Текст книги "Я есть Закон! Том 2 (СИ)"
Автор книги: Денис Деев
Соавторы: Алексис Опсокополос
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)
Я есть Закон! Том 2
Глава 1
Обеденное время подходило к концу, я сидел за небольшим столиком на летней площадке кафе и неторопливо попивал горячий чёрный чай. За прошедшее время я неожиданно для самого себя привык к этой странной традиции аборигенов – начинать рабочий день с чашки чая, пить его в обед и вообще употреблять при любом удобном случае. С точки зрения абсолютной эффективности это отбирало драгоценное рабочее время. Но моя человеческая природа требовала этого ритуала, и я смирился. К тому же если быть до конца откровенным, работы сейчас особо и не было.
Незаметно пролетели две недели с того знаменательного дня, как я отвёз Светлану к отцу и успешно обломал коррупционную схему с реновацией нашего дома. Поток клиентов в конторе не то чтобы иссяк, но заметно поредел. В лучшем случае к нам заглядывал один человек в день с какой-нибудь бытовой проблемой, я составлял бумагу, и на этом всё заканчивалось. Олег Борисович за всё это время в офисе не появился ни разу. Получив на руки солидный гонорар от Вовчика, шеф решил, что заслужил отдых, взял жену и радостно поехал в отпуск – как он выразился, на юга.
Но хоть шефа и не было на работе, моя внутренняя дисциплина не допускала поблажек: я честно отсиживал на рабочем месте с утра до самого вечера, поддерживая функционирование нашей юридической конторы. И занимался единственным незакрытым оперативным вопросом – делом по салону красоты. За эти две недели я трижды ездил в районный отдел полиции, чтобы забрать официальное постановление по нашему заявлению. И все три раза они переносили сроки.
Однако сотрудники полиции выбрали не того противника. Осознав суть их саботажа, я составил юридически безупречную жалобу на их бездействие и направил её прямиком в районную прокуратуру. Эффект оказался мгновенным: сегодня утром мне позвонили из отдела и предельно вежливым тоном пообещали выдать все бумаги на руки.
Ещё я все эти дни постоянно вспоминал Свету. Это было странно, но я удивительным образом привязался к этой девочке. В первые дни после переезда она звонила стабильно, каждый вечер – строго отмечалась и докладывала обстановку. Потом звонки стали реже. Но судя по её бодрому голосу и увлечённым рассказам про обустройство быта, адаптация к жизни с Фискиным проходила успешно, и всё у неё было действительно хорошо.
Что касается нашего многострадального дома, то там пока царило затишье. Застройщик Константин после сокрушительного фиаско на собрании куда-то исчез. То ли окончательно смирился с потерей объекта, осознав бесперспективность борьбы с независимой экспертизой, то ли просто совершил тактическое отступление и сейчас в тишине кабинетов готовил новый, более изощрённый удар. Я склонялся ко второму варианту, но действовать на опережение без фактов не мог.
Зато кто точно не собирался сидеть сложа руки, так это Марина. Соседка развела просто невероятно бурную деятельность. Вдохновлённая нашей победой, она вознамерилась устроить официальные перевыборы председателя ТСЖ и легально свергнуть проворовавшегося Юлиана, пока тот не успел окончательно подчистить следы своих финансовых махинаций. А потом намеревалась ещё и засадить его в тюрьму за воровство.
Я сделал ещё один глоток чая и перевёл взгляд на городскую суету. С самого первого дня моего пребывания на Земле я не переставал поражаться одному фундаментальному парадоксу: правонарушения здесь совершались на каждом шагу. Я окинул взглядом улицу. Перед летней площадкой кафе пролегал широкий тротуар. Обычные люди, спешащие каждый по своим мелким делам. И они нарушали! Нарушали беспрестанно, непрерывно и бездумно.
Вот женщина средних лет с тяжёлыми пакетами вдруг сорвалась с места и побежала прямо через оживлённую проезжую часть, лавируя между гудящими машинами. При этом до безопасного, оборудованного подземного перехода было от силы метров пятнадцать.
Чуть поодаль девочка выгуливала чёрную овчарку. Собака шла спокойно, ни на кого не кидалась, но на ней не было ни намордника, ни поводка. Прямое нарушение правил выгула домашних животных.
Мой взгляд скользнул к яркому киоску с шаурмой на углу. Продавец взял у клиента смятые купюры, отсчитал сдачу, а затем, даже не помыв руки и не надев перчатки, тут же принялся заворачивать мясо и овощи в лаваш для следующей порции. Грубейшее нарушение санитарно-эпидемиологических норм. Я тут же сделал себе жёсткую мысленную пометку: держать свою биологическую оболочку как можно дальше от подобных точек общепита.
Земляне – это тотально алогичные существа! Они тратят колоссальные интеллектуальные ресурсы, чтобы писать законы, регламентировать правила безопасной жизни, а затем… нарушают их каждую секунду. Я искренне не понимал такого подхода. Зачем создавать кодексы, если вы не собираетесь их соблюдать⁈
Причём плотность этих мелких, бытовых правонарушений была настолько высокой, что бороться с ними было бессмысленно. Если я начну реагировать на каждого пешехода-нарушителя или продавца без перчаток, моя биологическая оболочка состарится и умрёт естественной смертью задолго до того, как я приведу в порядок хотя бы один городской квартал.
И из всего этого следовал только один рациональный вывод. Мне остаётся лишь игнорировать этот административный информационный шум. Сосредоточиться на главном: как можно быстрее наполнять энергией Ядро Истины, занимаясь исключительно крупными, значимыми делами, где восстановление Закона даёт максимальный резонанс.
Я допил чай и посмотрел на часы в телефоне. Пора было возвращаться к исполнению своих прямых обязанностей – точнее, к физическому присутствию на рабочем месте. Я расплатился, встал из-за столика и, строго соблюдая правила дорожного движения, по пешеходному переходу пересёк улицу, направляясь к нашему бизнес-центру.
Войдя в наш офис и закрыв за собой дверь, я сразу же услышал, доносившийся из кабинета шефа голос Манькова:
– Таранов, ты?
– Я, – ответил я, проходя к шефу.
Тот сидел за столом, откинувшись в кресле – отдохнувший, посвежевший и покрытый южным загаром. Он оглядел меня, усмехнулся и произнёс:
– Соизволил-таки на работу прийти к обеду?
– Я с утра на работе, – ответил я. – А вот вы сейчас должны быть на отдыхе.
– Должен, но не обязан! – самодовольно заявил шеф. – Вот, решил вернуться пораньше. Захотелось посмотреть, как ты тут без меня, Таранов. Ходишь ли вообще на работу. И ведь не зря решил проверить! Отлыниваешь, молодой человек…
– Олег Борисович, сейчас без пяти минут два, – ответил я. – Официальное время обеденного перерыва.
Шеф посмотрел на настенные часы и разочарованно признал он своё тактическое поражение:
– Промахнулся.
– К тому же, – резонно заметил я, – вы вполне могли удалённо проверить по электронной системе пропусков, хожу я на работу или нет.
– А может, ты Вовчику дал тысячу рублей, чтобы он твоей карточкой на входе пикал и вместо тебя отмечался! Знаю я эти ваши схемы.
– Это технически невозможно. Вовчик уволился.
– Ну это логично, – сказал шеф. – Я бы на его месте тоже уволился.
– На свою голову мы сделали его богатым человеком. Теперь он, видимо, тратит свои миллионы или инвестирует их. И теперь в этом здании абсолютно не к кому обратиться за элементарной настройкой локальной сети. И кстати, если вы настолько не доверяете моему уровню ответственности, вы могли просто запросить записи с камер видеонаблюдения.
Маньков рассмеялся, примирительно поднял руки и произнёс:
– Да шучу я, Таранов, шучу! Расслабься. Просто соскучился по тебе, честное слово. Веришь?
– Нет.
– И правильно делаешь, – шеф внезапно сдулся, тяжело вздохнул и признался: – Жена меня затюкала. Сил моих больше нет.
– Вот теперь верю, – сказал я. – Разводиться будете?
– Ты дурак, что ли? – воскликнул Маньков. – Зачем разводиться?
– Так если затюкала.
– Зелёный ты ещё, Таранов, ничего не понимаешь. Я свою жену люблю. Жизни без неё не представляю. Но десять дней непрерывного совместного отдыха, двадцать четыре часа в сутки бок о бок на одном пляже и в одном номере – это, я тебе скажу, жесточайший перебор! Это испытание, которое не каждый боец выдержит.
Шеф пустился в пространные философские рассуждения о тяготах семейной жизни. О том, что брак – это, конечно, великое дело, но даже самым любящим людям периодически жизненно необходимо отдыхать друг от друга. Что личное пространство – это фундамент здоровой психики, а совместный выбор экскурсий или ресторана на ужин способен разрушить даже самые крепкие чувства.
Я слушал эту лекцию о тонкостях земных брачных союзов, молча кивал и делал в уме новые пометки о противоречивой природе человеческих привязанностей. Создавать социальную ячейку, чтобы потом отчаянно искать повод отдохнуть от её участников – поистине, земляне были уникальным видом!
– Поэтому завтра у нас предстоит ночная работа! – торжественно резюмировал шеф, хлопнув ладонью по столу.
– В клуб опять собрались? – с осторожностью уточнил я.
– Да!
– В этот раз без меня! – сразу предупредил я. – В прошлый раз я едва не скончался от острой алкогольной интоксикации. Мой организм оказался категорически не готов к такому количеству яда, и повторять подобный опыт я не желаю ни при каких обстоятельствах.
– Да ладно тебе заливать, скромник, – шеф усмехнулся. – Ты когда с Алёной на брудершафт пил, выглядел весьма довольным жизнью. И когда со второй… как там её зовут… на такси уезжал, тоже не жаловался. Кстати, ты с ней больше не встречался?
– Олег Борисович, я настоятельно прошу не обсуждать мою личную жизнь, – сказал я, давая понять, что тема закрыта.
– Да как же не обсуждать, если мне интересно? – удивился Маньков.
– Никак не обсуждать! – отрезал я.
Но слова шефа попали точно в цель: мои мысли тут же вернулись к Маше. Я ведь ей так и не позвонил за всё это время. И, если быть до конца честным с самим собой, я даже не понимал почему. Я был занят? Нет, объективно времени было предостаточно. Номер бережно сохранён в моём телефоне сразу в пяти вариантах. Я сам обещал выйти на связь после того, как она освободится. И сейчас, глядя на бутылку минералки на столе, я вдруг остро осознал, что мне хочется ей позвонить. Просто услышать её голос. Человеческая природа брала своё, требуя продолжения того самого «брудершафта».
– Эх, Таранов, Таранов, – сокрушённо покачал головой Маньков. – А я-то был о тебе лучшего мнения. Думал, ты у нас настоящий мужик, орёл! Я ведь тебе даже специальный сувенир привёз. Говорят, для мужской силы помогает просто безотказно. Недёшево стоит, между прочим!
Шеф потянулся к своему пухлому кожаному портфелю, порылся в нём и с торжественным видом водрузил на стол пузатую стеклянную бутылку. Внутри плескалась какая-то подозрительная мутная настойка, на дне которой лежал извивающийся толстый корень, а на этикетке красовались яркие надписи на незнакомом мне языке.
– Пей по одной чайной ложке на ночь! – авторитетно скомандовал Маньков, подмигнув. – И будешь как новенький!
Я набрал в грудь воздуха, чтобы категорически отказаться от употребления внутрь этой сомнительной фармакологической субстанции, но ответить не успел – в дверь нашего кабинета робко постучали, и тут же в дверном проёме материализовался до боли знакомый малиновый берет.
– Здрасьте! Соскучились? – бодро поприветствовала нас старушка и, заметив мой тяжёлый, не предвещающий ничего хорошего взгляд, торопливо добавила: – Да вы не пугайтесь, я ненадолго. Ровно на пятнадцать минут.
После чего она извлекла из кармана и торжественно шлёпнула на стол свежий оранжевый квадратик – ещё один акционный купон. Как же я хотел отказать ей в приёме, но не мог. У бабки имелся абсолютно законный повод получить юридическую услугу. Публичная оферта конторы не оставляла мне манёвра. Я обречённо вздохнул и сказал:
– Давайте пройдём в мой кабинет.
Мы проследовали к моему рабочему месту, я сел за стол и молча указал бабке на кресло для клиента.
– Что у нас на повестке сегодня? – поинтересовался я, когда посетительница с комфортом устроилась напротив. – Снова коты или короткие юбки юных соседок?
– Ты вместо того, чтобы смеяться над несчастной пенсионеркой, лучше бы свой компуктер включил, – ответила бабка.
– Зачем?
– Писать жалобу будем!
– На кого? И в какую инстанцию?
– В прокуратуру! На бездействие участкового нашего. Совсем обленился, мышей не ловит!
Мой внутренний анализатор выдал критическую ошибку логики.
– Кого не ловит⁈ – переспросил я, пытаясь найти в базе данных правонарушение, связанное с мелкими грызунами.
– Наркоманов!
– Так мышей или наркоманов? – уточнил я. – И только не говорите, что у вас в доме завелись мыши-наркоманы.
– А ты сам, часом, не наркоман? – спросила бабка, с подозрением глядя на меня.
– Я? – искренне удивился я. – С чего это вдруг?
– Ну а чего ты мне про мышей-наркоманов говоришь? Разве мышь может быть наркоманом?
– Ну кот же у вас был вором, – напомнил я. – И вообще, время консультации уже идёт. Поэтому давайте выкладывайте, какие у вас претензии к участковому?
– Так, я же сказала! – воскликнула бабка. – Наркоманов не ловит!
– А где он должен их ловить?
– В семнадцатой квартире! Они там каждую ночь собираются и смеются.
– Ну, если кто-то смеётся, это ещё не значит, что он наркоман, – заметил я.
– Значит! – отрезала бабка. – Нормальный человек всю ночь до утра не будет ржать, как сумасшедший. А эти ржут! Наноркоманятся и ржут! А участковый никак на это реагировать не хочет. Он вообще не хочет со мной разговаривать. Так и заявляет подлец: «Извините, Элеонора Степановна, но мне не до вас!»
Признаться, я понимал участкового – эта бабка могла достать кого угодно. И я уже с ужасом представлял, как она придёт в следующий раз, предъявит новый купон и станет рассказывать мне очередную дикую историю.
– Вот что угодно бы отдала, чтобы заставить этого бездельника сходить к наркоманам! – заявила тем временем в сердцах бабка.
План родился мгновенно, потому как такую возможность упустить я просто не имел права.
– Элеонора Степановна, – произнёс я официальным тоном. – Я предлагаю вам сделку.
– Какую? – насторожилась на всякий случай бабка.
– Я уговорю вашего участкового сходить к этим, так называемым наркоманам, а вы отдадите мне все купоны на бесплатную консультацию, что у вас есть.
– Ишь чего удумал, аж два раза я тебе их отдала. Отрабатывать будешь.
– Ну, не хотите как хотите. Моё дело предложить. Я думал, для вас это важно.
Бабка вздохнула, махнула рукой и сказала:
– Ладно, отдам половину. Но как ты его заставишь?
– Не заставлю, а уговорю, – ответил я. – И это уже мои проблемы. Но я не собираюсь с вами торговаться. Или все купоны, или… консультация через минуту заканчивается.
Бабка насупилась, в её душе мучительно боролись два желания: заставить участкового сходить к «наркоманам» и ещё несколько раз прийти к нам на консультацию. И то ли нелюбовь к участковому перевесила, то ли Элеонора Степановна подумала, что я могу в любой момент прикрыть лавочку, но в итоге она вздохнула совсем уж тяжело и произнесла:
– Давай, выворачивай руки старой женщине, отбирай всё.
– Не всё, – поправил я её, – а лишь купоны на бесплатную консультацию. Так что, мы договорились?
– Договорились. Но учти, купоны получишь, только когда к наркоманам с участковым сходим!
– Учёл. Но и вы учтите, если обманете и не отдадите, я буду иметь полное право отказать вам в консультации по этим талонам.
– А когда придёшь?
– Да хоть сегодня. Чего тянуть?
Бабка этот вариант устроил, она оставила мне свой адрес, телефон и попросила прийти пораньше, пока участковый не ушёл. На том и договорились.
Когда Элеонора Степановна ушла, я посмотрел на часы – они показывали половину третьего. Вряд ли сегодня к нам мог заглянуть кто-то из потенциальных клиентов. А даже если и заглянет – шеф вернулся, отдохнувший, загорелый и полный сил. Вот пусть и берёт управление на себя. Я встал со стула, надел пиджак, взял портфель, зашёл в кабинет к Манькову и сказал:
– Олег Борисович, принимайте смену. Раз уж вы так рвались к любимому делу, побудьте на хозяйстве. А мне нужно в районный отдел полиции.
Шеф молча отмахнулся, и я покинул офис. Вышел на улицу, поймал такси и вскоре уже шагал по гулким коридорам отделения полиции.
В нужный кабинет я вошёл без стука, руководствуясь праведным гневом и юридической правотой. За столами сидели двое: мой следователь и какой-то хмурый мужик в штатском.
– Все допустимые процессуальные сроки, отведённые на проведение доследственной проверки, истекли! – с ходу пошёл я в наступление. – Ваше бездействие незаконно. Я уже направил соответствующую жалобу в прокуратуру и сейчас намерен получить от вас внятный ответ: где постановление о возбуждении уголовного дела по факту оказания услуг, не отвечающих требованиям безопасности?
Но вместо того, чтобы начать оправдываться или суетиться, следователь лениво откинулся на спинку стула и с ухмылкой ответил:
– А чего вы волнуетесь? У нас всё готово. Прокуратура в курсе. Вот, держите. Можете расписаться в получении.
Он положил на стол официальный бланк. Я сразу же бросил взгляд на заголовок: «Постановление об отказе в возбуждении уголовного дела».
От неожиданности я даже моргнул. Обычный земной «отказняк» – я уже знал, как называются такие отписки. Я взял бумагу в руки и начал быстро сканировать текст, вникая в суть их бюрократической эквилибристики.
Логика, изложенная на этих двух страницах, была до отвращения изящной. Оказалось, что злополучный несертифицированный препарат, который вкололи Юлии, раньше назывался просто «Этерна». И у этого препарата, как утверждала приложенная справка от производителя, недавно изменился исключительно дизайн упаковки и этикетки. Сам химический состав и стеклянная ампула оставались абсолютно прежними, идентичными старой версии.
Более того, на тот самый момент, когда Юлии делали процедуру, препарат с новым редизайном уже официально находился на стадии государственной регистрации. А к моменту, когда я начал требовать возбуждения уголовного дела, он эту сертификацию успешно прошёл и получил все разрешительные документы.
Вывод следствия был убийственно прост: состава уголовно наказуемого деяния нет. Да, на момент инъекции была формальная бюрократическая накладка с упаковкой. За это салон красоты привлекли к административной ответственности и выписали им штраф. На этом инцидент считался исчерпанным, а дело – закрытым.
Я медленно поднял глаза от бумаги на следователя. Тот самодовольно улыбался, наслаждаясь моим замешательством. Местный закон был использован не для торжества Истины, а как инструмент ухода от ответственности.
– Ознакомились? – с явным превосходством спросил следователь. – Видите – вкололи ей «Этерну Форте», по сути, тот же препарат, но чуть коробку изменили. И название. Но если не согласны, можете, конечно, обжаловать наш отказ. Но суд встанет на нашу сторону, всё по закону.
Я аккуратно сложил постановление пополам, убрал его во внутренний карман пиджака и сказал:
– Не сомневайтесь. Я перепроверю всё. Каждую букву, каждую запятую в этой сертификации и каждую дату в ваших рапортах.
– Ваше право, – ничуть не смутился следователь.
Я развернулся и покинул кабинет, оставив его улыбаться дальше.
Выйдя из здания полиции, я вызвал такси и направился к нашей беспокойной клиентке. Нужно было закрыть вопрос с Элеонорой Степановной и обезопасить нашу контору от нашествия пенсионеров.
Едва я зашёл в нужный двор, как из-за кустов сирени материализовалась наша боевая старушка. Вид у неё был решительный и по-военному собранный.
– Я дежурила! – вместо приветствия доложила Элеонора Степановна, хватая меня за рукав. – Участковый на месте, у себя в опорном пункте сидит. И эти… наркоманы из семнадцатой квартиры тоже на месте! Дома они. Пока, правда, не смеются, притихли. Но надо брать их тёпленькими прямо сейчас! Потому что ночью опять наноркоманятся своей дрянью и будут до утра гоготать!
– Я вас понял, Элеонора Степановна, – спокойно ответил я, останавливая её словесный поток. – Просто пойдёмте к участковому.
Опорный пункт полиции находился в соседнем доме, на первом этаже. Мы зашли в тесный кабинет. За столом, заваленным папками и бумагами, сидел молодой, уставший лейтенант. Увидев мою спутницу, он мгновенно скис. Лицо его приняло выражение глубочайшей, экзистенциальной тоски.
– Элеонора Степановна! – простонал участковый, отбрасывая ручку. – Ну сколько можно, а? Вы у меня сегодня уже два раза были! Утром и в обед!
– А какой толк к тебе ходить, если ты свою работу делать категорически не хочешь⁈ – тут же пошла в атаку бабка, уперев руки в бока. – И два раза можно, и двадцать два приду! Но сейчас я не одна. Я пришла с адвокатом! Уж он-то тебя живо заставит работать по закону!
Лейтенант перевёл на меня страдальческий, полный мольбы взгляд.
– Я не адвокат, а юрист, – счёл нужным поправить я, соблюдая процессуальную точность. – Но да, я прибыл сюда, чтобы представлять интересы этой гражданки и помочь в разрешении конфликта.
– Вот! – победоносно крикнула Элеонора Степановна. – Может, хоть теперь этих наркоманов усмирят!
Участковый тяжело вздохнул и сказал.
– Гражданка, я вам уже в десятый раз объясняю: нет у вас в доме никаких наркоманов.
– Есть! В семнадцатой квартире! – не унималась бабка, потрясая в воздухе сухим кулачком. – Наноркоманятся и всю ночь смеются, спать порядочным людям не дают!
– Да может, они просто так смеются, – попытался воззвать к логике лейтенант. – Кино смотрят комедийное или в приставку играют. Молодые же.
– Да с чего бы вдруг приличным людям смеяться по ночам⁈ – искренне, до глубины души возмутилась Элеонора Степановна, и её логика была железобетонной в своей абсурдности. – Как пить дать, наркоманы! Нормальный человек ночью спит!
– Ну может, у людей просто настроение хорошее, – обречённо пробормотал участковый.
– Не говорите мне ерунды! – отрезала бабка. – Не бывает так в нашей жизни, чтобы у людей просто так хорошее настроение было! Особенно по ночам! Поднимайте свою… своё тело со стула, и пойдёмте арестовывать наркоманов! По ним давно тюрьма плачет!
Я понял, что дискуссия зашла в тупик и пора применять тяжёлую артиллерию.
– Товарищ лейтенант, – включился я в беседу. – Согласно Федеральному закону «О полиции», вы обязаны незамедлительно реагировать на заявления и сообщения граждан о правонарушениях. Гражданка настойчиво сигнализирует о возможном употреблении запрещённых веществ и систематическом нарушении закона о тишине. Игнорирование данного сигнала может быть расценено как халатность. Я настоятельно рекомендую нам прямо сейчас проследовать по указанному адресу и провести профилактическую проверку.
Лейтенант посмотрел на меня, потом на бабку, которая стояла с таким видом, словно уже готовилась писать на него жалобу в ООН. Он понял, что мы от него не отстанем.
– Ладно, – сказал участковый, капитулируя перед превосходящими силами бюрократии и старческого маразма. – Пойдёмте.
Он нехотя встал из-за стола, надел фуражку, и мы втроём – уставший полицейский, торжествующая Элеонора Степановна и я вышли из опорного пункта, направляясь к логову «весёлых наркоманов».
Мы зашли в подъезд и поднялись на нужный этаж. Участковый, обречённо вздыхая, нажал на кнопку звонка семнадцатой квартиры. Через полминуты дверь распахнулась, и на пороге возникли двое парней. На вид им было от силы лет по восемнадцать-двадцать. Обычные, опрятные молодые люди, с абсолютно чистыми, ясными глазами – ни намёка на расширенные зрачки или заторможенность.
Элеонора Степановна тут же выкинула вперёд сухую руку, ткнула в парней кривым пальцем и объявила:
– Вот они! Наркоманы!
Пацаны переглянулись, оценили воинственный вид бабки, фуражку участкового и мой строгий пиджак, после чего дружно рассмеялись.
– И смеются! – победоносно завопила старуха, оборачиваясь к лейтенанту. – Ты погляди на них, они прямо при милиции смеются!
Парни от этого заржали ещё громче, уже не скрывая веселья. Я сделал шаг вперёд, сохраняя профессиональную беспристрастность, и сказал:
– Прошу прощения, молодые люди, а что конкретно вызывает у вас такую бурную реакцию? Что смешного?
– А чего нам, плакать, что ли? – утирая выступившие от хохота слёзы, ответил первый парень. – Бабка угарная вообще.
– Мы давно уже с неё хохочем, – поддакнул второй, опершись о дверной косяк. – Жжёт бабка не по-детски, каждый день новые приколы.
Я мысленно согласился с их оценкой – Элеонора Степановна действительно «жгла» за рамками любого здравого смысла.
– Хорошо, допустим, – продолжил я допрос. – Допустим, прямо сейчас вам стало смешно из-за специфического поведения гражданки. Однако Элеонора Степановна утверждает, что вы систематически и очень громко смеётесь по ночам, нарушая её право на отдых.
– Ну, смеёмся, – пожал плечами первый. – А что, нельзя, что ли? Законом запрещено?
Этот вопрос на секунду поставил мой аналитический аппарат в тупик. Я быстро просканировал КоАП. Смеяться на территории Российской Федерации не запрещалось. Ни днём, ни ночью. Это законное конституционное право любого гражданина.
– Смеяться можно, – вынужден был признать я. – Но вы делаете это слишком громко. Существует закон о тишине, ограничивающий уровень шума в ночное время.
Пацаны тут же посерьёзнели и виновато переглянулись.
– Ой, ну извините, – искренне сказал второй. – Мы реально не думали, что это прям так сильно слышно сквозь стены. Мы постараемся потише.
– Видите! – Элеонора Степановна едва не подпрыгнула на месте от радости. – Они даже и не отрицают, что всю ночь ржут как ненормальные! Чего стоишь, лейтенант? Арестовывайте наркоманов! Обыск делай!
После этих слов пацанов снова накрыло волной безудержного хохота. Даже уставший участковый не выдержал и прикрыл рот кулаком, пряча лезущую наружу ухмылку. Бабка, заметив это, яростно наехала на представителя власти:
– Ты чего лыбишься⁈ Арестуй их, я тебе говорю!
– Да за что их арестовать-то, Элеонора Степановна? – спросил лейтенант. – За улыбку?
– За наркотики! Надо провести у них обыск! Прямо сейчас зайти, перевернуть всё, изъять их наркоту и оформить протокол!
Я вздохнул и решил охладить её пыл, понимая, что дело окончательно тухнет. Этим ребятам юридически вообще невозможно было ничего предъявить.
– Элеонора Степановна, вынужден вас разочаровать, – сказал я. – Согласно статье 182 Уголовно-процессуального кодекса, сотрудники полиции не могут провести обыск в жилом помещении без судебного решения или законных, веских оснований. Жалоба на смех таким основанием не является.
Старуха злобно зыркнула на меня, но я уже не обращал на неё внимания. Мне самому стало любопытно. Я снова повернулся к парням:
– И всё-таки, чисто для протокола. Вы действительно регулярно смеётесь по ночам?
– Ну, есть такое, скрывать не будем, – ответил первый парень.
– Это же чистосердечное признание! – опять влезла бабка.
Участковый тоже не выдержал:
– Парни, ну блин, реально. Зачем? Зачем вы ржёте-то по ночам? Расскажите, а то она мне всю плешь проела.
– Да мы КВН-щики, – ответил второй пацан. – Сборная универа. У нас игра через неделю, запара жёсткая. Днём мы на парах сидим, а по ночам вот собираемся у меня – сценарий пишем, шутки новые сочиняем, репетируем. Ну и когда штурмим да шутки новые придумываем, нас на смех пробивает, а как иначе-то? Но реально сорян, мы не знали, что тут такая слышимость. Сказали бы просто, по-человечески, мы бы старались потише.
Участковый повернулся к старухе с видом триумфатора и объявил:
– Ну всё, дело раскрыто, Элеонора Степановна! Сценарий они пишут! Шутки шутят! Студенты!
Бабка поджала губы, но сдаваться не собиралась. Её картина мира, где вокруг были одни враги и наркоманы, трещала по швам, но держала оборону.
– Да и пусть шутки шутят, – буркнула она. – А смеяться-то зачем⁈ Сами шутят, сами смеются – точно наркоманы! Но ничего… Я найду на вас управу! На всех вас найду! И на милицию вашу, и на адвокатов подкупленных!
Она злобно зыркнула на нас с участковым, развернулась и с поразительной для её возраста скоростью сбежала вниз по лестнице. Парни в дверях уже просто держались за животы. Лейтенант строго, для видимости, прикрикнул на них:
– Так, юмористы, хорош ржать. Чтобы ночью мне тишина была! Ещё одна жалоба – оштрафую за нарушение тишины, поняли?
– Поняли, товарищ лейтенант, всё будет тихо, – пообещали те.
Они закрыли дверь, и из-за неё тут же донёсся громкий, раскатистый хохот в два голоса – сдерживаться им больше не нужно было. Мы с участковым тоже невольно усмехнулись и медленно пошли вниз по ступенькам. Я чувствовал себя довольно глупо.
– Вы уж извините за беспокойство, товарищ лейтенант, – сказал я.
Участковый грустно посмотрел на меня и махнул рукой.
– Да ладно, это ещё ерунда, привычное дело. Вы бы знали, что в прошлом месяце было. Элеонора Степановна английского шпиона вычислила.
– Шпиона? – удивился я.
– Ага. Заявила, что парень из сорок второй квартиры устроил у себя на дому вербовочный пункт и обучает агентов шифрованию. Бедный пацан две недели оправдывался. Так и не смог ей доказать, что он просто репетитор по английскому языку и готовит школьников к экзаменам.
Я снова невольно улыбнулся. Земное правосудие в масштабах одного двора было суровым и беспощадным.
Мы вышли на улицу. Я попрощался с участковым, который с облегчением побрёл в свой опорный пункт, и огляделся по сторонам, особо не надеясь, обнаружить Элеонору Степановну. Но я ошибся – бабка стояла в сторонке и смотрела на меня недружелюбным взглядом. Я подошёл к ней и сказал:
– Я выполнил свою часть договора. Дело за вами. Вы должны вернуть мне все оставшиеся купоны на бесплатные консультации в компании «РеалLex».
Бабка недовольно поджала губы, всем своим видом демонстрируя разочарование, и проворчала:
– А я надеялась, что ты забудешь.
Затем она полезла в карман своей вязаной кофты и нехотя протянула мне пачку купонов. Я взял их и тут же пересчитал.
– Одного не хватает, – строго констатировал я.
– Соседке отдала! – ответила Элеонора Степановна. – Клянусь своим здоровьем! Ещё в самый первый день ей подарила, как только из мусорки их достала.
В принципе это было нестрашно. Одна бесплатная консультация – это приемлемый уровень погрешности. В конце концов, соседка вполне могла оказаться адекватной женщиной с реальной юридической проблемой, а не профессиональной жалобщицей.
– Хорошо, – сказал я, пряча купоны во внутренний карман. – Всего вам хорошего, Элеонора Степановна!
– Не дождётесь! – ответила бабка, гордо развернулась и ушла.
Чего я должен был ждать и не дождаться, я не понял, но меня это особо и не интересовало. Я мысленно подвёл итог вечера: купоны я забрал, контора спасена от бабки, а КВН-щики получили ценный урок по звукоизоляции. День, несмотря на дневной «отказняк» из РОВД, прошёл продуктивно.
