Текст книги "Я есть Закон! Том 2 (СИ)"
Автор книги: Денис Деев
Соавторы: Алексис Опсокополос
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)
Глава 6
Я стоял на колоссальной трибуне, подо мной раскинулась столица – величественные купола сооружений, парящие хрустальные мосты, соединяющие здания Суда. Между этими архитектурными шедеврами – бескрайнее море разумных существ, толпы народа до самого горизонта. Я только что вынес эпохальное решение, спасшее этот мир от неминуемой аннигиляции.
Толпа в абсолютном восхищении скандировала, и этот звук был подобен рокоту океана:
– Иллитар! Иллитар! Иллитар!
Я величественно вскинул руки, призывая миллиарды существ к молчанию, чтобы произнести свою историческую речь. Но толпа почему-то не успокаивалась. Звук начал искажаться, менять тональность, и скандирование толпы вдруг превратилось в голос одного человека:
– Илья. Илья!
Внезапно мощнейший порыв ураганного ветра ударил меня прямо в грудь. Я потерял равновесие и сорвался с трибуны. Я летел вниз, прямо на перламутровые купола, судорожно пытаясь активировать протокол левитации, тянулся к внутреннему резерву, но… Ядро Истины было полностью разряжено! Пусто!
Я стремительно падал в бездну, из которой донеслось:
– Сынок, ты чего⁈
Проснувшись с криком, я увидел физиономию отца.
– Ты чего орёшь? – спросил он.
– Да приснилось… всякое, – выдохнул я, пытаясь унять колотящееся сердце и осознать, что нахожусь на дачной кровати, а не размазан по главной площади столицы Межгалактического Союза.
– Ну ты и здоров спать! Трясу тебя, трясу: «Илья, вставай!» А ты не реагируешь вообще! – сказал отец и добродушно рассмеялся.
Я скосил глаза на окно. За занавесками едва-едва начало светать.
– А зачем меня вообще будить? – искренне возмутился я.
Насколько я успел усвоить нелогичные земные правила, в выходные дни люди давали себе законный отдых, валяясь в кроватях до полного восстановления энергобаланса.
– Как зачем⁈ – удивился отец. – Мы же на рыбалку собрались!
– То есть мы прямо сейчас встанем и пойдём на рыбалку?
– Ну да. Десять минут на сборы и вперёд.
– А позавтракать⁈ – попытался я ухватиться за базовые потребности биологической оболочки.
– На природе!
– Но…
– Отставить! – отрезал Сергей Васильевич командирским тоном. – Чай уже в термосе, бутерброды в сумке! Умывайся, и через десять минут выдвигаемся на позицию.
Он вышел из комнаты, а я лежал в кровати и искренне не понимал, зачем в такую несусветную рань куда-то тащиться сквозь туман и сырость. Ради чего? За рыбой? И сколько мы этой рыбы наловим при помощи примитивных палок с леской? Две штуки? Эти представители водной фауны продаются в любом магазине по приемлемой цене. Финансовые ресурсы у нас имеются. Трата энергии на самостоятельную добычу рыбы абсолютно иррациональна!
Натянув штаны, я вышел в коридор и предпринял последнюю попытку воззвать к здравому смыслу.
– Пап, есть альтернативный вариант, – предложил я. – Давай я сейчас нормально высплюсь, потом сгоняю в ближайший супермаркет и куплю рыбы. Какой захочешь и сколько захочешь.
Отец на секунду замер, переваривая услышанное, а потом раскатисто и от души рассмеялся, восприняв мою безупречную логику как отличную шутку.
– Остряк! – сказал он. – Всё, давай, через десять минут выходим!
Поняв, что спорить с отставным военным бесполезно, я быстро собрался, умылся ледяной водой и направился к выходу. В тесных сенях я столкнулся с отцом, который уже облачился в камуфляж.
Он всучил мне тяжеленный, набитый под завязку рюкзак, от веса которого у меня едва не подогнулись колени. Сам же батя торжественно взял в руки две удочки. Из спальни, кутаясь в тёплую шаль, вышла заспанная Наталья Владимировна.
– Ничего не забыли, рыбаки? – зевая, спросила она.
Отец вдруг замер и хлопнул себя ладонью по лбу.
– Точно! – воскликнул он. – Дай нам, мать, пятьсот рублей наличными. Вдруг придётся платить за разрешение.
Эта фраза заставила мой аналитический аппарат споткнуться. Что значит: «вдруг придётся платить»? В юриспруденции и логике всё должно быть бинарно. Если для осуществления деятельности требуется официальное разрешение, и за него установлена государственная пошлина, значит, платить нужно обязательно. Что значит «вдруг»? Это какая-то местная аномалия? Очередной неписаный закон землян, основанный на теории вероятности?
– Извини, пап, я не совсем уловил, – корректно поинтересовался я. – Что значит «вдруг придётся платить»?
– А то и значит, – невозмутимо ответил Сергей Васильевич. – Придёт охранник – будем платить. Не придёт – не будем.
– Какой ещё охранник?
– Который озеро охраняет, какой же ещё.
Тут до меня начал доходить истинный смысл предстоящей финансовой операции. Батя собирался платить не за официальное разрешение в бюджет, а давать взятку физическому лицу, чтобы это лицо закрыло глаза на наше пребывание у водоёма. Для меня, как для воплощения абсолютного Закона, это было категорически неприемлемо.
– А от чего конкретно охранник охраняет озеро? – я решил докопаться до сути.
– От людей, Илюха. От нас с тобой, – ответил отец. – Желающих порыбачить-то много. Вот хозяин озера и поставил охрану. Но та не столько охраняет, сколько дань собирает. Ну и следит, чтобы не мусорили. И это правильно! Засрали уже всё озеро отдыхающие!
Я пребывал в состоянии лёгкого шока.
– Подожди. Ты что, собираешься рыбачить на чужом частном озере? – спросил я. – Незаконно?
– Я на этом озере с раннего детства рыбачил! – возмущённо ответил отец. – И от того, что его в девяностые какой-то ушлый хмырь прихватизировал, я от своей привычки отказываться не намерен! Имею полное право!
Мой мозг окончательно завис, не в силах совместить эти противоречивые данные.
– Но зачем ты тогда платишь охраннику, если считаешь, что имеешь полное право там находиться?
– За тем, что этот новый хозяин рыбачить там вообще запретил!
– Но запреты нельзя нарушать! – возмутился я, чувствуя, как внутри закипает Верховный Трибунал. – Это неправильно! Я юрист, я не могу сознательно идти на нарушение установленного порядка!
– Да клал я на такой запрет с прибором! – вспылил батя. – Этот запрет сам по себе незаконный! Водоёмы должны принадлежать народу! Страну просрали, всё разворовали, таблички «Частная собственность» везде поставили и хотят лишить трудовой народ последней радости в жизни!
– Хорошо, но если он незаконный, почему ты не опротестуешь его в судебном порядке? – спросил я. – Зачем ты поощряешь коррупцию на низовом уровне, давая деньги охраннику⁈
Батя покраснел. Он явно злился от того, что безупречная, с его точки зрения, жизненная философия разбивается о мою логику.
– Илья, ты с Луны свалился⁈ – рявкнул он. – Или, может, с какой-нибудь другой планеты к нам прилетел⁈ Что за дурацкие вопросы ты мне задаёшь с самого утра⁈
Эти слова прозвучали как выстрел. Внутри меня всё похолодело. Мой пульс подскочил. Неужели моя маскировка дала сбой? Неужели отставной военный, обладающий развитой интуицией, начал догадываться, что в теле его сына находится сущность из другого мира?
Я понял, что перегнул палку с защитой правопорядка. Нужно было срочно сдавать назад.
– Да ладно, пап, ты чего… – я попытался выдавить из себя расслабленную улыбку. – Шучу я. Просто профессиональная деформация, привык до каждой буквы Закона докапываться. Свалился с Луны, скажешь тоже…
Сергей Васильевич подозрительно прищурился, но развивать тему не стал.
– Хватит время терять с твоей деформацией, – буркнул он, забирая у подошедшей матери мятую пятисотрублёвую купюру. – Скоро самый клёв начнётся, солнце встаёт, а мы ещё даже со двора не вышли. Вперёд!
Мы вышли из дома, покинули территорию участка и зашагали по грунтовой дороге в сторону леса. И вот тут, когда мы отдалились от домов, я вдруг понял, что окружающий пейзаж производит на меня странное воздействие. Над полями стелился густой, молочно-белый туман, сквозь который пробивались первые, робкие лучи солнца, окрашивая небо в нежно-розовые и золотистые тона. Воздух был влажным, наполненным запахами хвои, мокрой травы и полевых цветов. В кронах деревьев уже просыпались птицы, наполняя тишину сложной полифонией звуков.
Каждый вдох этого прохладного воздуха, казалось, очищал мои внутренние системы, вымывая городской стресс и напряжение последних дней. Биологическая оболочка, которую я считал слабой и уязвимой, внезапно отозвалась на эту красоту мощным приливом энергии. Я шёл следом за отцом, неся на спине рюкзак, и впервые с момента моего прибытия на Землю поймал себя на мысли: этот мир, несмотря на всю нелогичность его обитателей, бывает по-настоящему прекрасен.
Мы вышли к озеру, и я невольно замер. Водная гладь, укрытая остатками тающего утреннего тумана, казалась зеркалом, в котором отражалось розовеющее небо. Тишина стояла такая, что было слышно, как капли росы падают с ивовых листьев в воду. Эта первозданная красота завораживала, заставляя забыть о городской суете.
Впрочем, идиллия немного померкла, когда у самой тропинки, ведущей к воде, я увидел приколоченные к дереву две доски. На одной неровными буквами было выведено: «Частная территория». На второй, чуть пониже: «Рыбалка запрещена!». Надписи были сделаны краской от руки и выгорели на солнце настолько, что сейчас едва читались, сливаясь с серой древесиной. Природа брала верх над нелепыми человеческими запретами.
Отец, совершенно проигнорировав таблички, уверенно свернул к знакомому прогалу в высоких камышах. Я пошёл за ним. Когда батя указал мне место нашей стоянки, я с облегчением сбросил тяжеленный рюкзак на влажную траву.
А потом начался священный утренний ритуал. Мы установили на берегу два складных стульчика, отец сноровисто разложил подставки под удилища, достал банки с наживкой. Затем он открыл рюкзак и извлёк оттуда термос и большой свёрток из фольги.
– Ну-с, приступим, – негромко, чтобы не распугать рыбу, произнёс Сергей Васильевич.
Он налил в крышку термоса обжигающий, крепкий чёрный чай и протянул мне ломоть хлеба с толстым куском докторской колбасы.
Мы сидели на берегу, смотрели, как солнце медленно поднимается над лесом на противоположном берегу, и жевали бутерброды. Горячий чай обжигал горло, прогоняя утреннюю зябкость. Я посмотрел на отца: он щурился, вдыхал влажный озёрный воздух и буквально светился от глубокого, искреннего счастья. В этот момент я понял: он приезжает сюда не ради добычи белков и жиров. Он приезжает сюда за гармонией.
Закончив с завтраком, мы приступили к делу. Я закинул удочку туда, куда указал отец, и стал смотреть на красно-жёлтый поплавок. Прошло минут десять. Ничего не происходило. Я решил немного подтянуть леску и проверить наживку, потянул удилище на себя и вдруг почувствовал мощное сопротивление. Вода взбурлила. Я инстинктивно дёрнул удилище вверх, и на берег, тяжело шлёпнувшись в траву, вылетел огромный, отливающий тёмным золотом карась. Отец тут же подскочил со своего стульчика.
– Во! Видел! – восторженно зашептал он, ловко перехватывая бьющуюся рыбину и освобождая её от крючка. – Смотри, какие лапти здесь водятся! А ты говорил – в магазин ехать! Молодец, Илюха, с почином!
Окрылённый случайным успехом, я решил повторить заброс. И вот тут начались проблемы. Мой разум отказывался синхронизироваться с моторикой, необходимой для столь тонких манипуляций. Память носителя почему-то не спешила выдавать нужные рефлексы. При попытке насадить червя я умудрился вогнать острое жало крючка себе прямо в указательный палец.
Сдержав ругательство, я кое-как высвободил палец, попытался закинуть удочку, но сделал это слишком неловко. Леска взвилась в воздух и тут же запуталась, образовав на конце удилища немыслимый, сложнейший узел. Я молча и сосредоточенно пытался распутать эту паутину, чувствуя, как отец сверлит меня недовольным взглядом.
– Илья, ты чего сегодня? – наконец спросил батя, нахмурив брови.
– В смысле? – уточнил я, не отрывал взгляда от лески.
– В прямом. Ты крючок держишь, как первый раз в жизни его увидел. Узлов навязал… Ты же раньше нормально с удочкой управлялся. Что происходит?
Его слова заставили меня внутренне сжаться. Прежний Илья был неплохим рыбаком? Вот сюрприз!
– Да всё нормально, – ответил я. – Просто… давно не практиковался. Отвык.
– От такого не отвыкают, – возразил отец, он отложил свою удочку и повернулся ко мне, его голос стал серьёзным. – Давай колись. У тебя на работе проблемы? Или с Маринкой не срастается? Ты какой-то… странный…
Под его пристальным взглядом я окончательно потерял самообладание. Моя легенда трещала по швам. Пытаясь доказать, что всё под контролем и избежать дальнейших расспросов, я решил сделать мощный, уверенный заброс и резко взмахнул удилищем.
Раздался сухой, хлёсткий щелчок. Катушка не открылась, леска не выдержала рывка и оборвалась. Поплавок вместе с грузилом и крючком по красивой дуге улетел и с лёгким всплеском исчез среди камышей. Я остался стоять с бесполезной палкой в руках, чувствуя себя максимально глупо. И готовясь выслушать от отца, что он думает об этом всём.
Но мне повезло. Отец не успел даже открыть рот, как позади нас раздался хруст ломающейся ветки. Я обернулся и увидел, как к нам не спеша приближается мужчина – пузатый, с красным одутловатым лицом, одетый в затёртую камуфляжную форму, которая безнадёжно не сходилась на его объёмном животе.
– Таки пришёл, – тихо констатировал отец и полез в карман куртки за приготовленной пятисоткой.
Но я решительно перехватил его руку и сказал:
– Подожди, пап. Мы ничего платить не будем. Та табличка на дереве не соответствует абсолютно никаким юридическим и ГОСТовским нормам. Если здесь действительно запрещено рыбачить, это должно быть обосновано и подтверждено документально.
Охранник тем временем подошёл вплотную, по наработанной годами привычке молча протянул руку ковшиком и произнёс:
– Здрасьте, товарищи нарушители!
– Мы платить не будем, – твёрдо заявил я, глядя ему прямо в глаза.
Мужик опешил. Его рука так и повисла в воздухе.
– Тогда сворачивайте удочки, в прямом смысле этого слова, – выдавил он из себя, осознав, что его хотят «прокатить» с незаконным заработком. – Проваливайте с частной территории!
– А вы вообще кто такой? – поинтересовался я.
– Я охранник! – ответил мужик и гордо выпятил грудь.
– Ну вот и охраняйте, – логично резюмировал я. – Стойте и охраняйте. Мы вам в этом процессе никак не мешаем.
У мужика в голове явно не складывалась привычная картина. Обычно люди либо платили, либо ругались и уходили. Он занервничал.
– Слышь, самый умный, что ли⁈ – он повысил голос. – Я сказал, сматывайте удочки! Или я сейчас подмогу вызову!
– Документы покажите, – спокойно потребовал я.
– Илья, да брось ты, – зашипел на меня батя, которому совершенно не нужен был скандал на любимом озере. – Проще заплатить и сидеть спокойно.
– Нет, отец. Дело принципа.
Батя начал откровенно злиться, переводя тяжёлый взгляд с меня на охранника и обратно.
– Предъявите документ, подтверждающий ваши полномочия, – наступал я на пузатого мужика. – На основании чего вы здесь находитесь и требуете с граждан деньги?
Охранник, тяжело дыша, полез в нагрудный карман и выудил оттуда потрёпанную красную корочку. Он раскрыл её и сунул мне прямо под нос. Я успел прочитать: «ООО ВодоЗащита». Ниже крупными буквами: «ОХРАНА». И синяя печать. Всё. Ни фотографии, ни имени, ни фамилии.
– Отлично! – это было так смешно, что я даже не удержался и усмехнулся. – А какое вообще отношение некое ООО «ВодоЗащита» имеет к этому конкретному водоёму? И откуда у вас это удостоверение? Что оно вообще удостоверяет?
– Что я охранник! – заявил мужик, брызгая слюной.
– Так, там даже вашего имени нет! Клочок бумаги с печатью.
– Но я же его вам показываю! Значит, оно моё!
– А если вы его на дороге нашли? Или сами нарисовали?
– Мне его выдали! – охранник перешёл на крик.
– Кто конкретно выдал? – уточнил я. – И на каком основании?
– А это не ваше собачье дело!
– Очень даже наше, раз вы тычете нам в нос этой липовой бумажкой. Если это частная территория, предъявите копию подтверждающих этот факт документов. Копию договора на охрану. Покажите лицензию вашего ЧОПа. Акты зарыбления, в конце концов! Покажите хоть один внятный документ!
Мужик сначала попытался «быковать», надвигаясь на меня своим животом, но, натолкнувшись на мой ледяной, немигающий взгляд Верховного Трибунала, внезапно сдулся.
И тут до Сергея Васильевича начало доходить. Отец перевёл взгляд на озеро, потом на охранника, потом на зажатую в руке купюру. Осознание того, что он годами платил дань какому-то совершенно непонятному мужику с филькиной грамотой, шибануло батю не хуже молнии.
– Ах ты ж… – отец угрожающе поднялся со стула, сжимая кулаки, военная выправка мгновенно вернулась к нему. – Так ты нас на пустом месте доил всё это время⁈ А, ну иди сюда, «водозащита»!
Охранник попятился прямо в камыши.
– Да вы… да вы браконьеры! У вас будут большие проблемы! Я хозяину позвоню! – жалко выкрикнул он, пытаясь сохранить остатки лица, после чего трусливо рванул прочь.
А внутри меня разлилось приятное, обволакивающее тепло. Локальная справедливость была восстановлена. Мелкий паразит, нарушающий равновесие, был изгнан. Перед моим внутренним взором вспыхнула долгожданная строчка:
[ НАПОЛНЕНИЕ ЯДРА ИСТИНЫ: 2,098% ]
– А если позвонишь, я на тебя заявление напишу! – крикнул я вдогонку лжеохраннику. – За вымогательство и получение взяток! Раз ты разрешал рыбачить на якобы запретном месте за деньги! Статья 290 Уголовного кодекса, до трёх лет лишения свободы!
Мужик на это ничего не ответил, лишь ускорился.
Я посмотрел на отца: тот стоял, тяжело дыша и глядя туда, где скрылся вымогатель местного разлива. Потом он медленно повернулся ко мне, и в его глазах я увидел неподдельное, искреннее уважение.
– А знаешь, Илюха… – задумчиво произнёс отец. – Может, и не зря мы тебя в своё время на юридический отдали. Я-то думал, штаны там просиживаешь, а ты, гляди-ка, научился чему-то. Хватка появилась. Глядишь, и с тебя толк будет. Прямо как с Игоря.
Он сказал это как высшую похвалу, но внутри меня что-то неприятно кольнуло. Я отметил про себя эту странную, чисто земную человеческую реакцию. Очевидно, родители любили старшего брата больше. Или, по крайней мере, гордились его столичными успехами куда сильнее, чем скромной жизнью Ильи.
Логически меня это совершенно не должно было волновать – я не Илья Таранов, я Великий Иллитар, и моя цель здесь далека от семейных драм. Главное – я не выдал себя и укрепил маскировку. Но в глубине души, на уровне биологических инстинктов этого тела, мне стало обидно. Глупо, иррационально, но обидно.
– Ладно, – отец хлопнул меня по плечу, возвращая в реальность. – Давай по чайку, да продолжим. Самое время карася тягать. Да ещё и забесплатно!
Он налил нам ещё горячего чая, и мы уселись обратно на свои складные стульчики.
Солнце тем временем окончательно поднялось над лесом, заливая озеро тёплым, золотистым светом. Туман рассеялся, и вода заискрилась миллионами крошечных бликов. В камышах крякала утка, где-то вдалеке плеснула крупная рыба. Я смотрел на воду, чувствовал вкус ароматного чая и понимал, что этот утренний выезд на природу был абсолютно правильным решением. В этом мире определённо было ради чего восстанавливать справедливость.
Глава 7
В город нас отец отправил «на Стёпе». Соседу нужно было в понедельник утром ехать по делам в Тулу, и Сергей Васильевич в своём фирменном приказном тоне попросил того довезти нас со Светой до дома. Изначально договорились, что доедем мы лишь до города, а там уже сами на такси, но Наталья Владимировна полностью забила багажник Стёпиной машины овощами, ягодами и банками с соленьями, так что соседу оставалось лишь вздохнуть и везти нас до дома.
Этот крюк спутал Стёпе все планы, бедняга гнал всю дорогу и чуть ли не плакал, когда остановил машину возле нашего подъезда. Едва мы выгрузили всё наше дачное богатство из багажника на асфальт у подъезда, счастливый сосед вдарил по газам и уехал. Я окинул взглядом гору провианта, быстро прикинул логистику и сказал:
– Ну что, думаю, мы за три-четыре раза всё унесём. С чего начнём?
Света посмотрела на меня с лёгкой грустью человека, который знает о земных реалиях куда больше, чем я, и заметила:
– С чего бы мы ни начали, за остальным можно будет уже не возвращаться.
– Это почему? – искренне не понял я.
– Потому что здесь ничего не останется, – ответила девочка. – Утащат.
– Вообще-то, у подъезда установлена камера видеонаблюдения, и совершение хищения неминуемо повлечёт за собой… – я на секунду призадумался, сопоставляя правовую теорию с эмпирическим опытом проживания в этом дворе и пониманием работы земной правоохранительной системы, которая ради банок с солёными огурцами даже не почешется, и признал: – Но да. Твоя оценка рисков абсолютно верна. Ты тогда давай карауль, а я всё перетаскаю.
Я принялся курсировать между улицей и квартирой. Биологическая оболочка после выходных на свежем воздухе и экстремальных банных процедур функционировала превосходно, так что я перенёс все банки и пакеты довольно быстро.
Закончив с продуктами, я бросил взгляд на часы. Времени катастрофически не хватало. Я понял, что позавтракать уже не успеваю – нужно было срочно бежать в офис к Манькову, чтобы продолжить осаду «СтройВектора» и выбивать алименты из Никиты. Я быстро переоделся в рабочий костюм, повязал галстук, подхватил свой портфель и уже открыл было входную дверь, готовясь выбежать на лестничную клетку, как меня окликнула Света.
– Дядя Илья!
Я обернулся. Девочка стояла в коридоре. Лицо её выглядело отдохнувшим, а в глазах не было того затравленного, тревожного блеска, с которым она сидела у меня на кухне в пятницу.
– Спасибо вам, – сказала она с такой искренностью, от которой у меня внутри что-то дрогнуло. – Эта поездка… Это было самое замечательное приключение за год. Нет – за два!
– Я рад, что тебе понравилось, – ответил я. – А теперь отдыхай. И не забывай про витамины с дачи, вон нам сколько всего передали.
– Да я на даче столько разного съела, что неделю теперь о еде думать не могу, – сказала Света.
– Это в корне неверный подход, – произнёс я. – Твоему растущему организму необходимо питаться строго по графику. Для нормального функционирования эндокринной системы, регенерации клеток и развития нейронных связей ты должна ежедневно получать выверенный баланс. Белки, сложные углеводы, полезные жиры, а также полный спектр витаминов и микроэлементов. Отказ от приёма пищи недопустим.
Света звонко рассмеялась:
– Дядя Илья, да я же просто пошутила!
Но её смех оборвался так же внезапно, как и начался. Девочка вдруг стала очень серьёзной и тихо спросила:
– Дядя Илья… а я теперь к бабушке поеду?
– Зачем к бабушке? – искренне удивился я. – Соскучилась?
– Нет, не соскучилась, я ей каждый день по телефону звоню. Но… раз с папой ничего не получилось, то вы же меня домой должны отправить.
Мой разум мгновенно обратился к нормам Семейного кодекса. Я должен. Без вопросов и промедлений я обязан передать несовершеннолетнюю её законному опекуну. Этого требовала буква земного Закона. Но я имел доверенность от бабы Нюры и временное нахождение Светы у меня закон не нарушало. И я собирался разобраться с её отцом.
Фискина нужно было прижать по всей строгости Закона. Я это понимал. Но вот только у меня в памяти всплыли картины прошедших выходных. Как Света беззаботно смеялась на даче, как помогала матери собирать клубнику, как легко вписалась в наш маленький социум. Я осознал одну простую вещь: семья – это действительно хорошо. Это правильная, созидательная структура.
А с родным отцом, который выбрал путь алкогольной деградации, Свете не светило абсолютно ничего хорошего. Оставить её там – по сути, подвергнуть опасности. А вернуть в деревню – лишить шанса на нормальное будущее. Выбор был не из лёгких. В обоих вариантах я пошёл бы против самой сути Справедливости.
– Я позвоню твоей бабушке… – тяжело выдохнув, медленно произнёс я.
Света бросила на меня совершенно подавленный взгляд.
– … и поговорю с ней о том, можешь ли ты официально остаться жить у меня на период учёбы, – закончил я фразу.
Глаза девочки мгновенно расширились.
– А-а-а! Спасибо! – Света засияла так, словно я только что подарил ей целую планету, и, не сдержав порыва, бросилась мне на шею.
Я чуть неуклюже похлопал её по спине. И в этот момент произошло удивительное: стоило мне принять это не самое рациональное с точки зрения будущих хлопот решение, как я почувствовал, что с моих плеч буквально свалилась огромная гора. Дышать стало легче. Я сделал правильный выбор.
– Всё, мне пора, – я мягко отстранил её. – Запри дверь.
Я вышел на лестничную клетку и начал быстро спускаться, мысленно готовясь к работе. Впереди меня ждал Маньков, должник Никита и много бумажной работы. Начиналась новая неделя, полная земной бюрократии и нарушенных законов, которые мне предстояло исправить.
Когда я переступил порог офиса, Маньков уже был на месте и буквально лучился энергией.
– Таранов! Наконец-то! – воскликнул он, увидев меня. – Я вот тут за выходные понял, Таранов, что нам не просто нужны деньги, а очень нужны. И этого твоего Никитоса надо доить гораздо быстрее, чем мы планировали.
Я положил портфель на стол и приготовился слушать.
– Тебе пора привыкать выпуливать дела со скоростью пулемёта, Таранов, – произнёс шеф и назидательно поднял палец. – Юриспруденция – это бизнес! А в бизнесе нужно понимать простую математику: пятьдесят тысяч гонорара, заработанные за месяц упорной возни, и пятьдесят тысяч за пару дней – это абсолютно разные деньги! Рентабельность, понимаешь?
– Я понимаю концепцию рентабельности, Олег Борисович, – спокойно ответил я. – Но я также понимаю концепцию процессуальных сроков. Мы не можем нарушать законы физики и бюрократии. На один официальный адвокатский или судебный запрос уйдёт законных пятнадцать дней. А если юристы его конторы решат затянуть с ответом, то мы прождем все тридцать.
Маньков снисходительно усмехнулся и сказал:
– Таранов, тебе нереально повезло! Сегодня я покажу тебе настоящий мастер-класс.
– Вы один уже показали в пятницу, – напомнил я.
– Не ёрничай! Сегодня я покажу тебе, как профессионалы старой школы щёлкают такие дела, как орехи, без всяких там тридцатидневных ожиданий.
– Вы предлагаете нарушить закон? – я насторожился, готовясь блокировать любые инициативы, идущие вразрез с моим Ядром Истины.
– Я предлагаю его элегантно обойти с фланга! – ответил Маньков. – Я все выходные думал и уже прикинул отличную стратегию. За один день управимся, вот увидишь. Телефон Полины есть? Звони ей прямо сейчас.
Я позвонил Полине, удостоверился, что она находится дома и готова нас принять. После чего мы покинули прохладный холл бизнес-центра и вышли на залитую солнцем улицу. Я собирался достать смартфон, чтобы заказать машину, но Маньков уверенно и целеустремлённо зашагал в сторону парковки.
– Олег Борисович, вы куда? – спросил я. – Давайте вызовем такси?
Шеф резко обернулся, всем своим видом выражая крайнюю степень возмущения.
– Не для того я свою ласточку чинил, чтобы по такси чужим мотаться! Я в неё столько денег вбухал!
Перспектива повторной поездки в чёрном стальном ящике без кондиционера по жаре меня совершенно не впечатляла.
– Но вы же её не дочинили! – резонно возразил я, пытаясь воззвать к его логике.
– Дочинил! – упрямо отрезал Маньков и продолжил свой марш к парковочному месту, где его монументальный чёрный крейсер вызывающе выделялся на фоне безликих, зализанных современных иномарок.
Я подошёл к машине, но дверь открывать не спешил.
– И окна открываются? – с глубоким сомнением застыл я рядом с «Чайкой», разглядывая наглухо поднятые стёкла.
– Окна⁈ – Маньков возвёл глаза к небу, словно я спросил о какой-то немыслимой глупости. – Господи, Таранов, окна – это вообще мелочи! Главное в машине – это её сердце! Мотор!
– А он у вас обкатку уже прошёл? – с обречённым вздохом спросил я, открывая тяжёлую дверь и опускаясь на необъятное сиденье.
– Почти, – ответил шеф и с любовью погладил тонкий обод руля. – Но мы с тобой – солидные люди. Представители закона. Мы должны ехать достойно, внушая уважение, а не носиться по рядам, как подростки с бурлящими гормонами. Поехали!
Не то чтобы я был согласен с доводами шефа – при текущей температуре воздуха понятия «достоинство» и «отсутствие нормальной вентиляции» казались мне взаимоисключающими. Но Олег Борисович уже повернул ключ, двигатель отозвался низким рокотом, и мы плавно, поистине «достойно» выплыли с парковки, направляясь к дому клиентки.
– Что у тебя там с племянницей? – спросил Маньков. – Пристроил к папаше?
– Нет, – ответил я, глядя прямо перед собой на залитую солнцем дорогу. – Решил оставить у себя.
Маньков, напрочь забыв про управление автомобилем, резко повернулся ко мне.
– Ты что… сделал? – переспросил он таким тоном, будто я только что признался в организации государственного переворота.
– Оставил ребёнка пока у себя, – повторил я, искренне не понимая причин для столь бурной эмоциональной реакции.
– Оставил? Ребёнка⁈ Себе⁈ – голос шефа сорвался. – Таранов, очнись, ты сам ещё ребёнок!
Я посмотрел на него с лёгким снисхождением. Мой возраст и опыт судебной практики превосходили весь период существования современной земной юриспруденции.
– Я взрослая, полностью сформировавшаяся личность, – аргументированно возразил я.
– Кто тебе вообще сказал эту несусветную глупость⁈ – возмутился Олег Борисович, наконец-то соизволив вернуть взгляд на дорогу и чудом избежав столкновения с притормозившим фургоном. – То, что ты себе в голову пару кодексов вбил, ещё не говорит о том, что ты взрослая личность! Да ты… ты виски пить отказываешься!
– Наоборот, – спокойно парировал я. – Тот факт, что я осознанно отказался от добровольного приёма внутрь ядовитого растворителя на основе этанола, является прямым доказательством моей интеллектуальной и психологической зрелости.
– Нет, Таранов, это является прямым доказательством твоей непробиваемой занудности! – Маньков досадливо хлопнул ладонью по рулю. – Пойми ты одну простую вещь. То, что ты вдруг, с того ни с сего, стал до тошноты правильным и вызубрил законы, делает тебя хорошим ремесленником. Возможно, даже отличным бумагомаракой. Но это не делает тебя суперпрофессионалом! Настоящий виртуоз юриспруденции должен быть парадоксальным. Он должен быть игроком! Фокусником, который не зубрит правила, а крутит ими так, как ему выгодно, применяя абсолютно нестандартные, алогичные комбинации. Ты не должен тупо следовать каждой запятой в кодексе, как трамвай по рельсам!
– Вы прямым текстом предлагаете мне начать нарушать закон⁈ – с нескрываемым недовольством спросил я, так как любая попытка посягнуть на верховенство Права вызывала во мне рефлекторное отторжение.
