Текст книги "Звоните Манькову! Том 3 (СИ)"

Автор книги: Денис Деев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

И я шел сквозь эту весну. Шел, дышал полной грудью, а под локоток меня держала очень красивая девушка, с которой мы направлялись в кафе.

– Ну так что за личная просьба? – спросил я, когда мы свернули на прочищенную от снега аллею.

– Ко мне мужики пристают, – вдруг тихо, но очень серьезно произнесла Люда, глядя прямо перед собой.

Я аж споткнулся на ровном месте. В голове моментально пронеслись самые мрачные сценарии: братки Рудика выследили или уличная шпана наехала?

– Какие еще мужики⁈ – я резко остановился.

Люда удивленно посмотрела на меня, а потом рассмеялась:

– Да господи, Олег, расслабься! Вояки эти, местные. Из ДОСААФ. Проходу совершенно не дают! Знаешь, сколько раз мне только за сегодняшнее утро предлагали в кино сходить или вечером прогуляться?

Я облегченно выдохнул, разжимая кулаки. Тьфу ты. А я уж воевать собрался.

– А ты чего кочевряжишься? – я пожал плечами, снова зашагав по аллее. – Кино – это же не страшно. И вообще дело хорошее. Посидите в темноте, фильм посмотрите, мороженого поедите в буфете. Причем, заметь, за счет кавалера!

Но Люда моей иронии не оценила.

– Нет уж. Мне вся эта дешевая служебная романтика не нужна. Я сюда хожу деньги зарабатывать и карьеру строить, а не мороженое кушать. Поэтому… у меня есть к тебе одна просьба.

Мы как раз дошли до нужного здания и остановились прямо перед стеклянными дверями небольшого уютного кафе.

– Это я уже слышал, – я галантно взялся за ручку двери, но открывать не спешил. – Излагай свою просьбу.

Люда посмотрела мне прямо в глаза, чуть прикусив губу:

– А давай я всем на работе буду говорить… что мы с тобой пара?

Я замер. Рука на дверной ручке дрогнула.

– Не понял… Как это – пара?

– Ну, что мы типа вместе. Жених и невеста, – Люда невозмутимо пожала плечами, словно предлагала купить килограмм картошки. – Что у нас всё серьезно.

– А… для чего такие сложности? – я окончательно сбился с мысли, пытаясь нащупать в ее словах смысл.

– Всё просто, – Люда деловито поправила сумочку на плече. – На работе тебя все уважают. К тому же, ты с самим генералом на короткой ноге. Если я пущу слух, что я – твоя девушка, эти местные ухажеры тут же хвосты подожмут и перестанут ко мне клинья подбивать. И я смогу спокойно работать!

– Ну-у-у… – я потер подбородок, обдумывая предложение. – Звучит логично. А как именно ты это будешь доносить до кавалеров? Объявление на доске приказов повесишь?

Люда хитро, с прищуром улыбнулась:

– Так ты не против?

– Да в общем-то нет, – я усмехнулся. – Мне не жалко.

– Вот и отлично! – просияла Люда. – Потому что я, честно говоря, уже начала им это говорить! Именно поэтому я так демонстративно взяла тебя под ручку и выгуливала по всему коридору на глазах у всех. Чтобы закрепить, так сказать, визуальный образ!

Я так и остался стоять столбом перед стеклянной дверью.

У меня просто не было слов. Буквально недавно я на полном серьезе решил, что я прямо-таки бог хитрости, гений манипуляций и великий комбинатор, способный обвести вокруг пальца кого угодно.

И вот, пожалуйста. Кажется, у меня появился более чем достойный соперник! Люда не просто всё продумала – она использовала меня втемную, как красивый реквизит для своей личной пиар-кампании, а я даже не пикнул, разомлев от весеннего солнышка и девичьих духов. Учись, Маньков!

Глава 19

Обед с Людой вышел неожиданно легким и приятным. Мы сидели за столиком, ели горячий суп и болтали о всякой ерунде, вообще не касаясь ни бандитов, ни оружейных поставок. Просто два молодых человека, которые наслаждаются первым весенним теплом. Возвращаясь обратно в ДОСААФ, Люда снова демонстративно взяла меня под руку, и я, поймав на себе пару завистливых и уважительных взглядов от местных отставников на проходной, понял, что наша «легенда» работает безупречно.

Переезд в новый кабинет тоже прошел без сучка без задоринки. Я собрал свои папки, кодексы, пару любимых ручек, сгрузил всё это богатство в картонную коробку и торжественно отбыл. Компьютер пришлось оставить Толику, так что мне надо было покупать себе другой. И вообще у меня появилась крамольная мысль для девяносто второго года – я вознамерился заиметь ноутбук! Хотя понимал, что он мог стоить целое состояние.

У Люды действительно оказались хоромы: тихо, просторно, никто не галдит над ухом, не топчет грязными ботинками полы, а из большого окна открывается отличный вид. Я занял свободный стол в углу, разложил свои бумаги и с безмерным удовольствием выдохнул.

Свое освободившееся место в кабинете я официально передал Толику. Напарник был счастлив и напуган одновременно – теперь он оставался один на один с непрерывным потоком жаждущих открыть свое ТОО коммерсантов, а в перспективе – еще и с Инессой Павловной.

– Зашиваешься – расширяй штат, господин начальник, – напутствовал я его, стоя в дверях уже бывшего своего кабинета. – В понедельник с утра дуй к нам в университет, на юрфак.

– А кого искать-то? – растерянно спросил Толик. – Нам же квалифицированные кадры нужны… Мы же солидная фирма.

– Забудь про квалификацию. Высшее неоконченное – наш идеальный формат. Ищи толковых ребят со второго-третьего курса, стипендия у них копеечная, так что они голодные и до денег, и до реальной практики. Нам сейчас красные дипломы и теоретики права ни к чему. Главный критерий отбора – быстрые ножки и умные глазки.

– Это как? – не понял Толик.

– Очень просто. Быстрые ножки – чтобы пулей летать по коридорам, занимать очереди в налоговой и бегать на этаж выше к Селидовой. А умные глазки – чтобы с полуслова понимать, какой шаблон устава в Лексиконе открывать, и не путать паспортные данные учредителей при перепечатке. Понял? Всё. Найдешь двоих таких – станешь настоящим руководителем. А я пошел морально готовиться к встрече с тульской оборонкой.

Изводил я себя до самого конца рабочего дня совершенно зря. Как оказалось, наши посиделки в прошлый раз были просто неофициальной встречей двух старых боевых товарищей. А вот в этот раз банька была подготовлена как плацдарм для приема высокого гостя.

Об этом красноречиво говорила даже сервировка. Когда мы со Степаном вслед за генералом спустились в цокольный этаж к парной и зашли в комнату отдыха, то просто замерли на пороге. Мы увидели стол, достойный закрытого зала элитного ресторана.

На белоснежной, хрустящей от крахмала скатерти ровными рядами выстроились хрустальные рюмки и тяжелые бокалы. В центре красовалось большое блюдо с осетриной горячего копчения, щедро украшенной лимоном и зеленью. Вокруг него живописно расположились розетки с красной и черной икрой, тончайшая нарезка из истекающей соком буженины, сырокопченой колбасы и какого-то деликатесного балыка. В хрустальных салатницах маринованные белые грибочки соседствовали с пупырчатыми корнишонами. А на краю стола, как почетный караул на параде, выстроилась внушительная батарея бутылок: запотевшие графинчики со «Столичной», пузатая бутылка «Арарата» и пара бутылок дефицитной минералки.

– Ну, как вам? – довольно усмехнулся Зимов, наблюдая за нашими вытянувшимися лицами.

– Я таких столов, Юрий Иванович, и не видел никогда, – искренне признался Степан, сглатывая слюну. – Прямо правительственный прием.

– То ли еще будет, – генерал по-хозяйски поправил салфетку. – Если сегодняшнее дело выгорит и мы договоримся с ЦКИБом – приглашаю вас всех в ресторан «Москва». За мой счет. С супругами, чтобы всё чин по чину.

Я тут же вытянулся по стойке смирно, картинно приложил руку к пустой голове и, копируя строевой доклад, гаркнул:

– У меня таковой не имеется, товарищ генерал!

– Ну, супруги нет, но невеста-то же есть? – хмыкнул Зимов.

– Так точно! – бодро подтвердил я.

– Вот ее и бери, – кивнул генерал. – Только именно ее, свою невесту. А не какую-нибудь, прости господи, размалеванную вертихвостку с дискотеки.

Степан, всё это время гипнотизировавший взглядом осетрину, наконец оторвался от созерцания закусок и откашлялся:

– Юрий Иванович, пока ждем нашего высокого гостя… у меня тут информация есть. Свежая.

– Стёпа, ну давайте уже завтра дела обсуждать, а? – поморщился Зимов, показывая на шикарно накрытую «поляну». – Присаживайтесь, устраивайтесь. Но красоту пока вилками не ломать! Ждем инженера.

Мы послушно сели за стол, стараясь даже не дышать в сторону балыка и икры.

– Юрий Иванович, я бы до завтра подождал, – упрямо гнул свое бывший опер, – но информация действительно важная.

– Умеешь ты, Степан, людям праздничный настрой ломать… – тяжело вздохнул генерал, откидываясь на спинку кожаного дивана. – Ладно, докладывай. Что там у тебя?

– Мои ребята у проходной ТОЗа организовали скрытое наблюдение, – негромко, по-деловому начал Степан. – Решили приглядеть, что там на заводе происходит.

– И что они там могли такого секретного нанаблюдать? – иронично поднял бровь Зимов. – Как работягам зарплату задерживают?

– Есть пара машин, – Степан подался вперед, понизив голос. – Не служебные «Волги» завода, а крутые иномарки. Которые уже третий день подряд постоянно через главные ворота завода туда-сюда снуют. Без досмотра, заметьте. Охрана перед ними чуть ли не честь отдает.

– Дальше, – голос генерала неуловимо изменился, из него напрочь исчезла расслабленность.

– Мы их номера пробили по базе ГАИ, – Степан многозначительно посмотрел на нас. – Короче, пассажиры этих машин – чиновники.

– Чиновники? – нахмурился Зимов. – Откуда? Местные, городские?

– Бери выше, Юрий Иванович, – мрачно ответил Степан. – Из областной администрации.

– Понятно, – уронил Зимов, и его лицо мгновенно окаменело, сбросив всю банно-праздничную благодушность. Генерал оперся локтями о стол и процедил: – Значит, это они ТОЗ к рукам прибрали. Подмяли под себя производство, пиджаки кабинетные.

– Доподлинно мне это неизвестно, Юрий Иванович, – осторожно, чтобы не сболтнуть лишнего, ответил Степан. – Может, и прибрали, а может, просто свою долю с руководства выбивают. Но зато точно известно, кто конкретно там из администрации чаще других бывает. Некто Свиридов Евгений Владимирович. Заместитель губернатора по экономическому развитию.

Произнося это, Степан поднял глаза и посмотрел на меня в упор. Очень долгим и очень выразительным взглядом.

Я про себя грязно, многоэтажно выматерился. Реально Стёпа умеет весь кайф обломать! Икра на столе мгновенно потеряла для меня всякую привлекательность.

Это что же получается – на ТОЗ мой дорогой тесть зачастил⁈ Вот это был бы номер и феерический конфликт интересов, если бы Зимов, как мы изначально планировали, попер на этот завод буром! Да Евгений Владимирович ни в жизнь бы не поверил, что наши с ним дорожки на оружейном рынке опять совершенно случайно пересеклись. Точно решил бы, что это я ему целенаправленно мщу и кислород перекрываю!

– Свиридов, значит… – генерал нахмурился, потирая мощный подбородок, словно извлекая из памяти старые сводки. Вдруг его глаза сузились, и он перевел тяжелый взгляд на меня. – Олег. Погоди-ка. А это часом не тот ли самый Свиридов, который у тебя бизнес хотел отжать и ко мне сюда скандалить приходил? Права качал, статусом своим козырял?

Врать в глаза боевому генералу я не мог. Да и незачем это было: не он, так въедливый Степа расколол бы мой обман за пару секунд. В таких делах лучше сразу все карты на стол класть, иначе потом не отмоешься.

– Тот самый, товарищ генерал, – со вздохом подтвердил я. – Собственной персоной.

– Вот гадина, – с чувством выплюнул Зимов, и в его голосе явственно лязгнул металл. – Тыловая крыса. Прибирает под себя всё, что к рукам липнет, мародерствует, пока страна разваливается. Ничего. На каждую хитрую гайку свой болт с резьбой найдется. Найдем мы на него управу. Силу они понимают только тогда, когда им эту силу в лицо покажешь.

– Не стоит, Юрий Иванович, – я торопливо, но уверенно поднял руки, гася генеральский наступательный порыв. – У нас этих свободных заводов и комбинатов – полный город. Ради одного только ТОЗа с их тотальным браком и убитой репутацией начинать сейчас полномасштабную позиционную войну с областной администрацией нам объективно не надо. Не тот калибр цели, чтобы ресурсы тратить и подставляться.

Генерал недовольно засопел, но слушал внимательно – язык тактической целесообразности он уважал.

– Пусть забирают этот металлолом себе, – я пожал плечами, напуская на себя коммерческий холодок. – Вот когда полянка закончится, и свободных, по-настоящему прибыльных мест в городе не будет – тогда и повоюем. А пока нам с ними делить нечего. Пусть подавятся своими кривыми стволами…

Мое красноречие было прервано. На пороге комнаты отдыха появились два новых персонажа, и я мгновенно понял – вот она, наша стратегическая цель.

Первым в помещение шагнул длинный, тощий как жердь мужик лет под шестьдесят. У него была какая-то творческая седая шевелюра, из-за которой он походил не на сурового руководителя элитного оборонного бюро, а на профессора консерватории или чудаковатого изобретателя.

Рядом с ним, словно личный телохранитель, стоял рыжий, плотно сбитый крепыш лет тридцати. Широкий в кости, с быстрым, цепким взглядом.

Зимов тут же грузно поднялся из-за стола, на ходу расплываясь в самой широкой и гостеприимной улыбке, на которую только был способен:

– Филипп Васильевич! Вот так встреча! Доехали-таки!

Генерал шагнул навстречу гостям, крепко, по-мужски пожал руку инженеру и по-приятельски приобнял седого за худые плечи.

– Ну, вы так настойчиво звали, Юрий Иванович, что отказаться было просто выше моих сил, – с мягкой улыбкой отозвался Филипп Васильевич. Голос у него оказался под стать внешности – интеллигентный, спокойный, с легкой сухой хрипотцой. – Кстати, познакомьтесь. Мой заместитель – Александр. Подрастающая смена, так сказать.

Зимов с уважением пожал руку рыжему крепышу, а затем широким жестом указал на нас со Степаном:

– А вот и мои птенцы. Тоже заместители и помощники по коммерческой части – Степан и Олег.

Мы обменялись короткими сдержанными кивками. Рыжий Александр мазнул по мне оценивающим взглядом, я ответил ему тем же. Старики обнимались, а молодняк присматривался друг к другу, оценивая весовую категорию перед грядущими переговорами.

– Ну что, Филипп Васильевич, не будем откладывать удовольствие в долгий ящик, – Зимов потер руки, беря управление вечером на себя. – Проходите сразу в раздевалку. Там уже всё готово: простынки свежие, полотенца, тапочки и прочая дребедень.

– Да и правда, – согласился главный инженер ЦКИБ, расстегивая пальто. – После рабочей недели кости ломит, погреться охота. Парилка-то у вас как? Готова?

– А как же! – еще шире улыбнулся Зимов. – Пар стоит коромыслом! Дышится легко, градус правильный!

Душой генерал не покривил, ведь определенные и весьма существенные корректировки в работу вверенного ему банного комплекса он внес.

Если в тот день, когда мы со Степаном ходили сюда в первый раз, парилка напоминала филиал геенны огненной, то теперь там можно было с удовольствием сидеть на деревянных полках, не чувствуя, как жар медленно испаряет твои легкие и сворачивает кровь. Зимов, при всей своей армейской прямолинейности, прекрасно понимал, что сварить нужного человека заживо – не лучший способ начать коммерческие переговоры.

Отдав дань традициям, попарившись от души, как следует прохлестав друг друга березовыми вениками и смыв с себя трудовой пот, мы, разморенные и красные как раки, завернулись в сухие простыни. Поправив, так сказать, здоровье в парной, мы дружно отправились за шикарно накрытый стол. Отправились для того, чтобы это самое здоровье начать методично гробить. Потому что генерал Зимов, взяв на себя обязанности тамады, наливал всем исключительно собственноручно, строго до краев, да с горкой.

Зимов, опершись рукой о край стола, поднялся во весь свой немалый рост и поднял рюмку.

– Ну что? – он обвел нас всех взглядом. – За встречу!

Тост был нехитрый, по-армейски короткий и прямой, но сказан был от всей души. Мы дружно чокнулись – над скатертью поплыл мелодичный хрустальный звон – и единым махом опрокинули содержимое. Ледяная «Столичная» обожгла горло, властно требуя немедленной закуски. Мы не стали заставлять себя упрашивать и тут же приступили к трапезе.

Господи, как же я скучал по вот этим настоящим, натуральным продуктам! Я подцепил на вилку кусок осетрины, отправил в рот и едва не зажмурился от удовольствия. Вкус был просто невероятным. Рыба была упругой, жирной, пахнущей настоящим дымком, словно ее только-только вытащили из речки и тут же на берегу закоптили на ольховой щепе.

Следом в ход пошел увесистый ломоть домашней буженины. И это было мясо. Самое настоящее, стопроцентное мясное мясо – плотное, волокнистое, истекающее ароматным соком. Без грамма сои, без влагоудерживающих гелей, глутаматов натрия и прочих химических «примесей», которыми под завязку набит мой родной двадцать первый век.

Да, конечно, в мое время абсолютно все продукты на полках бесконечных супермаркетов были плотно упакованы в потрясающе красивые, яркие и технологичные обертки. Дизайнеры будут рисовать им броские логотипы, а маркетологи – лепить зеленые наклейки «эко-продукт» и «фермерское». Но если говорить откровенно, содержимое всех этих привлекательных фантиков всухую, с разгромным счетом проигрывало честному натурпродукту из девяносто второго года. Продукту, который, вполне возможно, до того как красиво лечь в хрустальную салатницу на генеральском столе, ехал с рынка просто по-пролетарски завернутым в старую газету. Зато вкус у него был такой, что можно было вместе с обрывками этой газеты пальцы отъесть!

– Уффф… Ну, Юрий Иванович – спасибо! – Филипп Васильевич сыто отвалился на спинку кожаного дивана, промокая испарину на лбу салфеткой. – Накормили-напоили не хуже, чем тогда. В Завидовом.

– Да бросьте, Филипп Васильевич, – добродушно отмахнулся генерал. – Так, по сусекам поскребли. Что нашли в закромах, то и на стол поставили. Ну что, гости дорогие, готовы на второй заход в парилку?

– На второй-то оно, конечно, можно, – главный инженер неспеша поднялся, поправляя на бедрах белоснежную простыню. – Только вы же, помнится, какой-то серьезный деловой вопрос обсудить со мной хотели…

– Так давайте его прямо там и обсудим! – генерал решительно встал, указывая могучей рукой в сторону деревянной двери парной. – Без чинов и галстуков, так сказать. За мной, молодежь!

Но обсудить мы в парилке ровным счетом ничего не обсудили.

Потому что на этот раз за ковшик взялся Степан. И пар бывший опер наводил по-особенному, с чувством, с толком и с какой-то изощренной, почти садистской расстановкой. Разговаривать, да и думать в таких условиях было физически невозможно.

Сначала Стёпа вообще не давал сильного жара. Он аккуратно, небольшими порциями подкидывал чистый кипяток на края каменки – веером, чтобы не залить печь. Влажность в маленьком помещении начала подниматься очень медленно, но неотвратимо обволакивая тела. Температура росла не резким скачком, а ползла вверх градус за градусом, пробирая до самых костей, выдавливая из нас литры пота. Мы сидели на полках, скрежетали зубами, глухо стонали сквозь сжатые челюсти, но терпели, стараясь не ударить в грязь лицом перед тульской оборонкой. Рыжий Александр кряхтел не переставая, но тоже держался.

А потом Степа пустил в ход свою коронную фишечку.

Он достал из-под нижней полки деревянную шайку, в которой заранее развел горячей водой полбутылки «Жигулевского», зачерпнул этот мутноватый янтарный раствор ковшом и с оттягом плеснул в самую середину, на раскаленные докрасна камни.

Пшшшшх!

Парилку мгновенно заполнил одуряюще вкусный аромат свежеиспеченного ржаного хлеба и хмельного солода. Но вместе с этим хлебным духом с потолка на нас рухнул такой ком обжигающего жара, что всякие мысли о бизнесе вышибло из головы начисто. Воздух обжигал ноздри при каждом неосторожном вдохе. Какой там «обсудить вопрос»! Тут бы просто выжить, не сварившись вкрутую, и не сбежать с верхней полки с позорным визгом!

Глава 20

После устроенного Степой экстрима мы буквально попадали на прохладные кожаные диваны вокруг стола. Никто не мог вымолвить ни слова, мы только тяжело дышали, приходя в себя. И лишь минут через десять пульс начал возвращаться в норму, а к нам вернулась способность связно думать. Причем голова после парилки стала настолько ясной, что хоть прямо сейчас иди экзамены по какому-нибудь вышмату сдавать.

– Хорошо-о-о! – Зимов с наслаждением вытер красное лицо махровым полотенцем. – Ух, хорошо! Ну, вот теперь и поговорить можно.

– Можно… – согласился Филипп Васильевич, наливая себе минералки. – Так что вы, Юрий Иванович, обсудить со мной хотели?

– Я магазин оружейный открываю, – как бы невзначай бросил генерал.

– О-о-о! – искренне обрадовался седой инженер. – Поздравляю от всей души! Дело серьезное.

– Спасибо! И вот показалось мне, – Зимов чуть прищурился, – что без вашей МЦ-21 у меня на полках как-то пустовато будет.

– Так вам всего лишь ружья нужны для ассортимента? – Филипп Васильевич облегченно рассмеялся. – А я-то думал, дело государственной важности! Да вообще не вижу сложностей.

Он повернулся к своему рыжему заместителю:

– Александр, сколько мы со склада выделить можем под это дело?

– Пять, может, шесть штук точно отыщем, – прикинул крепыш, глядя в потолок.

– В неделю? – деловито уточнил Зимов.

– В месяц, – серьезно ответил Александр.

Генерал раскатисто, от души захохотал:

– Пять стволов в месяц? Да это нам на один зубок! Смех один, а не торговля.

– Ну, вы же понимаете, Юрий Иванович, – развел руками Филипп Васильевич. – Разбирают МЦ-21 быстро. Популярная вещица.

– Но ведь можно и производить больше, – логично заметил я, вступая в игру.

Главный инженер посмотрел на меня с той снисходительно-доброй улыбкой:

– Молодой человек…

– Олег меня зовут, – вежливо подсказал я.

– Так вот, Олег. МЦ-21 – это ручная работа. Не штамповка конвейерная. Одно ружье – один мастер, от подгонки деталей до сборки.

– Так можно взять на работу больше мастеров! – не сдавался я. – Если вы не заметили, на дворе лютая безработица. Заводы стоят. Квалифицированных оружейников сейчас свободных хоть отбавляй. Набегут только свистни. То есть чисто технически – производить больше можно!

– Можно… – Филипп Васильевич непонимающе мотнул головой. – Но зачем? У нас есть стабильный госзаказ. Плюс уважаемые люди в очереди стоят. План мы выполняем. Зачем нам производить больше?

Я едва минералкой не поперхнулся. Этот вопрос сломал мне шаблон.

– Как зачем⁈ – я пустился в объяснения, чувствуя себя профессором экономики. – Ради прибыли! Это же азы экономики. Резкое повышение объемов производства снижает себестоимость каждой единицы товара за счет распределения постоянных издержек. У вас же цеха, станки, отопление, электричество – всё это фиксированные траты! Если вы делаете десять ружей, они обходятся в копеечку. А если сто – себестоимость падает, а маржинальность взлетает! Увеличивая объем, вы получаете сверхприбыль на предприятии!

Филипп Васильевич смотрел на меня как на ученую свинью, которая вдруг начала цитировать Канта. То ли он вообще ни слова не понял из моей пламенной лекции, то ли она его совершенно не проняла. Ну конечно! Он же всю жизнь оперирует понятиями «госзаказ», «фонды» и «выполнение плана». Слово «маржинальность» для него – пустой звук. У него ментальность советского инженера из другой, уже рухнувшей вселенной.

Я почувствовал, как мой блестящий план с треском провалился. Я словно пытался продать снег эскимосу.

Инженер, потеряв к моим экономическим выкладкам всякий интерес, снова повернулся к Зимову:

– Ну так вот, Юрий Иванович, пять штучек мы вам железно обеспечим…

– А ведь дельная мысль в словах Олега есть, Филипп Васильевич, – вдруг встрял в разговор его помощник Александр.

Его цепкие глаза смотрели на меня уже без прежней отстраненности. Молодняк оказался зубастее и прагматичнее своего шефа.

– Мысль-то верная, – продолжил крепыш, – но расширение производства потребует привлечения серьезных инвестиций. Оборотные средства нужны. Сырье закупить, зарплатный фонд увеличить. А министерство денег не дает.

– Так на что банки существуют? – моментально ухватился я за протянутую соломинку. – Я думаю, ЦКИБу с вашими активами и статусом вообще без проблем будет получить кредит под минимальный процент. А дальше всё просто: как только мы организуем бесперебойные поставки и продажи через наш магазин – вот вам и живые деньги. И кредит закроете, и в плюс выйдете!

– Так это всё считать надо, – с сомнением покачал головой Филипп Васильевич. – Себестоимость, издержки, логистику…

– Посчитаем! – с жаром выпалил я.

И тут же мысленно прикусил язык. Я явно погорячился. В хитросплетениях гражданского права, в уставах ТОО и законе о кооперации я разбирался отлично, но вот в реальной производственной экономике, честно говоря, откровенно плавал. Но с другой стороны – проблема решаема! Знающих людей всегда можно найти. Та же Инесса Павловна, если ей поставить задачу, эти сметы с закрытыми глазами раскидает!

– Расчеты я полностью беру на себя, – вдруг произнес Александр. – Сколько конкретно ружей вы готовы выкупать?

– Давайте на первый месяц остановимся на пятидесяти штуках, – прикинул я объемы нашего будущего оружейного «бутика». – Сразу всё оплатим. А там – поглядим по реальным продажам. Но я уверен, что мы можем закладывать объемы и в два, и в три раза больше. Главное – запустить процесс.

– Заманчиво, конечно, – Филипп Васильевич потер седой висок. – Но риск велик…

– Ты послушай, Филипп, послушай молодежь, – Зимов, воспользовавшись паузой, вновь потянулся к графинчику и забулькал прозрачной жидкостью, наполняя рюмки. – У Манькова голова – чистое золото. Моим орлам давно бы пришлось зубы на полку класть от безденежья, если б не его светлые идеи.

– Вы это про оружейный магазин? – уточнил инженер.

– Магазин – это так, верхушка айсберга, – отмахнулся генерал, и я аж подпрыгнул на диване от того, с какой поразительной легкостью Юрий Иванович принялся выбалтывать наши коммерческие тайны малознакомым людям. – Мы тут обучением занялись. Под крышей ДОСААФ коммерческих охранников и личных телохранителей стрелять учим. Курсы, лицензии, тир – всё по уму.

– И что… прибыльно? – недоверчиво спросил Филипп Васильевич.

– Более чем! – Зимов довольно крякнул. – А главное – ни одного инструктора из старых кадров на улицу выкидывать не пришлось. Людей не сокращаем, а наоборот, премии платим.

Эта последняя фраза явно надавила инженеру на самое больное место. Филипп Васильевич аж поморщился, словно от зубной боли. Видимо, на ЦКИБе с кадрами и зарплатами всё было куда печальнее, и вопрос увольнений стоял костью в горле.

Зимов мгновенно уловил перемену в настроении гостя и технично перехватил инициативу, сдавая назад:

– Ладно, не будем на вас давить. Вы эту мысль пока в голове покатайте, обдумайте, посчитайте. Потом позвоните, если вопросы или встречные предложения появятся. Телефоны есть. А пока – продолжим банкет!

Тост полетел за тостом. Потом мы снова ушли в парную, потом снова садились за стол – и процесс повторялся по кругу.

В какой-то момент генерал утащил инженера и его зама показывать коллекционные бильярдные кии, и мы со Степаном остались за столом одни.

Я внутренне напрягся, думая, что сейчас бывший опер начнет задавать неудобные вопросы про Свиридова. Но Степан, как мужик невероятно тактичный и прекрасно понимающий, что эта тема для меня крайне неприятна и болезненна, заговорил совершенно о другом.

– Ну, что скажешь? – он кивнул в сторону бильярдной. – Выгорит дело?

– Да фиг его знает, Стёп, – честно признался я. – Если честно, я вообще не сильно напрягаюсь. Согласятся – отлично, будем работать. Не согласятся – им же хуже. Значит, свои деньги понесем не им, а кому-то посговорчивее.

– Звучит красиво, – хмыкнул Степан. – Но откуда товар тогда брать будем? Полки-то заполнять надо.

– У меня есть запасной план «Б», – успокоил я его. – Да и план «Ц», если уж на чистоту, тоже в голове имеется. Свято место пусто не бывает. Так что не переживаем и просто отдыхаем на всю катушку.

Степан удовлетворенно кивнул и накапал мне полную рюмку. Я обреченно вздохнул. Да, я помнил, что обещал матери не налегать на алкоголь, но… как в такой душевной компании откажешь?

– Ну, давай, – я поднял рюмку. – За наш первый заработанный миллион!

– Так ведь уже вроде как есть, – усмехнулся Степан, чокаясь со мной. – В сейфах лежит.

– Э, нет! – я погрозил ему пальцем. – Это фантики, которые инфляция сожрет. Я говорю про миллион в долларах!

Мы бахнули коньяк и вскоре снова потянулись в парилку.

Градус общения к тому времени заметно потеплел. Там, сквозь густой банный пар, расслабившийся Филипп Васильевич начал увлеченно рассказывать, что их конструкторское бюро сейчас в инициативном порядке готовит сразу несколько принципиально новых моделей оружия специально под гражданский рынок. Зимов, распаренный и довольный, тут же безапелляционно заявил:

– Всё, что наизобретаете – тащите прямиком к нам на реализацию! И газовое, и охотничье, и боевое! На всё клиента найдем!

Вроде бы всем вокруг было весело, радостно и пьяно. Мужики смеялись, обсуждали перспективы.

А я сидел на горячей полке, жмурился от жара и вдруг вспомнил, как в моем времени, в будущем, бесславно загибались и шли с молотка производственные титаны Советского Союза. Я смотрел на седого Филиппа Васильевича и думал: а ЦКИБ вообще выползет из этой мясорубки девяностых? И тут в мою захмелевшую голову ударила совершенно шальная мысль.

Ведь я прямо сейчас, сидя в этой бане, могу менять историю не только по мелочам! Если я вложу наши деньги в производство, если дам им правильный вектор продаж, я же в принципе могу из этого небольшого конструкторского бюро сотворить огромный, непотопляемый международный оружейный концерн!

От осознания собственных возможностей у меня даже дух захватило.

«Эй, Илон! – мысленно, с пьяной ухмылкой, обратился я сквозь десятилетия к одному известному миллиардеру. – Держись там! Если я тут сейчас как следует поднапрягусь и выстрою экономику, то электромобили я выпущу первым!»

Сколько блестящих умов сгубила беленькая! Вот и меня, без пяти минут мультимиллиардера, международного инвестора и спасителя отечественной промышленности, она тоже не пожалела.

Вроде сидели мы тихо-мирно. Песен не орали, посуду не били, бильярдными киями, как это часто бывает в саунах, не махали. Но в какой-то момент я осознал, что мне и всем окружающим становится всё труднее связно выражать свои грандиозные мысли. Язык начал предательски заплетаться, а многосложные экономические термины вроде «маржинальности» и «диверсификации» постепенно сменились глубокомысленными кивками и горячими заверениями во взаимном, поистине безграничном уважении.