Текст книги "Звоните Манькову! Том 3 (СИ)"

Автор книги: Денис Деев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Глава 12

Если оценивать вывеску «Нотариус», которая теперь красовалась на двери нашего офиса, чисто эстетически – то, честно говоря, получилось просто отвратительно. Черно-белый шрифт на обычном листе А4, прилепленный в четырех местах неровными кусками скотча. Но если учесть, что Серега сверстал и отпечатал её ровно за пять минут, у нас вышел настоящий шедевр! Шедевр невероятной деловой оперативности и креатива.

Впрочем, долго любоваться плодами полиграфии нам было некогда. Мы бесцеремонно согнали Толика с его законного рабочего места, и за компьютер уселся Степан. Для полноты конспирации бывший опер одолжил у Сереги очки. Оправа мгновенно придала ему безобидный, откровенно ботанский облик, надежно спрятав за стеклами пронзающий насквозь взгляд ментовского волкодава.

Ровно через полчаса, как мы и договаривались, дверь в кабинет открылась. Без стука, разумеется. На пороге нарисовался Клещ. Это был просто эталонный шаблон уличного братка: квадратный, в скрипучей кожаной куртке, с наглухо бритой башкой и полным отсутствием даже базовых основ воспитания.

– Где этот… – ввалился он внутрь без приветствия, озираясь по сторонам.

Я картинно вздрогнул, поправляя галстук.

– Кто⁈

– Ну, барыга ваш… Илья, – браток пододвинул стул и вальяжно развалился на нем, расставив ноги.

– Ах да, Илья Алексеевич! – я суетливо закивал и бросил нервный взгляд на свои часы. – Он звонил и сказал, что обязательно подойдет. Опаздывает, наверное…

– Слышь, ты че мне туфту гонишь⁈ – Клещ мгновенно вскипел. – Где барыга, я спрашиваю⁈

Я блестяще изобразил крайнюю степень испуга, вжавшись в кресло:

– Я… я не знаю… Он звонил… придет… наверное.

– Короче, бакланы, – Клещ презрительно сплюнул на пол. – Если этот фраер сейчас здесь не появится, я вам двоим лично кадыки повырываю. Усекли?

– Но мы-то при чем⁈ – пискнул я.

Степан, всё это время сидевший за монитором, сгорбился и уткнулся носом в клавиатуру, всем своим видом стараясь стать абсолютно невидимым.

– Как при чем? – оскалился Клещ. – Забились на стрелку здесь? Забились! И если он…

Тут дверь тихонько приоткрылась, и на пороге появился Илья. Во всей своей неописуемой красе, ярко светя багровыми фингалами на заплывшем лице.

– А-а-а, фраерок! – радостно протянул Клещ. – Ждать заставляешь уважаемых людей!

– Простите, такси не мог поймать… – пробормотал Илья, неловко переминаясь с ноги на ногу.

– Ну че встал у порога? Заходи, присаживайся, – лысый кивнул на стул напротив себя и тут же резко повернулся ко мне. – А ты всё приготовил?

Я засуетился, торопливо выкладывая перед ним на стол подготовленные бумаги.

– Да-да, конечно! Вот доверенность на получение денег и материальных ценностей.

– Всё чин по чину? Косяков нет? – подозрительно прищурился браток.

– Что, простите? – заморгал я.

Клещ начал терять терпение.

– Я говорю, ты всё правильно написал, писарчук⁈ Осечек не будет?

– Конечно-конечно! Всё строго по букве закона… Можете сами ознакомиться, – я пододвинул листы ближе к нему.

– Слышь, тетеря, – Клещ небрежно пихнул бумаги севшему Илье. – Читай. И быстрее подписывай. Время – бабки. Я просирать его впустую в вашей богадельне не намерен.

– И вы тоже должны расписаться, – я осмелился протянуть лысому ручку и второй экземпляр документов. – Вот здесь. И вот здесь. Где галочки стоят. Ставите свои инициалы…

Клещ брезгливо сгреб лист бумаги и, совершенно не глядя на текст, размашисто поставил закорючки ровно там, где я просил. Затем он швырнул документ мне обратно.

– Ну че ты пялишься? – рявкнул он на замершего Илью. – Подписывай быстрее!

– Но вы же сказали… вы сказали, что деньги мне сразу отдадите, – еле выговорил Илья.

Клещ начал стремительно багроветь.

– Слышь, ты че, мне не веришь⁈ Будут бабки, я сказал! Чиркай давай, и разошлись!

Вот, значит, как. Видимо, Клещ по собственной инициативе решил Илью с деньгами кинуть. Забрать всю компенсацию себе, не дав терпиле даже жалких отступных. Поэтому сейчас и пер буром, пытаясь додавить на страхе.

– Но подождите… вы рассчитайтесь со мной сначала… – упрямо прошептал Илья.

Клещ с маху ударил огромным кулаком по столу. Да так, что Илья невольно подскочил в своем кресле.

– Не надо так! – я замахал руками, отчаянно пытаясь разрядить обстановку. – Давайте без нервов! Нам… нам еще штампик поставить надо!

Я посмотрел на напарника:

– Степан, принесите штампик! Для доверенностей…

Клещ на секунду отвлекся на Степана, который встал и начал торопливо рыться в ящиках своего стола. Затем бандит снова повернулся к коммерсанту.

– Слышь, чудик, – зловеще прошипел он. – А давай-ка на пару секунд в коридор выскочим?

– Я с тобой никуда не пойду! – в панике вжался в кресло Илья.

– Еще как пойдешь! – Клещ хищно оскалился и потянулся к нему.

В этот момент подошедший вплотную к нашему столу Степан коротким движением ударил ботинком прямо в ножку стула, на котором сидел бандит.

Раздался треск ломающегося дерева. Центр тяжести сместился, и Клещ, потеряв равновесие, полетел вперед. Он с размаху впечатался мордой прямо в столешницу. Хрустнул нос.

Не дав ему даже дернуться, Степан мертвой хваткой схватил его за воротник кожанки, рывком приподнял барахтающееся тело и со всей дури ударил его лицом об стол во второй раз. Потом еще раз. И еще!

Дверь в кабинет резко распахнулась. Первым, с резиновой дубинкой наперевес, внутрь влетел Кабан. За ним ввалились еще двое наших бойцов.

– Вяжите придурка! – скомандовал Степан, отпуская воротник.

Клещ, размазывая кровь по столу, глухо застонал и попытался приподняться на руках, находясь в состоянии глубочайшего нокаута.

Кабан не стал ждать. Он шагнул вперед и с замаха опустил дубинку прямо на толстый загривок бандита. Клещ закатил глаза и тяжелым мешком свалился на линолеум, отключившись окончательно.

Степан выпрямился, снял очки и удивленно посмотрел на своего бойца:

– Зачем?

Кабан невозмутимо пожал плечами:

– Вы же сами на инструктаже говорили, что он боксер? А нам поломанные челюсти в коллективе ни к чему.

Степан секунду смотрел на него, а затем понимающе и одобрительно кивнул.

Спеленали Клеща буквально за десяток секунд. Руки жестко заломили за спину, и на запястьях сухо щелкнули стальные браслеты наручников. Бык так и не пришел в себя, повиснув на руках наших бойцов тяжелым, обмякшим кулем, поэтому его пришлось тащить волоком.

Мы спустились в подвал здания ДОСААФ, где располагался наш ведомственный тир. Прямо посреди огневого рубежа, под яркой лампочкой, уже стоял одинокий стул, на который аккуратно и водрузили нашего «дорогого гостя».

Илью мы благоразумно отправили домой на такси. Коммерсанту совершенно незачем было видеть то, что сейчас здесь будет происходить. Лишние свидетели при жестких допросах – это всегда лишние проблемы, да и психика у парня после промзоны явно держалась на честном слове.

Кабан притащил оцинкованное ведро ледяной водопроводной воды. Без лишних слов он с размаху окатил бритоголового.

Вода ударила Клеща в грудь и лицо. Тот судорожно всхрапнул, захлебнулся и с трудом пришел в себя. Он долго, словно контуженный, мотал мокрой головой, разбрызгивая капли, и мутным взглядом озирался по сторонам, пытаясь понять, где он находится и что вообще происходит.

Наконец, его взгляд сфокусировался на мне и Степане, стоявших в паре метров от него.

– Вы че, мудаки… – хрипло, сплевывая воду вперемешку с юшкой из разбитого носа, выдавил из себя Клещ.

Это там, наверху, в светлом кабинете, отыгрывая роли перепуганных терпил, мы не отвечали на его хамские выпады. Сейчас же линия нашей стратегии была совершенно другой. Здесь, в бетонном мешке тира, мы были полноправными хозяевами положения.

Степан, не говоря ни слова, сделал едва заметный кивок. Стоявший прямо за спиной привязанного бандита Кабан тут же отвесил бандиту легкий подзатыльник.

Клещ зарычал и дернулся, пытаясь обернуться, чтобы посмотреть, кто это так неуважительно себя ведет с «серьезным человеком» – и тут же получил второй тумак. Гораздо крепче первого. Лысая голова бандита мотнулась вперед.

– Будь повежливее, – лишенным всяких эмоций тоном произнес Степан, глядя на него сверху вниз. – И, может быть, ты доживешь до вечера.

Я стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди, и молча наблюдал. Честно говоря, я первый раз присутствовал при подобных «разборках» в подвалах. Опыта в силовом выбивании информации у меня был абсолютный ноль – моя стихия это бумаги, законы и многоходовые психологические разводки. Но у меня был Степан.

Первому китайскому предупреждению Клещ ожидаемо не внял. Уличный гонор и привычка решать всё напором взяли свое.

– Да моя бригада вас на клочки порвет, суки! – истошно заорал он, дергаясь в наручниках так, что стул под ним жалобно заскрипел. – Вы трупы! Вы поняли⁈ Вас закопают!

Кабан даже не стал смотреть на Степана. Он с короткого замаха врезал резиновой дубинкой прямо поперек широкой спины Клеща.

Раздался глухой звук удара по живому мясу. Клещ поперхнулся собственным криком, выгнулся дугой и захрипел.

– Падлы… – еле слышно, на одном выдохе, просипел он, уставившись в бетонный пол.

– Слушай меня внимательно и запоминай, что ты сейчас должен сделать, – негромко, но веско начал Степан, подходя ближе к привязанному бандиту.

Но Клещ оказался то ли слишком отчаянным, то ли просто непроходимо тупым. Он шумно втянул воздух и харкнул. Сгусток кровавой слюны шлепнулся прямо на носок начищенного ботинка Степана.

– Чтобы я перед вами, терпилами, как собачонка бегал⁈ – прохрипел бык, скаля окровавленные зубы. – Не на того нарвались, фраера! Сейчас мои братки подтянутся, и…

– И все здесь полягут, – так же ровно, не повышая голоса, перебил его бывший опер. – Только ты этого уже не увидишь. Потому что в расход пойдешь первым.

У Клеща в голове картинка никак не хотела совмещаться с реальностью. Его уличный, примитивный шаблон трещал по швам. Он до сих пор не мог осознать, что какие-то там канцелярские «нотариусы» в пиджачках, у которых он только что сидел в кабинете, смеют так жестко брать его в оборот.

– Поглядим, – злобно зыркнул он исподлобья, поигрывая желваками.

Степана эта баранья упертость начала откровенно раздражать. Он не стал больше тратить слова. Плавным движением он вытащил из-за ремня спортивный пистолет Марголина и, даже не целясь, трижды выстрелил прямо под ноги Клещу.

Хлоп-хлоп-хлоп!

Резкий звук в закрытом пространстве тира хлестнул по ушам. Пули выбили крохотные фонтанчики песка и свинцовой пыли буквально в паре сантиметров от растопыренных ботинок братка.

Клещ инстинктивно вздрогнул, вжимаясь в спинку стула, и крепко зажмурился. А потом, когда звон в ушах немного стих, он открыл глаза и, изо всех сил пытаясь сохранить лицо перед «фраерами», хрипло расхохотался:

– Ты что? Мелкашкой меня напугать решил⁈ – он презрительно сплюнул на пол. – Ты бы еще рогатку взял, клоун!

Степан не произнес ни слова. Он сделал короткий шаг вперед и просто, без всякой театральности, упер вороненый ствол точно в переносицу Клеща.

Я стоял чуть сбоку и отлично видел лицо бывшего опера. Взгляд Степана был абсолютно пустым. В нем не было ни злости, ни мстительного торжества, ни охотничьего азарта. Только рутина. Так опытный забойщик смотрит на скот.

Ухмылка медленно сползла с лица бандита. Он скосил глаза на черную дыру ствола, и на его бледном лбу мгновенно выступила крупная, блестящая испарина.

Указательный палец Степана плавно лег на спусковой крючок. И тут Клещ с ужасом увидел, как этот палец начал медленно, миллиметр за миллиметром, выбирать свободный ход. Клещ перестал дышать. В этот момент до него дошло. Он понял, что это не дешевый понт на испуг.

Точнее, мы с ним поняли это одновременно! Меня бросило в озноб. Я не знал, что нашло на Степана, переклинило ли его от бандитской борзости или сработали старые ментовские рефлексы, но я осознал со всей пугающей ясностью: сейчас прозвучит выстрел, и я вот-вот стану соучастником хладнокровного убийства!

В моей голове моментально всплыли статьи еще действующего Уголовного кодекса РСФСР. Статья 103 – умышленное убийство. Плюс статья 17 – соучастие. Это от трех до десяти лет колонии! А если следователь притянет сюда пункт «в» статьи 102 – убийство, совершенное по предварительному сговору группой лиц – то мы все строем пойдем под расстрел! Исключительная мера наказания! Одно дело – разводить бандитов и чиновников на бумаге, и совсем другое – замочить человека подвале, превратившись в организованную преступную группировку!

В ту самую долю секунды, когда курок должен был сорваться, Степан резким движением отвел пистолет в сторону, сместив ствол к левому виску Клеща, и дожал спуск.

Бах!

Хлесткий звук выстрела в замкнутом бетонном помещении ударил по моим ушам так, что я едва не присел. Запахло сгоревшим порохом и паленой кожей.

Клещ истошно завизжал, дернулся всем телом и вместе со стулом завалился набок, извиваясь на грязном полу. На бетон брызнула темная кровь.

Сердце у меня ухнуло куда-то в район желудка, а перед глазами снова замаячил уголовный кодекс.

– Ты… ты что… – мой голос дал петуха, сорвавшись на панический фальцет. – Ты ему ухо отстрелил⁈

– За дело получил, козел, – с искренним удовлетворением пробасил Кабан, с интересом разглядывая корчившегося у его ног бандита.

– Нет, пуля только царапнула хрящ, – абсолютно спокойным, почти профессорским тоном отозвался Степан. Он плавно опустил ствол и поставил Марголин на предохранитель. – Но перепонку ему от акустического удара вполне могло порвать. Да и порохом кожу сильно обожгло.

Бывший опер коротко кивнул Кабану:

– Усаживай его обратно.

Кабан без лишних церемоний ухватил воющего Клеща за шиворот кожанки, словно тряпичную куклу и рывком поднял вместе со стулом. Левая сторона головы бритоголового была щедро залита кровью, кожа вокруг уха почернела от пороховых газов.

Степан шагнул к нему вплотную.

– Ты меня слышишь?

Клещ мотал головой. Из-за болевого шока и мощного акустического удара по барабанным перепонкам он потерял координацию. Глаза бандита разъехались в разные стороны, мычание было бессвязным. Было совершенно непонятно, слышит он сейчас хоть что-нибудь или мир для него превратился в один сплошной звенящий гул.

– Да у него контузия! – воскликнул я, понимая, что в таком состоянии мы от него и пары слов не добьемся.

– Сейчас вылечим, – мрачно пообещал Кабан.

Он сгреб Клеща за грудки своими ручищами, приподнял над стулом и несколько раз с силой, так что клацнули зубы, встряхнул. Терапия Кабана оказалась на удивление действенной. Взгляд бандита перестал блуждать по потолку и стал куда более осмысленным. Он сфокусировался на фигуре Степана.

Степан несильно, но хлестко похлопал его ладонью по щеке, приводя в чувство:

– Эй. Ты слышишь меня?

На этот раз Клещ заморгал и вполне осмысленно, хоть и дергано, кивнул. Уличный гонор испарился без следа. Сейчас перед нами сидел до смерти перепуганный человек, который только что заглянул в глаза смерти.

– Ну хорошо, – голос Степана снова стал ровным и деловым. – Сотрудничать будешь?

– Буду! – срываясь на истеричный визг, заорал Клещ, отчаянно закивав. – Мать вашу, буду!!

Хрясь!

Кабан с размаху отвесил ему оглушительную оплеуху, от которой голова бандита снова безвольно мотнулась в сторону.

– Слышь, урод, – зловеще прорычал наш боец, нависая над сжавшимся Клещом. – Мам не трогай!

– Не буду, простите, мужики! – завыл Клещ, вжимая голову в плечи и отчаянно моргая. – Всё понял! Базару нет!

Глава 13

Кабан грубо толкал спотыкающегося Клеща в спину, ведя его вверх по лестнице из подвала. Бандит прижимал грязную ладонь к обожженному уху. Мы со Степаном чуть подотстали, поднимаясь следом. Гудящее эхо выстрела всё еще стояло у меня в ушах. Я придержал бывшего опера за рукав пиджака.

– Ну ты, честно говоря, и дал, Стёпа… Я реально думал, что ты сейчас в него выстрелишь. Прямо в лоб. Без разговоров.

Степан остановился на ступеньке. Он посмотрел на меня спокойно, чуть пожал плечами и будничным тоном ответил:

– Надо было бы – выстрелил. Что здесь такого?

Я так и остался стоять на лестнице с открытым ртом. Холодный сквозняк из подвала вдруг показался мне ледяным.

В словах Степана не было ни капли пустого бахвальства, дешевой рисовки или желания впечатлить. Одна только профессиональная решимость: если для дела будет нужно – он завалит человека без малейшего сожаления, душевных терзаний и рефлексии.

Мысли у меня в голове закрутились самые темные. Одно дело – изящно равзодить коррупционеров через арбитражи и юридические ловушки, и совсем другое – оставлять трупы в подвалах. С такими радикальными методами ведения бизнеса мы очень скоро можем допрыгаться до реальных сроков. А то и вовсе – до высшей меры наказания. Девять граммов свинца в затылок по приговору суда.

Я смотрел в спину поднимающемуся по ступеням Степану и понимал: с ним надо будет обязательно, причем в самое ближайшее время, сесть и жестко обговорить «условия сотрудничества». Установить красные линии, за которые мы не заходим ни при каких обстоятельствах.

Но, во-первых, сейчас на эти воспитательные беседы банально не было времени – Клещ был тепленьким, и операцию с Фильчевым нужно было дожимать немедленно.

А во-вторых… Во-вторых, я вдруг честно признался самому себе: я просто размяк. Расслабился, сидя в уютном офисе за составлением красивых договоров, и как-то позабыл, где именно нахожусь. На дворе стоял девяносто второй год. Эпоха первоначального накопления капитала, где законы писались кровью. В это время решать вопросы через суды и вежливые улыбки, было не просто сложно. В большинстве случаев это было абсолютно невозможно!

И если бы не этот отмороженный на всю голову бывший опер с пистолетом – меня возможно бы грохнули во время продажи «Чайки».

Я мотнул головой, отгоняя лишнюю мораль, поправил галстук и, перешагивая через две ступеньки, поспешил вслед за Степаном в кабинет. Пора было разыгрывать партию.

Мы вернулись в кабинет и первым делом принялись приводить в порядок нашего ценного «агента». Кабан сбегал куда-то в подсобку за аптечкой и теперь с неожиданной, почти материнской заботой перематывал простреленное ухо и половину лысой головы Клеща марлевым бинтом. Выглядел бандит теперь не столько устрашающе, сколько комично и жалко – эдакий пленный немец под Сталинградом.

Степан уселся на стул прямо напротив бандюка, уперся локтями в колени и тихо, методично вдалбливал ему в голову детали плана.

В этот самый момент ручка двери дернулась, и в кабинет заглянула Люда. Судя по решительному выражению лица и стопке бумаг в руках, у девушки окончательно назрели какие-то прорывные предложения по спасению нашего оружейного магазина. Но, увидев живописную картину – мрачного Кабана, окровавленную вату на моем столе и замотанную голову братка, – Люда осеклась на полуслове. Ее глаза расширились, она судорожно дернулась и, поняв, что мы заняты делами, не терпящими отлагательств, тут же беззвучно прикрыла за собой дверь.

– Ты всё понял? – Степан закончил инструктаж и вперил в Клеща тяжелый взгляд.

Тот судорожно мотнул перебинтованной головой. В глаза бывшему оперу он старался не смотреть, упорно изучая трещины на линолеуме. Видимо, перед его мысленным взором до сих пор маячила черный ствол Марголина. Вся блатная спесь испарилась без остатка, уступив место липкому страху.

– Ну и молодец, – Степан скупо усмехнулся.

Он взял со стола телефонный аппарат, пододвинул его поближе к бандиту и снял трубку, ожидая гудка. Затем положил ее перед Клещом и коротко скомандовал:

– Звони.

* * *

Клещ сидел на заднем сиденье «Волги», наглухо зажатый с одной стороны Гариком, а с другой – необъятным Кабаном. На его перебинтованную голову мы натянули черную вязаную шапку-«питерку», надвинув ее по самые брови. В таком виде он выглядел уже более-менее прилично, как обычный гопник с окраины. Картину портил затравленный взгляд, в котором не осталось ни капли былой спеси.

Степан плавно припарковал машину неподалеку от здания управления железной дороги. Заглушил мотор, неторопливо обернулся и посмотрел на нашего «клиента».

– Значит так, – произнес бывший опер. – Орать «спасите-помогите» у окошка кассы крайне не советую. Если дернешься – мы тебя прямо из здания за шкирку вытащим, погрузим в багажник и отвезем обратно в тир. Дальше, сам знаешь, что будет. Доходчиво?

Клещ угрюмо кивнул.

– Свалить через черный ход или служебные коридоры тоже не получится, – продолжил Степан. – Там тебя будут ждать мои орлы, – он кивнул на Кабана и Гарика. – У них прямой приказ: при попытке к бегству – валить тебя на месте. Никто с тобой больше в поддавки играть не будет. Это тоже понятно?

Клещ кивнул еще раз.

– Заходим внутрь, – Степан расписал финал. – Ты молча протягиваешь в окошко паспорт и доверенность. Забираем деньги, так же спокойно выходим, садимся в машину и уезжаем. Обещаю: если всё сделаешь чисто – жить будешь. Но из города тебе придется уехать. С концами. Ты сам откуда родом?

– Из Ревякино… – пробормотал бандит. – Поселок это… тут недалеко, под Тулой.

– Вот туда и поезжай. И сиди в своем Ревякино тихо, как мышь, грибы собирай.

– Круто вы меня прессануть решили, – Клещ понуро опустил голову, глядя на свои наручные часы с поцарапанным стеклом. – С землей сровняли…

– А ты в следующий раз, прежде чем кулаками махать, узнавай про человека, которого избить решил, – хмыкнул Степан.

Клещ поднял на него удивленный, полный внезапного понимания взгляд:

– А что, этот Илья… он друг авторитета какого-то, что ли? Ходит под кем-то?

– Хуже, – Степан многозначительно выдержал паузу. – Родственник партийного аппаратчика. Из самых верхов.

Клеща аж передернуло. В его криминальной иерархии блатные были понятным злом, а вот партийная номенклатура и спецслужбы – силой абсолютно потусторонней и безжалостной.

– А вы… вы вообще из какой конторы будете? – поинтересовался он, глядя то на меня, то на Степана.

– Из какой положено, – отрезал Степан. – Всё, пошли.

Из машины мы вышли все вместе. Кабан и Гарик, натянув на лица дежурные равнодушные маски, неспешно двинулись в обход здания, к служебному черному входу. Ну а мы втроем – я, убитый горем Клещ и замыкающий Степан – направились к парадным дверям управления.

На пропускном пункте дежурный ВОХРовец лениво поинтересовался, куда мы направляемся. Я с вежливой улыбкой пояснил, что мы за компенсацией, и показал краешек гарантийного письма. Нас без проблем пропустили, махнув рукой в сторону длинного коридора, где располагалась бухгалтерия и касса.

Пройдя по потертому паркету, мы нашли нужную дверь. Я коротко постучал и уверенно открыл дверь. За мной, шаркая ногами, ввалился Клещ, а следом, как тень, скользнул Степан, сразу прикрыв за собой дверь и отрезая путь к отступлению.

Внутри за стеклянной перегородкой восседала кассирша – классическая советская бюрократка с высокой прической и подозрительным взглядом поверх очков. Увидев странную троицу, она попыталась попить нам крови.

– А вы, собственно, кто такие? – поджала она губы, отодвигая поданные Клещом бумаги. – И почему вас так много? Где сам получатель? Я без личного присутствия и подтверждения руководства такие суммы…

Но я не дал ей даже шанса завести эту шарманку. Включив свой лучший адвокатский напор, я подошел вплотную к окошку.

– Минуточку, уважаемая. Доверенность на получение средств имеется? Имеется. Нотариально заверена? Заверена, печать и подпись стоят. Паспорт доверенного лица – вот он, перед вами. Личность удостоверена. Подпись Фильчева Валерия Борисовича на распоряжении есть. Поэтому не парьте нам мозг бюрократией, проводите операцию и отдавайте деньги. У нас время расписано по минутам.

Мой поставленный голос и упоминание фамилии замначальника подействовали безотказно. Кассирша недовольно цыкнула, но спорить с идеально оформленными бумагами не рискнула.

Из-за гиперинфляции девяносто второго года и огромной суммы компенсации за вагоны сахара, денег мы получили прямо мешок. Вот натурально – кассирша выдала нам увесистый холщовый банковский мешок, набитый пачками свежих купюр.

Клещ дрожащей рукой коряво расписался в расходно-кассовом ордере, Степан молча, но забрал мешок с подоконника кассы, и мы, попрощавшись, двинулись на выход. Половина дела была сделана.

Может, Степан временами и был излишне горяч, а его методы отдавали откровенной уголовщиной, но свое слово он сдержал железно.

Клеща мы благополучно доставили обратно к нашему обшарпанному зданию ДОСААФ живым и почти невредимым. Его паршивое настроение от того факта, что мимо его разбитого носа проплыл мешок хрустящих наличных, естественно, не в счет.

Вытащив поникшего бандита из «Волги», мы передали его с рук на руки парням из «Рубежа». Те без лишних вопросов взяли его под микитки и вновь препроводили в знакомый подвал. Убивать или калечить Клеща мы не собирались – уговор есть уговор. Мы его обязательно отпустим на все четыре стороны, снабдив билетом до его Ревякино, но только чуть позже. Часа через три-четыре. Ровно для того, чтобы этот бритоголовый мститель не успел добраться до ближайшего телефона-автомата и испортить нам всю малину.

Следующий, финальный этап нашей «делюги» был крайне важен и чертовски рискован. Собираясь в кабинете, я краем глаза заметил, как Степан распахнул пиджак и нацепил на оперативную кобуру. И лежал в ней уже не мелкокалиберный Марголин. Из потертой кожи тускло поблескивала вороненая сталь серьезного боевого ствола. Того самого пистолета, которым мой напарник так убедительно размахивал во время нашей авантюры с продажей «Чайки».

– Думаешь, всё будет настолько плохо? – спросил я.

Степан перехватил мой взгляд.

– Ну, мы с тобой, Олег, не на рыбалочку с удочками собираемся. Всё может пригодиться. Лучше перебдеть.

В глубине души я был с ним категорически не согласен. То, что мы сейчас проворачивали, как раз и можно было с полным правом назвать самой настоящей рыбалкой. Или даже крупной охотой. Мы насадили наживку и теперь шли подсекать очень жирного хищника. По крайней мере, охотничий азарт внутри меня бушевал просто сумасшедший.

На этот раз, собирая группу силовой поддержки, мы кардинально сменили тактику. Мы не стали брать с собой фактурных Кабана и Гарика. Нас сопровождали двое хмурых, немногословных и очень цепких мужиков, в недавнем прошлом опытных оперов. Нам требовались не столько пудовые кулаки и умение ломать стулья, сколько мозги, выдержка и знание следственных процедур.

Мы припарковали машину неподалеку от заведения под претенциозным названием «Белая сакура». Оперов мы оставили в салоне: их задачей было контролировать вход, отсекать возможные сюрпризы с улицы и прикрывать наш отход, если переговоры вдруг перейдут в горячую фазу. А мы со Степаном, поправив пиджаки, направились прямиком в зал.

«Белая сакура» во всей своей красе демонстрировала реалии отечественного общепита эпохи первоначального накопления капитала. Еще месяца три назад это помещение, судя по характерной кафельной плитке на полу и неистребимому запаху вчерашних щей, было обычной ведомственной столовой.

Новые владельцы изо всех сил пытались натянуть экзотическую сову на азиатский глобус. «Японский стиль» здесь создавался исключительно с помощью китайских красных фонариков с золотой бахромой, развешанных под потолком на леске, и огромных бумажных вееров с нарисованными драконами, которые пришпилили к стенам на саморезы.

Для пущего восточного колорита на одной из стен кто-то нарисовал гуашью цветущую ветку и гору Фудзи, подозрительно похожую на синий треугольник. На подоконниках тоскливо пылились пластиковые деревца бонсай. Но главным предметом гордости хозяев были две блестящие дешевым хромом катаны, угрожающе скрещенные прямо над барной стойкой.

С формой персонала здесь решили вообще не заморачиваться – видимо, на шелковые кимоно бюджета уже не хватило. Подошедшая к нам девушка-официантка была одета в классику столовых: обычная белая блузка и строгий черный фартук.

– Добрый вечер! Вам столик? – дежурно заученно улыбнулась она.

– Спасибо, но не надо, – вежливо ответил я. – Нас уже ждут.

– Ага. И кто это вас ждет?

Я начал внимательно осматривать полутемный зал.

Сам я человека, ради которого мы затеяли всю эту сложнейшую комбинацию, в глаза никогда не видел. Зато Клещ, после близкого знакомства с дубинкой Кабана, описал его довольно точно. Я медленно обводил взглядом кабинки, отделенные друг от друга нелепыми ширмами из бамбука, просеивая немногочисленных вечерних посетителей через словесный портрет.

Ага! А вот и нужная нам физиономия. Я безошибочно выцепил нашу мишень. Описание, выбитое из Клеща, оказалось на редкость точным, до мельчайших деталей.

В угловой кабинке сидел невысокий, полноватый мужичок в добротном, но старомодном сером костюме. На его макушке жалко топорщился клочок рыжеватой шевелюры. Глаза были слегка навыкате, придавая лицу вечно удивленное выражение, а на подбородке нервно подрагивала жидкая козлиная бороденка.

Мужичок сидел в полном одиночестве, сверлил немигающим взглядом входную дверь и с напряженной серьезностью накалывал на вилку разваливающиеся японские роллы.

Я усмехнулся про себя. На его месте я бы тоже глаз от входа не отводил. Заместитель начальника станции по грузовой и коммерческой работе Валерий Борисович Фильчев преданно ждал своего уличного подельника Клеща. Да не одного, а с заветным холщовым мешком, доверху набитым государственными деньгами.

Я легонько толкнул Степана локтем в бок и едва заметно кивнул в сторону углового столика:

– Гляди. Вон наш Валерка сидит. Харчуется экзотикой.

Степан мгновенно срисовал цель, оценил обстановку, и повернулся к застывшей рядом официантке:

– Нашли мы своего друга, девушка.

– Вам чего-нибудь принести? – поинтересовалась она, переступая с ноги на ногу. – Водки?

Я посмотрел на подвешенные к потолку китайские фонарики, перевел взгляд на девушку в столовском фартуке и с невинным лицом поинтересовался:

– А саке у вас нет?

Девушка растерянно заморгала. Ее брови поползли вверх, на лице отразился напряженный мыслительный процесс.

– Эээ… чего? Саке? – она неуверенно пожевала губами. – Это… ликер?

Я снисходительно улыбнулся, понимая, что требовать от бывшей профсоюзной пельменной японской аутентичности – это уже перебор.

– Забудьте, – я примирительно махнул рукой. – Принесите нам чай. Обычный зеленый чай.

Мы со Степаном неспешной, уверенной походкой направились прямо к угловому столику чиновника. Фильчев был так увлечен процессом расчленения неподатливого японского ролла с помощью вилки, что заметил нас только тогда, когда мы выросли прямо перед ним, загородив тусклый свет китайских фонариков.