Текст книги "Я есть Закон! Том 2 (СИ)"
Автор книги: Денис Деев
Соавторы: Алексис Опсокополос
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)
Мы продолжали отмывать на жаре машину, а понаблюдать за финалом спасательной операции из прохладных недр бизнес-центра вышел Андрюша. На лице администратора сияла улыбка, однако в полной мере насладиться чужим горем, ему не удалось. Взгляд Андрюши упёрся в цементное море, которое быстро расползалось по вверенной ему парковке, грозя захватить большинство соседних машино-мест.
– И кто, позвольте поинтересоваться, всё это будет убирать⁈ – спросил он.
– Мы, – не отрываясь от протирания бампера, ответил прораб.
– А проломленный навес кто восстановит⁈
– Тоже мы.
– Нехило так вас юристы нагнули, – усмехнувшись, произнёс Андрюша.
– Мы потом тоже подадим иск. Дегрессивный, – пробурчал строитель.
– Регрессивный, – поправил его я.
– Да плевать, как он называется, – отмахнулся прораб. – Ты главное, помоги нам его составить.
– Помогу, – пообещал я.
Андрюша успокоился и отошёл, а прораб оглядел Чайку и сказал:
– Ну вот! Вроде бы чистая. Как новенькая!
Назвать Чайку чистой и уж тем более, как новенькой мог только человек с исключительно богатым воображением. Совместными усилиями мы, конечно, освободили кузов от основной массы раствора, но выглядел автомобиль удручающе. Благородно-чёрный цвет покрылся мутным серым налётом, а драгоценный коллекционный лак местами был безжалостно исцарапан песчинками.
Маньков подошёл к своей «ласточке», провёл рукой по мутному крылу, и на его глазах натурально заблестели слёзы.
– Чистая⁈ – возмущённо воскликнул Олег Борисович. – Да она… Да ей же конец! Всё! Погибла машина!
– Да ничего не конец! – возразил прораб. – У меня в гаражах знакомый маляр есть, золотые руки! Он вам машину отполирует – чисто яичко будет!
– Яичко⁈ – взревел Маньков. – Это Чайка! Птица высокого полёта! А ты из неё яичко сделать предлагаешь⁈
Я на всякий случай снова встал между шефом и прорабом и сказал:
– Олег Борисович, я призываю вас к спокойствию! Кузовная геометрия не нарушена, повреждено исключительно лакокрасочное покрытие. Однако это лишь моя визуальная оценка. Точный масштаб материального ущерба мы сможем зафиксировать только после официальной экспертизы.
– Да какая там ещё экспертиза⁈ – возмутился прораб. – За неё ещё деньги платить. Мой маляр червонец за деталь берёт, и всё блестит!
– Знаю я этих ваших гаражных маляров с пульверизаторами! – злобно бросил Маньков. – Это тебе не «Лада» гнилая, это исторический раритет! Уникальная краска!
– Да хорош цену набивать! – огрызнулся строитель. – Я много не потяну. Мы люди рабочие.
– Много и не надо, – сказал я. – Мы взыщем ровно столько, сколько требует закон и справедливость. Ни копейкой больше, ни копейкой меньше.
После этого я извлёк телефон, набрал номер Киры, а когда она ответила, сказал:
– Добрый день. Это Таранов. У вас, случайно, нет контактов грамотного эксперта, который смог бы оценить ущерб, нанесённый раритетному автомобилю?
Выслушав мою просьбу, Кира рассмеялась в трубку и ответила:
– Илья, а зачем вам кого-то искать, если у меня есть действующая лицензия автоэксперта-оценщика?
– У вас? Но вы же строительный эксперт.
– А какая, простите, разница? Балку на скручивание оценивать или несущий узел автомобиля – законы физики везде одинаковы. Давайте адрес, выезжаю со всем оборудованием.
Я продиктовал адрес, убрал телефон и сказал:
– Эксперт скоро подъедет.
Услышав это, Маньков наконец-то выдохнул, и безумие начало медленно покидать его взгляд. Он достал из кармана платок, вытер мокрый лоб и предложил:
– Давайте пройдём в кафетерий на первом этаже. Попьём холодной водички под кондиционером, пока специалист едет.
– В какой ещё кафетерий? – снова влез в наш разговор Андрюша, до этого момента тихо стоявший в стороне. – Вы на себя вообще посмотрите! Вы же всё с ног до головы в бетоне! У нас серьёзный бизнес-центр, а не проходной двор! Нечего вам делать в кафетерии! У нас вообще положено дресс-код соблюдать!
– А кто нас туда не пустит? – поинтересовался я. – Во-первых, мы являемся официальными арендаторами помещений в данном здании.
– Пока ещё являетесь, – ухмыльнувшись, напомнил администратор.
– И тем не менее являемся. А во-вторых, строительная бригада в настоящий момент выполняет ремонтные работы на вашей же территории. Требовать соблюдения корпоративного дресс-кода от этих людей – это абсолютный управленческий маразм.
– А в-третьих, я тебе сейчас-таки втащу! – добавил шеф.
И похоже, это «в-третьих» перекрыло первые два довода, Андрюша ретировался и злобно прошипел:
– Да хрен с вами! Идите. Только если стулья запачкаете, будете платить!
Глава 11
Долго посидеть в прохладе кафетерия у нас не получилось. Света едва успела доесть второе мороженое, а я – допить кофе со льдом, как в моём кармане требовательно завибрировал телефон.
– Выходите, я на месте, – раздался в трубке бодрый голос Киры.
Мы всей гурьбой вывалились из стеклянных дверей обратно в раскалённое пекло парковки. Прораб и его бригада пошли с нами, ведь в его интересах было бдительно проследить за тем, чтобы коварные юристы не провели экспертизу с подтасовками и не повесили на него лишние нули в смете ремонта машины.
Пикап Киры стоял недалеко от Чайки. Еда мы к нему подошли, водительская дверца открылась и на асфальт спрыгнула Кира – как всегда, стремительная и абсолютно уверенная в себе. Прораб смерил девушку взглядом, полным глубочайшего профессионального и гендерного недоверия и скептически произнёс:
– Это, что ли, ваш… эксперт⁈
– Да, – невозмутимо ответил я. – Один из лучших. Вы сейчас сами всё увидите.
Кира, не удостоив строителя взглядом и проигнорировав его слова, распахнула багажный отсек пикапа и извлекла на свет два тяжёлых кофра. Щёлкнули застёжки, и Кира принялась расставлять вокруг пострадавшей и тусклой «Чайки» странные устройства на телескопических треногах. Конструкции венчались чёрными матовыми сферами, внутри которых ритмично пульсировали зелёные лазерные диоды.
Включив приборы, девушка достала планшет и принялась быстро вводить в него какие-то данные. Сферы тихо зажужжали.
– А… э-э… простите, а что вы делаете? – осторожно поинтересовался прораб.
– Выстраиваю лидарную сетку и калибрую ультразвуковые сканеры, – ответила Кира, не отрывая взгляда от экрана. – Сейчас сделаем глубинные оптико-акустические снимки кузова.
– Зачем? – занервничал строитель. – Там же только краску поцарапало!
– Затем, – сказала Кира. – Раствор бетона имеет крайне агрессивную щелочную среду. Мне нужно проверить степень химического ожога: не проел ли цемент заводской лак до базового пигмента. И, что ещё важнее, мы проверим, не нарушена ли микроструктура самого металла.
Прораб открыл было рот, но не нашёл что сказать. Зато Маньков нашёл.
– Ласточку мою надо обследовать полностью! – заявил он, после чего благоговейно затаил дыхание, не сводя глаз с приборов Киры.
А я сделал мысленную пометку, что компетентность в этом мире – поистине страшное и прекрасное оружие.
Пока мы все заворожённо наблюдали за магией зелёных лазеров, Кира наконец оторвалась от планшета и обратила внимание на Свету. Девочка стояла, буквально пожирая глазами жужжащую сферу.
– Привет! – сказала ей Кира и улыбнулась.
– Здравствуйте, – ответила Света и сделала осторожный шаг ближе к одному из аппаратов. – А они… они звуком сканируют, да? Как эхолот?
– Что-то типа того. Акустическая локация в связке с оптикой, – пояснила Кира и с интересом оглядела девочку. – Техникой интересуешься?
– Да, – с гордостью ответила Света. – Хочу в технологический поступать.
– Ого! – воскликнула Кира. – Наш человек! А я его окончила! Отличный выбор.
Девушка отложила свой планшет на капот пикапа, щёлкнула замками второго кофра и извлекла оттуда мощный фонарь в обрезиненном корпусе.
– Лови! – крикнула она Свете и небрежно кинула ей фонарь.
Девочка ловко поймала его и вопросительно посмотрела на Киру. А та продолжала рассуждать:
– Запомни сразу главное правило инженера: далеко не всё делает умное оборудование. Невозможно по-настоящему работать с техникой и при этом ни разу не испачкаться!
С этими словами Кира вытащила из кузова пикапа низкую пластиковую тележку на колёсиках, похожую на те, что используют автомеханики. Затем достала вторую, такую же, подтолкнула её в сторону Светы и спросила:
– Хочешь посмотреть, как там «ласточка» поживает снизу?
– Да! – воскликнула Света, и её глаза загорелись азартом.
Они обе синхронно легли на тележки, оттолкнулись ногами и с тихим шуршанием закатились под брюхо массивного чёрного автомобиля. После чего под днищем вспыхнули два луча света.
Мы все: я, шеф, прораб и несколько работяг наклонились и попытались хоть одним глазком заглянуть в тёмное подбрюшье машины, откуда доносились приглушённые голоса и металлический стук.
– Ну как там⁈ – не выдержал Маньков. – Цело всё?
– Официальные результаты – исключительно после завершения экспертизы и составления акта, – донёсся из-под машины строгий голос Киры.
Прораб шумно, с присвистом выдохнул, видимо, надеясь, что всё обойдётся малой кровью, но в ту же секунду из-под машины раздался эмоциональный возглас эксперта:
– Ну ты только посмотри на это!
– Ого! – тут же воскликнула Света с интонацией человека, обнаружившего как минимум сквозную пробоину в днище.
– Что «ого»⁈ – нервно спросил прораб. – Что там такое⁈ Чего вы там нашли⁈
Из-под хромированного бампера вынырнула перемазанная дорожной пылью и машинным маслом, но абсолютно счастливая мордашка Светы. Девочка хитро прищурилась, посмотрела на строителя и невозмутимо заявила:
– Результаты – после экспертизы! Вам же уже сказали!
Закончив исследование днища, Кира выбралась из-под машины и подняла тяжёлый капот Чайки. Мы с Маньковым синхронно вытянули шеи, стараясь рассмотреть, что с двигателем. К нашему величайшему облегчению, массивное «сердце» легенды советского автопрома сверкало чистотой. То, что просочилось сквозь решётку, рабочие успели так же через решётку смыть водой.
– Попробуйте её завести, Олег Борисович, – скомандовала эксперт.
Маньков сел в машину, вставил ключ в зажигание и повернул его. Под капотом глухо рыкнуло, и двигатель завёлся с пол-оборота, заурчав ровно и мощно.
– Отлично! – удовлетворённо произнесла Кира. – Ездить можно. Геометрия не пострадала, моторный отсек чист. Вся проблема исключительно в лакокрасочном покрытии.
Маньков тут же просиял, а прораб в очередной раз выдохнул, мысленно подсчитывая сэкономленные деньги. И в этот момент телефон Киры разразился трелью. Девушка приняла звонок и сказала в аппарат:
– Слушаю! Да, это я.
Некоторое время Кира молчала, слушая собеседника, а потом резко побледнела и растерянно пробормотала:
– Как же так? Как состояние ухудшилось? Почему? Вы же утром говорили, что кризис миновал! Какая ещё реанимация⁈ Хорошо, я скоро приеду.
Кира сбросила звонок и несколько секунд не могла прийти в себя.
– Что случилось? – спросил я, как только девушка вышла из ступора.
– Конго, – ответила Кира. – Он в реанимации.
– Это кто-то из твоих родных?
– Это мой питомец.
– Питомец? – растерянно переспросил я. – Не человек?
– Таранов! – со злостью произнёс шеф. – Не пори чушь! С чего бы человека звали Конго?
Похоже, я опять допустил промашку. Надо было как-нибудь изучить все человеческие имена.
– А что с ним, с вашим Конго? – спросила тем временем Света.
– Да я уже сама не понимаю, – в сердцах воскликнула Кира. – Он у меня сейчас в ветеринарной клинике находится. А они то одно говорят по телефону, то другое. Все мозги мне выкрутили. Сейчас вот говорят, что ему совсем плохо стало. Мне теперь нужно срочно туда ехать. Выяснять всё на месте.
– А этот Конго – он пёсель или котик? – не унималась Света.
– Котик, – ответила Кира. – Но экзотический и очень большой. Сервал называется.
После этого Кира начала лихорадочно собирать свою технику и закидывать её прямо в салон, не тратя время, чтобы упаковать всё в кофры. А когда закончила, сказала:
– Илья, я все исследования на месте сделала. Но мне нужно время до завтра, чтобы всё свести в единый акт и посчитать точную сумму ущерба. Вы можете подождать до завтра?
– Разумеется, мы подождём, – ответил я. – Жизнь живого существа в приоритете. Поезжайте.
Едва белый пикап с визгом покрышек сорвался с места, Маньков, вернувший себе хищную хватку, истребовал у прораба контакты и реквизиты, после чего распахнул заднюю дверцу Чайки и с гордостью произнёс, обращаясь ко мне и Свете:
– Ну что, господа! В офис я сегодня точно не вернусь – нервная система требует покоя. Прошу в салон, подкину вас до дома с ветерком!
– Благодарю, Олег Борисович, но мы… – начал было я.
– Дядя Илья, ну, пожалуйста! – перебила меня Света. – Давайте прокатимся с ветерком на Чайке! Это же легенда!
– «С ветерком» – это фигура речи, – пояснил я. – У этого автомобиля окна не открываются.
– Не душни, Таранов! – сказал шеф. – Вон даже ребёнок понимает, что проехаться на Чайке – роскошь, доступная далеко не каждому!
– Она ещё девочка, она не осознаёт, всю опасность поездки в душной, раскалённой машине летом!
– У девочки, в отличие от некоторых зануд, есть врождённое чувство прекрасного, стиль и безупречный вкус! Садитесь!
Деваться было некуда.
Когда мы со Светой, раскрасневшиеся от жары и мокрые от пота вышли из Чайки возле нашего дома, я поинтересовался у племянницы:
– Как тебе ветерок? Хватило эмоций или попросить Олега Борисовича, чтобы ещё как-нибудь покатал?
– Просто это легенда… – виновато пробормотала девочка. – Кто ж знал.
– Я знал! – ответил я, отдирая от спины, неприятно липнущую к ней мокрую рубашку. – И, между прочим, предупреждал тебя.
– Простите, дядя Илья, я теперь всё время буду вас слушать.
– На самом деле это я должен просить у тебя прощения, – сказал я.
– За что? – удивилась девочка.
– За то, что я проявил себя как крайне безответственный опекун. Мы так и не попали сегодня к репетитору. Поэтому прими мои официальные извинения. Я виноват и признаю свою вину. Мы потеряли ещё один день.
– Да вы что, дядя Илья! Ничего мы не потеряли. День прошёл круто! Я в жизни ничего подобного не видела! Как вы этого прораба на место поставили, как законами его прижали… Это же просто шик! А как интересно было наблюдать за работой эксперта! Отличный сегодня день!
За разговорами мы дошли до квартиры. Дома Света сразу же развила бурную кулинарную деятельность, гремя кастрюлями, а я, устроившись за кухонным столом с ноутбуком, решив немного поработать, раз уж до офиса так и не добрался.
– А какие у вас ещё интересные дела есть? – спросила племянница, закидывая нарезанные овощи в сковородку. – Что вы там сейчас в своём ноутбуке смотрите?
– Проверяю статус одного иска, – ответил я. – Это дело о салоне красоты, где моей клиентке Юлии, нашей соседке, нанесли серьёзный ущерб во время неудачной пластической операции. Мы пытаемся привлечь их к ответственности.
– А вы ролик про это записали? – поинтересовалась Света, помешивая лопаткой овощи.
– Какой ролик? – спросил я. – Зачем нам ролик, если мы находимся в правовом поле судебной системы?
Девочка улыбнулась, выключила газ под сковородой и присела напротив меня. Похоже, она собиралась открыть мне, Верховному Трибуналу какую-то новую грань земного правосудия.
– Дядя Илья, вы как будто… из прошлого века или с другой планеты, – сказала Света. – Ролики – это круто! Это называется «культура отмены», общественное порицание через медиа. Любую, даже самую наглую и богатую компанию можно отменить и разорить, если люди массово узнают о том, как они обманывают и калечат клиентов. Один вирусный ролик в социальных сетях, рассказывающий о проблеме вашей Юлии – и завтра в этот салон ни один клиент не придёт. А послезавтра к ним прокуратура сама с проверкой нагрянет из-за общественного резонанса!
Мне эта идея не понравилась сразу. Всё это звучало странно и непривычно. На моей родной планете правосудие вершилось в стерильных залах, подчиняясь жёстким алгоритмам Кодекса. Земляне же меня удивили в очередной раз – эта концепция суд народных масс казалась мне совершенно дикой и неэффективной.
Впрочем, немного поразмыслив над этой концепцией, я пришёл к выводу, что если дикость метода сомнений не вызывала, то насчёт эффективности я мог ошибаться. Вполне возможно, что это работало. И учитывая, что закон съёмка ролика никак не нарушала, можно было попробовать.
Но в любом случае полагаться на мнение подростка в важном деле не стоило, и я решил проконсультироваться со взрослым человеком, с тем, кто мог всё хорошо взвесить и дать совет – с Юлией. Я немедленно взял телефон и набрал номер клиентки.
– Юлия, добрый вечер, это Илья, – поздоровался я, едва она ответила. – Скажите, как вы относитесь к идее записать небольшое, откровенное видеоинтервью о том, что именно произошло с вашим лицом в «Афродите»? Записать и выложить в соцсети, чтобы вызвать общественный резонанс?
На том конце повисла пауза. Юлия думала не меньше минуты, я уж решил, что прервалась связь. Но в итоге соседка уверенно произнесла:
– Хорошо, Илья. Давайте сделаем это. Пусть все увидят. Но вот только когда?
– Да хоть сейчас можно, если вы дома, – ответил я, решив, что не стоит тянуть.
Через пять минут мы со Светой стояли посреди гостиной соседей. Племянница, которая у нас на кухне уверенно вещала про «культуру отмены», сейчас переминалась с ноги на ногу, сжимая в руках свой смартфон. Одно дело – знать теорию, и совсем другое – выступать в роли оператора и продюсера.
Соседка сидела на краешке дивана, нервно теребя пояс домашнего халата. На ней были огромные солнцезащитные очки, скрывающие половину лица.
– Юлия, вам нужно снять очки, – сказал я. – Суд народных масс, как выразилась Светлана, должен видеть масштаб нанесённого ущерба. Иначе эмпатии не возникнет.
Юлия со вздохом стянула очки. Спустя секунду веко предательски дёрнулось, и соседка моргнула. Затем ещё раз. Со стороны, как всегда, казалось, что она пытается кокетливо подмигивать.
– Вот, – сказала она. – Любуйтесь! Но как я это на камеру покажу? Меня же засмеют!
– Никто вас не засмеёт, – попыталась подбодрить её Света, поднимая телефон. – Вы просто расскажите, как всё было. Я наложу грустную музыку… наверное. Свет вроде падает нормально. Дядя Илья, отойдите из кадра. Юлия, вы готовы?
Ответить соседка не успела. Вместо неё слово взял её муж.
– Детский сад, штаны на лямках! – заявил Виктор, который до этого молча сидел в кресле и пялился в свой смартфон. – Грустную музыку она наложит! Да вы такой ролик снимете, что его максимум пять человек посмотрит, и те не больше трёх секунд!
Сосед встал с кресла, подошёл к Свете, забрал телефон из её рук и добавил:
– Так уж и быть, выступлю в качестве режиссёра вашего нетленного творения. Посмотрите заодно, как надо делать.
Сказано было столь самоуверенно, что я не выдержал и поинтересовался:
– А у тебя есть профильное образование в сфере режиссуры, операторского искусства или связей с общественностью?
– У меня чёрный пояс по шортсам и тиктоку! – гордо заявил Виктор. – Я, чтобы ты понимал, постоянно ленту свайпаю. У меня насмотренность такая, что Спилберг обзавидуется! Я алгоритмы спинным мозгом чую! Тут нужен хук! Удержание внимания! Динамика, если вы понимаете, что это такое!
Сосед забегал по комнате, прищуриваясь и выстраивая пальцами воображаемую рамку кадра.
– Так, белый диван – скука! – заявил он. – Обои в цветочек – колхоз, просмотры упадут. Нам нужен визуальный контраст! Трагедия!
Виктор метнулся в коридор, громыхнул там чем-то и вернулся с большой, в метр высотой, доской из пробки, на которую Юля обычно крепила списки покупок. Следом он притащил кольцевую лампу для макияжа.
– Витя, ты что удумал? – соседка перестала моргать от удивления.
– Молчи, женщина, творится магия виральности! – ответил новоявленный режиссёр.
Он поставил доску позади стула и начал кнопками пришпиливать к доске копии полицейских отказов, чеки из салона красоты и прочие документы.
– Эстетика тру-крайм! Настоящее расследование! – объявил Виктор, усаживая жену на стул на фоне этой доски и врубая кольцевую лампу ей прямо в лицо. – Зритель обожает скандалы и расследования! Света, учись, пока дядя Витя в настроении!
Света, к моему удивлению, не обиделась, а внимательно слушала то, что говорил сосед.
– Так, мотор! – скомандовал Виктор, наводя камеру на жену. – Юлька, давай! Жалостливо, но с достоинством!
Юлия выпрямила спину, сложила руки на коленях, её глаз нервно дёрнулся.
– Здравствуйте! – уверенно произнесла соседка. – Меня зовут Юлия. Двадцать пятого апреля я обратилась в салон «Афродита» за получением косметологической услуги. Но услуга, которую мне оказали, не соответствовала требованиям безопасности…
– Стоп! Снято! – заорал Виктор, опуская телефон. – Скука смертная! Теневой бан!
– Витя! – возмутилась Юлия. – Я говорю всё по фактам, как Илья написал в иске!
– Юль, ты не в суде, ты в интернете! – воскликнул Виктор и всплеснул руками. – Кому нужны твои «услуги, не соответствующие требованиям»? Среднее время удержания внимания – три секунды! Если ты за три секунды не дашь зрителю по мозгам, он уйдёт смотреть, как коты с пылесосами дерутся! Нам нужен текст!
– Какой текст? – растерялась соседка.
– Вирусный! – ответил Виктор, и его глаза загорелись фанатичным огнём. – Никаких «здравствуйте»! Сразу бьём в челюсть! Ты должна смотреть в камеру, подмигивать – это, кстати, отличная фишка, не прячь её, и говорить: Хочешь остаться инвалидом за свои же деньги? Добро пожаловать в салон «Афродита!»
Я призадумался. В словах Виктора, несмотря на их варварскую форму, крылась железная логика эффективности. Но всё же для меня, Великого Иллитара, это было дикостью. Справедливость должна вершиться в судах, а не в интернете.
– Юля, соберись! – возбуждённо кричал тем временем наш режиссёр. – Представь, что эта хозяйка салона стоит сейчас прямо перед тобой! Давай дубль два! И подмигивай, подмигивай ей активнее, пусть видит, что она натворила! Камера! Мотор!
