Текст книги "Звоните Манькову! Том 3 (СИ)"
Автор книги: Денис Деев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)
– Хорошо, – кивнула биолог. – Пойдемте, я покажу вторую комнату.
Спальня, к моему огромному облегчению, оказалась куда более традиционной. Никакого тропического хаоса. Несколько мягких, пушистых папоротников на подоконнике, нецветущие, уютные растения в углах и широкая двуспальная кровать.
– Две тысячи рублей в месяц, – назвала цену Вера Ивановна. Заметно ниже рынка. И, предвосхищая мой вопрос, добавила: – Мне надежные руки важнее, чем выгода.
Впервые за этот безумный день мне назвали честную, вменяемую цену без скрытой нагрузки и подвохов. Я даже не думал торговаться. Молча достал деньги и отсчитал купюры сразу за три месяца вперед. Хозяйка немного удивилась такой щедрости, но спорить не стала.
Она передала нам два комплекта ключей, еще раз с материнской теплотой повторила наказ про опрыскивание листьев, оставила рабочий телефон своей коллеги «на всякий пожарный, если кто-то начнет сохнуть», подхватила заранее собранную дорожную сумку и ушла.
Замок тихо щелкнул.
Мы остались одни. И в квартире тут же наступила та самая особая тишина, которая бывает только в чужом, но уже стремительно становящемся твоим собственном пространстве. Ее нарушал лишь едва слышный шелест листьев от легкого сквозняка да наше собственное дыхание.
Густой запах зелени и влажной земли словно отрезал нас от пыльной, суетливой Тулы девяносто второго года с ее бандитами, коммерсантами и проблемами. Я протянул руку и щелкнул выключателем, гася свет. В комнату сквозь заросли папоротников на подоконнике мягко лег свет уличного фонаря, расчертив пол причудливыми тенями.
– Знаешь, я чувствую себя так, словно мы оказались на каком-то зеленом тропическом острове, – негромко произнес я, глядя на Катю.
– Совсем одни, – так же тихо ответила она.
А ведь я уже ловил себя на мысли, что неплохо бы однажды выкупить личный тропический остров и жить там с Катей вдали от всего этого безумия. И тут до меня дошло: так вот же он! Тот самый тропический остров, где мы совершенно одни! Его не надо искать, покупать… мы уже здесь!
Катя сделала шаг вперед, сокращая разделяющее нас расстояние. В полумраке ее глаза казались огромными и темными. Я обнял ее за талию, притягивая к себе, чувствуя сквозь тонкую ткань платья горячую, гладкую кожу. Никакой спешки, никакого подросткового сумасшествия – только глубокая, непреодолимая тяга. Сама атмосфера этого живого, дышащего леса подталкивала нас друг к другу. Ее губы оказались мягкими и настойчивыми. Я зарылся пальцами в ее волосы, вдыхая смешанный аромат ее духов и тропических цветов, и мы окончательно растворились друг в друге.
Глава 24
Как бы нам с Катей ни хотелось навсегда остаться на нашем «персональном тропическом острове», суровая реальность диктовала свои правила. Из всех пожитков у нас было только то, что на нас надето. Ну, или в данный конкретный момент – снято.
А быт нужно было как-то устраивать и организовывать свое Великое переселение. Начиная с банальной зубной щетки и заканчивая чистыми рубашками, бритвенным станком и хоть каким-то запасом еды на утро.
Но самое главное – внизу Катю преданно дожидался «Мерседес». Само наличие водителя было меньшим из зол, его-то можно было под благовидным предлогом отпустить домой. А вот большее зло крылось в том, что он по долгу службы обязательно доложит Евгению Владимировичу, где именно, до скольки и, главное, с кем осталась его драгоценная дочь. И вот тогда у нас гарантированно возникнут проблемы такого масштаба, что утренний визит дяди Жоры покажется легким недоразумением.
На запланированный поход в кафе сил у нас банально не осталось. Ни моральных, ни физических. Катя докинула меня до моего дома. Водитель тактично уставился в боковое окно, пока мы тепло прощались на заднем сиденье.
– Завтра после обеда приеду, помогу тебе перевезти вещи, – вполголоса пообещала Катя, заботливо поправляя воротник моей куртки. – И только попробуй отказаться от помощи.
– Даже в мыслях не было, – я легко поцеловал ее. – Куда я без своего главного специалиста по недвижимости? Ты главное график полива фикусов не потеряй, а то нас Вера Ивановна по возвращении из-под земли достанет.
– Не переживай, у меня всё под контролем, – она счастливо рассмеялась, глядя на меня блестящими глазами. – Иди отдыхай, собственник острова. До завтра.
Я выбрался из уютного кожаного салона в весеннюю вечернюю прохладу. Хлопнул тяжелой дверью и, провожая взглядом отъезжающий черный седан, зашел в свой обшарпанный подъезд, совершенно четко ощущая себя самым счастливым человеком в этом городе. А может и на целом свете.
Я тихо, стараясь не щелкать замком, открыл входную дверь. В квартире было темно и тихо – мелкие, Маша и Даша, уже десятый сон видели. Из кухни пробивался уютный желтый свет, и пахло заваренным чаем.
Мама сидела за столом. Увидев меня, она кивнула на пустую чашку:
– Садись, чай попьем. Я хотела с тобой поговорить насчет дяди Жоры…
Вся моя благодушная расслабленность после вечера с Катей мгновенно испарилась.
– Мам, давай сразу проясним, – жестко перебил я. – Я никогда, ни при каких обстоятельствах не пойду к нему работать. Тема закрыта.
– Да я не про работу, – мама со вздохом поправила скатерть. – Зря ты с ним сегодня так резко разговаривал. Он, конечно… своеобразный человек. Чудаковатый немного…
– Мама, он не чудаковатый. Он – мудаковатый. А это, согласись, совершенно разные вещи.
Мама аж чашку на блюдце уронила. В ее глазах плеснулось искреннее возмущение интеллигентной советской женщины:
– Олег! Что ты такое говоришь⁈ С каких пор ты стал использовать в доме такую лексику⁈
– Честно? Лет с тринадцати, – спокойно парировал я. – Просто при тебе не палился. Но другими словами нашего драгоценного родственничка, увы, никак не описать. Велик и могуч русский язык, а тут без мата – как без рук.
– У тебя сложилось о нем совершенно превратное впечатление, – упрямо поджала губы мама. – Он все-таки семья…
– У меня? Превратное? – я нервно усмехнулся.
Мама-то знала дядю Жору исключительно по родственным посиделкам. И там он казался максимум просто неприятным типом, который любит поучать жизни под рюмочку. Но я-то – тот, прошлый-будущий я – с ним работал. И прекрасно знал, что под маской «чудаковатого родственника» скрывается беспринципная, жадная и форменная скотина, готовая сожрать тебя с потрохами ради копейки.
Рассказать об этом маме я, по понятным причинам, не мог. Сдадут в психушку. И тут, прямо посреди маминых нравоучений, меня словно ледяным обухом по голове ударило.
Я замер, уставившись в чашку с остывающим чаем. До меня вдруг дошла по-настоящему страшная вещь. Прыгнув из будущего в свое собственное молодое тело, я ведь, по сути, бесцеремонно стер, уничтожил сознание того, двадцатилетнего Олега! Получается, я только что совершил первое в своей жизни настоящее убийство. Пусть и «по неосторожности». Пусть и самого себя… но того пацана больше нет. Есть пятидесятилетний циничный юрист в его оболочке. От этого экзистенциального ужаса по спине поползли липкие мурашки, а настроение, еще пять минут назад пробивавшее потолок, стремительно рухнуло на уровень плинтуса.
Я тряхнул головой, отгоняя эти мрачные философские загоны. Сейчас не время рефлексировать, назад всё равно ничего не отмотаешь. Надо жить дальше.
– Мам, я хочу тебя попросить, – сказал я, поднимая на нее взгляд. – Огради меня, пожалуйста, от любого общения с этим типом. И сама с ним поменьше откровенничай. Заранее спасибо.
Мама расстроенно покачала головой, глядя на меня с какой-то затаенной грустью:
– Олег, ну как так можно… У нас и так почти родни не осталось.
Я сделал глубокий вдох, прогоняя остатки мрачных мыслей, и хитро улыбнулся:
– Ну, это пока. Скоро, думаю, у нас будет прибавление.
Мама мгновенно забыла и про дядю Жору, и про мою ненормативную лексику. Ее глаза округлились, женское любопытство моментально взяло верх над родственным долгом.
– Ба! – выдохнула она, подавшись вперед. – Это то, о чем я подумала? Та самая девочка?
Я не кривил душой. Если в своей прошлой жизни я со своей будущей супругой почти год «дружил» и присматривался, прежде чем сделать предложение, то с Катей всё было иначе. И дело тут было вовсе не в бушующих гормонах двадцатилетнего тела – это я мог отследить совершенно точно. Просто сейчас у меня за плечами был колоссальный жизненный опыт. Я смотрел на нее, на то, как она мыслит, как действует, как мы понимаем друг друга с полуслова – и внутри жила спокойная уверенность. Это была Она. Та самая, на всю оставшуюся жизнь.
Но это были не все новости для мамы на сегодняшний вечер. Раз уж рвать пластырь, то одним резким движением.
– Знаешь… я сегодня квартиру снял, – как бы между прочим сообщил я.
Мама замерла с чашкой в руках.
– Зачем⁈
– Ну а зачем обычно квартиры снимают? – я пожал плечами. – Чтобы туда переехать и там жить.
– Это из-за дяди Жоры⁈ – тут же нашла она крайнего.
– Мам, ну при чем тут вообще дядя Жора? – я устало потер переносицу. – Что он есть, что его нет – мне абсолютно фиолетово. Просто я готов шагнуть во взрослую, самостоятельную жизнь.
Прозвучало, конечно, жутко пафосно, словно лозунг с передовицы комсомольской газеты. Но маму этот пафос совершенно не впечатлил. Она посмотрела на меня – печально и радостно одновременно. Тем самым глубоким взглядом, которым матери смотрят на выросших сыновей, внезапно осознав, что их детство закончилось окончательно и бесповоротно.
– А ты к ней готов? К этой взрослой жизни? – тихо спросила она.
– Нет, – честно признался я. Мой внутренний полтинник, конечно, был готов ко всему, но для нее я оставался двадцатилетним пацаном, который еще вчера просил денег на кино и мороженое. – Но начинать когда-то обязательно надо.
В маминых глазах блеснули слезы. Я очень надеялся, что это слезы радости и гордости, а не обиды.
– Ну вот… дожила.
– Мам! Ну ты чего⁈ – я подошел и обнял ее за плечи. – Я же не на Колыму уезжаю. Тут ехать пятнадцать минут!
– Ничего-ничего, сынок, – она торопливо смахнула влагу со щеки тыльной стороной ладони. – Не обращай внимания, женские глупости. Когда-нибудь этот момент всё равно должен был наступить. Просто мне с этой мыслью надо сжиться. Переночевать с ней. Иди отдыхай, не переживай – всё правда хорошо.
Убедившись, что у нее не намечается истерики и всё действительно в порядке, я отправился в душ, чтобы смыть с себя пыль чужих квартир, а оттуда – прямиком в постель.
Я, конечно, раскатал губу, рассчитывая, что утром роль моего персонального грузового такси будет отведена представительскому «Мерседесу». Но жизнь, как обычно, внесла свои коррективы, и вместо комфортного переезда меня ожидал жесткий облом.
Едва я успел проснуться, как позвонила Катя. Говорила она в страшной спешке, в детали не вдаваясь, но суть сводилась к одному: у нее внезапно нарисовались какие-то неотложные дела, и это воскресенье она будет вынуждена провести с семьей.
Сложить дважды два было несложно. Видимо, водитель всё-таки сдал нас с потрохами, и у сурового Евгения Владимировича сдали нервы от осознания того, где и с кем его ненаглядная дочь проводит вечера.
Перезванивать и выяснять подробности я благоразумно не стал, дабы не подливать бензина в костер и еще сильнее не подогревать этот конфликт отцов и дочерей. У Кати хватит ума и характера самой разрулить ситуацию, а мое вмешательство сейчас сделает только хуже. Пусть семейные страсти немного улягутся.
Меня ожидаемо выручил Степан. Вроде бы и нажитого непосильным трудом имущества у меня было всего ничего – пара туго набитых спортивных сумок с одеждой, кое-какие документы да мелкие пожитки, – но процесс как-то незаметно затянулся на весь день.
Собрать вещи под бдительным оком мамы, спустить вниз, загрузить в машину Степки, довезти до нового адреса и поднять на второй этаж. А потом началось самое нудное – обустройство холостяцкого быта в тропических джунглях Веры Ивановны. Разобрать сумки, раскидать вещи по полкам старенького шкафа. Посмотреть на результат, недовольно хмыкнуть и переложить всё по новой.
Дело вроде бы несложное, но на удивление времязатратное. Полностью удовлетворен результатами своего великого переселения я был только тогда, когда за окном уже сгустились вечерние сумерки.
В заставленной растениями квартире повисла тишина. Рука сама потянулась к дисковому телефонному аппарату в прихожей – очень хотелось услышать голос Кати, узнать, как она там справляется с семейным штормом. Но я вовремя одернул себя. Звонить ей сейчас, на домашний, когда по квартире наверняка мечет молнии разъяренный Евгений Владимирович, было бы верхом тупости.
Поэтому я просто набрал свой старый домашний номер. Трубку взяла мама. Голос у нее был спокойный и теплый, без вчерашней грусти. Она обстоятельно расспросила, как я устроился, всё ли нормально в квартире, а затем пожелала спокойной ночи и удачного начала завтрашнего рабочего дня.
Но нормально попрощаться нам не дали. На заднем фоне послышалась возня, писк, и телефонную трубку с боем перехватили младшенькие. Маша и Даша, перебивая друг друга, тут же напросились ко мне в гости. Им срочно требовалось провести личную инспекцию и посмотреть, как их старший брат устроился на новом месте. Пришлось торжественно пообещать, что я обязательно позову их на чай, как только окончательно обживусь и разберусь с делами.
Повесив трубку, я прошел в свою новую спальню, вдохнул влажный запах земли и зелени, завел будильник и провалился в сон. Завтра начиналась новая, тяжелая рабочая неделя.
Мамино пожелание удачного начала рабочего дня сработало на все сто процентов. Едва я переступил порог здания ДОСААФ, как увидел ожидающую меня в холле Люду.
Не успел я даже рта раскрыть для приветствия, как она с разбега бросилась ко мне на шею, едва не сбив с ног.
Я откровенно опешил. Неужели она решила настолько рьяно поддерживать нашу легенду о том, что мы якобы парочка? На мой взгляд, это был явный перебор. Для отвода глаз вполне хватило бы милой улыбки и кокетливого взгляда, а не таких вот мексиканских страстей прямо на виду у дежурного на вахте.
– Какой ты молодец! – наконец радостно выдохнула девушка, выпуская меня из своих крепких объятий. Ее глаза сияли.
– Да-да, – ответил я, несколько потрясенно поправляя воротник пиджака. – Я в курсе. Я еще умный, красивый и в меру скромный. Но что случилось-то?
– Ты отлично сходил в баню! – заявила она так громко, что вахтер заинтересованно поднял голову от своей газеты.
– Ну, в общем-то, неплохо, – осторожно согласился я, совершенно не разделяя ее бурной радости и пытаясь понять, к чему этот разговор. – С веником, с паром… Но ты-то откуда такие подробности знаешь?
Людка подпрыгнула на месте от нетерпения:
– Нам прямо с утра позвонили из ЦКИБа!
Мой мозг мгновенно переключился с бытового лада на рабочий, отбросив все посторонние мысли. Внутри радостно екнуло. Неужели сработало?
– И? – коротко спросил я, прищурившись.
– Они согласны с нами сотрудничать! – торжественно, с придыханием произнесла Люда. – И уже ждут от нас конкретных коммерческих предложений!
– Так вы их подготовили? – я вопросительно выгнул бровь.
Люда испуганно оглянулась на скучающего вахтера, шагнула ко мне вплотную и зашипела, понизив голос до панического шепота:
– Кто? Я⁈ Ты с ума сошел? Я же в этом ни черта не понимаю!
Я только тяжело вздохнул. Ну а на что я, собственно, рассчитывал? Сам виноват, что набрал себе в помощники зеленых кадров, за которыми теперь всё приходится делать самому, да еще и обучать на ходу. Оставалось только надеяться, что Людка действительно быстро схватывает.
И тут я вспомнил про еще одну насущную проблему. Со всеми этими переездами у меня совершенно вылетело из головы, что коммерческое предложение мне банально не на чем набрать.
Мы с Людой заглянули в кабинет «РеалLex». Толик был загружен по самые уши – бедняга только успел замученно махнуть нам рукой, не отрывая покрасневших глаз от монитора, и продолжил яростно стучать по клавишам, составляя очередной замудренный устав для клиентов. В помещении типографии и вовсе творился филиал ада – заказчиков набилось как сельдей в бочке. С одной стороны, эта суета не могла не радовать: станки гудели, денежки капали. Но с другой – это означало, что свободного компьютера в моем распоряжении нет от слова «совсем».
Как это ни печально, но пора было начинать расставаться с деньгами. Хотя, учитывая отложенный в сейфе запас налички, наш холдинг не бедствовал и мог позволить себе прилично потратиться. Я прошел в свой кабинет и тут же сел за телефон. Влад снял трубку после третьего гудка.
– Привет, дружище! – бодро поздоровался я, словно мы с ним пуд соли вместе съели. – Мне срочно нужен еще один комп.
– Здаров… – после секундной паузы настороженно ответил барыга. – Есть один. Могу сегодня закинуть.
– Ну вот и отлично. Привози как можно быстрее.
Влад на том конце провода помолчал, а затем с явным сомнением в голосе поинтересовался:
– Слушай, а этот… твой сисадмин… он опять его будет потрошить и под лупой разглядывать?
Я усмехнулся.
– Тут, Влад, всё зависит исключительно от того, что ты попытаешься нам пропихнуть. Если опять привезешь подвальное фуфло, собранное на коленке, под видом заводской сборки – я его на приемку приглашу. А если привезешь честную технику за честные деньги… то, так и быть, обойдемся без него.
На самом деле, Вовчик появлялся в нашей конторе набегами, и график свой устанавливал сам. Искать его сейчас по всему городу у меня не было ни времени, ни возможности – рабочий инструмент требовался прямо сейчас. Но Владу об этом знать было совершенно необязательно.
– Будет тебе честная техника, – буркнул Влад, поняв правила игры.
– Ну вот и отлично, рад, что мы друг друга так хорошо понимаем. Всё, жду. Хотя стоп… – я откинулся в кресле, прикидывая в уме новую комбинацию, которая начала вырисовываться еще в бане. – У меня к тебе при встрече будет еще один важный разговор. Ты как-то обмолвился, что раньше возил кое-что из Польши?
– Было такое, – осторожно подтвердил он.
– Замечательно, – я хищно улыбнулся. – Готовь мешки для денег.
Глава 25
Волшебная фраза про «мешки для денег» сработала поистине магически. Влад нарисовался на пороге кабинета минут через двадцать. Причем не один, а с пыхтящим помощником.
– Привет! – поздоровался он, протискиваясь в мой кабинет с большой картонной коробкой в руках. – Тебя в этом здании фиг найдешь! Зачем каждый раз переезжаешь из кабинета в кабинет?
– Путаю следы, – я откинулся в кресле, решив немного повалять дурака. – Знаешь, сколько людей мечтают меня выследить?
Влад застыл посреди кабинета так резко, что шедший следом помощник со второй коробкой со всего маху впечатался ему в спину.
– А зачем… выследить? – настороженно поинтересовался барыга.
– Чтобы ликвидировать, – ответил я тихим, предельно заговорщицким шепотом.
Влад сглотнул, пару секунд напряженно переваривая информацию, а потом нервно хохотнул:
– Шутишь, да?
– В каждой шутке, сам знаешь, есть только доля шутки, – философски заметил я, возвращаясь к нормальному тону. – Ну что, сами это всё подключите?
– Да-да, всё сами, сделаем в лучшем виде! – торопливо закивал Влад, явно радуясь отсутствию моего дотошного сисадмина Вовчика, который в прошлый раз вынес ему весь мозг.
Парни быстро распаковали технику, сноровисто раскидали провода и закончили установку. Влад лично щелкнул тумблером, дождался, пока монитор моргнет и выдаст картинку, а затем с нескрываемой гордостью продемонстрировал мне, как загружать текстовый редактор «Лексикон».
Убедившись, что всё работает как часы, я не стал тянуть резину и молча протянул ему заранее приготовленную пухлую пачку купюр.
– Благодарю, – Влад ловко пересчитал деньги, и они мгновенно исчезли в недрах его куртки. – Ты там по телефону говорил, еще какое-то дело есть…
– Ага, есть, – я поднялся из-за стола и поправил пиджак. – Но обсуждать мы его будем в другом кабинете. Пошли.
– Да сколько их у тебя вообще⁈ – искренне удивился Влад, ожидая подвоха.
– Двадцать, тридцать… Да кто ж их считает? – я беззаботно пожал плечами, направляясь к выходу. – Идем, разговор предстоит серьезный.
Влад заметно напрягся. Мои шуточки про конспирацию и ликвидацию явно подействовали ему на нервы, так что по коридору он шел, настороженно озираясь.
Степан оказался в кабинете один – охранное агентство «Рубеж» уже успело набрать первых клиентов, поэтому все его бойцы сейчас находились в полях на объектах. Сам же начальник охраны поражал меня скоростью обучения. За считанные дни Степа освоил компьютер, и пускай печатал он всего одним указательным пальцем, но делал это с такой невероятной скоростью, что глаз едва поспевал за его движениями.
Степу я озадачил заранее. Поэтому, когда мы зашли в кабинет, на его столе уже лежала свежая, еще пахнущая озоном распечатка на нескольких листах. Он молча взял ее и протянул Владу.
Коммерсант пробежался глазами по напечатанному тексту, а затем ошарашенно поднял на нас взгляд.
– Вы это… на полном серьезе собрались завозить?
– А что тебя напрягает? – спокойно ответил я. – Смотри, какая схема: ты становишься нашим логистом…
– Кем-кем? – нахмурился Влад.
– Эксклюзивным поставщиком, – перевел я на понятный ему язык.
В принципе, можно было заморочиться и создать соответствующий отдел внутри нашего растущего холдинга. Но поскольку сама профессия «логист» в стране еще толком не зародилась, зачем мне был нужен весь этот геморрой? Который, к гадалке не ходи, снова лег бы исключительно на мои плечи. Уж лучше озадачить оптовыми поставками стороннего человека, посадив его на хороший процент.
Однако Влад не до конца проникся возложенной на него великой миссией. Он беззвучно шевелил губами, снова вчитываясь в длинный список, и вид у него был крайне сбитый с толку.
– Гляди, – начал объяснять я. – Ты у своих проверенных партнеров в Польше пробиваешь весь этот список. Узнаешь, могут ли они это там оперативно скупить, затаможить и к нам отправить. Если смогут – то посчитай итоговую цену уже здесь, в Туле, с учетом своей доли. Только маржу сильно не задирай – поставки у нас планируются постоянные, свои деньги ты отобьешь на объемах.
– Меня за это не посадят? – поинтересовался Влад.
– Не переживай. Ты забыл? У нас своя юридическая фирма имеется. И потом, мы всё будем делать максимально «в белую»…
– И на таможне без заниженки платить будем? – недоверчиво прищурился барыга.
– Ну да…
– Мы что, дураки? – возмутился Влад. – Кто же сейчас по полной стоимости товар растаможивает⁈
– Давай так, – я примирительно поднял руки. – Этот рабочий момент я целиком и полностью оставляю на твое усмотрение. Но учти: если вляпаешься, разводить таможню и решать вопросы будешь сам, из своего кармана.
– Да вообще без проблем! – мгновенно повеселел Влад, почувствовав привычную схему.
Я мысленно вздохнул. Эх, что за дивные времена! Решить косяк с таможней на месте стоит в разы дешевле, чем просто заплатить государству все официальные сборы и спать спокойно. Видимо, мне действительно пора немного подкорректировать свое мышление из будущего и делать поправку на лихие девяностые.
– Когда ответ дашь? – перешел я к делу.
– Ну, завтра отправлю факс своим полякам… – начал прикидывать Влад.
– Влад, послушай меня внимательно, – я выразительно посмотрел на него. – Если хочешь работать с нами и зарабатывать серьезные деньги, то работать надо быстро. Постоянно подпрыгивая от радости и нетерпения. Никаких «завтра». Факс уходит сегодня. И в конце текста крупными буквами делаешь приписку – «БЕГОМ!».
– Хорошо, понял, – серьезно кивнул коммерсант.
В этот момент дверь кабинета распахнулась, и на пороге возникла запыхавшаяся Люда.
– Олег! – выпалила она, нервно теребя пуговицу на блузке. – Там Юрий Борисович ждет!
– Сейчас иду, – бросил я ей, после чего повернулся к Владу. – Ну, вроде мы всё обсудили? Действуй.
Влад кивнул, аккуратно сворачивая распечатку и пряча ее во внутренний карман куртки, а я вышел в коридор.
Пока мы шли к кабинету, Люда принялась взволнованным шепотом отчитывать меня за то, что я заставляю ждать важных людей из ЦКИБа.
– Успокойся и выдохни, – оборвал я ее причитания, мягко, но уверенно. – Если наше дело с Владом выгорит так, как я планирую, то нафиг нам вообще никакой ЦКИБ не будет нужен.
– А что, если нет⁈ – не унималась Люда, торопливо семеня за мной по коридору.
– Тогда я снова что-нибудь придумаю, – я невозмутимо пожал плечами. – Ты во мне сомневаешься?
Она покачала головой, но посмотрела на меня как-то очень странно, с затаенной тревогой.
– Нет. Но временами я тебя просто начинаю бояться. Как будто в тебя кто-то вселился. Я же тебя помню. Ты был такой тихий, скромный…
От этих слов у меня аж дух слегка перехватило. Вот тебе и пресловутое женское чутье! Мы же с ней, в принципе, близко никогда не общались. Так, на уровне шапочных знакомых: «привет-привет, пока-пока». Родная мама, которая меня вырастила, до сих пор ничего глобального не подозревает, списывая мои закидоны на резкое взросление, а тут поди ж ты! Людка заметила. «Кто-то вселился»… Прямо в десятку, милая моя!
Но виду я, естественно, не подал.
– Знаешь поговорку про тихий омут, в котором черти водятся? – отшутился я, хитро прищурившись.
Люда понимающе кивнула. Я распахнул дверь в свой кабинет и галантно пропустил девушку вперед.
– И вообще, нам болтать особо некогда. За работу, Людмила, за работу! Время – деньги!
– Ну, я-то тебе сейчас ничем особо помочь не могу… – развела она руками, косясь на новенький компьютер.
Я прошел к столу и уселся перед монитором.
– Еще как можешь! Кофе мне. И со сливками!
– Тиран, – улыбнулась Люда, направляясь к тумбочке с чайником. – Настоящий черт из омута.
Но кофе готовить начала. Правда, из всего кофейного ассортимента у нас в наличии имелась только легендарная растворимая гадость – «Café Pelé» в красно-желтой жестяной банке. На вкус эта пыль больше напоминала жженую землю с бразильских дорог, нежели благородный напиток, но выбирать в девяносто втором не приходилось. Глотая это кисловатое варево, я искренне и горячо надеялся дожить до тех светлых времен, когда в каждом офисе будут стоять нормальные автоматические кофемашины, варящие терпкий эспрессо.
На простом коммерческом предложении для суровых оборонщиков из ЦКИБа я решил не останавливаться. Юрист я в конце концов или где?
Поэтому, прихлебывая приготовленный Людой «Пеле» со сливками, я открыл в синем окне «Лексикона» новый файл и решил с ходу накидать не только само предложение, но и подробный проект договора. Это должно было кардинально ускорить процедуру согласования и приблизить момент отгрузки первых партий дефицитных ружей. Пальцы сами порхали по клавишам, выдавая привычные юридические формулировки.
Люда подошла с чашкой в руках и заглянула мне через плечо.
– Ты куда столько набираешь? – округлила она глаза, глядя на стремительно заполняющийся текстом экран. – Они же неделю читать это всё будут!
Я лишь усмехнулся, не сбавляя темпа печати.
– Я составляю грамотный договор, Людочка. Документ, который в будущем может сберечь нам годы жизни, километры нервных волокон и кучу денег.
Я на секунду оторвался от монитора и посмотрел на свою помощницу:
– Запомни одно золотое правило бизнеса. Лучше один раз как следует попотеть на берегу, прописывая каждую запятую, сроки, ответственность сторон и штрафные санкции, чем потом до хрипоты спорить, кто прав, кто виноват, и где чей косяк. А еще хуже – оказаться из-за дырявого контракта в суде. Правильный договор – это не просто формальная бумажка. Это броня! Если дело дойдет до конфликта, именно этот занудный, длинный текст спасет нашу компанию от разорения. Пусть читают хоть неделю, хоть две. Зато потом мы будем спать спокойно.
– А давай еще по кофе? – предложил я, потягиваясь до хруста в затекшем позвоночнике.
– Ты меня загонять решил? – картинно возмутилась Люда, уперев руки в бока.
– А кто из нас тут работает, не покладая рук⁈ – парировал я, выразительно кивнув на исписанный мелким шрифтом пузатый монитор.
– Ладно, – обреченно вздохнула она. – Но учти, это последняя чашка.
Персональный принтер в свой кабинет я покупать намеренно не стал. Теплилась у меня наивная надежда, что рано или поздно наш неуловимый Вовчик все-таки совершит чудо, протащит по коридорам ДОСААФ коаксиальный кабель и закольцует все наши разрозненные рабочие станции в единую локальную сеть. Но пока этот светлый киберпанк не наступил, переносить готовый текст в типографию на распечатку приходилось дедовским способом. На дискете.
Боже, какой же это был тихий ужас для человека, привыкшего к облачным хранилищам и скоростям оптического интернета!
Я с благоговением и затаенным страхом достал из коробки новенькую дискету формата 5,25 дюйма. Настоящий «флоппи» – черный гибкий кусок магнитного недоразумения в хлипком картонном конверте. В то время эта штука казалась шедевром инженерной мысли, но я-то знал, насколько она уязвима. На нее нельзя было дышать. Ее нельзя было класть рядом с магнитом, батареей или чашкой кофе. Стоило случайно коснуться пальцем открытого окна с магнитной пленкой, как дискета отправлялась в кому, унося с собой часы кропотливого труда.
С видом минера, обезвреживающего бомбу, я аккуратно вставил этот черный блин в широкую пасть дисковода и повернул пластиковый рычажок, фиксируя носитель.
По бумажке, которую составил для меня Вовчик, я ввел команды. То, что произошло дальше, у неподготовленного человека могло вызвать инфаркт. Системный блок радостно моргнул красным глазом, и дисковод издал звук, словно внутри него проснулась циркулярная пила, пытающаяся перепилить лист ржавого железа. Вжжж-тррр-хррр-вжжж! Этот звук смешался с таким хрустом, будто маленькие гномы внутри корпуса начали остервенело перемалывать щебень.
Я затаил дыхание, глядя на мигающий курсор на синем фоне. Секунда. Две. Пять.
Весь этот процесс больше напоминал спиритический сеанс: ты сидишь, слушаешь странные потусторонние звуки и молишься всем богам, чтобы в ответ на твои усилия на черном экране не выскочило фатальное проклятие: «Abort, Retry, Fail?». Потому что если выскочит – значит, битый сектор, и весь процесс надо начинать по новой.
Наконец, спустя целую вечность, дисковод сыто хрюкнул напоследок и затих. Красный диод погас. Сохранилось. Я с облегчением выдохнул, повернул защелку и бережно, двумя пальцами, вытащил дискету, чувствуя себя так, словно только что успешно взлетел на горящем самолете.
Но его еще надо было посадить! В типографии всё еще творился форменный караул и столпотворение клиентов, зато в соседнем кабинете Толик уже благополучно раскидался со своей текучкой. У него-то мы и распечатали наше коммерческое предложение вместе с проектом договора, повторив валидольный танец с бубном, а точнее – с черной дискетой.
