Текст книги "Я есть Закон! Том 2 (СИ)"
Автор книги: Денис Деев
Соавторы: Алексис Опсокополос
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)
Глава 20
Вечер был безнадёжно испорчен: Фискин постарался на славу. Мне его нелепый визит не доставил никаких существенных неудобств – так, мелкая административная суета на лестничной клетке. А вот Света, так и не притронувшись к роллам, молча ушла к себе в комнату и плотно закрыла дверь.
Я прекрасно понимал её состояние, поэтому тревожить не стал. Слегка перекусив, я упаковал нетронутое кулинарное великолепие в холодильник и пошёл спать. Я решил, что мы обязательно поговорим утром. Девушка сделала крайне тяжёлый выбор. Бросить в лицо родителю фразу «Ты мне не отец» – я мог лишь догадываться, каких душевных сил ей это стоило.
Утром мне предстоял сложный разговор, но… он так и не состоялся. Меня выдернул из сна настойчивый звонок в дверь. Я тяжело поднялся, не понимая, кому я мог понадобиться в выходной день в такую рань. Моё сознание могло работать круглые сутки без отдыха, но слабая биологическая оболочка категорически отказывалась обходиться без сна и теперь активно бунтовала.
Я открыл дверь. На пороге стояла Кира.
– Доброе утро! – бодренько поздоровалась она.
– Доброе, – ответил я.
Кира окинула меня быстрым взглядом.
– Ну что? Готовы?
– К чему? – осторожно поинтересовался я.
К внезапным утренним визитам я уже начал привыкать, чётко усвоив одно местное правило: ничего хорошего они обычно не сулят.
– Ну как к чему? Я же приглашала вас в поездку… – Кира слегка растерялась от такого холодного приёма.
– Да. Но завтра. В воскресенье.
На лице Киры отразилось искреннее удивление, которое спустя пару секунд сменилось болезненным осознанием собственной ошибки.
– Я же говорила – в субботу… – неуверенно протянула она.
– В воскресенье, – поправил я, моя память фиксировала входящую информацию со стопроцентной точностью, сбоев в датах быть не могло.
– Вот ведь… – Кира виновато прикрыла глаза рукой. – Вы меня простите. Я тогда слегка не в себе была. Перенервничала. Но как я могла так перепутать дни⁈
– Ничего страшного. Бывает. В условиях стресса когнитивные функции человека часто дают сбой.
– Тётя Кира⁈ – раздался у меня из-за спины удивлённый голос.
Я обернулся. В коридоре стояла Света, кутаясь в объёмную домашнюю кофту. Вид у неё был помятый, а под глазами залегли тени – следствие бессонной ночи и вчерашнего визита Фискина.
– Привет! – Кира изобразила бодрую, приветливую улыбку. – Как дела?
– Не очень, – честно и тяжело вздохнула Света.
– И у меня тоже не очень. Вот – дни перепутала, – виновато развела руками Кира.
И тут до меня дошло. Это вовсе не досадная хронологическая ошибка. Это отличная возможность! Что мы со Светой будем делать дома весь день? Вариться в тяжёлых эмоциях? Анализировать вчерашний демарш Фискина? Эта поездка – идеальный способ переключить внимание и разорвать негативный поведенческий паттерн.
– А знаете, это даже хорошо, что вы перепутали, – сказал я. – У нас сегодня как раз совершенно свободный день. Дайте нам немного времени, и мы будем готовы.
– Я тогда в машине подожду… – начала было Кира, делая шаг назад к лестнице.
– Нет, вы что! Пойдёмте на кухню, – категорично запротестовала Света, внезапно оживившись. – У нас со вчерашнего вечера столько всего вкусного осталось!
Кира попыталась было вежливо отказаться, но племянница вцепилась в её рукав мёртвой хваткой и буквально затащила гостью в квартиру.
Пока девушки извлекали из холодильника вчерашние роллы, я отправился в комнату инспектировать гардероб. Порывшись в вещах, я извлёк на свет спортивный костюм. Кира предупреждала, что одежда должна подходить для активного отдыха, и, по моим расчётам, этот комплект полностью соответствовал заявленным критериям.
Я переоделся и вышел в коридор. Света тоже уже была готова, она надела свои любимые повседневные джинсы. Увидев её наряд, Кира покачала головой.
– Джинсы категорически не подойдут, – безапелляционно заявила она. – Там, куда мы едем, в них будет неудобно.
– А у меня больше ничего такого нет, – развела руками Света.
– Не проблема, – отмахнулась Кира. – У меня есть знакомые, они держат отличный спортивный магазин. Ещё и скидку хорошую сделают.
Быстро расправившись с остатками японской кухни, мы спустились во двор, загрузились в автомобиль Киры и отправились за правильной экипировкой.
В магазине спортивной одежды Киру встретили как настоящую местную легенду. Едва мы переступили порог, к нам устремился молодой продавец-консультант, но его тут же мягко, но решительно отстранил сам владелец заведения, вышедший из подсобного помещения.
– Кира! Добрый день! – радостно поприветствовал он нашу спутницу. – У нас как раз новые сапборды пришли, геометрия – просто сказка…
– Я сегодня не за этим, Паш, – с улыбкой перебила его Кира, по-свойски положив руку Свете на плечо. – Нам вот принцессу приодеть надо для выезда. Сурово и практично.
– Да не вопрос! – просиял владелец. – Как раз новая коллекция мембранной одежды пришла. Девочки, проходите к дальним стойкам!
Свету немедленно отправили в примерочную. Наблюдать за процессом подбора земного гардероба оказалось весьма познавательно. Племянница, ведомая типичной подростковой логикой, первым делом тянулась к ярким, визуально привлекательным, но совершенно нефункциональным вещам. Она то и дело выходила из кабинки в стильных, облегающих ветровках, которые годились разве что для неспешной прогулки по городскому парку.
Тут в дело вступала Кира. Она методично и аргументированно забраковывала «просто красивое» и предлагала технологичное.
– Посмотри на ткань, – поучала она, заставляя Свету потрогать плотную матовую поверхность неприметной на первый взгляд штормовки. – Это мембрана. В ней тебе ни ветер, ни дождь нипочём, но при этом материал отлично «дышит». А в той красивой розовой курточке ты взмокнешь через десять минут активного движения, а потом замёрзнешь на первом же сквозняке. Нам нужен комфорт, а не подиум.
В итоге идеальный компромисс между эстетикой и выживаемостью в дикой природе был найден. Когда мы подошли к кассе, где я оплатил покупку.
– Я всё отдам! – тут же безапелляционно заявила Света.
Кира удивлённо приподняла брови, оценив такой порыв.
– Ого! Молодец, правильный настрой, – одобрила она. – Слушай, а хочешь, я возьму тебя к себе на подработку? Тебя же вроде интересовала техника?
Света гордо ответила:
– Спасибо, но я уже у дяди Ильи трудоустроилась.
Я мысленно зафиксировал этот непреложный факт. Представляю, как сильно удивится Маньков появлению нового «помощника» в нашем штате. Ну ничего. Оценив свои переговорные навыки и уровень стрессоустойчивости шефа, я пришёл к выводу, что мне вполне удастся его уговорить.
Покупка нового технологичного костюма заметно подняла настроение Светы. Она даже покрутилась перед зеркалами в торговом зале и сделала пару селфи, явно удовлетворённая своим обновлённым, спортивно-практичным образом.
Уже в машине, когда мы покинули городскую черту и уверенно набирали скорость на трассе, племянница вдруг вспомнила:
– А вы говорили, что сегодня с собой кота возьмёте.
– Сервала, – с улыбкой поправила её Кира, не отрывая взгляда от дороги. – Конго – это сервал. И сегодня мы едем в такое место… в общем, ему там точно нечего делать.
– А куда мы едем? – с нарастающим любопытством поинтересовалась Света.
Кира слегка кокетливо повела плечом, перестраиваясь в свободную полосу.
– Это… это сюрприз! Но ладно вам притворяться, вы же по дороге уже, наверное, догадались.
Света прильнула к стеклу, изучая вполне стандартные придорожные пейзажи, сливающиеся в зелёно-серую полосу.
– Я… нет. Не догадалась.
– Я тоже не улавливаю никаких подсказок, – честно признался я.
Кира весело рассмеялась, бросив на меня быстрый удивлённый взгляд.
– Ну вы что! Мы едем в Кондуки!
– Кон-ду-ки, – медленно, по слогам повторил я.
Странно. Я обратился к нейронным архивам своего тела, но в памяти моего биологического реципиента ни о каких загадочных «Кондуках» не было ни единого упоминания.
– Романцевские горы, – предприняла ещё одну попытку Кира, выдав нам дополнительную наводку.
Однако никакого прозрения у нас со Светой не случилось. В моих внутренних базах данных по-прежнему зияла абсолютная пустота, да и племянница в ответ лишь озадаченно пожала плечами.
– Да вы что⁈ Ни разу там не были? И даже не слышали⁈ – Кира посмотрела на нас так, словно мы только что на полном серьёзе заявили, что Земля плоская. – Ну, тем лучше! Значит, впечатления будут абсолютно новыми. Вам там обязательно понравится, я обещаю!
В её глазах загорелся совершенно искренний, азартный огонёк предвкушения – так обычно смотрят исследователи, готовые предъявить непосвящённым восьмое чудо света.
Мы свернули с ровной асфальтированной трассы, и привычный пейзаж за окном начал стремительно меняться. Приветливые зелёные поля уступили место холмистому, изрытому рельефу. Белоснежный пикап Киры тяжело перевалился через последний грунтовый гребень, натужно рыкнув мощным двигателем, и наконец замер на самом краю возвышенности.
Я открыл дверь и вышел из машины. Дыхание в моей груди внезапно перехватило – слабая биологическая оболочка отреагировала на визуальный шок раньше, чем аналитические центры успели обработать картину.
Перед нами простиралась монументальная, безжизненная и изломанная пустошь. Гигантские зубчатые гребни тёмно-рыжей и серой породы, густо испещрённые глубокими трещинами эрозии, вздымались вверх и круто обрывались в неестественно бирюзовые, абсолютно неподвижные озёра. В этом месте не было ни капли той мягкой суеты, к которой я начал привыкать на Земле. Этот суровый, геометрически неправильный, дикий пейзаж до боли напоминал мне просторы моей родной планеты. Разумеется, не в мелких геологических деталях, но в общем масштабе и атмосфере. Если слегка прищуриться, стирая из поля зрения редкие кустики местной растительности, сходство становилось просто поразительным.
– Как необычно! – восторженно воскликнула Света. – Просто супер!
Кира заглушила двигатель, покинула водительское место и с победной улыбкой оперлась на тёплый капот своего внедорожника.
– А я же говорила – вам обязательно понравится. Всем нравится Тульский Марс. Илья?
Кира повернулась ко мне, вопросительно заглядывая в лицо.
– Илья⁈
Я ответил не сразу. Моё сознание находилось в состоянии лёгкой прострации. Каким образом на этой заурядной планете мог образоваться пейзаж, настолько точно копирующий суровые пустоши моего родного мира?
– Красиво. Да, – наконец произнёс я, возвращаясь в текущую реальность. – А что мы здесь будем делать?
– Жарить шашлыки? – с надеждой предположила Света.
– Шашлыки оставим на следующий раз, – рассмеялась Кира. – Когда всё-таки возьмём с собой Конго. Он обожает маринованное мясо. А сейчас… Илья, помоги мне.
Она направилась к багажнику своего пикапа. Мы откинули борт и начали выгружать на землю какие-то невероятно объёмные, тяжёлые сумки. Я включился в работу не раздумывая, хотя абсолютно не понимал конечной цели наших манипуляций. Всем процессом чётко и уверенно руководила Кира: «неси вон туда», «доставай это», «положи аккуратно, не помни».
Я методично выполнял команды, пока мы извлекали на свет метры плотной технологичной ткани и сложную систему прочных строп. И в какой-то момент до Светы дошёл истинный смысл происходящего.
– Это… это парашют⁈ – ахнула она, округлив глаза.
– Не совсем, – Кира смахнула прядь волос со лба. – Это – параплан. И сегодня мы будем летать. Так, помоги мне расплести этот шнур.
Света пребывала в состоянии неимоверного счастья ровно до того момента, пока мы окончательно не собрали этот сомнительный летательный аппарат. В готовом виде он представлял собой пугающее нагромождение бесчисленных верёвок и огромного куска ткани, безжизненно распластанного на земле.
– Ну что, кто полетит первым? – бодро поинтересовалась Кира, окидывая нас полным энтузиазма взглядом. – Света?
Моя племянница с явной опаской покосилась на крутой обрыв, ведущий к бирюзовой воде, и неуверенно выдавила:
– Я… да…
– Отлично! Надевай подвеску, – деловито скомандовала Кира.
Она шагнула к Свете и протянула ей тяжёлую конструкцию, состоящую из сложного переплетения толстых ремней и массивных металлических карабинов.
– А можно я… потом… после дяди Ильи? – Света с явной надеждой посмотрела на меня, нервно переминаясь с ноги на ногу.
– Можно, конечно. Посмотришь со стороны, – легко согласилась Кира. – Илья?
– Давайте попробуем, – сказал я, понимая, что вариантов к отступлению нет.
Девушка опутала меня ремнями, потом встала позади, защёлкнула мощные стальные карабины в мою систему, намертво связывая нас вместе.
– Инструктаж короткий, – её голос зазвучал прямо у меня над ухом, деловито и собранно. – Я командую «пошли» – вы всем весом давите вперёд. Купол поднимется и попытается дёрнуть нас назад. Не сопротивляться, не садиться, просто бежать изо всех сил прямо в пропасть. Понятно?
– Предельно, – ответил я. – Меня лишь смущает предел прочности этих нитей. Они кажутся слишком тонкими.
– Это кевлар, – произнесла у меня за спиной Кира. – Каждая стропа держит двести килограммов на разрыв. Мы скорее гору сдвинем, чем их порвём. Готов? Пойдём!
Я сделал шаг. Воздушный поток ударил в раскрытые сопла нейлонового крыла позади нас. Меня с силой рвануло назад, словно кто-то невидимый схватил за плечи, но я, следуя инструкциям, наклонился вперёд и сделал ещё три быстрых шага по глине.
А потом земля просто ушла из-под ног.
Не было ни чувства падения, ни тошнотворного провала в желудке. Невидимая, но абсолютно плотная субстанция атмосферы подхватила нас. Крыло разрезало встречный поток, создавая идеальную разность давлений. И мы взмыли над бирюзовым озером.
– Можете сесть поудобнее, Илья! И расслабьтесь, не дёргайтесь! – крикнула Кира сквозь свист ветра.
Я откинулся в подвесную систему, которая действительно оказалась удобным креслом. Внизу, на вершине террикона, маленькая фигурка Светы махала нам руками. Вокруг простиралась инопланетная пустошь. Вроде бы чужая. И вроде бы до боли знакомая. Моё Ядро Истины, обычно занятое бесстрастным анализом человеческих пороков, вдруг замерло. Впервые за долгое время гравитация этого чужого мира перестала давить на мои плечи.
Мы плавно, но неумолимо набирали высоту, ловя восходящие термические потоки. В своей прошлой, истинной форме я, разумеется, привык летать. Но то были перемещения на совершенных аппаратах с мощными антигравитационными двигателями. Там безопасность обеспечивалась многоуровневыми системами страховки и безотказными модулями спасения экипажа. А здесь… Поразительный технологический примитивизм! Кусок сшитой ткани и тоненькие ниточки, отдающие наши жизни на милость хаотичных атмосферных течений.
Я повернул голову. Кира управляла нашим первобытным аппаратом с абсолютным, нескрываемым восторгом. Она что-то весело кричала мне, но я совершенно не слышал её слов из-за плотного гула ветра в ушах.
И тут произошло непредвиденное. Не в моём строгом аналитическом Ядре, а где-то гораздо глубже – в самой физиологии моего «я» начал зарождаться точно такой же иррациональный восторг. Я смотрел вниз на изломанные рыжие хребты, на слепящие блики солнца в неестественно голубой воде, на бескрайнее небо, распахнутое прямо перед нами.
Кажется, именно в эту секунду я наконец-то понял, ради чего эти нелогичные аборигены так отчаянно рискуют своей хрупкой биологической оболочкой. Это было концентрированное чувство ничем не скованной свободы. Жизнь в моменте. Эмоциональный всплеск оказался настолько мощным, что смел все мои сдерживающие барьеры. Воздух до отказа наполнил лёгкие, и я, совершенно неожиданно для самого себя, запрокинул голову и издал громкий, лишённый всякого смысла, но абсолютно счастливый крик, который слился с шумом ветра.
Глава 21
Домой мы вернулись, когда было уже совершенно темно. Света, которая всё-таки нашла в себе смелость и совершила тандемный полёт с Кирой, от переизбытка эмоций окончательно вымоталась. Ещё на середине пути она капитулировала перед усталостью и крепко уснула на заднем сиденье пикапа.
– Ну что, будить будем? – вполголоса спросила Кира, паркуясь у нашего подъезда.
– Нет, пусть с тобой едет, – с абсолютно невозмутимым видом ответил я.
На лице Киры на секунду отразилось полнейшее недоумение. Но, признаться, я и сам поразился вылетевшим из моего рта словам. Юмор? Человеческий юмор⁈ Откуда он взялся в моих строгих алгоритмах? Похоже, стоило мне полетать над землёй, поорать в небесах и сбросить ментальные барьеры, как ко мне прицепилось ещё одно сугубо земное свойство.
– Я пошутил, – поспешил я прояснить ситуацию.
Кира облегчённо выдохнула и улыбнулась. Мы вышли из машины и осторожно разбудили мою племянницу. Я несильно потряс её за плечо, возвращая из глубокого сна в реальность. Света заморгала, сонно потёрла глаза кулаками, а затем на неё обрушилась волна воспоминаний о прошедшем дне.
– Тётя Кира, это было просто невероятно! – затараторила она, окончательно проснувшись и выбираясь из салона. – Непередаваемо! Суперкруто! Аттракционы в парках даже рядом не стоят!
Я поблагодарил Киру куда более сдержанно, соблюдая земной протокол вежливости. Но, должен признать, впечатлений даже в моём необъятном сознании было через край.
Уже стоя на асфальте, Света с надеждой заглянула в открытое окно и спросила:
– А мы ещё как-нибудь поедем?
– Ну, на парапланах в ближайшее время мы полетим вряд ли… – Кира выдержала театральную паузу, хитро улыбаясь. – Но как вы смотрите на то, чтобы в следующий раз покататься на сапбордах?
Света на секунду застыла с открытым ртом, переваривая заманчивую перспективу, а затем разразилась новой порцией диких восторгов и благодарностей. Мы помахали Кире, и её белоснежный пикап плавно растворился в темноте двора.
– А Кира вообще суперклассная! – вынесла окончательный вердикт племянница, закидывая рюкзак на плечо.
Мы развернулись, чтобы пойти к дверям подъезда, и… наткнулись на Марину. Она стояла возле входа, скрестив руки на груди.
– Добрый вечер! – произнесла она. – Откуда это вы приехали?
Света, которую всё ещё переполнял адреналин, радостно вывалила на соседку весь массив информации:
– Мы на Кондуках были! Нас тётя Кира на параплане катала!
– Тётя Кира? – Марина слегка прищурилась и пристально посмотрела на меня.
– Да! На параплане! Это такой большой парашют, – продолжала щебетать Света, совершенно не считывая повисшего в воздухе напряжения. – Она дядю Илью к себе ремнями пристёгивала! Намертво! И меня! А потом катала!
– Ремнями… – эхом повторила Марина, и в одном этом слове уместилась целая гамма сложных человеческих эмоций, которую моё Ядро Истины моментально классифицировало как острую стадию собственнического инстинкта.
– Ага! И мы такие в облака – вжух! Аж дух захватывало!
Марина перевела взгляд с восторженной девочки на меня и обманчиво спокойным тоном поинтересовалась:
– И как? Понравилось?
Я мысленно оценил ситуацию. Врать я физически не мог, поэтому выдал единственно верный, фактологический ответ:
– В общем-то, да. Очень интересный опыт.
– Опыт? – с явным сарказмом переспросила Марина.
– Обязательно попробуйте как-нибудь! – совершенно не уловив скрытого подтекста, горячо посоветовала Света. – Вам очень-очень понравится!
– Ну, меня тётя Кира вряд ли куда-то пригласит, – холодно отозвалась Марина. – Ладно, вы тут впечатляйтесь. А мне ещё за продуктами сбегать надо.
Не говоря больше ни слова, она круто развернулась и растворилась в дворовой темноте, оставив после себя шлейф невысказанного возмущения.
Поднявшись в квартиру, мы со Светой быстро доели оставшиеся со вчерашнего вечера роллы, после чего просто попадали в свои кровати. Физическая усталость и колоссальный объём перенесённых эмоций взяли своё, запустив в наших организмах процесс экстренной биологической перезагрузки.
Проваливаясь в сон, я успел зафиксировать лишь одну предельно ясную и приятную земную мысль: как же всё-таки хорошо, что завтра воскресенье, и мы сможем отлично выспаться.
Однако что-то в тонких механизмах Вселенной определённо дало сбой. Баланс сил необратимо сместился в сторону вопиющей несправедливости: меня снова разбудили рано утром. Только на этот раз надрывался не дверной звонок, а телефон.
Я кое-как нащупал вибрирующий аппарат на прикроватной тумбочке и, даже не открывая глаз, приложил его к уху.
– Доброе утро, Таранов! – ворвался в моё сознание оглушительно бодрый голос Манькова.
– Доброе. Олег Борисович, сегодня воскресенье, – сухо констатировал я, надеясь воззвать к остаткам его совести.
– Таранов, я умею пользоваться календарём. Скажи, Кира сейчас у тебя?
Мои дремавшие когнитивные центры мгновенно активировались от такой возмутительной постановки вопроса.
– Чего⁈ Почему вы вообще думаете…
– Слушай, мне сейчас немного не до светских реверансов, – бесцеремонно перебил шеф. – Но я же знаю, что вы встречаетесь…
– Олег Борисович, даже если бы мы действительно были вместе – это абсолютно не ваше дело! – возмутился я, виртуозно лавируя благодаря спасительному «даже если бы».
– Таранов! Это как раз таки моё дело! – взвыл Маньков в динамик. – У меня серьёзная проблема, и только она может мне помочь.
– Мы можем дождаться понедельника. В рабочее время позвонить Кире и…
– Таранов, я не понял, у вас что, проблемы? Неужели эта Снежная королева тебя уже бросила⁈ Ну ты и лох!
– Я сейчас положу трубку.
– Нет-нет-нет, постой, не кипятись! – торопливо пошёл на попятную Олег Борисович, осознав, что перегнул палку. – Мне только что позвонили из сервиса. Сказали, что «Ласточка» готова.
– Я вас искренне поздравляю.
– И я её прямо сейчас еду забирать.
– Приятные хлопоты, – равнодушно отозвался я, всё ещё мечтая вернуться ко сну.
– Да, но… – голос Манькова вдруг потерял всю свою начальственную спесь и стал почти жалобным. – Таранов, я же ни черта не понимаю в кузовных работах! У меня натуральная паника. Как понять, что меня не обманули и сделали всё хорошо?
– Это довольно просто, – принялся я объяснять базовые алгоритмы потребительского рынка. – Вы смотрите на объект. Если вам визуально нравится – вы забираете машину. Не нравится – предъявляете претензии и требуете переделать.
– Да в этой сфере всё работает не так! – в отчаянии простонал Маньков. – А вдруг там под краской скрываются килограммы шпатлёвки⁈ Или сор на лаке оставили? Я про эти ужасы в интернете читал, но абсолютно не знаю, куда смотреть и как это проверить!
– И? – нетерпеливо подтолкнул я его к развязке.
– И я подумал… давай возьмём Киру! Ну так, по-свойски. Чтобы она всё своим экспертным глазом просветила. Вы же, надеюсь, ненадолго расстались? Звони ей, Таранов, выручай!
– Олег Борисович, я не могу ей просто так позвонить в воскресное утро, – попытался я воззвать к остаткам его здравого смысла.
– Что значит – просто так? Я заплачу! – тут же включил режим деловых торгов Маньков. – По стандартному тарифу, как положено. Но если ты по-свойски договоришься о небольшой скидке – будет вообще замечательно! Ну выручай, Таранов! Кого мне ещё просить?
– Хорошо, – вздохнул я, признавая тактическое поражение перед напором отчаявшегося автовладельца. – Я позвоню Кире. Если она сможет, она приедет. Если нет…
– Таранов, никаких «если нет»! Ответ «нет» категорически не принимается! – снова запаниковал шеф. – Не знаю, как ты это сделаешь, ну, пообещай ей романтический вечер при свечах! Да что угодно, лишь бы она приехала и проверила всё от и до!
Я не стал тратить ценную энергию на то, чтобы в очередной раз переубеждать Манькова. Мои аналитические мощности подсказывали, что доказывать ему сугубо деловой или, возможно, уже слегка приятельский статус наших с Кирой отношений в данный момент абсолютно бессмысленно. В состоянии сильного стресса человеческий мозг блокирует логические аргументы, предпочитая цепляться за привычные шаблоны.
– Я перезвоню, – коротко бросил я и сбросил звонок.
Затем я нашёл в списке контактов номер Киры и нажал на вызов.
– Доброе утро! – раздался в трубке её голос, на удивление бодрый для человека, вчера весь день укрощавшего воздушные потоки.
– Доброе, – сказал я.
– Я прекрасно помню, что сегодня воскресенье, но мы ведь свою норму экстремального отдыха вроде бы выполнили вчера? – с лёгкой иронией пошутила Кира.
– Да, всё так, и я вам ещё раз безмерно за это благодарен. Но у меня появилась одна просьба…
– У меня на сегодня нет абсолютно никаких планов, – голос Киры слегка потеплел, и в нём проскользнула едва уловимая игривая нотка. – И если вы вдруг хотите меня куда-нибудь пригласить…
– Пригласить хочу не совсем я, – я был вынужден оперативно прервать этот полёт фантазии. – У Олега Борисовича проблема, и он просит вас помочь. Ему восстановили машину, и он пребывает в состоянии глубокой потребительской паники. Хочет, чтобы вы на неё взглянули своим экспертным взглядом.
Повисла секундная пауза, после которой Кира весело рассмеялась.
– А, Маньков и его ненаглядная «Ласточка»! Понимаю, это диагноз. Вообще без проблем, дело святое. Собирайтесь, сейчас я за вами заеду.
– Я вполне могу добраться до станции техобслуживания на такси… – попытался я сэкономить её время.
– Не спорьте, Илья. Так будет гораздо быстрее, – безапелляционно отрезала Кира и повесила трубку.
Она заехала за мной, и мы направились по координатам, которые прислал Маньков. Олег Борисович уже нетерпеливо переминался с ноги на ногу возле ржавого шлагбаума на въезде в обширный гаражный массив. Едва мы остановились, довольный шеф запрыгнул на заднее сиденье пикапа.
– Кира, вы бы знали, как я вам благодарен за то, что приехали! – воодушевлённо начал он.
– Моя благодарность всё равно больше, – с искренней улыбкой ответила она. – Вы вернули мне Конго, а такое не забывается.
– А теперь мы совместными усилиями вернём мою «Ласточку»! – торжественно возвестил шеф, указывая рукой направление. – Вперёд! По ряду и направо.
Кира послушно тронула машину с места, скептически оглядывая бесконечные ряды однотипных металлических боксов:
– Олег Борисович, вы нашли мастера… в гаражах?
– Не просто мастера! – горячо возразил Маньков. – Мне его порекомендовали крайне надёжные люди. Это настоящий местный Кулибин! Человек не то что с золотыми, а даже с бриллиантовыми руками! Гений кузовного ремонта!
– Ну что ж, – усмехнулась Кира, аккуратно объезжая глубокую лужу на разбитом асфальте. – Сейчас мы и проверим чистоту бриллиантов вашего Кулибина.
Мы аккуратно припарковались у нужного гаража, металлические створки которого были гостеприимно распахнуты нараспашку. Маньков, не в силах сдерживать собственническое нетерпение, выскочил из пикапа ещё до того, как Кира заглушила двигатель, и буквально влетел внутрь бокса, опережая нас на несколько шагов.
– Боже мой! – гулким эхом раздалось из полумрака помещения. – Вы только гляньте! Вы должны это видеть!
Голос шефа дрожал от совершенно неконтролируемых эмоций. Мои аналитические центры мгновенно попытались классифицировать эту звуковую волну. Судя по зашкаливающей амплитуде восторга, Олег Борисович либо узрел величайший шедевр автомобильного искусства, либо его человеческая психика просто включила защитный механизм при виде непоправимо испорченного имущества.
Кира многозначительно переглянулась со мной, и мы шагнули под тусклые своды гаража, чтобы своими глазами оценить результаты трудов местного гения.
Хотя света, на мой строгий взгляд, внутри было маловато, «Чайка» буквально горела. Я, как и Маньков, был крайне поверхностным специалистом по кузовным и покрасочным работам, но даже мне показалось, что машина пылает идеальным глянцем.
От верстака навстречу шефу шагнул крепкий мужик лет пятидесяти – седой, с окладистой бородой, одетый в чистую синюю спецовку.
– Привет, Олег Борисович! – басовито поприветствовал он. – Вот, принимай аппарат!
– Здорово, Пётр Васильевич! Ну ты это… ну удивил! – Маньков, словно заворожённый, начал кружить вокруг «Чайки», не решаясь даже прикоснуться к сияющему металлу.
– Мне кажется, вышло вполне неплохо, – тихо шепнул я Кире в тот момент, когда Олег Борисович начал щедро засыпать местного «Кулибина» восторгами и похвалами. – Но ты своими сканерами всё проверишь?
Кира хитро улыбнулась и спросила:
– А зачем? Клиенту же нравится.
Я слегка завис.
– Ну как… надо же объективно оценить…
– Илья, я приступаю к полной оценке, когда клиент недоволен, – заговорщицки шепнула она в ответ. – А когда он абсолютно счастлив – зачем ему портить настроение?
– Но… но ведь… – мои когнитивные центры начали сбоить от такого откровенного игнорирования профессиональных стандартов.
– Я шучу, – сжалилась надо мной Кира. – Проверю, конечно. Пройдусь толщиномером, посмотрю, чтобы конкретных косяков не было. Но в общем и целом – дотошно придираться не буду. Сам посмотри, как твой Маньков от счастья светится.
Для моего Ядра Истины подобная логика казалась в корне порочной. Эксперт, по моему убеждению, должен был, наоборот, с особой тщательностью просканировать всё покрытие и докопаться до каждой скрытой неточности.
Хотя… Маньков действительно разве что в пляс не пускался от переполнявших его эмоций. Да и сама машина объективно производила впечатление только что сошедшей с заводского конвейера. Глубокий, насыщенный чёрный цвет, идеальные геометрические блики от тусклых гаражных ламп на плавных изгибах кузова – «Чайка» стала выглядеть минимум в три раза дороже своей изначальной стоимости. И вне всяких сомнений, в десять раз лучше, чем до инцидента с заливкой бетоном.
– Твою ж мать! – вдруг издал истошный вопль Маньков, распахнув водительскую дверь «Ласточки». – Что это⁈ Что ты наделал, Василич⁈ Ты охренел, вообще⁈
По этому крику было ясно: Олег Борисович находится в состоянии глубочайшей паники. Мы с Кирой поспешно подошли ближе и заглянули в салон через пассажирское окно.
– Оп-па… – многозначительно протянула Кира.
Я же совершенно не понял, из-за чего шеф внезапно перешёл на ультразвук. Прямо посреди классической центральной панели «Ласточки» теперь красовался огромный сенсорный монитор. На его ярком экране плавно вращался красочный логотип «Чайки». На мой прагматичный взгляд, в этом архаичном музейном экземпляре наконец-то появилось хоть что-то функциональное и современное.
– Без ножа зарезал, гад! Ты зачем это угробище сюда влепил⁈ – продолжал надрываться Маньков, в отчаянии хватаясь за голову.
– Так, ты же сам просил сделать климат-контроль! – насупился Васильевич, искренне не понимая сути претензий. – Я тебе его по высшему разряду собрал, а управление вывел на монитор. Красота же! Удобно!
– Да на хрена мне здесь этот дурацкий монитор нужен⁈ Это же коллекционный автомобиль! Аутентичный! Ты мне всю историческую ценность на корню испохабил!
