Текст книги "Звоните Манькову! Том 3 (СИ)"

Автор книги: Денис Деев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

На этом мы как-то синхронно поняли: все животрепещущие вопросы на сегодня обсуждены, консенсус достигнут, пора расходиться, пока мы не начали обниматься или, не дай бог, планировать инвестиции в строительство тульского космодрома.

Оборонщики чинно и солидно отбыли в туманную ночь на своей черной персоналке. Нас же со Степаном заботливо загрузил на заднее сиденье дежурного генеральского «бобика» молчаливый Леха. Генерал, как и подобает победителю-командиру, уселся на переднее сиденье.

Жесткая тряска на разбитых тульских ухабах и свежий, по-весеннему колючий ветерок сделали свое дело. Голову немного остудило, и к моменту, когда машина затормозила у моего подъезда, я уже протрезвел и вполне уверенно держался на ногах.

Домой я заявился хоть и на своих двоих, но, что называется, ощутимо навеселе. Мама, услышав щелчок замка, тут же вышла в прихожую. Она грозно скрестила руки на груди, принюхалась и уже начала набирать в легкие воздух для уничтожающей воспитательной тирады.

Но я, как опытный дипломат, сыграл на опережение.

– Мамуля! – с порога торжественно заявил я, изо всех сил контролируя дикцию. – Ни слова упрека! Ответственно заявляю: это была не пьянка!

Мама скептически подняла бровь, глядя на мое раскрасневшееся лицо.

– Это были стратегические переговоры на высшем уровне с представителями оборонной промышленности! – не моргнув глазом, продолжил я гнуть свою линию. – Решалась судьба целых заводов! И мы их блестяще завершили. Ну, а то, что от меня немного пахнет… так это мы подписанные контракты слегка сбрызнули шампанским. Исключительно ради соблюдения делового протокола!

Мама посмотрела на мой помятый, но бесконечно гордый вид. Потом перевела взгляд на мой солидный костюм, безнадежно, но как-то по-доброму махнула рукой и развернулась в сторону кухни – греть мне чайник. Воспитательный втык я так и не получил. Кажется, мой авторитет серьезного бизнесмена начал работать даже дома.

Наскоро попив на кухне теплого чаю и еще раз поблагодарив маму за отсутствие нотаций, я отправился спать.

Господи, как же всё-таки хорошо «жить» в двадцатилетнем теле! Ни тебе мучительной бессонницы от переизбытка впечатлений и нервных перегрузок, ни тебе дикого, раскалывающего голову похмелья после выпитых литров. Лег, закрыл глаза, провалился в темноту, а утром проснулся свежим, бодрым и хрустящим, как малосольный огурчик.

Вставать категорически не хотелось. Я лежал, заложив руки за голову, смотрел в побеленный потолок и увлеченно мечтал. Вся жизнь впереди! Построю свою империю, скуплю заводы, парочку банков открою. Куплю, в конце концов, собственный тропический остров с белоснежным песком. Заберу туда Катю, будем пить коктейли под пальмами, слушать шум океана…

Ой! Я аж подорвался на матрасе. Про Катю-то я совершенно забыл! Забегался, коммерсант недоделанный, и она как-то выпала из моего плотного графика!

Но вскочить с кровати и побежать к телефону я не успел. В дверь моей комнаты коротко постучали, и на пороге появилась мама.

– Та-а-ак! – с легкой улыбкой протянула она. – И чего это мы тут валяемся в десятом часу?

– Мечтаем, – честно признался я, натягивая одеяло на грудь.

– Ну, мечтать – занятие не вредное, – согласилась мама. – Однако вставать всё равно пора. Давай, умывайся. Через полчаса дядя Жора придет…

– Дядя Жора⁈ – я страдальчески застонал и с размаху плюхнулся обратно на подушку.

– Ну да, я же тебе говорила на днях, – мама принялась поправлять шторы на окне. – Он всё к нам в гости порывался зайти, проведать.

Я, честно говоря, отцовского брата люто недолюбливал. Шумный, кичливый, скандальный, абсолютно не терпящий чужого мнения мужик. Я вообще искренне не понимал маму – зачем она продолжает с ним общаться и привечать его в нашем доме после того, как нас бросил отец?

Ох уж мне это советское воспитание! «Какая ни есть, а всё-таки родня», «кровь не водица», «неудобно перед людьми». Я попытался с ходу избежать сомнительного удовольствия от общения с близким родственником:

– Мам, слушай, никак не могу. У меня сегодня с Катей встреча запланирована. Очень важная!

– Вот и замечательно! – просияла мама, оборачиваясь. – Вот и приглашай ее прямо к нам в гости.

– На утренний чай с дядей Жорой? – я нервно усмехнулся. – Мам, как-то это не очень…

– Ничего страшного. Я давно хочу посмотреть на эту твою Катю. Чем не повод познакомиться?

Ну вот как маме деликатно объяснить, что суждение обо мне, о моей семье и перспективах девушка складывает в том числе и глядя на моих родственников? А имидж у дяди Жоры, по моему скромному мнению, был отвратительный. Эдакий бестактный жлоб. Я совершенно не хотел, чтобы Катя ассоциировала меня с этой ветвью семейного древа.

– Не, мам. Я всё-таки сбегу, – решительно заявил я, откидывая одеяло и спуская ноги на пол.

– И не думай, Олег, – голос мамы сразу потерял мягкость и стал по-учительски строгим. – Есть такое слово – «надо».

Меня это пресловутое «надо» бесило еще с малолетства. Кому «надо»? Лично мне вот абсолютно не «надо»! Ради чего я должен терпеть в своем доме неприятного мне человека? Кому должен – всем прощаю! Однако расстраивать маму и портить ей субботнее утро мне категорически не хотелось. Пришлось поумерить гордость и идти на компромисс.

– Ладно, – я примирительно поднял руки. – Хорошо. Ровно часик посижу с вами за столом, поулыбаюсь, попью чаю, а потом – ищите ветра в поле. Умчусь по своим молодым делам.

– Но Олег… – попыталась возразить мама, явно рассчитывавшая на долгие семейные посиделки.

– Мама, – я посмотрел на нее с самым несчастным и драматичным видом, на который был способен. – Ты же не хочешь, чтобы я из-за дяди Жоры бобылем остался и до самой старости сидел на твоей шее?

Мама сначала на секунду потерялась от такой наглой постановки вопроса, а потом не выдержала и звонко рассмеялась:

– Шантажист малолетний. Хорошо. Ровно час, но ни минутой меньше! Давай, марш умываться, а то гость на пороге, а ты в трусах.

Глава 21

Первым делом после душа я созвонился с Катей. Телефон находился в коридоре, поэтому от любопытных взглядов сестер мне было не спрятаться. Приходилось говорить максимально сдержанно, не давая чувствам вырваться наружу.

– Привет! Прости за вчера, – негромко сказал я в трубку. – Дела замотали так, что дома был только за полночь.

– Прости и… все⁈ – шутливо возмутилась Катя. – Я весь вечер с ума сходила, места себе не находила… Где ты был⁈

– С генералом водку пил! – в рифму ответил я.

– А-а… ясно… променял меня на…

Нашу шутливую перепалку оборвал настойчивый звонок в дверь. Трещали так долго и бесцеремонно, что Катя услышала это даже через микрофон. Мама с сестренками тут же пошли открывать.

– У тебя гости? – насторожилась Катя.

– Да, дядя пришел.

– Значит, тебе опять будет не до меня?

– Нет, ты что, – поспешил успокоить ее я. – Я часик с ним побуду, а потом сразу к тебе. Перед выездом наберу.

– Давай лучше я через час за тобой заеду, – неожиданно предложила она.

– Ты? А зачем…

– Сюрприз! Жди! – кокетливо бросила Катя, и в трубке послышались гудки.

Я повесил трубку, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Мало того, что дядя Жора приперся совершенно не вовремя, так еще и не дал нормально с ней поговорить.

Только я опустил трубку на рычаг, как замок входной двери лязгнул, и она распахнулась.

На пороге нарисовался дядя Жора собственной персоной. Невысокий, рыхлый толстячок в светлом, но изрядно замызганном костюме. Тонкий галстук-селедка нелепо сбился и болтался где-то на плече. Светлые ангельские завитушки на голове и пухлые, почти младенческие щеки создавали бы впечатление эдакого добродушного возрастного херувима, если бы не одна убийственная деталь.

От херувима густо и отчетливо разило пивом. На часах было начало одиннадцатого утра, а дядя Жора, судя по всему, уже успел где-то принять на грудь живительного «тонизирующего».

– Танюша! – громогласно возвестил он, вваливаясь в прихожую.

Он барским жестом протянул маме три чахлые ромашки. Затем, кряхтя, полез в бездонный карман своих светлых брюк. Долго там ковырялся, звеня какой-то мелочью, и наконец торжественно извлек на свет божий две конфеты «Взлетная».

– Держите, девочки! – он сунул леденцы в руки Маше и Даше. – Конфетки из самой Москвы привез! Гостинцы, так сказать. Ой, как же вы выросли-то, невесты совсем!

Раздав дань вежливости женской половине нашей семьи, дядя Жора наконец-то перевел свой водянистый взгляд на меня. Окинул с ног до головы.

– Здорово, Олежек, – он криво усмехнулся. – А ты, я погляжу, как был лопоухим, так лопоухим и остался.

Вроде бы сказано это было вполне добродушно, с такой свойской интонацией. Но внутри таился гнилой подкол. В этом был весь дядя Жора: ляпнуть гадость под видом шутки, попытаться уколоть побольнее. Принижай других, чтобы хоть немного возвыситься на их фоне – вот его главный жизненный девиз.

По давней семейной традиции прежний, двадцатилетний Олег должен был сейчас глупо улыбнуться, покраснеть, почесать затылок и пролепетать что-то невнятное о том, как он тоже безумно рад видеть дорогого родственника.

Но прежнего Олега больше не было. И терпеть хамство на своей территории от этого скользкого типа я совершенно не собирался.

Я небрежно скрестил руки на груди, смерил его холодным взглядом с головы до пят и приветливо улыбнулся:

– Доброе утро, дядя Жора. А вы, я смотрю, тоже эталон стабильности. Время только завтракать садиться, а от вас уже «Жигулевским» разит, как из привокзального ларька. Тонизируетесь перед трудным днем, или это еще вчерашние дрожжи бродят?

Дядя Жора открыл рот, но так ничего и не произнес. Обычно он за словом в карман не лез, но такой откровенной борзости от племянника явно не ожидал. Шаблон треснул.

Сглаживать углы предсказуемо бросилась мама.

– Олег! – она строго посмотрела на меня. – Разве так с гостями разговаривают?

Ну конечно. Выслушивать идиотские шуточки про свою лопоухость – которой у меня, к слову, отродясь не было – я обязан с улыбкой, а вот отвечать той же монетой категорически нельзя. Традиции гостеприимства во всей красе.

Исключительно ради мамы я сбавил обороты.

– Добрый день, дядя Жора, – с максимально серьезным лицом произнес я. – Прекрасно выглядите!

Родственник недовольно засопел, стягивая ботинки.

– Да-да, я вижу…

– А я еще и запах ощущаю, да.

– Олег! – в голосе мамы зазвенел металл.

– Я в смысле – проходите, не стойте в дверях как чужой, – невинно развел я руками.

Времена тогда стояли такие, что ходить по гостям с пустыми руками считалось откровенным жлобством. Вялые ромашки и пара халявных леденцов, явно стыренных где-то в самолете, не в счет. Но для дяди Жоры это было нормой.

Едва мы уселись за кухонный стол, как родственник придвинул к себе тарелку и принялся методично сгружать в нее нарезку.

– Кучеряво живете! – изрек он с набитым ртом, оценивающе оглядывая нашу «скатерть-самобранку». – Колбаса вон двух сортов, сыр, багет свежий… Никак Борис денег прислал?

Меня аж тряхнуло. Борис, родной брат дяди Жоры и по совместительству мой нерадивый отец, напрочь забыл о нашем существовании. С того самого момента, как пришло письмо с его признанием, что он остается во Вьетнаме строить новую жизнь, от него не было ни слуху ни духу. Какие там деньги!

– Сами заработали, – жестко отрезал я. – И на хлеб, и на колбасу. И на красную икру.

При слове «икра» дядя Жора замер. Он внимательно просканировал взглядом весь стол, заглянув даже за масленку. Заветной баночки не обнаружил. Видимо, сильно расстроился, но горевать долго не стал – просто подкинул себе в тарелку еще несколько кружочков сырокопченой колбасы в качестве утешительного приза.

Уничтожив бутерброд, он перевел любопытный взгляд на маму.

– Танюша, я не понял, – дядя Жора активно задвигал челюстями. – А ты что, куда-то в коммерческую структуру устроилась?

– Нет, это всё Олег, – с искренней гордостью ответила мама. – Настоящим добытчиком стал!

Дядя Жора удивленно уставился на меня.

– Наркотой начал торговать? Или чем похуже?

– Дядя Жора, не надо судить о людях по собственным моральным рамкам, – спокойно парировал я. – Уголовный кодекс я чту.

Мама, видя, что на кухне вот-вот снова разразится скандал, поспешила вмешаться:

– Нет, Георгий, ты что! Олег фирму открыл!

– Фирму? – родственник аж жевать перестал. – Олег открыл фирму?

Мама утвердительно кивнула.

– И чем же твоя фирма занимается?

Мне совершенно не хотелось распинаться перед этим типом и выкладывать ему расклады нашего бизнеса.

– Юридические услуги, – коротко ответил я.

У дяди Жоры округлились глаза. Еще бы. Он ведь сам занимался адвокатской деятельностью, и именно по его настоятельной рекомендации родители в свое время запихали меня на юрфак.

– Юридические? – фыркнул он. – Но ты же даже не доучился! Ты на каком курсе сейчас? На четвертом?

– На третьем, – сухо поправил я.

– На третьем? – дядя Жора откровенно заржал. – Ну какой же ты юрист? Так, смехота одна!

Вот она, вся косность классического советского мышления. Железобетонная установка: без бумажки ты – букашка. И плевать, что у тебя креативный ум, деловой напор и харизма. Без диплома с синей печатью в понимании дяди Жоры ты годишься разве что дворы мести. Он веселился от души, но поддержку не встретил. Мои домашние хохотать над его шуткой не стали, и за столом повисла тяжелая тишина.

– Смехота не смехота, а на красную икру заработать хватает, – невозмутимо пожал я плечами.

– А еще Олег нас на курсы отправил! – встряла Даша, решив поддержать брата. – Кройки и шитья, и актерского мастерства!

Дядя Жора недовольно скривился, отправляя в рот очередной кусок багета, и проворчал:

– Ну, если деньги дурные и девать их некуда, можно, конечно, и на курсы кройки потратиться.

Реплика дяди Жоры про «дурные деньги» повисла в воздухе. Никто за столом ее не прокомментировал. Чувствовалось, что его ядовитая манера общения уже сидела в печенках не только у меня, но и у сестер.

Дядя Жора решил зайти с козырей:

– А я ведь, собственно, зачем приехал… хочу Олегу работу предложить. В нашей адвокатской конторе.

Я мысленно хмыкнул. Прекрасно я знал эту его «адвокатскую деятельность». Особыми знаниями в юриспруденции дядя Жора никогда не блистал, его работа в основном сводилась к банальной функции решалы и передатчика денег нужным людям. В своей прошлой жизни я по наивности пошел к нему работать. Должность у меня тогда была незамысловатая – «подай-принеси-сбегай». Я промучился в этом унизительном статусе долгих пять лет, пока до меня наконец не дошло, что родной дядька просто на мне катается, платя сущие копейки и щедро кормя обещаниями.

Как же замечательно, что в этот раз мне не придется тратить свое время на этого упыря!

– И… чем он там будет заниматься? – осторожно поинтересовалась мама.

– Становиться настоящим юристом, конечно же! – важно надул щеки дядя Жора. – А не на улице спичками торговать. Ты пойми, Танюша, юрист – это нужный человек при любой власти! Времена меняются, генсеки уходят, капиталисты приходят, а суды и законы остаются всегда. С теми практическими знаниями и связями, которые Олежка получит в моей конторе, он себе на ломоть хлеба с толстым слоем масла всегда заработает!

Выдав эту вдохновенную тираду, он победно замолчал. Мама вопросительно посмотрела на меня.

Я невозмутимо сделал глоток чая, поставил чашку на блюдце и коротко бросил:

– Неинтересно.

Мама, исключительно из врожденной интеллигентности и гостеприимства, попыталась сгладить мой отказ:

– Олег, ну, может, ты хотя бы подумаешь?

– Не-не-не, – я покачал головой. – Вообще неинтересно. Спасибо большое за предложение, но я пас.

Дядя Жора уставился на меня. В его водянистых глазках мелькнула почти нескрываемая ненависть. Еще бы! Он-то в своих сладких мечтах уже заполучил безотказного мальчика на побегушках из числа бедных родственников, а тут такой феерический облом.

Дядя Жора картинно, с глубоким надрывом вздохнул.

– Ну, как хотите, – он развел пухлыми руками, всем своим видом изображая безвинно оскорбленного благодетеля. – Я же от чистого сердца… Помочь родне хотел. Времена-то нынче тяжелые, выживать как-то надо.

Этот дешевый цирк достал меня окончательно. Планка упала.

– Если бы вы действительно хотели нам помочь, дядя Жора, – голос мой прозвучал неожиданно жестко и тихо, – вы бы лучше написали своему драгоценному братцу.

Дядя Жора замер, а мама испуганно ахнула. Но меня уже было не остановить.

– Написали бы, – продолжил я, глядя ему прямо в глаза, – и поинтересовались: какого черта он оставил семью без копейки именно в эти самые «тяжелые времена»? Вот это была бы помощь. А приходить сюда и нашу семью обжирать, попутно раздавая дурацкие советы – много ума не надо!

Я сам от себя не ожидал, что скажу это вслух. В моих планах на это утро такого демарша точно не было. Но когда эти слова всё-таки вырвались наружу, я почувствовал просто невероятное, физическое облегчение. Сколько лет в своей прошлой жизни я покорно молчал. Сколько лет терпел этого наглого, лицемерного урода, проглатывая обиды и глупо улыбаясь исключительно из вежливости! И вот теперь прорвало. Словно вскрылся давно назревший, болючий фурункул.

Мне показалось, что дядю Жору сейчас просто разорвет изнутри, и он своей ядовитой желчью забрызгает нам всю кухню. Родственник побагровел, шумно набрал полные легкие воздуха, готовясь выдать разгромную тираду…

И в этот момент в прихожей раздался звонок. Не обращая внимания на надувшегося дядюшку, я рванул в коридор. Даже спрашивать «Кто там?» не стал – знал наверняка. Распахнул дверь. На пороге – Катя. Нарядная, красивая, а в руках держит… ананас.

Протягивает его мне.

– Держи!

– Привет… – я машинально забрал экзотический фрукт. – А это что?

– Есть такая штука, называется ананас, – с милой улыбкой просветила меня Катя.

– Я в курсе, что такое ананас, – усмехнулся я. – Но зачем?

– Подарок, – она изящно пожала плечами. – Я всё утро думала, что тебе подарить… Ну не цветы же мужчине дарить, правда?

– И то верно, – я с уважением посмотрел на презент. В наших реалиях это был не просто фрукт, а настоящий символ статуса. – Ананас однозначно лучше любых цветов! Проходи, дай мне пять минут переодеться, и…

– Да я лучше на улице подожду, – предложила Катя, делая полшага назад.

Хоть это было и не совсем по правилам гостеприимства, но этот вариант меня устраивал просто идеально. Лишь бы она сейчас не столкнулась на кухне с моим неадекватным дядькой!

Но тут из-за моей спины раздался голос мамы:

– Здравствуйте! А вы, наверное, Катя?

Я обреченно обернулся. Мама уже вышла в коридор и с любопытством разглядывала мою девушку.

– Доброе утро… да, – Катя вежливо улыбнулась.

– А мы о вас наслышаны! – просияла мама и тут же переключилась на меня, сменив тон на строгий: – Олег, ты почему держишь гостью на пороге? Катенька, проходите, не стесняйтесь.

– Мам, но мы уже собирались уходить… – попытался я перехватить инициативу.

– Ты в домашнем трико пойдешь? – безапелляционно припечатала мама, красноречиво указав на мои вытянутые на коленках треники. – Марш переодеваться! А вы, Катя, проходите.

Я провел Катю на кухню. Дядя Жора, все еще багровый после нашей перепалки, тут же уставился на новую гостью, а затем его взгляд ожидаемо и плотоядно переместился на экзотический фрукт в моих руках.

Я со стуком водрузил ананас на стол. Прямо перед ним. Строго посмотрел на родственника и произнес:

– Это девочкам. Только девочкам.

Не дав ему и рта раскрыть, я развернулся и пулей метнулся в свою комнату переодеваться. Оставалось только надеяться, что за те пять минут, пока я натягиваю брюки и рубашку, дядюшка не успеет ляпнуть Кате какую-нибудь свою фирменную гадость.

Переживал я совершенно зря. Когда я через несколько минут вернулся на кухню, застегивая на ходу рубашку, там царила абсолютная идиллия. Девушки – Маша с Дашей и моя Катя – громко щебетали, обсуждая какие-то чисто женские дела. Мама тоже активно участвовала в беседе, с явным удовольствием поглядывая на гостью.

В стороне остался только дядя Жора. Он сидел надувшись, как перезрелый помидор, и молча сверлил взглядом пустую кружку.

– Всё, мы пошли, – решительно заявил я.

– Ну куда вы так торопитесь? – всплеснула руками мама. – Хорошо же сидим.

При одной только мысли о том, что мне придется сидеть рядом с дядюшкой весь оставшийся день, мне стало тошно. Но тут мое сокровище пришло на выручку. Катя плавно поднялась из-за стола.

– Нам правда нужно идти, простите, пожалуйста, – с самой очаровательной улыбкой произнесла она.

Дядя Жора, явно потрясенный Катиной внешностью и ее манерами, только неуклюже заерзал.

– А-а-а… э-э-э… ну идите, чего уж там, – выдавил он из себя, не найдя ни одной колкой фразы в своем арсенале.

Мама проводила нас до порога. Мы тепло попрощались, и дверь за нашей спиной наконец-то закрылась, отсекая шумную квартиру.

Мы остались вдвоем в прохладном подъезде. Я прислонился спиной к обшарпанной стене и с огромным облегчением выдохнул. Катя тихо рассмеялась, шагнула ко мне вплотную и закинула руки мне на шею.

Я обнял ее за талию, крепко прижимая к себе. Напряжение этого дурацкого утра испарилось без следа. Я притянул ее еще ближе и, выкинув из головы вообще всё, поцеловал. Поцелуй вышел долгим. Я бы с превеликим удовольствием постоял так еще с полчаса, но Катя вдруг мягко отстранилась и тихо рассмеялась.

– Погоди, – она игриво уперлась ладонями мне в грудь. – У меня есть сюрприз.

– Да мне, вообще-то, и этот очень понравился, – честно признался я, не спеша выпускать ее из объятий.

– Тот, который подготовила я, еще лучше! – уверенно пообещала она.

Катя решительно перехватила мою руку, и мы, перешагивая через ступеньки, сбежали вниз по лестнице.