Текст книги "Звоните Манькову! Том 3 (СИ)"

Автор книги: Денис Деев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

– Так, – я догадался, в чем дело, и усмехнулся. – Значит, конфетки жрем пачками вместо сигарет? Заедаем стресс?

Стас с гордой ухмылкой вытащил из кармана куртки целую жменю шуршащих фантиков от «Барбариса».

– Молодца, – искренне похвалил я. Нормальный парень, старается. – Кстати, чего вы тут как неродные на ветру стоите, мерзнете?

Я демонстративно приподнял свои пакеты:

– Пошли домой. У нас там кое-что повкуснее барбарисок найдется. Отпраздновать надо.

– Да ну… неудобно как-то, – Маша неуверенно переступила с ноги на ногу, косясь на Стаса. – Поздно уже.

– Еще как удобно, – безапелляционно заявил я, шагая к двери подъезда. – Мама и мелкая всё равно еще не спят. Так что айда наверх, молодежь.

Стас побледнел так, будто я ему только что предложил прогуляться на экскурсию в клетку с голодными уссурийскими тиграми. Я его прекрасно понимал. Знакомство с родными девушки – то еще испытание для нервной системы парня, особенно когда ее старший брат еще недавно обещал тебя придушить.

– Не дрейфь, – я ободряюще похлопал его по плечу. – Мы своих не едим. У нас не гестапо, под лампой допрашивать не будем. К тому же, я принес кучу вкусняшек, так что всё внимание семьи будет приковано к ней, а не к твоей скромной персоне. Пошли!

Мы поднялись по лестнице на наш этаж. Маша, несмотря на то что шла к себе домой, тоже пребывала в таком смятении, что у нее дрожали руки – она секунд пять не могла попасть ключом в замочную скважину.

Наконец замок поддался, и дверь распахнулась.

– Мама, Дашка! – нарочито громко, на всю квартиру объявил я, вваливаясь в прихожую. – Встречайте гостей!

Мама и младшая сестренка с удивленным видом тут же выглянули из кухни.

– Так, – я сбросил туфли и театральным жестом указал на сестру. – Эту девушку зовут Маша, мы ее в этой квартире уже видели несколько раз, вроде приличная, можно пускать. А вот это – мой новый друг Стас! Замечательный, смею заметить, человек! Не пьет, не курит, питается исключительно леденцами!

Стас, красный как вареный рак, неловко переминался с ноги на ногу у порога, комкая в руках куртку и не зная, куда спрятать глаза.

– А я про него уже всё знаю! – моментально сдала сестру Дашка, хитро прищурившись. Видимо, Маша всё-таки не выдержала и поделилась с мелкой своими сердечными тайнами.

– Ну и я, конечно же, тоже в курсе, – мягко улыбнулась мама. Она вытерла руки о кухонное полотенце и с откровенным, но очень теплым женским любопытством принялась разглядывать смущенного ухажера дочери.

– Ну вот, видишь? – я снова похлопал Стаса по плечу, подталкивая его вглубь коридора. – Вокруг уже практически все знакомые люди! Раздевайся, проходи, не стесняйся. Мой руки – и за стол.

Стас, к моему огромному облегчению, оказался вполне нормальным, компанейским парнем. Минут пятнадцать он еще откровенно стеснялся, но после первого же бокала шипучего «Советского» шампанского расслабился и раскрылся.

Вопреки моим самым мрачным ожиданиям, он оказался вовсе не шпаной из подворотни. Выяснилось, что Стас недавно бросил скучный технический институт и начал плотно заниматься на курсах при местном Драматическом театре. И его уже начали выпускать на сцену в массовке и на какие-то эпизодические роли.

Он был той самой творческой интеллигенцией, к которой Машу неумолимо тянуло. Той самой интеллигенцией, которая ее и сгубила.

Но… я-то на что⁈ Вон, Стаса от никотина я отучил ровно за одну профилактическую беседу! Нечего перекладывать ответственность за судьбу своих родных на их «плохое окружение». Если как следует поразмыслить, то ее самое близкое и влиятельное окружение – это я сам!

Мы мило болтали. Мама выставила на стол хрустальные салатницы для закусок, Дашка уплетала дефицитные шоколадные конфеты, а Стас, окончательно освоившись, травил театральные байки. Мы все смеялись, а Маша с гордостью смотрела на своего парня.

На кухне было так невероятно тепло и уютно… но внутри меня колючим комком ворочался червь сомнения. Я сидел за этим светлым столом, улыбался, а перед глазами мельтешил залитый кровью Клещ. Вспоминался оглушительный грохот дробовика, перекошенное от ужаса лицо Фильчева, набитый деньгами чемодан и ружья, летящие с моста в темную реку.

За один сегодняшний день я успел натворить такого, что всё это кухонное тепло и уют могут разлететься вдребезги в любую секунду. Просто в пыль. В голове снова набатом пронеслись тяжелые слова Степана о том, что из семьи придется уходить. Обрубать концы, дистанцироваться, чтобы ненароком не подставить их под ответный бандитский удар или милицейский обыск.

А может, ну их нахрен, эти сумасшедшие, залитые чужой кровью миллионы? Есть же в жизни вещи куда поважнее набитых чемоданов. Вон они сидят передо мной. Живые, счастливые, улыбающиеся.

– Олееег, – Маша щелкнула пальцами у меня перед глазами, вырывая из мрачных мыслей. – Олежка, ты о чем так глубоко задумался?

Я моргнул, прогоняя из памяти морду Клеща, и натянул на лицо свою самую безмятежную улыбку.

– Да так, – я взял бокал с шампанским. – О незначительных мелочах. Давайте лучше еще выпьем. Тост!

Глава 16

Проводив Стаса на улицу и усадив его в пойманное такси, я вернулся домой, запер дверь на все замки, прошел в свою комнату и набрал номер Кати. Мы провисели на телефоне целый час!

Честно говоря, меня распирало. Хотелось поделиться, рассказать о сумасшедшем дне и, что уж греха таить, банально похвастаться. Расписать, как мы с напарником виртуозно развели на огромные бабки матерого коррупционера и уличного быка. Но я вовремя прикусил язык. Я четко понимал: о такого рода «подвигах» надо молчать в тряпочку. Во-первых, ничего по-настоящему героического в них не было – обычный бандитский налет под соусом юридического шантажа, и я совершенно не хотел, чтобы Катя видела меня с этой стороны. А во-вторых, в наше неспокойное время работало золотое правило: больше болтаешь – меньше живешь. Недруги у меня теперь росли и ширились прямо пропорционально количеству заработанных денег. И чем больше я буду трепать языком, тем быстрее они меня достанут.

Лег я спать глубоко за полночь, а встал рано, по будильнику. Но, как ни странно, прилив сил был просто невероятный. Никакой сонливости, сплошной драйв. Вот что значит гормон победы в крови. Хотелось петь, пританцовывать на ходу и зафигачить какой-нибудь сложнейший многоуровневый корпоративный договор просто разминки ради.

Приехав на работу, я первым делом заглянул в «РеалLex». И тут же понял, что Толик идет ко дну. Клиенты, желающие приобщиться к свободному рынку и капитализму, заняли все свободные стулья. Толик, взмыленный как загнанная лошадь, оторвал взгляд от бумаг и посмотрел на меня абсолютно умоляюще – спасай, шеф, тону!

Я мгновенно переключился в рабочий режим. Скинул пиджак, засучил рукава рубашки и включился в конвейер. Я брал документы очередного коммерсанта, на лету раскидывал их по стопкам, диктовал нужные формулировки, а Толик с пулеметной скоростью набивал наши фирменные шаблоны. Мы распечатывали уставы и протоколы, прошивали их, и когда все было готово, Толик, подхватив папки, убежал к Селидовой.

Завершив работу, я принял твердое решение: Толику срочно надо брать помощников, а лучше двух. Да, с потоковой регистрации юрлиц капает сущая копеечка по сравнению с нашими вчерашними трофеями. Но зато эта копеечка – абсолютно легальная, стабильная и постоянная, как и поток денег от типографии. Сахарные миллионы будут валиться на голову далеко не каждый день, это разовая и смертельно опасная акция. Но именно благодаря этому черному капиталу мы теперь можем спокойно и агрессивно расширять свою белую контору.

Я уже хотел переговорить с Толиком о расширении штата, но не успел. Дверь кабинета распахнулась, и на пороге возникла Люда.

– Привет! – выпалила она, переводя дух.

– Здравствуй, – я отложил ручку. – Что, по оружейному магазину уже что-то решили?

– Я как раз за этим и пришла. Юрий Иванович зовет нас к себе прямо сейчас. Как раз эту проблему и будем обсуждать.

– Ну, раз генерал зовет, значит, пойдем, – я вздохнул, накидывая пиджак обратно.

Подготовиться к встрече с начальством я, естественно, не успел. По-хорошему, надо было сесть, спокойно накидать на бумаге пошаговый план выхода магазина из кризиса, но когда мне было этим заниматься?

Поэтому, шагая по длинному казенному коридору вслед за Людой, я лихорадочно, прямо на ходу набрасывал стратегию в голове, надеясь на свой экспромт и подвешенный язык.

Люда постучала в массивную дверь приемной, и мы зашли в кабинет генерала Зимова. Там уже сидел Степан. Он и Юрий Иванович, склонившись над столом, что-то предельно живо обсуждали. Ветераны явно были на одной волне.

– Да и слава богу, что они нас послали! – выдал Степан. – Баба с возу – кобыле легче.

Зимов зыркнул на бывшего опера так, словно тот только что плюнул на полковое знамя.

– Что ты сказал? – генерал грозно сдвинул густые брови. – Степан, ты в своем уме? Это Тульский оружейный! Легенда! А ты радуешься, что они нам от ворот поворот дали?

– Юрий Иванович, при всем уважении, – Степан даже не поменял позы, только стряхнул пепел в пепельницу. – Легендой он был лет десять назад. А то, что они сейчас на гражданский рынок гонят – это не продукция. Это, извините за мой французский, полное говно.

– Ты слова-то выбирай! – вспыхнул Зимов. Багровый румянец гнева залил его шею. – У меня есть ТОЗ-34. Двенадцатый калибр! Я с ним и на кабана, и на утку ходил. Шикарный ствол! Надежность – как у швейцарских часов. Отделка – темный орех, подгонка идеальная. А бой какой! Кучность такая, что с пятидесяти метров дробь в пятак кладет!

Степан усмехнулся, глядя на распалившегося генерала.

– Юрий Иванович… А какого года выпуска ваш ТОЗик?

– Восемьдесят второго. Подарок от командующего округом, – с гордостью ответил генерал. – Штучное исполнение. С серебряной всечкой.

– Вот именно. Восемьдесят второго. Штучное, – Степан поднял вверх указательный палец. – Вы свое генеральское ружье с тем ширпотребом, что они сейчас клепают, не путайте. Я товарищу помогал выбирать, держал в руках их новые поделки. Это же слезы! Ложа и приклад вытесаны так, будто их топором рубили, а потом тупым рубанком в один проход прошлись. Щели между деревом и металлом такие, что туда спичка пролезает!

Генерал нахмурился, попытался что-то возразить в защиту отечественной промышленности, но Степан уже завелся и перебивать себя не позволил.

– А стволы? Вы бы видели их стволы! – опер раздраженно взмахнул рукой. – Такое ощущение, что их снаружи тоже рубанком строгают! Хром внутри буграми лежит, теневые кольца кривые. Прицельные планки припаяны вкривь и вкось, припой кусками торчит. Замки клинит через раз. Берешь в руки – это не ружье, это грабли какие-то!

Степан перевел дух и продолжил:

– Работяги на заводе зарплату месяцами не видят. Собирают всё на коленке из отбраковки, левой пяткой. Лишь бы план закрыть. Так что пусть они свои дрова сами покупают. Если мы такие «легенды» на витрину нашего магазина выставим – нас нормальные мужики засмеют, а потом еще и морду набьют, когда у них ствол на охоте разорвет. Нам для старта нормальный товар нужен, а не металлолом!

Мы с Людой присели за приставной стол для совещаний, прямо напротив Зимова.

– Доброе утро! – бодро поздоровался я. – Что, Юрий Иванович, как оказалось, наше горе с поставками совсем не горе? И слава богу, что контракт с ТОЗом на их бракованные пукалки не заключили?

– Здрасьте, – генерал хмуро кивнул, не разделяя моего энтузиазма. – Это, конечно, так. Но чем мы полки заполнять будем? Магазин пустой стоит!

– Лучше ничего не продавать, чем продавать… говно, – Люда в запале рубанула правду-матку и тут же покраснела: – Ой, простите, вырвалось!

Зимов лишь устало отмахнулся:

– Не извиняйся, дочка. По сути вы со Степаном абсолютно правы. Торговать откровенным браком, да еще и под нашей вывеской – это не дело. Олег, а ты чего молчишь? У тебя же обычно на всё план есть.

– От вас жду идей, Юрий Иванович, – я развел руками. – Я, как бы это сказать… не совсем хорошо разбираюсь в тактико-технических характеристиках огнестрельного оружия. Мой профиль – это уставы, кодексы и статьи. Но хочу, чтобы вы как профессионалы подумали вот над каким вопросом: производят ли в этой самой Туле какую-нибудь такую уникальную штуку, которую с руками хотел бы оторвать любой постаревший мальчишка? Что-то безотказное, мощное и статусное?

Люда сразу открестилась:

– От меня идей на эту тему не ждите. Я только вчера вообще научилась понимать разницу между ружьем и винтовкой.

– Ну, для первого дня это уже отличный результат! – усмехнулся Зимов, чуть расслабившись. – Знавал я одного тылового прапорщика, который до самого выхода на пенсию в этих тонкостях так до конца и не разобрался. А насчет интересной штучки…

Генерал замолчал, пожевал губами и вдруг многозначительно переглянулся со Степаном.

Степан, сидевший до этого с каменным лицом, вдруг оживился и хитро подмигнул начальнику:

– МЦ?

Генерал хохотнул:

– Вот веришь, Стёпа, я тоже о ней сразу подумал!

Я переводил взгляд с одного ветерана на другого, чувствуя себя лишним на этом празднике оружейной мысли.

– Что такое это ваше «эм-цэ»?

Степан картинно всплеснул руками:

– Маньков! Ты же уже по уши в оружейной теме сидишь! Стыдись!

– Да? – я поправил узел галстука. – А ты знаешь, в чем принципиальная разница между субсидиарной и солидарной ответственностью учредителей при банкротстве акционерного общества закрытого типа?

Степан поперхнулся и завис.

– И ты этого не знал, Стёпа? – я победно улыбнулся. – Давай не будем пиписьками мериться. Тем более при даме. Будь добр, расскажи человеческим языком: что это за «эм-цэ» такое и почему вы с Юрием Ивановичем так загадочно переглядываетесь?

Степан откашлялся, признавая поражение в интеллектуальной дуэли, и перешел к делу:

– МЦ 21−12, Олег. Это легенда. Настоящая мечта любого советского мужика. Охотники за ней десятилетиями в очередях стояли и по блату через обкомы доставали. Для классической ходовой охоты оно, может, тяжеловато и капризно бывает, но вот для целей самообороны и для любого частного охранного агентства – это просто предел мечтаний. Полуавтомат. Четыре патрона двенадцатого калибра в трубчатом магазине плюс один в стволе. Огневая мощь – бешеная. Эстетика потрясающая, лучшее от советской инженерии, можно сказать!

– Звучит как музыка, – кивнул я, быстро прикидывая маркетинговые перспективы. Постаревшие мальчишки с большими деньгами будут сметать такие «автоматы» просто ради того, чтобы поставить в сейф. – И кто же эту мечту Рэмбо выпускает?

– ЦКИБ, – веско, как секретный пароль, произнес Степан.

– ЦКИБ? – я сдвинул брови, пытаясь сходу расшифровать аббревиатуру. – Это еще что за зверь такой?

– Центральное конструкторское исследовательское бюро спортивного и охотничьего оружия, – без запинки, словно по уставу, отчеканил Степан. – Настоящая оружейная элита. Штучная сборка, ручная подгонка деталей. Качество – песня. Там мастера от бога работают, ствол к стволу – как швейцарские часы.

– Блин! – я в сердцах произнес, – А чего мы тогда сразу к ним не пошли⁈ Зачем мы вообще на этот гребаный ТОЗ тонны времени и нервов тратили?

– Потому что… это вообще не наш калибр, Олег, – Степан посмотрел на меня с явной снисходительностью человека, знающего, как устроена система. – ЦКИБ – это элита, я же тебе говорю. Это бюро в связке с оборонкой работает, которая клепает противотанковые управляемые ракеты, зенитные ракетно-пушечные комплексы и скорострельные пушки для БМП. Это предприятие самого высокого, даже стратегического уровня.

– Да нафиг нам их ракеты и пушки! – отмахнулся я, не желая вникать в сложную иерархию советского ВПК. У меня в голове уже крутились схемы поставок и суммы будущей прибыли. – Чем они там занимаются в соседних цехах – это сугубо их личное дело. Пусть нам просто со своего гражданского склада ружья отгрузят по накладной, и всё, до свидания. Мы им живые деньги платим, какие проблемы?

– Ты не понимаешь масштаба конторы, – Степан упрямо покачал головой. – Они там, помимо элитных охотничьих ружей, еще и уникальное оружие для спецуры делают. Для армейского спецназа, для ГРУ, для вымпеловцев. Спецстволы, бесшумки, снайперские комплексы. Эксклюзивные вещи, аналогов которым в мире нет.

У меня в зобу дыханье сперло. Я коммерсант, и перед моими глазами мгновенно нарисовался фантастический ценник, который можно было бы выставить нашим нуворишам за ствол, из которого стреляют элитные советские диверсанты.

– Да ты что⁈ – от предвкушения барышей у меня пульс участился. – А нам они его случайно не продадут⁈ На витрину в центр зала положить – это же просто золотая жила! Да у нас очередь из коммерсантов и авторитетов до соседней улицы выстроится! Любые бабки отвалят!

Степан посмотрел на меня так, словно я на полном серьезе предложил ему угнать атомную подлодку. Зимов, сидевший во главе стола, гулко хмыкнул, наблюдая за моим припадком жадности.

– Ты с ума сошел? – Степан покрутил пальцем у виска. – Остынь, бизнесмен. Все эти разработки идут под грифом «совершенно секретно». В лучшем случае – «для служебного пользования». За один только лишний вопрос о таком спецназовском стволе нас с тобой местные чекисты прямо в Туле в подвал закроют и ключи в реку выбросят.

Я медленно выдохнул, окончательно осознав масштаб проблемы. – То есть… нас, скорее всего, на пушечный выстрел к этому вашему ЦКИБу не подпустят. Даже с мешком наличности.

– Точно так, – хладнокровно подтвердил Степан. – Дальше проходной с вертушкой мы не зайдем. Нас там даже слушать не станут.

Людка сидела с видом человека, окончательно потерявшего нить беседы. Слишком уж специфические аббревиатуры полетели над столом. Явно не для женских ушей, далеких от советского ВПК. – А зачем мы тогда все эти ваши МЦ и скибы битый час обсуждаем, если дотянуться до них всё равно не можем? – резонно возмутилась она.

Повисла короткая пауза. Ее нарушил генерал, задумчиво барабаня тяжелыми пальцами по столешнице.

– Ну, не совсем не можем.

Люда насторожилась:

– Юрий Иванович? Что вы не договариваете?

– Ездил я в спецхозяйство в Завидово… – издалека начал Зимов.

– Куда, простите? – заморгала Люда. – Это что-то типа тюрьмы строгого режима?

– Это что-то типа заповедника, – усмехнулся Степан. – В котором стрелять кабанов и лосей могут только очень большие начальники.

Зимов так строго посмотрел на бывшего опера, что тот мгновенно стер ухмылку с лица и почтительно потупил взгляд в пол.

– Так вот, – невозмутимо продолжил генерал, словно Степана здесь и не было. – Ездил я в Завидово. Охота была загонная. Ну и стоял я на номере аккурат с одним толковым мужиком. Из того самого ЦКИБа как раз-таки…

Мое коммерческое чутье взвыло сиреной. На генеральские охотничьи байки с долгими прелюдиями времени сейчас катастрофически не было.

– А должность у этого мужика какая была⁈ – нетерпеливо выпалил я.

– Да что вы меня постоянно перебиваете⁈ – рявкнул Зимов так, что мы с Людой инстинктивно вжали головы в плечи. – А ну, отставить старших по званию перебивать! Главный инженер он там. За производство отвечает.

Начисто забыв про свежеиспеченный генеральский приказ, я подскочил на стуле:

– Ого! Главный инженер⁈ А чего мы тут тогда сидим? Юрий Иванович, звоните ему немедленно, предлагайте условия…

Зимов так сдвинул кустистые седые брови, что я поперхнулся словами и тут же заткнулся.

– По телефону, Маньков, такие серьезные государственные вопросы не решаются, – произнес генерал. – И уж тем более не с кондачка.

– А как они решаются? – робко, чуть севшим голосом поинтересовалась Люда.

Суровое лицо генерала внезапно разгладилось, и он довольно улыбнулся, предвкушая грядущее мероприятие:

– Позову-ка я его в гости. Сюда, к нам. В правильную баньку попариться. Выпьем беленькой, поговорим за жизнь, старые времена вспомним…

У меня внутри всё оборвалось. Печень жалобно сжалась. Я прекрасно понимал, что такое генеральские бани с высокопоставленными гостями из оборонки. Это бесконечные тосты до дна и пар в сто градусов. В общем – переговоры на грани физического выживания.

– В баньку? – обреченно, упавшим голосом переспросил я, с тоской глядя на Зимова. – А… а можно я туда не пойду?

– А кто туда пойдет? – снова сурово сдвинул брови генерал, буравя меня взглядом. – Людмила, что ли, с нами париться и водку глушить будет? Или я сам должен перед инженером ваши коммерческие схемы поставок расписывать?

– Вот именно! – тут же радостно поддакнула Люда, явно счастливая, что эта участь обошла ее стороной. – Кому ж туда идти, как не тебе, Олег?

Я посмотрел на соседку с «искренней», до скрежета в зубах, благодарностью. Кажется, меня только что приговорили к смертельной дозе березовых веников и столичной водки. А если Зимов еще туда и свой «Арарат» захватит…