Текст книги "Звоните Манькову! Том 3 (СИ)"

Автор книги: Денис Деев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Катя.

Мы ведь распрощались там, у дверей ее подъезда, под бдительным оком Жени-Медведя, и пообещали друг другу обязательно созвониться. «Я буду ждать», – так я ей сказал.

И вот он – телефон. Рабочий. Протяни руку, покрути диск, набери выученный наизусть домашний номер…

А вот дальше-то что⁈

Что я ей скажу, когда она снимет трубку? Поговорю с ней так, будто бы ничего не случилось? Буду мило щебетать о том, как прошел день?

«Привет, Катюша, как дела? Мои – просто супер! Представляешь, твой папаня приказал своим быкам закатать меня в асфальт, выкрутить мне руки, а потом изящно шантажировал меня здоровьем моей матери и сестер. Зато потом он милостиво разрешил мне с тобой встречаться! Ну так что, сходим завтра в кино, мороженого поедим? Как насчет комедии?»

Абсурд. Полный, непроглядный абсурд.

Я сидел, тупо уставившись на красный аппарат, и не мог подобрать слов. У меня в голове не было ни одного подходящего сценария для этой беседы, ни одного безопасного направления. Я просто не понимал, как можно взять и беззаботно позвать ее куда-нибудь, когда между нами теперь незримой, но железобетонной стеной стоит Евгений Владимирович. Каждое мое слово, каждый взгляд на Катю теперь будет проходить через призму того, что ее отец может в любую секунду раздавить меня, как клопа, стоит мне только оступиться.

Я медленно убрал руку от телефона и откинулся в кресле. Звонить было нужно. Но как себя при этом вести – я не имел ни малейшего понятия.

Глава 6

Звонить я не стал.

С огромным трудом, буквально стиснув зубы, поборол в себе этот порыв. Разбушевавшиеся гормоны моего двадцатилетнего тела бунтовали, требуя немедленно сорвать трубку с рычага, крутить диск и слушать ее голос. Но мой пятидесятилетний опыт жестко бил по тормозам и талдычил обратное. Торопиться в такой, мягко говоря, нетипичной ситуации точно не стоило.

Кате сейчас тоже нужно время, чтобы переварить всё это безумие. Узнать, что твой родной и любящий отец на самом деле – криминальный отморозок, ломающий людей на театральной площади средь бела дня, – то еще испытание для психики.

Ни к чему нам сейчас эти страсти с выяснением отношений по телефону, чай не Ромео с Джульеттой. Я решительно отодвинул красный аппарат на самый край стола, придвинул к себе кипу бумаг и с головой ушел в работу.

Оторвал меня от нее Степан. Он заглянул в мой кабинет уже поздним вечером, когда за окном стояла беспросветная темень, а строчки перед моими глазами начали расплываться.

– Я домой собираюсь, – произнес бывший опер, позвякивая ключами от машины. – Тебя подкинуть?

– Спрашиваешь! – я захлопнул папку и начал торопливо собираться, на ходу влезая в куртку.

Всю дорогу до дома Степан с нескрываемым, почти мальчишеским увлечением рассказывал, как у него продвигаются дела в «Рубеже». Расписывал графики дежурств, хвалил сообразительность Гарика, жаловался на упертость Кабана и прикидывал, где нам выгоднее закупать рации для бойцов.

Но я слушал его ровно вполуха. Как я ни одергивал себя, как ни убеждал свой воспаленный мозг, что надо сосредоточиться исключительно на бизнесе и безопасности холдинга, мысли упрямо, по спирали возвращались к ситуации с Катериной. Выкинуть ее из головы оказалось чертовски сложно. Поэтому в ответ на пламенные стратегические выкладки своего партнера я лишь пялился в окно на мелькающие тульские фонари, машинально кивал и монотонно угукал, почти не вдаваясь в детали его грандиозных планов.

День выдался не просто тяжелым, а поистине зубодробительным. Вымотал он меня до самого донышка.

Поэтому, оказавшись наконец дома, я действовал исключительно на автопилоте. Наскоро поужинал, перебросился за столом парой дежурных фраз с мамой и сестренками – поболтали о каких-то бытовых мелочах, ни о чем серьезном. А затем я добрался до своей комнаты, упал на кровать как подкошенный и моментально уснул. Сознание отключилось, не оставив сил даже на сновидения.

Разбудила меня мама, настойчиво тормоша за плечо. Я с трудом разлепил тяжелые, словно свинцом налитые веки и бросил взгляд в окно. Там даже не думало рассветать – на улице висела густая, чернильная предрассветная хмарь.

– Мам… что-то случилось? – прохрипел я, пытаясь сфокусировать зрение.

– К тебе пришли, – тревожным полушепотом ответила она.

Хоть мой мозг еще не успел загрузиться даже на четверть своей мощности, он всё же умудрился мгновенно выдать два сценария происходящего.

Первый, оптимистический: это зашла Люда с предложением поехать на работу вместе. А почему, собственно, нет? Соседи как-никак. И ранний визит новоиспеченной бизнес-леди имел под собой вполне логичные основания – всю дорогу до ДОСААФ она опять будет пытать меня и допрашивать с пристрастием насчет нюансов разрешительной системы МВД.

Второй сценарий был куда менее приятным, если не сказать фатальным: Евгений Владимирович, поразмыслив на досуге, решил-таки не полагаться на джентльменские соглашения и отправил ко мне пару «торпед» с бейсбольными битами. С популярным требованием забыть о его дочери раз и навсегда. И желательно вместе с умением ходить.

– Сейчас… иду, – я тяжело, со стоном поднялся с кровати, накинул халат и, ежась от утренней прохлады, вышел в прихожую.

Там, прислонившись к косяку, меня ждал Степан.

– Привет! – радостно гаркнул он на всю квартиру.

– Здорово, – я сладко, до хруста в челюсти зевнул, прикрывая рот ладонью.

– Ну что, готов? – бывший опер потер руки в предвкушении.

Я заморгал, абсолютно не понимая, что происходит.

– К чему⁈

Степан укоризненно покачал головой.

– Ну мы же вчера в машине договаривались! Ты что, забыл?

В памяти тут же всплыл вчерашний вечер, салон желтой «Волги» и мое монотонное, бессмысленное «угуканье» в ответ на пламенные речи партнера. Я же тогда все мысли об Катю сломал! Интересно, на что именно я вчера так щедро согласился⁈

– Помню, – осторожно начал я. – Но как-то смутно. Деталей не припомню.

– Тогда одевайся! Быстрее, время не ждет, поехали! – скомандовал Степан.

– Да куда поехали-то⁈ – взвыл я. – Сколько сейчас времени вообще⁈

Степан невозмутимо отодвинул рукав куртки и глянул на командирские часы.

– Шесть ноль-ноль. Как раз всё успеем.

– Слушай, Стёп, я вчера был загружен так, что имя свое забывал, – взмолился я. – Что мы должны успеть в такую рань?

На лице Степана медленно расплылась широкая, предвкушающая ухмылка.

– А-а-а, я понял. Ты спрыгнуть решил. Ну уж нет, уговор дороже денег. Значит так: надевай спортивный костюм и на выход…

– Да где я тебе его возьму⁈ – возмутился я, хватаясь за спасительную соломинку. – Нет у меня спортивного костюма!

– У тебя есть! – внезапно раздался из-за моей спины голос мамы, которая до этого момента молча и с интересом наблюдала за нашим диалогом. Предательский удар в спину! – Хороший такой, синий. Шерстяной! Ты его просто давно не доставал.

– Хорошо, – обреченно выдохнул я. – Допустим, костюм есть. Синий. А что мы вообще в нем делать будем в шесть утра⁈

– Бегать, прыгать и скакать! – радостно возвестил бывший прапорщик. – Спортом заниматься будем, Олег! Физуху твою подтягивать! Я же обещал. Ты забыл, что ли?

Я открыл было рот, чтобы выдать тираду о том, что я директор юридической фирмы, а не кенгуру, но не успел. Мама снова вступила в игру, и теперь уже на стороне противника.

– О! А вот это просто отличное занятие! – просияла она. – Извините… как вас зовут? – Степан, – вежливо кивнул он.

– Степан, вы уж, пожалуйста, погоняйте его там как следует, ладно? А то сиднем сидит, света белого не видит, о здоровье вообще не думает! В его-то годы!

– Мам! – возмущенно возопил я. – Я, вообще-то, деньги зарабатываю!

– Есть погонять! – козырнул Степан, полностью игнорируя мои протесты. – Верну вам настоящего атлета! Гарантирую!

– Спасибо вам огромное! – мама просияла еще ярче. – Так, Олег, разговорчики окончены! Бегом переодеваться!

Я понял, что сопротивление бесполезно. Меня взяли в клещи.

– А на работе я потом тоже в этой синей шерстяной спортивке сидеть буду? – язвительно поинтересовался я. – У нас в холдинге новый дресс-код ввели, а мне забыли сообщить?

Степан фыркнул.

– Деловой костюм с собой возьми, на плечиках. И сменную обувь захвати!

С обувью, кстати, возникли самые серьезные проблемы. Мы с мамой перерыли всю кладовку, но смогли отыскать лишь древние туристические кеды на плоской подошве, которые помнили еще походы моего отца. Степан критически оглядел эту обувку, хмыкнул, но сказал, что для начала сойдет.

И только оказавшись на заднем сиденье такси, я окончательно осознал, что по собственной глупости втянулся в какую-то аферу.

Во внутреннем дворе ДОСААФ, за административным корпусом, располагался небольшой, но вполне добротный беговой стадион. За дисциплиной и порядком генерал Зимов следил пристально, как в образцовой воинской части, поэтому беговые дорожки были идеально вычищены от снега и прометены.

Но главным сюрпризом для меня стало другое. На мое искреннее удивление, в эту несусветную рань покорять мировые рекорды вышли не только мы со Степаном. По дорожкам уже мерно наворачивали круги с десяток крепких мужиков – судя по выправке, отставники, инструкторы и прочие работники ДОСААФ.

– Ну что? Двинули? – бодро спросил Степан, когда мы вышли на асфальт. Изо рта вырывались облачка пара.

Я передернул плечами, чувствуя, как утренний морозец пробирается под олимпийку.

– Слушай, Стёпа, а ты правда считаешь, что это вот всё… жизненно необходимо? Прям сейчас?

– Еще как! – он хлопнул меня по плечу. – В здоровом теле – здоровый дух! Погнали!

Во всех версиях своей жизни, что в прошлой, что в нынешней, от активного атлетизма я держался на порядочном расстоянии. Я всегда считал, что изящная логика и подвешенный язык спасают здоровье куда эффективнее, чем умение быстро бегать или махать кулаками. Не видел я в спорте никакого практического смысла. Но… может, я действительно что-то упустил в той жизни?

Степан сорвался с места легкой, пружинистой трусцой. Я вздохнул и неуклюже засеменил следом, пытаясь его догнать.

И тут выяснился один крайне неприятный, я бы даже сказал, фатальный факт. Подошвы моих раритетных туристических кед за долгие годы в кладовке задубели настолько, что стали абсолютно гладкими и скользкими. Мне было бы проще передвигаться на них как на лыжах, вообще не отрывая стопы от асфальта! Идеально выметенные дорожки за ночь покрылись тончайшим, едва заметным слоем легкого инея, и этого хватило, чтобы трение исчезло как физическое явление.

– Стёпа! – крикнул я, отчаянно балансируя руками. – Степан… я…

Договорить я не успел. Нога поехала в сторону, я исполнил в воздухе дичайший, немыслимый пируэт, достойный пьяного фигуриста, и с размаху, плашмя, растянулся на мерзлом асфальте.

Удар вышиб из легких воздух. Я лежал, раскинув руки, и ждал неизбежного. Сейчас вся эта суровая братия инструкторов и десантников попадает со смеху. Сейчас начнутся издевки, гогот и тыканье пальцами в неуклюжего «ботаника».

Но произошло странное дело. Хохотать надо мной никто не стал. Вообще. Бегущие мимо мужики лишь бросали короткие, оценивающие взгляды, но ни одной усмешки я не увидел.

Степан тут же развернулся и подбежал ко мне.

– Ты цел? – он протянул руку, помогая подняться.

Я кряхтя встал, отряхивая ушибленные колени.

– Вроде как… Слушай, Стёпа, мне кажется, я свое отбегался. У меня не обувь, а коньки.

Один из бежавших мимо инструкторов – крепкий мужик с сединой на висках – притормозил, посмотрел на мои убогие кеды, молча покачал головой и трусцой скрылся в здании. Я уж было подумал, что он пошел за носилками, но буквально через минуту он вернулся. И не с пустыми руками.

Он молча протянул мне пару совершенно новых, жестких армейских берцев.

– Надевай, Маньков, – бросил он и побежал дальше на следующий круг.

Я растерянно взял тяжелые ботинки.

– Ну вот, видишь, мир не без добрых людей! – усмехнулся Степан. – Давай, переобувайся.

Он присел на корточки и показал, как правильно шнуровать эту дубовую армейскую обувь – плотно перетягивая голеностоп, чтобы нога сидела как влитая и не елозила.

Зашнуровавшись, я потопал ногами. Тяжело, непривычно, зато сцепление с асфальтом стало просто идеальным.

И мы побежали.

Сказать, что пять кругов по стадиону дались мне тяжело – это не сказать ничего. Я умирал. На третьем круге легкие горели адским огнем, во рту пересохло так, что язык прилипал к небу, а сердце грохотало где-то в районе горла, пытаясь пробить грудную клетку. Я хрипел, задыхался, но упрямо переставлял чугунные ноги в берцах, глядя в спину бегущего впереди Степана.

Когда мы наконец остановились, я согнулся пополам, уперев руки в колени, и ловил воздух открытым ртом, как выброшенная на берег рыба.

Степан, который даже не запыхался, ободряюще похлопал меня по взмокшей спине.

– Небольшой результат, но это уже результат! – философски изрек он. – Будем развивать. А теперь – пошли на турник!

Если бег меня почти убил, то турник должен был похоронить окончательно. Я подошел к холодной железной перекладине, подпрыгнул, ухватился за нее… и повис. Абсолютно ровно, безвольно и печально. Как батон «Докторской» колбасы на витрине гастронома.

Я дернулся раз, другой, попытался согнуть руки, но тело, измученное бегом и лишенное мышечного корсета, отказалось подчиняться. Я не смог подтянуться ни на сантиметр.

Спрыгнув на землю, я ждал, что Степан сейчас начнет рвать и метать, или отпустит какую-нибудь шуточку про слабаков. Или, что еще хуже, кто-то из присутствующих на площадке мужиков зайдется смехом.

Но вокруг снова стояла абсолютно спокойная, рабочая атмосфера. Мужики качали пресс, отжимались на брусьях, и никому не было дела до моих жалких попыток. Здесь никто ни перед кем не красовался. Здесь пахали.

Степан подошел вплотную. Никаких насмешек. Только спокойный, деловой тон инструктора.

– Не дергайся, – сказал он, положив руки мне на плечи. – Главная ошибка новичков – пытаться сразу вытянуть себя рывком. Так ты только связки порвешь. Запрыгивай еще раз.

Я послушно повис на перекладине.

– Вот так. Просто виси, – голос Степана звучал размеренно. – Выровняй дыхание. Почувствуй, как растягивается спина. Чувствуешь широчайшие мышцы?

Он ткнул пальцем мне в спину.

– Угу, – прокряхтел я.

– А теперь не пытайся согнуть руки. Попробуй просто свести лопатки вместе и подать грудь вверх. Чуть-чуть. На один сантиметр. Сделай это спиной, а не руками.

Я напрягся, попытался выполнить команду. Тело дрогнуло и действительно приподнялось на какой-то жалкий миллиметр.

– Во-о-от! – удовлетворенно констатировал Степан. – Молодец. Спрыгивай. На сегодня хватит. Мышцы должны понять, что от них хотят. Будем делать так каждый день. Сначала просто висеть. Потом тянуться на сантиметр. Потом на два. А через месяц ты у меня десяточку чистыми сделаешь, без рывков.

Я стоял, потирая натруженные ладони, смотрел на этого бывалого мужика и вдруг поймал себя на мысли, что мне это… нравится. Не боль в мышцах, конечно, и не привкус крови во рту от бега.

Мне нравилось то, что здесь, на этом холодном плацу ДОСААФ, всё было по-настоящему. Без гнилых понтов, без красивых слов и безжалостно честно. И если я хочу выжить в этом диком, насквозь прогнившем мире девяностых, мне придется стать таким же настоящим.

И физически, и морально.

В здании ДОСААФ обнаружилась вполне приличная, хоть и по-армейски спартанская душевая. Кафель до потолка, густой горячий пар, стойкий запах дешевого мыла. Мы мылись всей толпой, человек десять одновременно, фыркая под прохладными струями воды.

Здесь не было ни чинов, ни званий, ни деловых. Просто уставшие, но довольные мужики после хорошей тренировки. Тот самый седой инструктор, который так вовремя одолжил мне армейские берцы, закрутил вентиль, накинул на плечи жесткое полотенце и уходя крикнул:

– До завтра, мужики!

И мне, к моему собственному огромному удивлению, совершенно искренне, от всей души захотелось ему ответить.

– До завтра! – крикнул я сквозь шум воды.

Вытираясь жестким вафельным полотенцем, я вдруг поймал себя на мысли, что весь тот тяжелый, свинцовый напряг, который копился во мне со вчерашнего дня, куда-то бесследно испарился. Все хлопоты и проблемы это словно смыло горячей водой в сливную решетку. Эндорфины били в голову. Я чувствовал себя невероятно бодрым, свежим и… сильным. Казалось, я прямо сейчас могу горы свернуть! Или, как минимум, построить самую крутую корпорацию в этом городе.

Переодевшись в свежую рубашку и наглаженный костюм, я бодрым шагом направился в свой кабинет.

Распахнул дверь и замер на пороге. Из-за одного из системных блоков, вскрытых еще вчера, торчала знакомая сутулая спина в растянутом свитере.

– Вовчик⁈ – я опешил. – Ты чего здесь делаешь? Ты что, домой на ночь вообще не уезжал⁈

В моей голове мгновенно нарисовалась леденящая душу картина: Инесса Павловна едет в офис отчитывать эксплуататоров, которые не отпустили ее драгоценного внука ночевать.

Вован неспешно вынырнул из-за монитора, поправил сползшие на нос очки и успокаивающе махнул рукой с зажатой в ней отверткой.

– Да уезжал я, уезжал. Выспался, поел и пораньше обратно приехал.

Я с облегчением выдохнул, прикрыв за собой дверь.

– Чего в такую рань подорвался-то?

– Идея у меня есть, – глаза сисадмина за толстыми линзами горели фанатичным огнем. – Я тут вчера железо поковырял и подумал: зачем нам эти компы по отдельности держать? Это же прошлый век! Давайте я их все в единую сеть завяжу. В локалку!

Я прошел к столу и сел в кресло, заинтересованно глядя на него.

– В сеть? И что это нам даст на практике?

Вовчик подошел поближе, размахивая отверткой.

– Да всё! Я куплю сетевые карты, мы кинем по плинтусам коаксиальный кабель. Накачу на компы «Novell NetWare». У вас будет единое рабочее пространство! Не надо будет с дискетами из кабинета в кабинет бегать, чтобы документы распечатать. Сделаем общую папку на жестком диске. Любой документ набрали в «РеалLex», сохранили, а Серега у себя в «Принт-Сервисе» его тут же открыл и на копир пустил.

Он сделал паузу, видимо, приберегая главный козырь напоследок.

– Но и это не всё. Я вам туда специальную резидентную программку поставлю. Сможете прямо с клавиатуры короткие сообщения друг другу на экраны кидать. Текст набрал, кнопочку нажал – и у Сереги поверх его устава окошко всплывает: «Зайди ко мне» или «Клиент идет». Представляете?

Я представил. В девяносто втором году, когда пределом мечтаний коммерсанта был обычный дисковый телефон, Вовчик предлагал мне организовать самую настоящую корпоративную локальную сеть со своим собственным, пусть и примитивным, внутренним мессенджером! Никакой больше беготни по коридорам! Никаких криков через коридор! Это был прорыв, повышающий эффективность работы офиса в разы.

Мне эта идея не просто понравилась. Я был от нее в полном восторге.

– Вова, ты гений! – я хлопнул ладонью по столу. – Это именно то, что нам сейчас жизненно необходимо. Сколько денег нужно на всё про всё?

Вовчик на секунду задумался, шевеля губами и подсчитывая смету в уме.

– Ну, если брать нормальные карты плюс бухту коаксиала и коннекторы… Баксов в двести пятьдесят уложимся. И за работу мне полтинник.

Я не раздумывая открыл сейф. Достал три стодолларовые бумажки и протянул их сияющему сисадмину.

– Держи. Действуй, бог дискет и кода!

Вован с энтузиазмом зарылся в системные блоки, гремя отверткой и распутывая какие-то провода. В кабинете повисла уютная рабочая тишина, прерываемая лишь щелканьем клавиатуры и сопением нашего сисадмина.

И вдруг из-под стола донеслось:

– Эх… мне бы финансирование. Я бы такую прикольную штуку бы сделал!

Я его ровно вполуха.

– Ага, хорошо, – рассеянно кивнул я. – Делай, посмотрим. Тебе сколько денег на старт надо?

– Нисколько. На начальном этапе. Сделаю демку, покажу, а там уже предметно решим.

Я мысленно усмехнулся. Эти айтишники вечно что-то там создают. Для них это абсолютно нормально – плыть в своих цифровых фантазиях и мнить себя великими творцами, этакими новыми Стивами Джобсами. Кстати, интересно, а что в девяносто втором году творилось с его компанией?

Главное сейчас было – не дать Вовчику сесть мне на уши с лекцией про машинный код и архитектуру процессоров. Чтобы побыстрее от него отделаться я небрежно махнул рукой:

– Конечно, дерзай. Сделаешь демку – принесешь. Посмотрим на твою прикольную штуку.

Лицо сисадмина осветилось такой неподдельной, искренней радостью, словно я ему только что подарил ключи от новенькой «Феррари».

– Спасибо, Олег! Я всё сделаю, вот увидите!

Он с удвоенной энергией нырнул обратно в системный блок, радостно бренча инструментами. Я покачал головой, как вдруг…

Пространство перед моими глазами мигнуло. Воздух пошел легкой рябью.

[ ИНДЕКС СУДЬБЫ ПЕРЕСЧИТАН ]

Причина: Начата перспективная разработка

Изменение: +30

[ ДНО ] – [ +135 ] – [ ВЫСШАЯ ЛИГА ]