширение: появились узкие специалисты на постоянной основе, пустующий кабинет сдали в аренду стоматологу с собственным оборудованием, и мама ему ассистировала.

В месяц поликлиника стала приносить сто баксов чистыми на двоих. Эти деньги мы с Гайде решили откладывать на оборудование. Например, где-то будет закрываться санаторий, и физиотерапевтический кабинет пойдет с молотка, еще лучше, если будут продавать велоэргометр или что-то похожее.

Мама выглядела самым счастливым человеком на земле: они с Квазипупом купили дачу! Вася мечтает о курочках и «свынне», а мама хочет работать. Отец пока не появлялся, нервы не портил, опека тоже забыла о нас, и казалось, что угроза отодвинулась или исчезла вовсе.

Что касается моей стройки, переезд в нашу квартиру мы запланировали на двадцать восьмое августа.

Еще один мой бизнес, кондитерская, работал стабильно. Вероника обучила Светлану своим секретам и допустила к производству пирожных. Два магазина приносили стабильно сто пятьдесят-двести долларов в день чистыми. Никто не надрывался, все шло своим чередом, будто бы само мироздание благословило меня на подвиги.

Ну и еще я очень радовался за вредную, противную, завистливую тетю Иру, у которой появился смысл жизни. Что касается бабушки, она на дочь обиделась, что та с ней не посоветовалась, когда решила заводить ребенка. Причем чуть не плакала, уверяла, что не была бы против еще одного внука, хотя весной говорила, что старшая дочь совсем старая, ей почти сорок – куда ей рожать, пора подумать о том, как с Толиком доживать.

Времени прошло всего ничего, а вон сколько всего случилось! И главное положительное событие – переезд в собственный дом! Как только переедем, Сергей поставит твердотопливный котел и займется отоплением гостевого дома. В большом доме будет свой котел, пока рано об этом думать.

В общем, все шло гладко. Я бы даже сказал, подозрительно гладко: мироздание дало мне отдохнуть этим летом.

Боря, поехавший в Москву вместе с Каретниковыми, зарабатывал искусством и был счастлив, Наташка пела в ресторане (кто бы мог подумать!) и торговала косметикой, ждала сентября и тоже была счастлива. Все мы нашли свои дороги, кроме, пожалуй, отца. Но и его, похоже, весной уже не будут убивать.

Говорят, «кривая вывела». Я сам вывел кривую туда, куда мне было нужно.

И вот четырнадцатое августа, десять утра, я стою под козырьком бывшего обувного магазина и жду, когда Геннадий Константинович по просьбе Илоны Анатольевны привезет оборудование для показа фильма. Мы долго, очень долго спорили, что это должен быть за фильм. Дрэк настаивал на «Тимуре и его команде», я – на ужастике «Кэрри», потому что подростки такое любят, и там виктимная героиня, не такая как все, ей они должны сопереживать, но Илоне Анатольевне удалось нас убедить, что лучше показать диснеевский мультик про Питера Пена.

Пришлось дрэку побегать, чтобы раздобыть оборудование и пленку, мультик-то старый, пятидесятых годов, зато добрый и правильный. Эту пленку ему чуть ли не из Питера выслали.

Сейчас повесят экран в большом зале без окон, который был складом, расстелют маты, потому что столько стульев неоткуда взять. Здесь же будет проходить презентация. Мне казалось, что, если гости расположатся на матах, будет даже лучше, получится непринужденная дружеская атмосфера.

В большом светлом зале планировался фуршет. Пока еще никто не знает, что такое канапе, и я назвал их минибутерами. Их нареза́ли Гаечка, Лихолетова и Алиса. Любку допустили к продуктам только после сдачи анализов, в том числе на глистов.

Фуршет тоже входил в демонстрацию. Дети должны почувствовать, что они причастны к чему-то крутому, модному, прогрессивному и даже немного запретному, потому я и настаивал на «Кэрри». Взрослые, которые организуют молодежные движения, горят именно на том, что недостаточно прогрессивны, молодежь с ними взаимодействует неохотно и, что говорится, за деньги, а не по любви. Я делал ставку на то, чтобы у нас было интересно.

Пока мало где есть такая практика. Мне хотелось, чтобы встреча с будущими прогрессорами проходила, как вечеринка в американских фильмах, и они потом взахлеб рассказывали друзьям, какое появилось крутое молодежное движение.

Знакомство тоже будет проходить нестандартно, без памяти взрослого я ни за что до такого не додумался бы. Ну и кульминация нашего вечера – поедание торта, как-никак вместе мы проведем пять часов, а если ребятам понравится, то и дольше, и все проголодаются. При самом благоприятном раскладе мы планировали распустить всех в восемь-полдевятого вечера.

Торт должен ближе к вечеру привезти бабушкин водитель. Вместо шампанского и кофе будет пакетированный чай – удалось раздобыть аж два электрочайника.

Парни разгрузили машину дрэка, который выполнял роль организатора всего, и за лето скинул килограммов семь, помолодел, подтянулся и утратил сходство с троллем. Пожелав нам удачи, он укатил восвояси; начало смены – самое ответственное время.

Все начнется в четырнадцать ноль-ноль, через четыре часа. Судя по тому, как топталась Илона Анатольевна, как поглядывала на часы и кусала губу, ей было не по себе, как и любому человеку, делающему что-то непривычное. Ну и нас всех беспокоило, что мы расстарались впустую, и никто не придет.

Наша классная настаивала на традиционном проведении встречи: мы торжественно презентуем организацию, рассказываем о своей деятельности, потом каждый гость рассказывает о себе, они разбиваются в группы по интересам, но я настоял на несколько ином формате и взаимодействии, более комфортном для неуверенных в себе подростков, большинство из которых интроверты. Заставь такого выступить перед толпой незнакомых людей – и все, он потерян для «Прогрессоров», тоньше работать надо.

В презентации согласились участвовать москвичи: Алекс – скорее всего из-за Гаечки, он даже торт проспонсировал, Олег, Егор, Лекс – из солидарности. Все они выпустились из школы и теперь студенты, у них была ответственная и очень нужная функция: узнавать, какие вузы есть в Москве, какие там условия поступления, вероятность поступить бесплатно и конкурс. Они согласились приезжать на зимних каникулах и рассказывать это все моим землякам.

Что касалось остальных ребят, они взяли на себя функцию кураторов ячеек. Учителями будут взрослые, посредниками – моя команда. Гаечка будет курировать литературную секцию, Мановар – музыкальную. Яна прокачать бы, учил бы ребят взаимодействовать с компами. Ничего, в Москве наберет литературы, освоит знания на моем компьютере, и все будет. Что касается компьютерного класса, уговорю директора, чтобы позволял учиться на школьных машинах, которые теперь у нас точно будут. Тимофей пока возглавит секцию бокса, потом его сменит Рамиль и кто-то еще.

Ну а самая ответственная миссия была на мне: в финале нашей встречи, когда станет ясно, кто свой, а кто чужой, предстоит дать толчок к развитию десяткам подростков. Нужно минимум слов. Я два дня думал над словами, нашел оптимальные, но все равно опасался, что мое выступление будет иметь тяжелые последствия и на день выбьет меня из жизни.

Как же мне не хватало Наташи, которая настроила бы гостей на нужный лад!

Еще другие мысли крутились: скоро придут потенциальные соратники, список тех, кто достоин получить дар, расширится – то только в одном городе, а мне нужен максимальный охват. Надо придумать, как это устроить.

Из помещения вышла Гаечка, качнулась на пороге с носка на носок и отчиталась:

– Минибутеры готовы. Получилось много. Идемте смотреть.

Мы с Илоной Анатольевной направились за ней. В большом светлом зале стояли четыре школьные парты – списанные, но реставрированные по мере сил и застеленные скатертями, на них красовалось по четыре блюда с разнообразными капапе. Девчонки вырезали кругляшки из кусочков хлеба рюмкой, они были белыми, серыми, черными. Шпажек было не достать, и сыр, колбасу, огурцы, помидоры, буженину к кругляшам пришпиливали большие спички, лишенные головок.

Вспомнилось, какое удивление у учителей вызвал шведский стол. Наверняка и наши гости удивятся таким вот странным бутербродам. Пока еще не проявился тот умник, который к любой более-менее приличной вещи или процессу прицепил дополнение «евро». А так – вполне себе евробутеры.

Их было недостаточно, чтобы наесться, и приемлемо, чтобы ненадолго утолить голод. Я рассчитывал, что большинство ребят пообедает дома.

– Тебе не стремно? – тоскливо спросила Гаечка. – Я жутко боюсь. Как вспомню кобыл московских, так сразу в дрожь.

– Тебе-то чего бояться? – удививлась Илона Анатольевна. – У тебя одна небольшая роль и стих.

– Всегда стремно, когда делаешь что-то новое, – поделился очевидным я. – Главное начать, потом страх пройдет.

Гаечка шумно вздохнула, обняла себя руками, словно она мерзла. Будто почувствовав это, вышел Алекс, встал рядом. Гаечка оставалась недотрогой, и он боялся лишний раз к ней прикасаться. Однако он был счастлив. За все время нашего знакомства таким окрыленным я его не видел никогда. Гаечка тоже радовалась, но в ее глазах – то страх, то радость. Ей бы к психологу хорошему, чтобы побороть эту проблему, да где ж его взять? Придется Алексу ее долго приручать.

Я взял канапе с бужениной, отправил в рот, чем спровоцировал возглас Лихолетовой:

– Паша! Не надо шакалить на кухне! Их и так мало.

Ближе к четырнадцати стали сходиться учителя: Эрик, который учил Борю, моя Верочка, одного взгляда на которую достаточно, чтобы вогнать меня в краску, Антон и Нага, Мановар привел волосатого байкера, который учил его играть на гитаре – тот учился на третьем курсе музыкального заочно. На кого, я так и не понял.

Взрослых тоже привлекли канапешки, потому пришлось немного отложить на маленькую тарелку – взрослым, как и детям, хотелось попробовать евробутеры.

В полвторого Илона Анатольевна распорядилась:

– Друзья! Скоро начнут собираться гости. Давайте пока скроемся с глаз в кабинетах. Мальчики, вас это тоже касается. Девочки, накрываем столы скатертями, это все-таки вторая часть нашего знакомства, сперва – презентация.

Девушки послушались и спрятали угощение, накрыли сверху скатертями. Лихолетова и Любка встали у входа с анкетами и ручками, которые планировалось раздать каждому гостю.

Я выбежал на улицу, перешел через дорогу и посмотрел на помещение издали. Никакой музыки, никаких надувных шаров и украшательств, все предельно просто: рекламная вывеска с нашей эмблемой – рукопожатием, и черные большие буквы: «Прогрессоры».

Ну а как еще выглядеть офису тайного ордена?

Интересно, на сколько сдвинется время на таймере, когда мы все провернем?

Или ни на сколько, потому что мы замыслили никому не нужную блажь? Придут три калеки, шарахнутся друг от друга, и останется с нами кто-то один, самый бестолковый.

Вот этого мы все боялись больше всего. Тогда выступим друг перед другом, съедим вкусное, и я помашу рукой уплывшим денежкам. И надеждам ускорить процесс спасения человечества.

Глава 19
Клуб анонимных социофобов

До открытия презентации оставалось пять минут. Мы с Илоной Анатольевной стояли у порога, за дверью дежурили Гаечка и Лихолетова с ручками и рукописными анкетами в виде тонких тетрадей, потому что вопросов было много.

Чтобы не возникало неловких пауз, которых непонятно, чем заполнять, нужно ребят занять.

Анкеты писала Гаечка своим каллиграфическим почерком, под копирку, и ушел у нее на это целый день. Анкет было больше ста. Вот обидно будет, если мои опасения подтвердятся, и никто не придет!

Если в торговле я худо-бедно разбирался, и был живой пример перед глазами, который все рассказал, то от общественной деятельности я шарахался, как черт от ладана, и как все устроено изнутри, представлял себе смутно.

– Может, мы пугаем посетителей? – спросил я у англичанки, провожая взглядом проходящих мимо людей. – И лучшей уйти? Вон паренек стоит, сюда смотрит и боится сдвинуться с места.

Она лишь пожала плечами, а я спустился по ступеням, снова перешел на другую сторону широкого тротуара и только сейчас увидел застывших истуканами подростков. Пришли они в основном поодиночке и просто боялись заходить.

Загонять их было глупо, приглашать тоже, потому я решил проверить, сработает ли стадный инстинкт, прошелся туда-назад и бодрым шагом направился ко входу, где ждала Илона, жестами показывая ей, чтобы заходила внутрь. Она, слава богу, сообразила и исчезла.

Шагая к двери, я наблюдал в зеркальное стекло, как вслед за мной идут парни и девушки, мальчики и девочки, было их точно больше десяти человек, что уже не провал, хотя и триумфом не назовешь, все же мы надеялись, что придет человек пятьдесят.

Но теперь я был рад и тому, что есть.

Подходя к порогу, ребята косились друг на друга, видя братьев и сестер по несчастью.

За дверью Гаечка с Лихолетовой переговаривались и замерли, когда я сказал:

– Идут!

Илона Анатольевна скрылась с глаз, я переместился в пустой кабинет, окна которого выходили туда, где порог, чтобы считать гостей: не пятнадцать, больше!

. К посетителям вышли Любка и Алиса, обе яркие, модные, они должны были проводить девочек в зал с матами, где уже расселись наши, показывая гостям пример, что делать дальше. Сопровождать парней вызвались Памфилов и Кабанов. Потому что девушкам комфортнее с девушками, а парням – с парнями.

Коридор наполнился голосами. Понеслась! Что говорится, в добрый путь! Толпа втягивалась в здание, голоса звучали все громче. Подростки появлялись будто бы из ниоткуда – все они сидели в засаде, ждали первого смелого.

Полная пожилая женщина с тростью, ведущая за руку высокого парнишку лет пятнадцати, в очках, неожиданно сменила направление и тоже направилась сюда, пристроилась в хвост очереди. Парень обреченно опустил голову, поправил очки.

Я побежал в кабинет напротив, где пряталась единственная взрослая – Илона Анатольевна. Она обернулась ко мне, я указал туда, где вход.

– Спасайте. Бабка привела за руку парня и рвется к нам.

Илона Анатольевна покачала головой, побежала и спасать всех нас от бабки, наверняка вредной, и пытаться отбить у нее парня хотя бы на несколько часов.

Таких ребят было жаль больше всего. Сразу вспомнилась повесть «Похороните меня за плинтусом». Но ничего, одного отбили от деспотичной бабки отбили, сделали из толстяка чемпиона, и этого постараемся отбить.

Голос тетки напоминал циркулярную пилу, которая взвизгивает, впиваясь в слишком твердую породу. Подростки все уже вошли – я видел через открытую дверь, бабку Илона Анатольевна не впускала, доносился ее спокойный голос:

– Вы поймите, мероприятие организовано детьми для детей. Они все сами делали, я просто слежу за порядком, в присутствии взрослого они не смогут чувствовать себя расслабленными и в кругу друзей.

– Что у вас тут за сборище, что мне видеть нельзя? Вдруг вы секта, и зомбируете Мишу? Он у меня знаете, какой телок? Куда ведут, туда и идет.

Я не видел спорящих взрослых, но видел парня. Он морщился от слов бабки, словно они причиняли ему физическую боль, сутулился, смотрел себе под ноги.

– Хотите, подождите на скамейке, Миша сам вам все расскажет.

– На скамейке? В такую жару? – взвизгнула старуха. – Вам точно есть, что скрывать! Хорошо, что я нашла то письмо! А то влип бы опять. Миша, домой!

Мне предстояло сделать внушение большому количеству людей, и расходовать силы было нежелательно. Но бабка растопырилась в проходе и не давала пройти двум девочкам, ее голос звенел все громче, истерики все прибавлялось. Долговязый Миша топтался рядом, красный, как рак, не смеющий поднять глаз. Он был точно бабочка, замотанная пауком в кокон, но еще не выпитая: дергается, пытается расправить крылья, а сил не хватает. Куда там, когда такая матерая паучиха бдит!

Мой отец – просто домашний тиран, он может сломать об коленку, но всегда есть шанс срастить кости. Паучиха выпьет досуха волю, жажду жизни, радость, и отпустит безликую тень, только когда ее силы иссякнут, и придет пора умирать. Парнишку нужно спасать, вот только получится ли? И не натравит ли паучиха на нас ментов? Найдет Корма, Петиного папашу, и будут вместе писать злостные кляузы.

– … А потом он меня прирежет и квартиру продаст!

Я выглянул из помещения и рявкнул:

– Отойдите с прохода! Мешаете!

Бабка захлопнула варежку и чуть сместилась. Девчонки юркнули в темноту и прохладу. Спор пошел на второй виток: бабка доказывала, что ей нужно видеть, чем будет заниматься ее маленький внучок, Илона Анатольевна терпеливо объясняла, что ребята ей не обрадуются.

Мимо спорящих проскользнули две девочки-двойняшки, чем-то напоминающие уехавшую в Москву Ию Киселеву. И я не выдержал, вышел на порог и проговорил:

– Уважаемая дама! Не мешайте, пожалуйста, нам работать. Взрослым на мероприятии находиться нельзя. Миша, будь мужиком! Соверши поступок наконец, а то тебя до сорока лет будут водить за ручку.

На бабку мгновенное внушение не подействовало (такую и пролонгированное не взяло бы), она побагровела, выпучила глаза и кинулась на меня с тростью. Парень вскинул голову, посмотрел на бабку (или мать?) обреченно и юркнул в помещение.

– Я буду жаловаться! – визжала бабка. – Верните мне моего внука! Жаловаться в милицию! Что это за секта такая, где детей разлучают с родителями!

Следом за ней пришли бледная худая мамочка и такая же дочь, вцепившаяся в нее. Они наблюдали сцену молча, и мамочка не выдержала:

– Уважаемая, прекратите! Вы же не водите хоровод вместе с детьми на новогодней елке! Они должны научиться общаться.

Илона Анатольевна посмотрела на нее с благодарностью. Девочка перевела на маму затравленный взгляд и потопала в коридор.

Как ни странно, именно ее слова утихомирили бабку, она поковыляла к скамейке, угнездила на нее толстый зад и принялась демонстративно хвататься за сердце, обмахиваться веером.

В чем-то она, конечно, права. У детей есть шанс угодить в секту, прикрывающуюся благими намерениями. Никак ей не доказать, что мы хорошие и хотим помочь подросткам, у которых проблемы с общением.

Удостоверившись, что бабка оставила попытки прорваться, я заглянул в главный зал. Ребята, было их около тридцати, расселись на матах и увлеченно заполняли анкеты. Это занятие на полчаса минимум. Они анонимные, там нужно было описать свои увлечения, видение будущего, поделиться тем, что они ждут от сегодняшней встречи. Анкеты они должны сдать перед фуршетом, после того, как выступит каждый из нас.

Потом мы рассортируем анкеты по увлечениям и сформируем предварительные группы. Я убедился, что ребята к нам пришли, начало положено. Скорее всего, слух, что у нас хорошо, поползет по городу, и они приведут тех, кто побоялся прийти сегодня.

Выглянув в дверной проем, я заметил четверых мамашек, которые привезли детей, но приняли правила и не стали нам мешать. К ним шла Илона Анатольевна, чтобы упокоить, объяснить, что и как у нас устроено. Потом можно и впустить их, показать презентацию…

Впрочем, что может быть убедительнее, чем живой пример, потому я побежал выручать классную руководительницу.

Мамашки окружили ее, к ним примкнула еще одна, приведшая мальчика лет двенадцати. Их понять можно, такие дети плохо ориентируются в городе, особенно, если они из дальних районов, сел и из дома самостоятельно не выезжали.

Бойкая мамашка, похожая на Лихолетову лет через двадцать, громогласно жаловалась Илоне:

– Не знаю, что и делать. Ничего ей не интересно, всего боится. Я ее и на танцы, и в театральный кружок – а ей неинтересно. Может, хоть тут ее что-то заинтересует.

Вместо Илоны Анатольевны речь взял я, представился и кратенько презентовал наш проект взрослым:

– «Прогрессоры» – не организация под руководством какой-то политической силы, не секта, а скорее клуб по интересам. Его придумал я. Все мы – друзья, каждый был стеснительным, несчастным, не знал, чего хочет. Мы объединились, чтобы помочь друг другу, и у нас получилось, и теперь среди нас поэты, спортсмены с достижениями, шахматисты. Наш девиз – жить по совести. Это сейчас не модно, но нас таких много, и мы решили помочь подросткам, которые чувствуют себя потерянными, ощутить, что они не одни.

– А за чей счет банкет? – крикнула бабка с лавки, которая нас внимательно слушала.

– За мой, – честно признался я.

Илона Анатольевна подтвердила:

– Паша у нас финансовый гений. В его пятнадцать у него несколько бизнесов.

Мамашки воззрились на меня, как на какое-то чудо.

– Кондитерская, авторемонтная мастерская, и еще торговые точки в Москве, – уточнил я. – Знаю, это звучит, как фантастика, но… Но раз уж мне так повезло, почему бы не поделиться удачей с остальными? Кстати, мне никто не помогал, я из бедной семьи и стартовый капитал заработал сам, торгуя ставридой, которую сам же ловил.

– Монблан? – удивилась та самая громогласная мамаша. – Твоя кондитерская – это Монблан?

– Именно, – ответил я. – А теперь извините, нам надо работать.

Когда я заглянул в основной зал, ребята расселись, где кому нравилось, и углубились в анкеты. У них были такие сосредоточенные лица, словно они сдавали экзамен по математике, однако глаза горели азартом. Потому что больше всего на свете человека интересует он сам, а теперь появилась возможность рассказать о себе, и не перед злыми критиками – поделиться с листком бумаги, не открываясь ни перед кем, а тем более – перед толпой. Нам бы психолога хорошего, но где его взять? Сейчас никто не понимает разницы между психологом и психиатром, хотя толковый специалист очень помог бы таким, как наши гости.

Чтобы те, кто сдаст анкеты первыми, не скучали, я принес из подвала старенькие зачитанные до дыр журналы. Анкеты сносили на единственный стул, их не будут трогать, пока не закончит последний опрашиваемый. Я пересчитал гостей: тридцать восемь человек. Вполне прилично. Эксперимент можно считать удачным. Осталось, чтобы им понравилось.

Когда на стол легла последняя анкета, я вышел в середину помещения босиком, сел, скрестив ноги.

– Привет. Меня зовут Павел, я основатель молодежного клуба «Прогрессоры». Кто знает, что за прогрессоры такие?

Все молчали, только двойняшки подняли руки одновременно и ответили правильно, укрепив впечатление, что они похожи на Ию Киселеву, а значит, все их проблемы – от ума.

– Все, кого вы здесь видите – люди, которые не находят понимания среди ровесников. Случилось это по разным причинам. Но, скорее всего, все мы носим протест и не согласны жить по тем правилам, что нам навязывают. Мне, например, не хочется пить, курить и отнимать чужие деньги. Я предпочитаю зарабатывать честным трудом. Гораздо больше радости мне доставляет, когда все вокруг счастливы. Потому что счастливый человек старается поделиться своим состоянием.

Говоря, я переводил взгляд с одного лица на другое, искал понимание, находил надежду. Эти подростки отчаялись найти единомышленников, «Прогрессоры» – их последний шанс, и слушали они внимательно, ловили каждое мое слово.

– Нашей организации год. Начинали мы как закрытый клуб друзей, готовых работать и развивать свои таланты, и у нас все получилось! Знаете, что я вам скажу? Честным быть выгодно. Потому что, когда люди поймут, что вы не обманываете и работаете честно, то придут к вам снова и снова. Кто мы? Начну я с себя. Полтора года назад я считал, что вокруг враги, будущее виделось мне черной бездной, я жил только потому, что умереть страшно…

Раз, два, три… На шести лицах понимание и бешеный интерес. Ничего себе! Совсем недавно мне казалось, что я один такой в целом мире!

– Теперь у меня много друзей, мопед и три бизнеса. Да-да, так бывает.

Если бы ребята были знакомы друг с другом, сейчас поднялся бы гул.

– Но я не один такой. Сейчас мои друзья, кто хочет, расскажет о себе.

Я уступил место следующему оратору, сместился к очкастому Мише, которого привела злобная бабка. Паренек оживился, расправил плечи, подвинулся, чтобы мне было просторнее.

На мое место уселся Тимофей, сплел пальцы, расплел их, улыбнулся.

– Привет. Я – Тимофей. Можно было бы долго рассказывать, каким я был год назад, я просто покажу фотографию.

Он пустил по рукам свое черно-белое фото, где изображен очень толстый парень с заплывшими глазами и щеками, которые висели чуть ли не до плеч. Я чуть развернулся, чтобы следить за реакцией гостей. Когда фотография оказывалась в чьих-то руках, на лице включалось… не удивление даже – ошеломление. Потом ошеломленный переводил взгляд на Тимофея, как на ожившее божество.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю