Текст книги "Корпорация Santa (СИ)"
Автор книги: Денис Деев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)
Он был в полном отчаянии. Амбиции властелина мира сменились мечтой о куске засохшей оленины и стакане обычной воды. Когда впереди, за поворотом, мелькнули три тени, подсвеченные тусклыми фосфорными грибами, Макс даже не попытался спрятаться.
– Стой, мясо! – скомандовал резкий голос.
Трое эльфов-оборванцев выступили из темноты. У одного в руках была заточенная арматура, у двоих других – увесистые куски кабеля с медными наконечниками. На Макса смотрели не просто хмуро – на него смотрели как на несанкционированный склад запчастей.
– Я... я особенный! – выкрикнул Макс, вскидывая руки. Голос предательски сорвался на фальцет. – Я Избранный! Мне нужно к Эйре! Срочно!
Эльфы переглянулись. Тот, что с арматурой, сплюнул темную жижу под ноги.
– Гляди-ка, «избранный». В чистом желтом комбезе. Шпион Санты?
– Какой еще шпион?! – Макс замахал руками так активно, словно пытался взлететь. – Я принес спасение! У меня секретная информация! Конъюнктура... тьфу... революция в опасности! Если вы меня убьете, вы убьете будущее Терриса!
– Может, просто проткнем его? – предложил второй патрульный, лениво взвешивая в руке медный кабель. – Больно шумный. Эйра не любит шумных. Да и ботинки у него целые, мне по размеру придутся.
– Погодите! – Макс вспомнил последний козырь и рванул за пазуху.
Патрульные мгновенно напряглись, арматура замерла в сантиметре от горла Макса. Но вместо гранаты или передатчика он извлек бутылку. Мутная жидкость внутри заманчиво плеснула.
– Это «Слеза Эльфа»! Это путь к вашей свободе! – провозгласил Макс, делая жутко таинственное лицо. – Пропуск в скрытые уголки памяти! Ведите меня к Эйре, или клянусь, я разобью это сокровище о ваши немытые физиономии и вы никогда не узнаете вкус настоящей свободы!
Патрульные застыли. Запах самогона, даже сквозь пробку, обладал в этих сырых туннелях магической силой.
– Избранный, говоришь? – старший патрульный опустил арматуру. – Ну, пошли. Если Эйра решит, что ты просто сумасшедший в желтом тряпье, мы лично пустим тебя на фарш. А ботинки я себе заберу.
– Справедливое предложение, – выдохнул Макс, чувствуя, как коленки перестают дрожать. – Ведите.
Глава 13
Патрульные вели Макса молча, лишь изредка подталкивая его в спину холодным концом арматуры. Лабиринт становился всё более тесным, пока они не протиснулись сквозь узкую ржавую щель, за которой начиналась Пещера Уныния. Лагерь повстанцев.
Максу пришлось подождать возле палатки, пока Эйра приводила себя в порядок. Патрульные при этом не сводили с него глаз. Неказистые, но крепкие рабочие ботинки были для них магнитом.
Эйра медленно и с достоинством вышла из палатки.
– Тебя раскрыли? – вместо приветствия сказала она.
– С чего ты взяла?
– Ну а с чего иначе ты вдруг вспомнил о нас и прибежал, поджав хвост…
– Хвост?! – у Макса дыхание перехватило от возмущения, – хвост?! Я тебе… я вам вот что принес!
Ему пришлось снова продемонстрировать бутыль с мутным содержимым.
– Дай, – Эйра откупорила бутылку и принюхалась. Лицо у нее скривилось, – это что, растворитель?!
– Это не очиститель, Эйра, – Макс бережно забрал у нее бутылку, словно это был святой Грааль. – Это топливо для твоей революции.
– И как… мы будем им топить?
– Нужны десять добровольцев – я покажу.
Первый десяток кандидатов Макс отверг сразу. Эйра, явно не верившая в успех «растворителя», вывела к нему самых безнадежных: хромых, калечных и глубоко депрессивных эльфов, которые и в трезвом-то виде едва держались на ногах.
– Ты мне кого подсовываешь?! – взорвался Макс, разразившись гневной тирадой. – Мне нужны герои, а не эти... честно доживающие свой век уважаемые эльфы! Мне нужны люди с пламенным мотором вместо сердца! Те, кто на своих плечах вынесет все тяготы революции!
Эйра фыркнула, но привела новых – молодых, сильных, с дерзкими взглядами. Но элита подполья оказалась не менее подозрительной, чем Стелла.
– Сам пей! – выкрикнул один, когда Макс протянул ему стакан.
– Нет! – поддержал второй. – У него наверняка есть противоядие. Его прислал Санта, чтобы выжечь нам мозги!
Макс понял: переговоры зашли в тупик. Он повернулся к Эйре и протянул ей стопку .
– Ты веришь, что я избранный?
Эйра долго смотрела на мутную жижу. Затем она решительно выхватила стакан и выпила его залпом.
Сначала она обмякла, и Макс похолодел, ожидая, что сейчас из неё полезет очередной вахтер. Но Эйра открыла глаза, оглядела свои лохмотья, коротко ойкнула и, не говоря ни слова, бросилась в палатку.
Темные тут же обступили Макса, поигрывая арматурой. По их взглядам было ясно: если предводительница не выйдет через минуту в добром здравии, с Макса снимут не только ботинки, но и шкуру.
Однако Эйра вышла быстрее, чем его успели пустить на фарш. Она выглядела поразительно. Волосы были собраны в строгий, безупречный пучок. Каким-то чудом она соорудила из обносков подобие делового костюма: алый пиджак, явно трофейный, с плеча какого-то Мотиватора, и обернутый вокруг бедер кусок серой ткани, ставший строгой юбкой-карандашом. Тон серого идеально подчеркивал агрессивный красный цвет верха.
Максим на автомате отметил, что ножки у неё весьма изящные, пусть и зеленые. Им бы еще лодочки на шпильке...
– Глаза подними! – Окрик Эйры прозвучал как щелчок кнута. – Ты понимаешь, что чувствует человек, которого разглядывают как кусок мяса на витрине?!
– Что?! Чего?! – опешил Макс. – Ну погоди, ты довольно привлекательна, когда на тебе нет трех слоев грязи...
– Грязи?! – Эйра возмущенно вскинула подбородок. – Ты обвиняешь нас, жертв жесточайшей корпоративной культуры, в том, что мы неподобающе выглядим в условиях тотального дефицита ресурсов?!
Макс понял, что в ней проснулось нечто опаснее вахтера.
– Слушай, я никого не обвиняю! – Макс решил перевести разговор в конструктивное русло. – Мне просто... мне жизненно необходимо узнать: кем ты была в той, прошлой жизни?
– А тебе не кажется, что ты решил перейти барьер? – ледяным тоном спросила Эйра.
– Барьер?!
– Да, личные границы. Ты слышал о таких? Мы еще не настолько хорошо знакомы, чтобы ты их пересекал.
– Да господи боже мой! Пресвятой Санта... – Макс схватился за голову.
– Что?! – Эйра подозрительно прищурилась на упоминание Санты.
– Забудь! У нас нет времени на препирательства, мне до утра нужно вернуться наверх, пока Стелла не обнаружила пустую капсулу!
– О да! – Эйра язвительно усмехнулась. – Оставишь нас здесь гнить, чтобы самому…
– Хватит! – Макс подскочил к ней почти вплотную. – Ты кто?! Чем ты занималась в то жизни?! Что ты вспомнила?
– Я была... правозащитницей, – Эйра произнесла это с таким достоинством, будто объявляла о праве собственности на вселенную. – Специализировалась на трудовых спорах и защите ментальных границ в условиях агрессивного менеджмента. А также защищала права женщин от таких прожжённых сексистов как ты.
Макс медленно осел на деревяный ящик. Тишина Пещеры Уныния стала еще более унылой. «Правозащитница», – эхом пронеслось в его голове. Казалось бы, вахтер краеведческого музея – это дно производственной иерархии. Но злой рок, обладавший чувством юмора садиста-бухгалтера, решил наказать его по полной.
«Какой от нее толк здесь, в подземелье? – Макс закрыл лицо руками. – Да какой от нее толк был там, наверху?! Она же сейчас начнет проверять законность использования рабского труда и требовать эргономичные подставки для ног под каждый Резчик!»
Однако время поджимало. Ему некогда было объяснять Эйре ее полную профнепригодность в мире СантаКорп.
– Так! – Макс вскочил, стараясь придать голосу уверенность серийного предпринимателя. – Вы все видели! Эйра жива, бодра и даже вспомнила слово "барьер". «Слеза Эльфа» не убивает, она возвращает личность! Возвращает память! Не дрейфьте, мужики, налетайте! Бесплатно, то есть даром!
Началась давка. Подполье жаждало истины, а получило... статистическую погрешность. Первые пять добровольцев после дегустации превратились в набор бесполезных сущностей: один оказался бывшим мастером макраме, второй – дегустатором кошачьего корма, а третий просто сел в угол и начал подробно рассказывать о своей аллергии на пыльцу, которой на Террисе не было уже миллион лет.
Но Макс, обладавший чутьем терьера и хедхантера, выудил троих:
Персона 1. Зяма – в прошлой жизни авиационный техник, способный собрать синхрофазотрон из консервной банки.
Персона 2. Пузырь – бывший массовик-затейник, человек, знавший три тысячи способов заставить толпу смеяться против её воли.
Персона 3. Художник – молчаливый субъект, который, едва протрезвев, начал рисовать углем на стене пещеры анатомически точный план Сектора Желтых, добавив туда «немного экспрессии и теней».
– Так, вы трое – за мной, – скомандовал Макс. – Мы идем наверх.
– Наверх?! – ахнули Темные.
– Но нас там вздернут!
– Вас там будут носить на руках и вкусно кормить! – пафосно провозгласил Макс, поправляя бутылку за пазухой. – Я гарантирую. Вы теперь не нелегалы, вы – RD департамент. Мозговой центр. Двигатели прогресса!
***
Зайдя поутру в типографию, Стелла застыла на пороге так резко, будто бы увидела там семью тигров. Причем голодных и саблезубых. По всем графикам, расчетам и утвержденному штатному расписанию в цеху должно было находиться трое: Макс, Гриндар-инженер и Восемьдесят Девятый.
Но у Стеллы двоилось в глазах. Из-за конвейера торчало шесть голов. Воздух пах не только типографскими красками, но и творческим беспорядком.
– Макс... – голос Мотиватора напомнил скрип ножа по тарелке. – Объяснись. Почему в моем стерильном цеху находится стадо неопознанных эльфов в лохмотьях?!
Из кутерьмы рабочего процесса, на ходу вытирая руки ветошью, вынырнул Макс. Его улыбка была ярче, чем все фосфорные грибы Терриса вместе взятые.
– О, Стелла! Привет! Ты как раз вовремя, – он по-хозяйски протянул ей открытку. – Смотри. Настоящий прорыв в индустрии Радости.
Стелла брезгливо приняла картонку.
– На кой черт мне эта открытка?! Ж-313, ты не понимаешь? У тебя в цеху посторонние! Откуда они взялись?! Это нарушение всех протоколов производства!
– Да погоди ты со своими протоколами, – Макс бесцеремонно ткнул пальцем в изображение Санты на открытке. – Нажми на его красный нос. Ну же, рискни!
Стелла с видом человека, подписывающего смертный приговор, нажала на нос. – «Хо-хо-хо! Счастливого Нового года, маленькое чудо!» – пробасила открытка веселым голосом Санты, и тут же заиграла бодрая, до зубовного скрежета праздничная музыка.
Стелла вздрогнула и едва не выронила шедевр полиграфии.
– Что... что это за магия?!
– Это пролонгированный эффект! – Макс вошел в раж. – Раньше ребенок открывал коробку, получал разовый выброс Радости, и всё – продукт шел в мусор. А теперь? Ребенок достанет открытку завтра. Нажмет – и снова Радость! И послезавтра тоже! Ваши сборщики ведь летают на орбите не только в новогоднюю ночь?
– Неделю, – машинально ответила Стелла, всё еще нажимая на нос Санты. – Пока собирают остатки эмоционального фона.
– Ну так вот! – Макс победно обвел рукой цех. – Теперь этих «остатков» будет в три раза больше. КПД Сборщика взлетит до небес! Да у вас баков не хватит, чтобы все светлые эмоции до Терриса довезти! Как тебе такое, а?
Стелла на секунду задумалась. В её глазах замигали цифры квартальных премий. А может даже и… повышения? Из Главной по цеху, причем не очень успешной, она может запрыгнуть в кресло Управляющей Сектора! Прощай вечно изводящий шум конвейера! И да здравствует освежающий шелест офисного кондиционера!
– Ну... это надо испытать... – Она вдруг опомнилась и посмотрела на оборванцев, трудящихся на подхвате у 89-го. – А это кто?! Вообще?! Откуда ты взял этих... специалистов?! Или это Стажеры?!
– Это Темные, – простодушно ответил Макс.
Мир замер. Стелла мгновенно отбросила открытку, её рука метнулась к кнуту, а тело приняло боевую стойку.
– Темные?! Ты привел в сердце производства диверсантов?!
– Стой! – Макс загородил собой оборванцев. – Это не диверсанты! Это... это… фрилансеры!
Макс заранее, еще в сыром полумраке Пещеры Уныния, втирал подпольщикам главную заповедь выживания в корпоративном аду: «Что бы ни вытворяла эта женщина в латексе – дышите ровно и делайте вид, что вы часть интерьера. И что вы очень-очень, до щекотки в пятках, хотите работать!».
Это была самая азартная ставка в его жизни. Если бы сейчас хоть один из «фрилансеров» инстинктивно перехватил поудобнее разводной ключ или, не дай бог, выставил перед собой отвертку, финал был бы коротким и блестящим. В буквальном смысле – их бы расщепили на декоративные блестки быстрее, чем Стелла успела бы сказать «нарушение субординации». Угольная яма в таком раскладе выглядела бы как путевка в профилакторий.
К счастью, Темные проявили чудеса выдержки, граничащие с кататонией. Они продолжали методично перекладывать пачки бумаги, словно от этого зависело вращение Терриса вокруг своей оси.
– Веселей, ребята! – выкрикнул Макс, стараясь перекрыть гул станков и собственный стук сердца. – Не обращайте внимания на мелкие менеджерские трения! В любой крупной компании фаза притирки коллектива неизбежна!
И тут на сцену вышел Аркадий Семенович. Толстый эльф, чья инженерная душа, видимо, истосковалась по хоровому пению в конструкторском бюро, вдруг выпрямился и лихо затянул басом, от которого завибрировали даже пустые баки из-под краски:
– Эй, ухнем! Эй, ухнем! Ещё разик, ещё раз!
Эффект был поразительным.
– Светит солнце и падает снег, но нам недосуг на красоты смотреть! – загремел хор «фрилансеров» и вахтера. – Мы радость несем, ускоряя свой бег, чтоб каждый на свете мог песню запеть!
Стелла, уже приготовившаяся к кровавой зачистке, неуверенно опустила кнут. В её мире Темные были хаотичными тенями, приходящими, чтобы красть ресурсы и портить воздух. Она никогда не видела, чтобы тени пели бодрые гимны о перевыполнении плана, сохраняя при этом идеальный производственный ритм.
– Это... это как?! – пролепетала она, и в её голосе впервые прорезалась нотка когнитивного диссонанса. – Это почему они... поют?
– Они перевоспитались, Стелла! – Макс торжествующе развел руками, чувствуя, как ситуация из «смертельной казни» переходит в «успешный кейс». – Инновационная методика психологической перепрошивки через вовлечение в творческий процесс. Я называю это «Корпоративный катарсис». Они больше не Темные. Они – глубоко мотивированные сотрудники на аутсорсе. Гляди, как работают! Да у них КПД сейчас выше, чем у твоих Желтых на допинге после хвойной похлебки!
Стелла обворожительно улыбнулась поющим трудягам – той самой улыбкой, от которой у опытных эльфов обычно подкашивались колени в ожидании неминуемой порки. Затем она железной хваткой вцепилась в комбинезон Макса и громко сказала:
– Мы на минуточку. Побеседуем и вернемся. Продолжайте... музицировать.
Она вытащила его в коридор с грацией вышибалы из элитного клуба. Хватка у нее была железной, не дернуться. Как только за их спинами захлопнулась дверь, Стелла прижала Макса к холодной стене, и её лицо мгновенно утратило всякую обворожительность.
– Ты окончательно свихнулся?! – прошипела она. – Ты зачем Темных в цех припер?! Это же не просто нарушение протокола, это прямая дорога в биореактор для нас обоих!
– Я оптимизировал оптимизацию, – Макс невозмутимо поправил воротник, разыгрывая крайнюю степень праведного возмущения. – Вывернул расходы в доходы. Из дерьма, Стелла, я сотворил несколько пар чертовски ценных рабочих рук. И где, я спрашиваю, благодарность от высшего руководства?!
– Если Изольда узнает... – Её голос сорвался на свист. Упоминание Управляющей Сектора подействовало на атмосферу в коридоре как жидкий азот.
– Так сделай так, чтобы не узнала! – Макс подался вперед, вторгаясь в её личное пространство. – Всё, что она должна видеть в отчетах – это как показатели нашего Сантой проклятого тринадцатого цеха пробивают потолок. Пусть смотрит на графики и слюну глотает от зависти.
Он снова всучил ей музыкальную открытку, словно это был щит от всех корпоративных бед.
– И прежде чем распекать меня за кадровые решения – испытай вот это! Гарантирую: «объект» от радости прыгать будет, как наскипидаренный!
Стелла выхватила картонку, но подозрительность в её взгляде никуда не делась. Она была похожа на акулу, которая учуяла каплю крови в океане и теперь кружит, прикидывая, с какой стороны удобнее откусить ногу или голову.
– Что случилось с теми Темными, Макс? – вкрадчиво спросила она.
– Труд сделал из них...
– Хорош мне чесать лозунги! – оборвала она его. – Я эти лозунги пачками придумываю между завтраком и обедом. Почему они вдруг решили перевоспитаться?
Макс понял: лимит на дурацкие шутки исчерпан. Стелла была слишком умна для дешевых отговорок, а играть с ней в прятки было всё равно что пытаться обмануть детектор лжи, подключенный к динамиту. Он медленно, с видом фокусника, достающего кролика, вытащил из-за пазухи наполовину пустую бутылку.
– Это зелье делает из Темных Зеленых. Или даже Желтых. А если повезет с генетикой – может быть, даже Красных.
Глаза Стеллы расширились. Она мгновенно протянула руку к сосуду с мутной жидкостью, но Макс с ловкостью уличного наперсточника спрятал бутылку за спину.
– Дай! – скомандовала Стелла тоном, не терпящим возражений.
– Зачем?
– Я отнесу её в лабораторию на анализ...
– Ага, и оттуда она прямиком попадет в Правление, – Макс скептически хмыкнул. – И всё – наш «стартап» перестанет быть эксклюзивом. Технологию внедрят в других цехах, а тебе так и будут тыкать в нос, что тринадцатый плетется в хвосте по эффективности. Давай договоримся: я позабочусь о новых работниках и о новых игрушках, генерирующих Радость. А ты... ты готовься к повышению и примеряй кресло Управляющей.
Глава 14
Стелла вернулась в типографию только к самому концу смены. От её былой хищной уверенности не осталось и следа: вид у Мотиватора был такой, словно её только что пропустили через промышленный дегидратор, а затем забыли прополоскать.
– «Объект» вырабатывает Радость... – пробормотала она, глядя в пространство затуманенным взором. – Нажимает и вырабатывает. Нажимает и снова вырабатывает. Это какой-то эмоциональный вечный двигатель, Макс. Начальство в шоке. Приходил Сам...
– Сам?! – Макс почувствовал, как по спине пробежал холодок. – Прямо вот так, в красном колпаке и с бородой из ваты?
– Нет, ты чего, – Стелла нервно дернула плечом. – Я его вживую ни разу не видела. Только мельком, пару раз по закрытой видеосвязи. Сам – это начальник департамента Выработки Радости. Он в Совете Директоров! Из тех, кто каждый день пьет кофе с Сантой. И он... он хлопал! Стоял перед нашей открыткой и аплодировал!
– Поздравляю, – Макс расплылся в улыбке чеширского кота, который только что приватизировал всю сметану в округе. – Карьерный лифт поехал вверх. Слышишь, как тросы скрипят?
Стелла внезапно остановилась и вцепилась в рукав Макса.
– Но как я объясню тот факт, что у меня в цеху из воздуха материализовались три новых работника? По документам у нас кадровый голод, а по факту – целый хор за конвейером!
Макс, как истинный топ-менеджер старой закалки, свято верил в принцип делегирования: каждый должен нести свой крест, особенно если этот крест весит больше тонны и слеплен из бюрократии.
– Ты же гений, Стелла! – он ободряюще похлопал её по латексному плечу. – Что-нибудь придумаешь. Впиши их как «временное расширение штата за счет внутренних резервов».
– Я?! – Стелла округлила глаза.
– Да-да. Именно ты. У тебя талант к лозунгам, вот и упакуй это покрасивее. А я, пожалуй, пойду и изобрету еще что-нибудь новенькое. У творца должен быть покой.
– И ты опять будешь брать на работу Темных?! – в её голосе смешались ужас и обреченная надежда.
– Вот! Совсем забыл! – Макс щелкнул пальцами. – Раз уж они теперь официальные передовики, их надо поставить на довольствие. И выдать желтые комбинезоны, а то их лохмотья воняют.
– Желтые нельзя, – Стелла покачала головой, постепенно возвращаясь в режим администратора. – Перевод в Специалисты утверждает лично Изольда через три круга согласований.
– Точно, – Макс поморщился. – Изольда нам тут пока не нужна. Лишние глаза в нашем секретном стартапе – это риск утечки технологий. Давай пока оденем их в зеленое. Третий сорт – не брак, зато вопросов меньше.
– Не нужна... – повторила она эхом. – Ладно. Иди, «творец». Я распоряжусь насчет спальных мест и усиленного питания для твоих... «фрилансеров».
***
Процесс был не просто налажен – он пел. «Временное расширение штата», облаченное в казенные зеленые робы, теперь пахло не сырой гнилью, а ядреной хлоркой и демонстрировало эффективность, от которой у любого Мотиватора начался бы нервный тик. Зяма, чей авиационный мозг наконец-то нашел достойное применение, перенастроил подачу картона с такой ювелирной точностью, что Резчик вместо привычного скрежета издавал сытое пулеметное урчание. Пузырь же, после трех бессонных ночей и ведра самогона, вычислил идеальный акустический резонанс для встроенных динамиков. Теперь хохот Санты не просто развлекал – он проникал прямиком в гипоталамус, вызывая у любого слушателя мгновенный, почти насильственный выброс серотонина.
Художник творил в экстазе. Его Санта, нарисованный от руки, выглядел слегка инфернально – с эдакой искрой чистого безумия в глазах, – но контрольные фосфорные фокус-группы из размороженных детей почему-то заходились в восторге.
Макс восседал на кипе бракованной бумаги, как на троне из слоновой кости. Потягивая «Слезу Эльфа» из пластикового стаканчика, исключительно ради поддержания дегустационной формы, разумеется, он предавался стратегическому планированию. Желтый цвет комбинезона его явно полнил. Да и статус Специалиста начал нещадно жать в плечах. Макс мысленно примерял алый мундир. Стеллу можно было двинуть в Управляющие, Изольду – на почетную пенсию... А там и кресло в Совете Директоров, и IPO «СантаКорп» на Межгалактической бирже. Мир уже не просто лежал у его ног – он преданно вилял хвостом.
Дверь типографии не открылась. Она сложилась внутрь, признав свое полное ничтожество перед лицом Системы. В цех не вошли – в него совершили тактическое вторжение.
Это была тяжелая артиллерия. Служба Внутреннего Контроля. Здоровяки в бронированных алых панцирях, пахнущие оружейным маслом и абсолютной властью.
– Лицом в пол! Руки за голову! Любая попытка мыслить будет расцениваться как несанкционированный саботаж! – взревел старший группы.
Макс не успел даже выстроить линию защиты, как оказался впечатан щекой в холодный бетон. Рядом сопел Гриндар, а Восемьдесят Девятый даже в позе «сдающегося диверсанта» умудрялся протирать пол рукавом.
В образовавшийся коридор, чеканя шаг, вплыла Изольда. Мадам Регламент собственной персоной. От её ледяной ауры, казалось, начали вянуть даже нарисованные елки на открытках. Она шествовала по цеху, методично проводя аудит уничтожения. Носком туфли она брезгливо отпихнула шедевры Художника.
– Несанкционированное отклонение от Пантона 485-C! – вынесла она приговор, окинув Темных взглядом, способным заморозить плазму.
Но по настоящему страшно стало, когда один из амбалов сдернул ветошь в дальнем углу. Под ней, сиротливо поблескивая медью трубок, стоял «Синтезатор Усилителя Красок». Из змеевика мерно капал мутный спирт.
– Это... – Изольда начала вибрировать на частоте, предвещающей взрыв реактора. – Что... Это... ТАКОЕ?!
– Инновационный увлажнитель воздуха, мэм! – пискнул Макс из-под сапога охранника, прикидывая, в какой именно цвет его перекрасят в цехе переработки.
– Несанкционированное химическое производство! – сорвалась на визг Изольда. – Вандализм! Нарушение всех мыслимых субординаций! Утилизировать всех! В Угольную яму! Начиная с этого выскочки в желтом!
Макс закрыл глаза, готовясь к дезинтеграции. Но вместо удара арматуры наступила странная, благоговейная тишина. Воздух в типографии внезапно очистился, став кристально прозрачным. Температура упала, но не от холода, а от величия.
Здоровяк, прижимавший Макса к полу, внезапно вытянулся в струну. Изольда поперхнулась очередным проклятием и застыла, стремительно бледнея до оттенка офисной бумаги.
В цех вошел Он.
Ему не нужна была броня или кнут. На нем был идеально скроенный темно-синий костюм из натуральной шерсти – ткани, которой на Террисе не видели со времен Большого Взрыва. Белоснежная сорочка, галстук, завязанный идеальным узлом, и взгляд, весивший больше, чем весь Трудовой Кодекс. Этот взгляд медленно переместился на Изольду.
– Мадам Изольда, – произнес он негромко. – Почему вы кричите на нашего лучшего кризис-менеджера? И почему вы так настойчиво мешаете ему генерировать сверхприбыль?
***
Ресторан «Веселый эльф» был тем местом, где само понятие «аппетит» подвергалось строгому корпоративному лицензированию. Гравитация здесь была выкручена на щадящий минимум, чтобы элите не приходилось тратить лишние калории на борьбу с весом собственного желудка, а у официантов превентивно и под наркозом удаляли голосовые связки. В высших эшелонах «СантаКорп» считали, что это лучшая гарантия сохранения коммерческой тайны.
На тарелках лежала пугающе настоящая еда, пахнущая мясом и специями, а в воздухе висело напряжение такой плотности, что от него можно было прикуривать, не пользуясь огнивом.
Проблема Макса сидела прямо напротив него и была облачена в темно-синий костюм из шерсти девственных мериносов. Господин Эмиль был квинтэссенцией корпоративного каннибализма. Он не верил в чудеса, озарения и муз. Он твердо знал, что стандартный клонированный эльф не может изобрести ни музыкальную открытку, ни бомбу из блесток. В его мире рядовой «зеленюк» был не более креативен, чем гаечный ключ. Если Макс сейчас проявит хотя бы каплю земного интеллекта, его мгновенно отправят на молекулярную деструкцию как «ошметок» с сохранившейся памятью.
Эмиль аккуратно, с хирургической точностью отрезал крошечный кусочек стейка. Его взгляд препарировал Макса медленнее и тщательнее, чем нож – мясо.
– Итак, Ж-313, – голос Эмиля был гладким и безэмоциональным. – Музыкальные открытки, поднимающие КПД Сборщиков на орбите. Интегрированные системы распыления дисциплинарных отходов под видом «волшебства»... Мои аналитики утверждают, что для генерации подобных концептов требуется нейронная сеть, превышающая возможности твоего мозга на четыреста процентов. Откуда эти мысли в твоей маленькой зеленой голове?
Макс почувствовал, как по позвоночнику заструился ледяной пот. Варианты «Инсайт» или «Озарение» вели прямиком в печь. «Ошибся кнопкой» – звучало неубедительно для Совета Директоров.
Макс сделал единственное, что может спасти умного человека в присутствии «божества»: он расслабил лицевые мышцы, позволив челюсти слегка отвиснуть, и придал глазам выражение той глубокой, бездонной и абсолютно преданной пустоты, с которой фанатики взирают на портрет великого кормчего.
– Мои мысли, Господин Директор? – Макс нервно сглотнул, изображая панический трепет. – У меня нет мыслей! В моей голове только инструкции, график смен и гимны во славу великого Санты! Все эти... бомбы и картонки с музыкой... Это же всё Госпожа Стелла!
Стелла, сидевшая рядом на самом краю стула, поперхнулась глотком вина. Эмиль медленно перевел на нее немигающий взгляд. Одна его бровь поползла вверх со скоростью ледника.
– Продолжай, Ж-313, – тихо велел Директор. – Госпожа Стелла, говоришь?
– Ну да! – Макс активно всплеснул зелеными руками, едва не сметя со стола соусник. – Госпожа Стелла пришла в цех, посмотрела на отходы из Угольной Ямы и говорит: «Ж-313! Мы не можем разбрасываться ценным прахом нарушителей! Упакуй этот мусор в двойное дно с пневматическим триггером! Пусть дети захлебнутся нашим волшебством, а мы сэкономим на логистике утилизации!».
Макс вещал с таким искренним, почти собачьим восхищением, что сам на мгновение поверил в эту версию реальности.
– А открытки?! – продолжал он, не давая Стелле вставить ни слова. – Она принесла мне чертежи! Сказала: «Вмонтируй динамик, Ж-313! Пусть смех генерирует Радость круглосуточно, пока батарейка не сдохнет!». Моё дело маленькое – я только картон резал да скотчем клеил, как она велела. Я бы сам в жизни до такого не додумался, Господин Директор! Я же слов таких не знаю – «маркетинг» или «инновации»! Это всё её гениальные штучки!
За столиком повисла тишина.
Стелла мгновенно осознала, что балансирует на краю пропасти. Опровергнуть слова этого зеленого идиота – значит признать, что в её цеху завелся мутант с интеллектом уровня Совета Директоров, а она, Мотиватор, проспала угрозу безопасности. Это немедленный расстрел. Признать идеи своими – значит признать, что она украла их у подчиненного. Но в мире «СантаКорп» кража идей у низших звеньев называлась «грамотным менеджментом».
Выбор был очевиден.
Она медленно, с достоинством отложила салфетку, расправила плечи и одарила Эмиля той самой холодной, загадочной улыбкой.
– Я предпочитаю называть это «Агрессивным Ресайклингом Дисциплинарных Отходов», Господин Эмиль, – произнесла Стелла, не дрогнув ни единым мускулом лица. – Прямые приказы быстро изнашивают биоресурс. Но если спускать им готовые технические решения и заставлять собирать продукт вручную, создается полезная иллюзия сопричастности к великому делу. Этот эльф оказался весьма... исполнительным сборщиком моих концептов.
Макс в глубине души аплодировал ей стоя. «Умница! Жрет с руки и даже не давится! Какая хватка, какая гибкость позвоночника!» – восхищенно подумал он. А вслух лишь радостно закивал, преданно глядя ей в рот:
– Так точно! Исполняю как могу, Госпожа! Рад стараться во имя показателей!
Эмиль откинулся на спинку стула и издал сухой, лающий звук, который у существ его уровня заменял смех.
– Использовать прах казненных эльфов для увеличения выработки Радости... И при этом заставить низшее звено думать, что они просто клеят подарочные коробочки. Стелла, это восхитительно цинично. Это... эффективно. Это пахнет настоящим искусством управления.
Директор перевел взгляд на красную униформу Стеллы.
– Искусство власти – это умение использовать чужие руки для реализации своих замыслов так, чтобы руки были счастливы. Вы впечатлили меня.
Эмиль щелкнул пальцами. Бесшумный официант возник из пустоты, поднося на серебряном подносе два безупречно сложенных свертка ткани.
– Ваш новый цвет – небесно-голубой, Стелла. Вы назначаетесь Управляющей сектора. А вашему... верному сборщику, – Эмиль брезгливо кивнул на Макса, – выдайте Красный пиджак Мотиватора. Гениальному мозгу нужен надежный цепной пес, чтобы контролировать конвейер.
Макс посмотрел на алое сукно. Его план работал. Он только что стал человеком, которому Стелла была обязана всем.
