Текст книги "Я есть Закон! Том 2 (СИ)"
Автор книги: Денис Деев
Соавторы: Алексис Опсокополос
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)
Глава 3
– Охренеть! – выдохнул Маньков примерно через минуту после того, как я закончил излагать ему детали визита Полины и невероятный кульбит судьбы с Никитой. – Бывает же такое… Нарочно не придумаешь.
– К сожалению, в этом мире бывают и не такие подонки, – сухо заметил я, поправляя папки на столе. – Факт того, что он бросил двоих детей на произвол судьбы…
– Вообще-то, я про совпадение, Таранов! – пояснил шеф. – Каков шанс? Сначала к нам заявляется этот Никита, весь такой из себя «успешный успех», просит защитить его от «вымогательницы», а следом заходит сама «вымогательница» с нашим же купоном в руках! Это же просто бинго! Кстати, на какой сумме, говоришь, вы с ней остановились?
– Если вы про оплату наших услуг, то мы договорились, что их стоимость я определю сам и включу эту сумму в иск в качестве судебных издержек, – ответил я.
Маньков прищурился, и в его глазах вспыхнул знакомый огонёк финансового азарта.
– А ведь этот Никита – парень далеко не бедный. Новая машина, квартира, Мальдивы-шмальдивы… – шеф призадумался. – Похоже на то, что жирок там имеется.
– Похоже, – подтвердил я.
– Значит так, Таранов. Стоимость наших услуг буду определять я! – заявил Маньков. – Мой внутренний калькулятор подсказывает, что Никита Павлович должен нам очень много. А то у меня, знаешь ли, деньги уже заканчиваются, отпуск – штука дорогая. И давай не тяни, нам скоро за аренду офиса платить.
Я укоризненно посмотрел на Олега Борисовича и сказал:
– Так вы же должны были отложить нужную сумму из предыдущего гонорара! Мы же это обсуждали.
– Таранов! – Маньков картинно возмутился, всплеснув руками. – Ты что, будешь учить меня, как управлять бизнесом? Я стратег, ты тактик. Моя стратегия сейчас требует притока капитала. Так что работай давай! Размажь этого папашу по стенке, чтобы он алименты платил и за наши услуги не забыл отстегнуть по самому высокому тарифу!
Я лишь молча покачал головой. Спорить с Маньковым, когда он находился в режиме «алчного дельца», было бессмысленно. Но в одном он был прав: Никиту нужно было прижать к стенке. И я собирался сделать это с особой, юридической тщательностью.
– Только мне нужна ваша помощь, – сказал я. – Я решил начать с верификации данных. Нужно выяснить, числится ли Никита в этом ООО «СтройВектор» хотя бы формально, или справка – стопроцентная липа. Если он там числится, нам придётся повозиться с доказательствами, что зарплата заниженная. А если он просто купил бумажку у метро – это будет лёгкое дело.
Шеф скептически покачал головой и ответил:
– В наше время уже никто так глупо не рискует. Покупать справку в переходе, когда дело касается алиментов и судебных приставов – это премия Дарвина. Явно он там числится. Устроили его формально по знакомству или за долю малую.
– Вот это и надо проверить в первую очередь, – настаивал я. – Сделайте, пожалуйста, адвокатский запрос.
– Сделать-то не проблема, Таранов, – сказал шеф. – Но ответа мы будем ждать законные тридцать дней. А если эта контора решит потянуть время, а они решат – то добавят ещё тридцать «для сбора информации». Итого – два месяца. Чтобы побыстрее нахлобучить твоего Никиту и, что немаловажно, получить наши деньги, проще поехать туда ногами и выяснить всё в отделе кадров на месте.
– Мне не скажут. Юридически я для них никто.
– А ты представься сотрудником Социального фонда. Или из налоговой «привет» передай.
– Вы издеваетесь?
– Нет! Я придумываю тебе легенду. Поезжай, включи обаяние, сочини что-нибудь, ты же умеешь. Вон как ты в клубе про вселенскую справедливость, суды и уничтожение планет задвигал. Не каждый фантаст такое на трезвую голову придумает.
Внутри меня всё похолодело – я в очередной раз с содроганием вспомнил ту злополучную ночь. Точно, никакого алкоголя. Никогда. Биологическая оболочка под воздействием этанола превращает носителя в неуправляемый речевой передатчик.
И пока я об этом думал, шеф нанёс сокрушительный удар.
– Ты же Великий Иллитар! – сказал он. – Ты со всем справишься!
Маньков залился довольным смехом, а у меня буквально подкосились ноги. Они стали ватными, непослушными. Это был полный провал. Крах всей маскировки. Абсолютное фиаско. Ладно бы только Маша, но, как теперь выяснилось, ещё и Маньков знал моё истинное имя.
– Откуда… откуда вы это знаете? – спросил я, хотя знал ответ на этот вопрос.
– Здрасьте, приехали! – Маньков вытер выступившую от смеха слезу. – Ты в клубе требовал, чтобы тебя только так и называли. Глаза пучил, рассказывал, как ты выносил приговоры целым мирам и как звёзды гасли по твоему слову. Мы с девчонками чуть со стульев не попадали. Так что с каким-то отделом кадров в «СтройВекторе» ты точно сдюжишь. Именем Галактики, так сказать!
Мне стало физически плохо. Я медленно, на ощупь, присел на край стула, чувствуя, как мир вокруг начинает мелко вибрировать.
– Таранов, ты чего? – шеф перестал смеяться и обеспокоенно подался вперёд. – Что с тобой? Ты бледный как мел.
– Всё… нормально, – выдавил я.
Я посмотрел на Манькова. Как и в случае с Машей, в моей голове, следуя протоколам безопасности Верховного Трибунала, мгновенно выстроилась логическая цепочка: я обязан его ликвидировать. Стереть. Аннигилировать. Он знает моё истинное имя. Если эта информация просочится, если он проболтается в баре или в другой компании, поисковые маяки врагов могут запеленговать сигнал. И тогда они явятся сюда. И уничтожат меня. Сейчас я слаб, Ядро заполнено лишь на ничтожный процент, я не смогу себя защитить.
Но потихоньку титаническим усилием воли, я взял себя в руки. Во-первых, кому шеф расскажет? Все примут это за пьяный бред. А во-вторых… ликвидация Олега Борисовича – это тягчайшее нарушение местного Закона. Убийство. Это отбросит наполнение Ядра в глубокий минус.
– Таранов! – шеф уже почти кричал. – Ты чего застыл? Дыши давай! С тобой точно всё в порядке?
– Да, – я сделал глубокий вдох, возвращая контроль над лицевыми мышцами.
– Ну ты даёшь, – выдохнул Маньков. – Испугал меня. Ладно, Великий Иллитар, дуй в этот свой «Вектор». Соберись и выбей информацию. Деньги сами себя не заработают.
– Составьте запрос, Олег Борисович, – сказал я, игнорируя его призывы к шпионажу. – Это законный и верный путь.
Шеф со стоном откинулся на спинку кресла и произнёс:
– Таранов, ну не будь ты таким занудой! Запрос – это долго. Поезжай в этот «СтройВектор» и просто узнай всё на месте. Нечего терять время, пока Никита свои денежки по офшорам прячет.
– Я не могу представиться работником пенсионного фонда, – отрезал я.
Это была чистая правда. Ядро Истины – мой внутренний цензор и источник силы не потерпело бы прямой лжи. Любое искажение реальности ради выгоды привело бы к болезненному и чудовищному откату энергии.
– Почему? – Маньков недоумённо вытаращил на меня глаза. – Чем тебе так насолил пенсионный фонд? Какая-то детская психотравма? Боишься, что в старости недоплатят? Ну, представься кем-то другим! Налоговым инспектором, двоюродным братом из Воронежа, кем угодно!
– Я не могу никем представиться, кроме того, кто я есть.
– Это ещё почему⁈
– Я не могу врать!
В кабинете повисла тишина. Маньков посмотрел на меня так, будто увидел меня в моём истинном обличии.
– В смысле, не можешь? – наконец выдавил он. – Ты же юрист!
– Ну, не могу. Неправильно это. Противоречит фундаментальным принципам мироздания.
– Неправильно⁈ – шеф аж подскочил в кресле. – Да ты благодаря своему вранью на эту работу устроился!
– Я не помню, чтобы в объявлении было написано, что в юридическую фирму требуются профессиональные лжецы, – парировал я.
– В объявлении было написано, что требуются хорошие юристы с опытом! И ты мне при приёме наврал с три короба! Рассказывал про свой красный диплом, про богатую практику, про выигранные дела… А сам⁈
– Так проверять надо было кандидатов, Олег Борисович, а не на слово верить. Ваша доверчивость – это ваш управленческий просчёт. К тому же я действительно хороший юрист.
– Таранов! – Маньков побагровел. – Поезжай немедленно! Нам нужны деньги! Нам нужно это дело!
– Нет. Я поеду только как официальный представитель Полины. И если мне не ответят, мы будем ждать ответа на запрос.
Шеф долго и тяжело вздыхал, глядя в потолок, словно вопрошая небеса, за что ему достался такой «идеальный» помощник. Наконец он встал, накинул пиджак и пробурчал:
– Ладно, поехали вместе. Покажу тебе мастер-класс. Раз уж ты такой патологически честный у нас, будешь стоять рядом и делать умное лицо. А говорить буду я. Адрес знаешь?
– Да. Уже посмотрел в интернете.
– Тогда вперёд, на баррикады, – скомандовал Маньков. – Посмотрим, что это за контора такая и насколько они готовы покрывать твоего Никиту.
Мы вышли на парковку за бизнес-центром. Я ожидал, что шеф направится к ближайшему каршерингу или вызовет такси, но Маньков уверенно зашагал в дальний угол площадки, где под специальным навесом возвышалось нечто монументальное.
Когда он откинул чехол, я невольно замер. Перед нами сияла антрацитово-чёрным лаком и ослепительным хромом ГАЗ-14 «Чайка». Это был не просто автомобиль, это был сухопутный линкор. Огромные панорамные стёкла, хищные обводы крыльев, увенчанные массивными хромированными «плавниками», и решётка радиатора, напоминающая оскал доисторического зверя.
– Вы же говорили, что ваша машина безнадёжно сломана и восстановлению не подлежит, – напомнил я, оглядывая Чайку.
– Починил, – коротко и не без гордости бросил Маньков, любовно поглаживая капот.
– Теперь мне окончательно понятно, почему у нашей фирмы снова нет денег на оплату аренды офиса, – констатировал я. – Сколько стоило хромирование этих бамперов?
– Садись давай, юрист! Не считай чужие деньги, – шеф распахнул передо мной тяжёлую, как бронированный люк, дверь.
Я погрузился в салон.
– Это семейная реликвия, Таранов, – пояснил шеф, поворачивая ключ в замке зажигания. – На ней ещё мой дед ездил. Он в Министерстве государственного контроля работал, большой человек был. Так что у нас целая династия законников. Восстановление съело прорву денег, но оно того стоило. Почувствуй мощь этого корабля!
Машина не просто тронулась – она поплыла. Подвеска Чайки игнорировала все несовершенства земного ландшафта, словно мы летели на антигравитационной подушке. Маньков за рулем преобразился: он вёл этот пятиметровый корабль с невероятной гордостью, снисходительно поглядывая на суетящиеся вокруг бюджетные иномарки.
Однако довольно скоро я заметил странную закономерность: несмотря на всю мощь восьмицилиндрового двигателя, мы двигались со скоростью неторопливой улитки. Нас обгоняли все кому не лень – от юрких курьерских мопедов до набитых пассажирами автобусов. Пыхтящие старые грузовики и те смотрели на наш чёрный лакированный «линкор» свысока, обходя по левой полосе.
– А почему мы едем так медленно? – не выдержал я, глядя на спидометр, стрелка которого едва доползла до отметки «40».
– Двигатель же после ремонта! – ответил Маньков, не сводя глаз с дороги.
– Странная логика, – заметил я. – С точки зрения здравого смысла, после ремонта машина, наоборот, должна ехать быстрее.
Маньков бросил на меня взгляд, полный искреннего сочувствия, и сказал:
– Таранов, у тебя сколько машин в жизни было? Ни одной? Оно и видно! Двигателю обкатку надо пройти. Притирка деталей, понимаешь?
Я вздохнул. А в салоне тем временем становилось невыносимо жарко. Биологическая оболочка начала перегреваться, подавая сигналы дискомфорта. Солнце, не знающее пощады, уже хорошенько прокалило чёрный лак кузова, превращая наш роскошный крейсер в элитную духовку на колёсах.
– В этой машине кондиционер предусмотрен? – поинтересовался я.
– Конечно! – с гордостью ответил Маньков.
– Ну так включите его.
Шеф выдержал театральную паузу и пояснил:
– Илья, я сказал, что он есть. Но я не сказал, что он работает. Чтобы оживить климат-контроль образца шестидесятых, нужно вложить ещё приличную пачку денег. И мастера найти, который не упадёт в обморок при виде этой схемы.
Я почувствовал, как по спине потекла струйка пота, и сказал:
– Тогда я открою окно, если вы не против. Это же бесплатно.
Маньков ещё сильнее вцепился в руль, кашлянул и произнёс:
– Тут такое дело… Стеклоподъёмники ещё не заработали. Там электрика хитрая, замыкает где-то в дверях. Мастера пока не нашли причину, говорят, надо всю косу проводки перебирать.
Я посмотрел на сияющий хром, на безупречный чёрный лак и на наглухо закрытые окна, за которыми проплывал душный город. Мы сидели в абсолютно герметичном, раскалённом чёрном ящике, который медленно полз по асфальту.
– И как теперь выживать в вашем крейсере⁈ – воскликнул я. – Это никакой не корабль, это подводная лодка!
– Не ной! – Маньков вдруг хитро подмигнул мне. – Сейчас включим «естественный обдув». Дедовский метод!
Он дотянулся до небольшой хромированной защёлки на моей двери и с усилием повернул маленькое треугольное окошко – форточку. И в салон проник слабый поток горячего, пахнущего пылью и асфальтом, но всё-таки движущегося воздуха.
– О-о-о… – невольно выдохнул я, подставляя лицо под этот хилый сквозняк. – Какое примитивное, но эффективное инженерное решение.
– То-то же! – сказал шеф, проделав ту же операцию со своей стороны. – Советская школа! Тут всё продумано на случай ядерной войны и поломки кондиционера одновременно.
Ехали мы долго и забрались довольно далеко от центра города. Немного поплутав по хитросплетениям промышленных зон, навигатор всё же вывел нас к высокому, глухому забору. Маньков уверенно въехал в распахнутые ворота, и мы оказались на территории.
Здесь нас ждал сюрприз. Вместо ожидаемой полуподвальной конторы-однодневки перед нами раскинулась колоссальная база. Огромное административное здание, примыкающий к нему исполинский складской ангар. Повсюду суетились погрузчики, а перед самим ангаром была организована целая выставочная площадка с новенькой тяжёлой строительной техникой – экскаваторами и бульдозерами. Компания явно занималась оптовой продажей стройматериалов в промышленных масштабах.
Мы вылезли из раскалённой «Чайки» и огляделись.
– Впечатляет, – констатировал я, оценивая инфраструктуру.
– Не то слово, – согласился со мной Маньков. – Слушай, Таранов… Чтобы получить липовую справку о минимальном доходе из такой махины, твой Никита должен быть с этой конторой связан очень серьёзно. Это не тот уровень бизнеса, где тупо продают справки за тысячу рублей. Тут либо он сам птица высокого полета, либо в руководстве его друзья, или отделе кадров сидит его очень хороший приятель, который по-тихому шлёпнул печать.
– Сейчас узнаем, – сказал я.
Шеф кивнул, соглашаясь со мной, и направился к стеклянным дверям административного здания. Я на автомате пошёл за ним. Однако Маньков резко остановился и обернулся.
– Таранов⁈ – воскликнул он. – Ты куда собрался?
– С вами, – ответил я.
– Ты полагаешь, что инспекторы пенсионного фонда, как американские полицейские в кино, везде исключительно по двое ходят? Здесь жди. Будешь прикрывать тылы.
– А зачем я тогда вообще с вами поехал и варился в этом чёрном гробу на колёсах? – искренне возмутился я.
– Мне одному ехать было скучно, – невозмутимо парировал Маньков. – И если ты ещё раз обзовёшь мою ласточку, поедешь назад на такси!
– Вы серьёзно думаете, что вот сейчас меня напугали поездкой на такси с работающим кондиционером? – спросил я.
Шеф на это ничего не ответил – просто отправился в здание. А я остался стоять на улице. Затем нашёл в тени лавочку, присел и стал наблюдать за суетой. Постоянно подъезжали и отъезжали фуры, люди в спецовках деловито сновали туда-сюда. Контора была более чем серьёзная.
А потом к крыльцу плавно подкатил огромный, сияющий чёрным глянцем внедорожник премиум-класса. Водитель спешно выскочил и услужливо распахнул заднюю дверь. И оттуда вышел… Никита!
В первую секунду я аж завис. Мозг мгновенно оценил риски: если он меня сейчас узнает, вся легенда Манькова рухнет, не успев начаться. Я судорожно отвернулся, попытался вжаться в спинку лавочки и прикрыл лицо рукой. Но Никита даже не смотрел по сторонам. Он прижимая к уху смартфон и агрессивно выговаривал кому-то:
– Я еще раз повторяю: давно надо было цену поднять! Все конкуренты ещё в прошлом месяце подняли, а мы сидим, ждём у моря погоды! Следить надо за рынком, мать вашу!
Следом за ним из машины пулей выскочила молодая, ухоженная женщина с папкой в руках – классическая секретарша.
– Никита Павлович… – попыталась она вклиниться.
Но Никита лишь раздражённо отмахнулся от, сбросил вызов, тут же набрал новый номер и, не сбавляя шага, вошёл в здание. Женщина забежала следом.
Я медленно опустил руку. Эмоции бурлили, смешиваясь с холодным анализом. Кто здесь этот Никита? Директор? Владелец? Судя по тому, как перед ним открывали двери и как он раздавал команды – явно не рядовой менеджер. И при этом он приносит в суд справку о том, что зарабатывает копейки, оставляя собственных детей чуть ли не голодать. Степень моральной деградации этого субъекта не поддавалась моему осмыслению.
Пока я переваривал увиденное и прикидывал варианты дальнейших действий, стеклянные двери снова разъехались. На крыльцо вышел шеф. Лицо его было крайне недовольным. Он подошёл ко мне, злобно сплюнул в урну и отчитался:
– Всё так хорошо начиналось! Зашёл, представился. Девочки в кадрах – просто прелесть. Чай предложили, улыбались, сказали, что с радостью помогут государственному органу, всё-всё предоставят…
– А потом? – спросил я.
– А потом я поинтересовался, работает ли у них некий Денисов Никита Павлович! – взорвался Маньков. – И знаешь что⁈ Девушки в одну секунду изменились в лице! Как будто я у них код от сейфа в бухгалтерии спросил. Улыбки испарились, чай унесли и прямым текстом послали меня на хрен! Сказали, чтобы я присылал официальный письменный запрос из фонда с синими печатями, и вообще, нечего тут ходить и людей от работы отвлекать! И знаешь, что это значит, Таранов?
– Что у вас не получилось показать мне мастер-класс?
– Что здесь явно что-то нечисто! – со злостью произнёс шеф, проигнорировав мою поддёвку. – Они его покрывают. Но теперь это уже дело чести! Я теперь землю буду рыть, но я узнаю, работает ли тут этот Никита!
– Он здесь работает, Олег Борисович, – сказал я. – Только что зашёл в здание. С секретаршей.
Глава 4
Штурмовать цитадель «СтройВектора» с наскока было бы верхом тактической безграмотности. После того как мы с Маньковым осознали масштаб личности Никиты и его связь с этой корпорацией, было принято единственно верное решение – ретироваться и разработать нормальный план. Ехать обратно в офис под вечер уже не имело смысла, поэтому шеф просто закинул меня до дома, и мы распрощались до понедельника.
Я вышел из машины и с тяжёлым сердцем направился к своему подъезду. Впереди меня ждал крайне непростой разговор со Светой. Оперировать юридическими терминами легко, а вот объяснять подростку, что её родной отец окончательно деградировал, намного сложнее. Человеческая эмпатия – сложный механизм, но я, похоже, её перенял от хозяина тела, так как мне было откровенно жаль девчонку.
Но перед этим нужно было зайти к Юлии. Требовалось официально уведомить клиентку о полицейском «отказняке» и разъяснить нашу дальнейшую стратегию с гражданским иском.
Однако моим планам не суждено было сбыться: едва я зашёл во двор, до моих ушей донеслись звуки ожесточённого спора. У детской площадки разворачивался скандал: несколько женщин разговаривали на повышенных тонах, и среди этого гвалта я безошибочно узнал голос Марины. И тут же кто-то из толпы истошно крикнул:
– А вот и он идёт!
Я догадался, что речь обо мне. Марина увидела меня и тут же замахала руками:
– Илья! Илья, подойди сюда, пожалуйста!
Она стояла в плотном кольце из местных бабок и агрессивно настроенных тёток. И, похоже, ей нужна была помощь.
– Илья! – возмущённо выпалила Марина, едва я приблизился. – Я уже полчаса пытаюсь объяснить этим… людям, что они в корне не правы! Скажи им!
– А в чём именно они не правы? – дипломатично поинтересовался я, оценивая расстановку сил.
– Во всём! Они считают, что ты им жизнь испортил!
Я слегка завис. Я был искренне уверен, что спас дом от незаконного сноса и сохранил частную собственность. Как это могло кому-то испортить жизнь? Ну разве что Константину и Юлиану. Пока я об этом думал, в бой вступила одна из тёток. Она угрожающе надвинувшись на меня и завопила:
– Так и есть! Испортил!
Стоявшая рядом сухонькая бабка мстительно добавила:
– Сломал! Прямо об колено!
Ещё одна пенсионерка в вязаной кофте подключилась с фланга, трагически заломив руки:
– Могли в нормальный дом переехать! В хоромы! А теперь из-за тебя будем свой век в этой развалюхе доживать! С протекающими трубами!
Марина, кипя от праведного гнева, быстро пояснила мне диспозицию: оказалось, что женская половина двора свято уверовала, будто им светило переехать в элитный жилой комплекс по программе реновации. И тут появился я и всё разрушил. В связи с чем они затаили на меня обиду.
– Илья ради своей личной выгоды всё нам испортил! – безапелляционно заявила первая тётка.
– Да какая у него выгода в этом может быть⁈ – взвилась Марина.
– А вот пусть он нам сам в глаза и скажет! – парировала бабка в кофте.
– Выгода у меня только одна, и она точно такая же, как и у вас, – спокойно произнёс я. – Остаться жить в хорошем, крепком доме, а не оказаться на улице.
– Вот хороший! – завизжала бабка и сунула мне прямо под нос рекламный буклет застройщика.
На глянцевой бумаге красовалась роскошная 3D-модель гигантского человейника. Нереалистично зелёные газоны, нарисованные счастливые дети с воздушными шарами, стеклянные фасады, блестящие на искусственном солнце.
– Смотри, какая красота! – вторила ей другая бабка, тыча пальцем в нарисованный фонтан. – Как в кино! Хоть на старости лет пожили бы как белые люди!
– А ты не дал нам туда переехать! – припечатала третья.
Я аккуратно отодвинул буклет от своего лица и сказал:
– Уважаемые гражданки. То, что вы держите в руках – это компьютерная графика. Рендер. Иллюзия. Если бы реновация состоялась, вас бы переселили в бюджетную новостройку на окраине города. С картонными стенами, через которые слышно, как сосед чихает. С отсутствующей инфраструктурой, без поликлиник и тротуаров. И с дешёвыми китайскими лифтами, которые ломаются через месяц. А наш дом – это советский кирпич, надёжный фундамент и зелёный район с устоявшейся городской системой.
Но аргументация разбилась о железобетонную веру в глянцевую бумажку.
– Врёшь ты всё! – рявкнула тётка. – Тут вон консьерж нарисован! И колясочная!
Марина уже была максимально на взводе. И судя по её лицу, собиралась перейти на ненормативную лексику. Назревал неконтролируемый социальный взрыв. Понимая, что бороться с коллективным психозом с помощью логики бесполезно, я решительно взял Марину под локоть и сказал:
– Пойдём, дискуссия окончена.
И я потащил сопротивляющуюся соседку прочь от этой толпы. А нам в след тут же радостно, с чувством выполненного долга, закричали на несколько голосов:
– Убегают!
– Да потому что сказать нечего!
– Правда глаза колет!
– Испортил жизнь всему дому!
Марина пыталась вырваться и вернуться, но я крепко держал её за руку, уводя её к подъезду.
– Просто успокойся! – пытался я достучаться до её разума. – Спорить и что-то доказывать им сейчас абсолютно бесполезно. Они стали жертвами агрессивного маркетинга. Должно пройти время.
Марина меня не слушала, но вырываться в итоге перестала. Всю дорогу до двери своей квартиры она возмущалась, размахивая руками, крыла бабок самыми нелестными эпитетами, параллельно рассказывая, какой я молодец, как я спас дом, и как эти непроходимые дуры совершенно не ценят своего счастья.
Попрощавшись с Мариной и убедившись, что она зашла домой, я выдохнул. Поправив пиджак, развернулся и направился к Юлии.
Дверь открылась почти мгновенно, словно Юля и Виктор стояли в прихожей, дожидаясь моего визита.
– Ну что? – с ходу, даже не поздоровавшись, выпалил Виктор. – Деньги нам когда заплатят?
Юля недовольно пихнула мужа локтем под рёбра и зашипела:
– Да погоди ты со своими деньгами! Илья, проходите на кухню, чаю попьём.
Идея мне не понравилась. Эти бесконечные, бессмысленные пищевые традиции землян крали время. Очень много времени. По их абсолютно нерациональной логике, ни один вопрос невозможно было решить без предварительного ритуального поглощения кипятка с заваркой и сладкими углеводами.
– Нет, спасибо, – ответил я, пресекая любые попытки затащить меня за стол. – Я должен вам кое-что показать. Это – профессиональная этика. Я обязан доводить до клиента любую серьёзную информацию, связанную с делом, незамедлительно.
Я расстегнул пиджак, достал из внутреннего кармана сложенный вдвое документ и протянул его супругам. Это был тот самый официальный «отказняк» из РОВД. Виктор выхватил бумагу первым и начал жадно бегать глазами по строчкам, шевеля губами. Юлия с тревогой заглядывала ему через плечо.
– Ну вот! – с досадой произнёс Виктор, едва дочитав до конца страницы. – Я же говорил Юльке: давайте те деньги заберём и всё забудем! У них там всё замазано-перемазано, всё куплено на корню. А теперь что? Что, я вас спрашиваю⁈ Нету дела – нету тела!
Я мысленно зафиксировал это абсурдное выражение. Земляне слишком много смотрели свои дешёвые криминальные сериалы и теперь пытались применять маргинальный сленг к административно-гражданским спорам.
– Какого ещё тела⁈ – ошарашенно переспросила Юлия.
– Никакого! – в отчаянии взмахнул руками Виктор. – Ни дела, ни тела, ни наших денег! Всё, приплыли!
– Я боюсь, вы не совсем правильно поняли юридический смысл этого документа… – попытался вставить я, готовясь разъяснить им разницу между уголовным и гражданским производством.
Но Виктора уже несло. Паника из-за упущенной финансовой выгоды отключила в нём остатки рационального мышления.
– А что тут понимать⁈ – взвился он. – И так всё ясно! Что с домом этим тогда косяк у тебя вышел, что с нами сейчас…
– А ну, рот закрой!
Юлия рявкнула так неожиданно, громко и властно, что Виктор мгновенно замолчал. И в прихожей повисла тяжёлая тишина. Юлия тяжело перевела дыхание и, игнорируя притихшего мужа, произнесла:
– Илья, вы его не слушайте, пожалуйста! У Вити просто нервы сдали. Мы же все видели, как вы снос нашего дома остановили. Вы тогда всё по закону доказали и сейчас нам поможете. Поможете же?
– Помогу, ведь у нас с вами заключён договор, по которому я обязан вам помочь. – спокойно ответил я. – Мы имеем на руках бумагу с официальной печатью. Салон нарушил закон и оказал некачественную услугу. И, что самое важное, в своих объяснительных они сами признаются: на момент вашей процедуры препарат «Этерна Форте» всё ещё находился на стадии регистрации. А то, что это якобы просто копия их предыдущего препарата с новой этикеткой, гражданского судью вообще не волнует. Закон в этом отношении абсолютно строг. Люди не крысы – ставить на них опыты несертифицированными препаратами нельзя! Поэтому компенсацию салон вам должен выплатить, и он её выплатит!
– Допустим, – примирительно произнёс Виктор. – И сколько мы в итоге можем с них получить?
– Давайте прикинем, – сказал я и достал чистый лист бумаги и ручку. – Юлия, какая у вас официальная зарплата?
Юлия слегка смутилась и опустила глаза.
– Ну… – протянула она.
– Я ваш юрист, мне можно и нужно говорить всё как есть, – напомнил я. – Истина требует абсолютной точности.
– Ну, где-то шестьдесят тысяч с бонусами выходит в месяц.
– Отлично, – кивнул я и написал первую цифру. – Месяц, на который вы вынужденно взяли отпуск за свой счёт из-за осложнений, салон обязан вам компенсировать как утраченный заработок. Записываем: шестьдесят тысяч. Идём дальше. Сама процедура стоила двадцать? Возврат средств за некачественную услугу – ещё двадцать. Плюс ваши расходы на невролога, физиотерапию и восстанавливающие препараты. Вы говорили, чеки сохранены. Там набегает около восьмидесяти тысяч.
– Итого сто шестьдесят, – быстро подсчитал Виктор, скептически кривя губы. – Неплохо, но ради этого таскаться по судам… они же нам и так двести давали…
– Я ещё не закончил, – оборвал я его. – По закону о защите прав потребителей капает неустойка. За каждый день просрочки выполнения требований. Заложим скромные двадцать тысяч. И главное – моральный вред. Лицо для женщины – это всё. Изуродованная мимика, депрессия, страх выходить на улицу… Мы заявляем полмиллиона.
Виктор поперхнулся.
– Полмиллиона⁈ За моральный ущерб? Да ты шутишь! Ни один суд столько не даст!
– В реальности, скорее всего, суд срежет эту сумму до ста или ста пятидесяти тысяч, – согласился я. – Но просить мы обязаны по максимуму. Итоговая сумма наших исковых требований уже составляет шестьсот восемьдесят тысяч рублей.
Юлия испуганно прижала ладони к щекам и произнесла:
– Почти семьсот тысяч? Да Милорадова нас со свету сживёт…
– И снова вы торопитесь, – сказал я. – У нас есть ещё один козырь. Пункт шестой, статьи тринадцатой Закона о защите прав потребителей. Если суд встаёт на сторону клиента, он автоматически взыскивает с ответчика штраф в размере пятидесяти процентов от всей присуждённой суммы. За то, что салон отказался решить дело добровольно. И эти деньги тоже идут вам.
– То есть… – Виктор силился осознать масштаб надвигающейся катастрофы для «Афродиты». – Пятьдесят процентов от семисот… Это же…
– Это значит, что общая сумма иска уверенно переваливает за миллион рублей, – подытожил я. – Двести тысяч, которые они пытались вам сунуть «по-хорошему» – это жалкая подачка. Госпожа Милорадова суетится не потому, что хочет загладить вину. Она боится прецедента. Выиграем мы этот миллион – и завтра к ней выстроится очередь из других пострадавших. Мы не просто возвращаем ваши деньги. Мы наказываем виновных за халатность. Трибунал… то есть, закон не терпит полумер.
– А из этих денег… – робко начала Юлия, глядя на пугающую цифру. – Мы вам сколько должны будем отдать?
– С вашей прямой компенсации и денег на лечение – нисколько, – ответил я. – По закону мы заявим суду требование оплатить мои услуги. Я выставлю счёт тысяч на пятьдесят. Судьи часто режут эту сумму тысяч до тридцати, но эти деньги мне в любом случае выплатит ответчик. А вот что касается потребительского штрафа…
Я постучал ручкой по цифре в триста двадцать пять тысяч рублей.
– Это сверхприбыль, которая вам идёт только за счёт грамотной юридической работы. Мой гонорар успеха составит двадцать процентов от суммы этого штрафа. То есть около шестидесяти пяти тысяч. И выплатите вы мне их только после того, как салон переведёт деньги вам на карту. До этого момента вы не платите мне ни рубля.
