Текст книги "Корпорация Santa (СИ)"
Автор книги: Денис Деев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)
Глава 3
Эй, ухнем! Эй, ухнем! Ещё разик, ещё раз!
Тонкий картон коробки не был преградой для песни, грохочущей снаружи. Эльфы орали так, что Максим испугался за свои барабанные перепонки. Он подскочил, ударился головой об крышку. Та полетела вниз. Мощный хор ворвался в скромную обитель бедного эльфа.
Светит солнце и падает снег,
Но нам недосуг на красоты смотреть.
Мы радость несем, ускоряя свой бег,
Чтоб каждый на свете мог песню запеть!
– Это что еще за херня?! – выглянул наружу Максим. Света в зале прибавилось, да и суеты тоже. Коробки одна за другой неслись вниз, а самые нетерпеливые эльфы с первого и второго этажа просто выпрыгивали из них.
Вдруг его коробка подпрыгнула и полетела вниз. Да так шустро, что у Максима перехватило дыхание.
Эй, ухнем! Эй, ухнем! Ещё разик, ещё раз!
Мы грузим восторги, мы дарим мечту,
Конвейер поёт, прославляя наш труд.
Мы в каждом цеху создаем красоту,
Пусть люди лишь в полном восторге живут!
Максим едва успел вылезти из коробки, как ее тут же отправили обратно на стеллаж. С песней, споро, весело и с огоньком эльфы начали строиться в ряд. Максим замешкался и ему досталось место в самом хвосте колоны.
Промаршировав по коридору, они вышли к лифту. Здесь Максима ждало новое разочарование – стоявшая возле створок лифта Стелла перевернула коробку, которую она держала в руках. Она потрясла ею, демонстрируя, что коробка пуста.
– Никакого завтрака для опоздавших. Чтобы подкрепиться надо поторопиться! – с милой улыбкой возвестила она.
Макс сначала приуныл, а потом увидел, что завтрак эльфов состоял из большой круглой таблетки. Зеленые трудяги закидывали в рот и пережевывали с хрустом. Навряд ли такая мелочь содержала большое количество калорий, так что невелика потеря. А может быть там был спрессованный кофеин с опилками, чтобы рабы не падали в обморок до обеда.
Где-то теряешь – где-то находишь. Так как Макс подзадержался, то и в лифт его Стелла запихала последним, А следом шагнула и сама. Просторнее со вчерашнего дня там не стало, поэтому щеки Макса оказались между двумя алыми латексными «дирижаблями» надсмотрщицы. И в его голову залетела мысль – а в его кошмаре не все так плохо. Но она мигом испарилась, как только Макс оказался в цеху упаковки.
Макс стоял у конвейера и чувствовал себя вратарем школьной сборной, против которого играют профи мирового уровня. Антигравитационные мячи вели себя отвратительно. Они отказывались лежать смирно. Едва крышка коробки приоткрывалась, они пытались улететь под потолок, весело подмигивая неоновыми боками.
– Стоять! Куда?! – шипел Макс, ловя скользкий шар в прыжке. Он запихнул мяч в картон, навалился грудью на крышку, потянулся за скотчем... ВЖИК! Мяч выбил дно коробки и медленно поплыл к потолку, где уже дрейфовала целая флотилия таких же беглецов.
– Ты слишком медленный, Ж-313. У тебя низкая гравитационная ответственность. – прокомментировал Номер 89, ловко пакуя уже десятый ящик.
Макс вытер пот со лба. Он был мокрым, злым и униженным. Его бизнес-интуиция, отточенная годами выживания в Москва-Сити, вопила: «Ты проиграешь». Соревноваться с этими трудоголиками на их поле – это самоубийство. У них моторика вшита в ДНК, а у него руки заточены под подписание чеков и держание бокала с «Блю Лейбл». Ему нужно конкурентное преимущество. Срочно. Иначе он сдохнет в этом цеху, погребенный под горой летучей резины. Или это случится чуть позже, но от голода.
Взгляд Макса упал на обрезки картона, валяющиеся под ногами. Мусор. Отходы производства. Но для человека, который продавал воздух под видом «консалтинга», мусора не существовало. Существовали недооцененные активы. Он поднял картонку. Взял привязанный к станине огрызок угольного карандаша. И размашистым, уверенным почерком написал: «Привет, маленький чемпион! Этот подарок я собрал для тебя собственными руками! Твой Санта».
Он бы сделал поздравление более витиеватым, но кусок картона был небольшим.
– Госпожа Стелла! – крикнул он, перекрывая гул конвейера. – У меня рацпредложение!
Стелла возникла рядом, как материализовавшийся кошмар.
– Простой на линии? – Её голос был холоднее, чем жидкий азот. – Надеюсь, причина веская. Например, клиническая смерть.
– Лучше. – Макс протянул ей картонку. – Посмотрите. Это «Customer Loyalty Booster». Усилитель Лояльности Потребителя.
Стелла брезгливо взяла картонку двумя пальцами. Прочитала. Нахмурилась.
– «Маленький чемпион»? И? – переспросила она. – В чем смысл? Это несъедобно. Это не игрушка. Это мусор с графитовыми следами.
– Это эмоция! – Макс включил режим презентации. – Смотрите. Ребенок получает мяч. Это ожидаемо. Но если он видит личное послание... Индекс Радости растет. Мы продаем не мяч, мы продаем ощущение исключительности!
– Ерунду говоришь, – отрезала Стелла. – Открытки пишут родители. Или бабушки. Это их зона ответственности.
– Верно. – Макс улыбнулся своей самой обворожительной улыбкой акулы. – Но двигатель прогресса – это лень. Родители ленивы. Им не хочется искать ручку, придумывать текст... А тут – мы всё сделали за них! Мы делегируем их любовь на аутсорсинг! Они будут нам благодарны. А дети... ребенок будет счастлив вдвойне.
Стелла замерла. Слово «аутсорсинг» явно вызвало в её бюрократической душе какой-то отклик. Она посмотрела на картонку, потом на Макса, потом снова на картонку.
– Звучит как нарушение регламента... – пробормотала она. – Но, если это повысит КПД Радости... Нужно провести А/Б тестирование.
– Что? – не понял Макс.
– Тест, – бросила она, пряча картонку в разрез мундира. – А ты пока возвращайся к работе. Если норма упадет еще на процент, я пущу тебя на удобрения для рождественских елей.
Следующий час прошел в аду. Мячи бунтовали. Скотч лип к пальцам. Номер 89 пел гимн «Слава Картону». Макс скрежетал зубами, понимая, что его гениальная идея, скорее всего, сейчас лежит в мусорке, а его самого ждет красный штамп в Карточке.
– Ж-313! Ко мне! Макс поднял голову. Стелла вернулась. Вид у неё был странный. Растерянный и одновременно возбужденный. Она держала клочок картона так, словно это была святыня.
– Ты... – Она запнулась. – Твоя гипотеза подтвердилась.
– Я же говорил! – Макс расправил плечи. – На сколько выросла Радость? Процентов на пять?
– На двадцать три, – выдохнула Стелла. – Двадцать три процента чистого, неразбавленного восторга. Выброс эндорфинов был такой, что датчики чуть не сгорели.
– Круто, – кивнул Макс. – Стоп. Датчики? Какие датчики? Вы что, успели отправить посылку на Теллур-6 и получить ответ? Прошел всего час.
Стелла посмотрела на него как на идиота.
– Зачем такая сложная логистика? Мы вывели из крио-анабиоза объект «Теллурианский ребенок-4». Вручили подарок с твоей бумажкой. Замерили показатели. Усыпили обратно.
Макс почувствовал, как челюсть медленно отъезжает вниз.
– Вы... – Он оглянулся по сторонам, понизил голос. – Вы держите здесь детей? В холодильниках?!
– Конечно, – спокойно кивнула Стелла, поправляя бейдж. – А как иначе мы будем тестировать продукцию? На эльфах? У нас другая психофизика. Нам нужны репрезентативные фокус-группы.
– Но это же... – Макс попытался подобрать слово. – Это же дети! Разумные существа! А вы их держите как лабораторных мышей?!
– Почему как мышей? – удивилась Стелла. – У объектов замечательная жизнь. Смотри: они спят. Их будят. Им дарят подарок. Они радуются. Их кормят тортом. И снова отправляют спать. Никаких школ, никаких двоек, никаких разбитых коленок. Сплошной праздник длиной в вечность. Многие взрослые убили бы за такой соцпакет.
Макс открыл рот, чтобы возразить, но закрыл. Цинизм ситуации был настолько абсолютным, что восхитил даже его. С точки зрения чистой эффективности – это было гениально. С точки зрения морали... ну, мораль осталась там, в Москве, вместе с золотым «Порше».
– Ты полезен, Ж-313, – торжественно объявила Стелла. – Корпорация ценит инициативу. Ты получаешь повышение. Снимаешься с конвейера.
– Да! – Макс сжал кулак.
Победа! Прощайте, сволочные мячи!
– Отлично. Мне нужно помещение, бумага, печатная техника и, скажем, двадцать шустрых длинноухих парней. Мы наладим поток. Я разработаю линейку текстов для разных возрастов...
– Стоп, – Стелла подняла ладонь.
– Какие парни?
– Ну... персонал. Чтобы писать открытки.
Стелла рассмеялась. Это был сухой, лающий звук, похожий на кашель.
– Ты не понял, Ж-313. Система так не работает. Инициатор становится Исполнителем. Ты придумал открытки – ты их и делаешь.
Она схватила его за локоть железной хваткой и потащила прочь от конвейера.
– Но я... я руководитель проекта! – пытался сопротивляться Макс.
– Ты – Отдел Поздравительной Полиграфии. Штат: одна единица.
Она втолкнула его в небольшую боковую комнату. Там стояли допотопные компьютеры и несколько подключенных к ним станков. Здесь пахло краской, растворителем и заброшенностью.
– План – тысяча двести открыток до конца смены, – объявила Стелла.
Макс огляделся. Обстановочка мало походила на кабинет директора. Но это было и не место у конвейера. Здесь было тихо. Здесь не было сумасшедшего Номера 89. И здесь можно было думать.
– Сойдет, – кивнул он. – Это лучше, чем ловить мячи.
Стелла уже собралась уходить, но остановилась в дверях. Она медленно размотала свой карамельный кнут.
– Я пришлю настройщика. Но ты… ты заслужил поощрение, – её голос стал чуть мягче, почти интимным.
– Протокол «Малая Награда». Можешь... лизнуть. Она протянула ему дымящийся кончик кнута.
В Максе взыграла гордость. Он, Максим Вавилов, будет лизать кнут? Ну уж нет. Он посмотрел в глаза Стелле.
– Вынужден отказаться.
– Что? – Стелла опешила. Её брови поползли вверх.
– Ты отказываешься от Бонуса?
– У меня медицинские противопоказания, – не моргнув глазом соврал Макс. – Острая аллергия на корицу. Отек Квинке, асфиксия, летальный исход. Вы же не хотите потерять ценный кадр из-за специй?
Стелла стояла в ступоре. В её инструкции не было пункта «аллергия у биоресурса». Она растерянно опустила кнут.
– Но... протокол поощрения обязателен...
– Есть альтернатива, – мягко произнес Макс. Он сделал шаг вперед. Взял её свободную руку – затянутую в алый латекс, холодную и жесткую. И, глядя ей прямо в глаза цвета жидкого азота, склонился и почтительно коснулся губами тыльной стороны ладони.
– На красивых женщин у меня аллергии нет, – прошептал он.
Стелла дернулась, словно от удара током. Она вырвала руку. Её бледные щеки покрылись пятнами, которые по цвету опасно приближались к цвету её мундира.
– Фиксирую... нестандартный контакт... наказание... поощрение – пробормотала она. Стелла развернулась на каблуках и почти выбежала из типографии, забыв закрыть дверь. Макс усмехнулся, глядя ей вслед.
– Один-ноль, Снежная Королева, – рассмеялся он, осматривая оборудование. – А теперь пора заняться делом.
Дверь за Стеллой захлопнулась, отсекая шум конвейера и оставляя Максима наедине с его новой империей.
Его энтузиазм, еще минуту назад бурливший, как шампанское на корпоративе в честь удачного слияния, выдохся мгновенно. Он огляделся. Комната напоминала архив обанкротившегося НИИ середины восьмидесятых, который опечатали и забыли на сорок лет. Вдоль стен громоздились станки – чугунные монстры, покрытые толстым слоем пыли. Проходы между машинами украшали кружева паутины.
– М-да, – протянул Максим, проводя пальцем по корпусу ближайшего агрегата. Палец мгновенно стал черным. – Это тебе не опен-спейс в «Башне Федерации».
Самое страшное было не в грязи. Самое страшное заключалось в том, что Максим – человек, умевший управлять холдингами одним движением брови и подписывать контракты на миллиарды, – понятия не имел, как взаимодействовать с этим металлоломом. Здесь не было тачскринов. Не было голосовых помощников. Не было даже понятной и повсеместной кнопки «Сделать красиво».
Он пододвинул расшатанный стул к центральному терминалу. Смахнул жирного паука, который явно считал этот монитор своей частной собственностью, и уселся. Перед ним стоял пузатый экран с выпуклым кинескопом, пожелтевший от времени и ненависти предыдущих пользователей.
Максим пошарил рукой под столом, нащупал тумблер и щелкнул им. Агрегат издал звук, похожий на кашель умирающего астматика, а затем низко, натужно загудел. Экран моргнул и засветился ядовито-зеленым цветом. По черному полю побежали строки загрузки, а затем появилась заставка: примитивный, составленный из крупных пикселей Санта. Он дергано подмигнул левым глазом и растянул рот в квадратной, механической улыбке.
Внизу экрана замигала одинокая белая черточка командной строки: SANTA_OS v.1.0 _
И всё. Никаких иконок. Никакой «Корзины». Никакого дружелюбного интерфейса. Максим тупо смотрел на мигающий курсор. Он чувствовал себя пилотом бизнес-джета, которого заставили управлять паровозом братьев Черепановых.
– И что? – спросил он у пиксельного Санты. – Где меню? Где панель управления? Как мне отправить запрос на печать?
Он осторожно протянул палец к клавиатуре. Клавиши были высокими, с длинным ходом, и выглядели так, словно их сняли с печатной машинки Уинстона Черчилля.
– Убери свои несертифицированные конечности от периферии! – Грозный оклик с порога заставил Максима вздрогнуть.
Он обернулся. В дверном проеме, заслоняя собой свет и, кажется, половину горизонта, стоял бочкообразный эльф весьма почтенного возраста. Его уши, мясистые и покрытые седой шерстью, подрагивали от возмущения. На носу, похожем на перезревшую сливу, балансировали очки, перемотанные изолентой.
– Я... – начал было Максим.
– Конвейерная плесень, я знаю. Мне Стелла доложила. Брысь!
Эльф подошел вперевалку, схватил спинку стула, на котором сидел Максим, и дернул так, что экс-директор едва не поцеловал пол. Толстяк плюхнулся на освободившееся место. Стул жалобно скрипнул, умоляя о пощаде, но выдержал.
– Правило номер один, – пропыхтел эльф, тыкая толстым пальцем в монитор. – Никогда не подходи к вычислительной технике. Это тебе не игрушки. И вообще...
Он покосился на Максима, который от скуки потянулся к стоящему рядом станку, собираясь спросить о его предназначении.
– Руки! – рявкнул толстяк. – Ничего не трогать без письменного разрешения. Ты своими обрубками собьешь калибровку!
Максим сжал кулаки. Внутри вскипела холодная ярость. Ему хотелось взять этот стул и провести быстрый мастер-класс по эргономике удара ножкой по голове, а потом, возможно, станцевать джигу на этом пузе. Но он сдержался. Выдохнул.
– Слушай, – процедил он. – Ты зачем хамишь? Мы тут в одной лодке. Я – эльф, ты – эльф...
Толстяк развернулся. Его лицо выражало такую смесь презрения и превосходства, какую обычно демонстрируют вахтеры в министерствах.
– Эльф? – Он фыркнул. – Какой ты эльф? Ты посмотри на свои тряпки!
– Нормальная спецовка, – пожал плечами Максим. – Зеленая. Практичная.
– Вот именно! – торжествующе завопил толстяк. Он вытянул свою жирную лапу прямо под нос Максиму, демонстрируя рукав. – Зеленая! А у меня – желтая! Видишь разницу, дальтоник?
– И что? Желтый нынче в тренде?
– И то! Зеленый – это «Сопля». Стажер. Расходный материал. А желтый... – Он поднял указательный палец вверх, словно грозил небу. – Желтый – это Специалист! У меня допуск второй категории! Я могу нажимать на кнопки, которые ты даже не имеешь права видеть во сне!
– А-а-а... Специалист, – протянул Максим с издевкой. – Ну, раз ты Специалист, тогда извини. Куда нам, сиволапым.
Он демонстративно отвернулся, нашел в углу колченогую табуретку, сел и скрестил руки на груди. Всем своим видом он показывал, что превратился в предмет интерьера.
Глава 4
Специалист хмыкнул, развернулся к терминалу и с важным видом застучал по клавишам. Зеленый экран моргнул. Появилась надпись: BOOT ERROR. PRESS ANY KEY TO PANIC.Толстяк нахмурился. Ввел команду. Экран мигнул и выдал: UNKNOWN COMMAND. Он ввел другую. Терминал обиженно пискнул. Эльф замер, почесывая затылок. Тишина в комнате становилась неловкой.
– Эээ... слышь, Зеленый, – неуверенно начал он, не оборачиваясь. – А что там Стелла говорила? Какой текст нужен?
Максим изучал трещину на потолке. Трещина была очень интересной.
– Эй! Я с тобой разговариваю!
– Ты же Специалист, – буркнул Максим, не меняя позы. – Ты и решай. У тебя допуск. А я, сопля, боюсь сбить калибровку своими мыслями.
– Эй, так нельзя! – возмутился толстяк. – У нас план!
– У тебя план, – поправил его Максим. – Стелла придет, спросит с Желтого. Ты же у нас главный по кнопкам. Я тут так, для мебели.
Толстяк засопел. Спесь с эльфа слетала слоями, как шелуха с лука.
– Ну ладно... ладно, – проворчал он наконец, поворачиваясь. Голос его стал заискивающим, как у таксиста, который везет клиента не туда. – Не кипятись. Перегнул немного. Нервы, знаешь ли. Ответственность. Я Гриндар.
Максим медленно повернул голову.
– Ма… Ж-313, – вовремя поправился Максим.
– Слушай... тут эта железяка... она с характером. Может, расскажешь, что вы со Стеллой задумали?
Максим усмехнулся. Лед тронулся.
Через десять минут они уже стояли у оборудования. Гриндар, сменив гнев на милость, и поняв, что без «сопли» он провалит смену, проводил экскурсию.
– Смотри, всё просто, если знать нюансы, – вещал он. – Вот это – Принтер «Гутенберг-3000». Чудо техники. Подключен к первому терминалу. Набиваешь текст в редакторе «Блокнот Сатаны», жмешь PRINT – он плюет бумажку.
– Допустим, – кивнул Максим. – Дальше?
– Дальше берешь бумажку и несешь сюда. – Гриндар похлопал по станку-гильотине. – Это Резчик. У него свой мозг, отдельный. Вбиваешь координаты обрезки. Вручную. Кнопками. Он делает «Вжик» – и у тебя фигурная открытка.
– Так. А это? – Максим указал на агрегат, похожий на мясорубку.
– Это Упаковщик. Тоже имеет свой терминал. Суешь туда обрезанную открытку. Он её сгибает. Ждет следующую. Когда наберется десять штук – перетягивает резинкой и выплевывает пачку.
– Погоди, – Максим нахмурился. – То есть... Печатаем одну. Несем к Резчику. Режем. Несем к Упаковщику. Ждем. И так тысячу двести раз?
– Ну да, – кивнул Гриндар. – Техпроцесс. Надежно, как лопата.
– Это не надежно. Это идиотизм, – отрезал Максим. – Мы так до Второго Пришествия будем возиться.
– А как иначе? – удивился Гриндар.
– Оптимизация, коллега. – Глаза Максима загорелись хищным блеском. – У нас три устройства. И три терминала. Но все они соединены кабелями питания в одну сеть, верно? Значит, можно зациклить данные.
– Чего? – Гриндар вытаращил глаза.
– Мы подключаем всё к одному пульту. К центральному. Ты пишешь программку «Печать – сброс в лоток – Резка – сброс – Упаковка». Автоматизация! Конвейер, Гриндар!
– Ты с ума сошел?! – Толстяк замахал руками. – Это нарушение протокола! Нельзя соединять Резчик с Принтером напрямую! Если узнают...
– Если узнают, что мы не выполнили план, нас пустят на фарш, – жестко оборвал его Максим. – Выбирай: или протокол, или жизнь. Ну же, ты Специалист или где? Ты умеешь писать код?
Гриндар поколебался, но профессиональная гордость и страх перед Стеллой перевесили.
– Я... я лучший кодер в этом подвале, – буркнул он. – Но если что – это была твоя идея.
Работа закипела. Это было похоже на сборку атомной бомбы в гараже из запчастей от пылесоса. Они переставляли тяжеленные станки, сдвигая их вплотную. Максим, вспоминая молодость в компьютерном клубе, перетыкал кабели. Гриндар, высунув язык от усердия, долбил по клавишам, прописывая команды синхронизации.
– Готово! – выдохнул Максим, вытирая руки о штаны. – Запускай тест.
Гриндар нажал ENTER. Принтер загудел. Резчик щелкнул лезвиями. Упаковщик чавкнул.
– Работает... – прошептал толстяк с благоговейным ужасом. – Святые эльфы, оно работает!
В этот момент дверь с грохотом распахнулась. На пороге стояла Стелла. В руках – кнут. В глазах – обещание боли.
– Ну? – Её голос звенел от напряжения. – Прошло два часа. Где партия? Вы что, даже не приступали?! Я вижу пустой стол!
Она шагнула внутрь, разматывая карамельную плеть. Гриндар побелел и попытался спрятаться за монитор.
– Секундочку! – Максим вышел вперед, широко улыбаясь. – Идет разогрев оборудования. Гриндар, маэстро, кнопку!
Он кивнул напарнику. Тот, зажмурившись, ударил по клавише.
ВЖУХ! Принтер выплюнул лист прямо в зев Резчика. КЛАЦ! Лезвия сработали автоматически, и фигурная заготовка, не касаясь пола, влетела в Упаковщик. ЧВАК! Резинка щелкнула.
И понеслось. ВЖУХ-КЛАЦ-ЧВАК! ВЖУХ-КЛАЦ-ЧВАК! Открытки летели пулеметной очередью. Максим и Гриндар только успевали подхватывать готовые пачки и складывать их в коробку. Бумага мелькала, как в калейдоскопе. Через пять минут гора готовой продукции выросла до потолка.
Максим подхватил последнюю пачку, перевязанную резинкой, и галантно протянул её Стелле.
– План выполнен. И даже перевыполнен на десять процентов. Про запас.
Стелла стояла, открыв рот. Кнут безвольно повис в её руке. Она переводила взгляд с гудящего «франкенштейна», собранного из трех станков, на сияющего Максима и гордого, хоть и трясущегося Гриндара.
– Но... как? – только и смогла выдавить она.
Максим подмигнул ей.
– Магия Рождества. И немного эффективного менеджмента.
– Вы что сделали?! – Стелла пошатнулась. Карамельный кнут в её руке дрогнул, как стрелка манометра перед взрывом котла. Её глаза, обычно излучающие холодную уверенность палача, сейчас расширились от гнева.
Гриндар юркнул за спину Макса. Теперь он выглядел не как Специалист, а как очень большой, испуганный суслик в желтом комбинезоне.
– Как что? – Максим искренне удивился. Он вообще не чувствовал за собой вины. Наоборот, он чувствовал то приятное покалывание в пальцах, которое бывает у пианиста после сложного концерта. – План выполнили. И даже перевыполнили. Не стали мелочиться и сразу бахнули полторы тысячи. Чтобы два раза не вставать.
Макс небрежно взвесил в руке пухлую пачку открыток и протянул её Стелле, как официант протягивает счет.
– Пересчитайте и распишитесь в накладной. Приемка-передача материальных ценностей, все дела.
Но Стелла смотрела не на открытки. Она смотрела мимо Макса. Её взгляд был прикован к «франкенштейну» – чудовищному гибриду принтера, резчика и упаковщика. Агрегат, довольный собой, тихо гудел и источал запах перегретого пластика.
– Вы... вы зачем инвентарное имущество испортили?! – прошипела она. – Это же порча основных фондов! Статья 14 Корпоративного Уложения! «Вредительство с особым цинизмом»! Вы понимаете, что за несанкционированное вмешательство в конструкцию станка полагается?
– А это... – Максим обернулся, с любовью глядя на свое творение. – Мы не сломали. Мы... – он произнес это по слогам, смакуя каждый звук, как дорогой коньяк, – оп-ти-ми-зи-ро-ва-ли этот старый хлам.
Он шагнул к Стелле, загоняя её в угол своей уверенностью.
– Стелла, посмотрите на табло. План закрыт за десять минут. Электричество сэкономлено. Амортизация оборудования снижена за счет сокращения моточасов. Это премия, Стелла. Это кейс для учебников. Ну всё, мы смену закрыли? Можем идти в столовку, а потом в кино с мороженым?
Стелла замерла. В её безупречно уложенной голове происходило короткое замыкание. Её программа сбоила. С одной стороны – налицо грубейшее нарушение регламента. Два идиота скрутили проводами три независимых устройства, нарушив технику безопасности, эстетику производства и здравый смысл. За такое надо пороть. С другой стороны – норма выполнена. Показатели эффективности, на которые молится начальство, улетели в стратосферу.
Наказать? Но за что? За результат? Поощрить? Но как? За вандализм?
Она открывала и закрывала рот.
– Обед... – наконец выдавила она механическим голосом. – Обед по расписанию через четыре часа. Столовая Младшего Персонала закрыта на санитарную обработку.
– Ну, тогда мы пойдем погуляем? – предложил Макс.
Стелла встрепенулась. Её «процессор» нашел решение.
– Никаких прогулок! – рявкнула она, обретая почву под ногами. – Рабочее время оплачено Корпорацией. Если ты справился здесь... – её глаза сузились, – ...возвращайся на конвейер. Там всегда не хватает рук. Мячи сами себя не упакуют, Ж-313.
Максим выпрямился. Его лицо стало жестким.
– На конвейер? – переспросил он тихо, но так, что Гриндар за его спиной вжал голову в плечи. – Вы хотите отправить автора «Customer Loyalty Booster», человека, который одним росчерком карандаша поднял Радость на двадцать три процента, крутить скотч?! Вы серьезно, Стелла? Это нецелевое использование ценного ресурса. Это как забивать гвозди микроскопом.
Стелла зависла во второй раз. Аргумент был наглым, но... логичным. Система SantaCorp не любила тратить ресурсы зря.
– Но столовая закрыта! – выпалила она свой последний козырь. – Тебе некуда идти, Ж-313. Ты будешь сидеть здесь и смотреть в стену до конца смены!
– Закрыта столовая для «зеленых»? – уточнил Максим с невинной улыбкой. – Печально. Но ведь есть и другие места общепита. Мы пойдем в гости к Среднему Персоналу. В столовую для «Желтых». Или даже... – он мечтательно закатил глаза, – в буфет для Администрации.
За спиной Макса раздался сдавленный писк.
– Я... я не голоден! – взвизгнул Гриндар.
Толстяк, услышав про поход к «Среднему звену» и, не дай бог, к Администрации, побледнел так, что стал похож на выцветшую моль. Нарушать субординацию уровней? Лезть со своим желтым рылом в калашный ряд? Это было страшнее, чем гнев Стеллы. Это было святотатство.
– Я... у меня диета! – пролепетал он, пятясь к выходу. – Я пойду... проверю провода... в другом цеху! Очень далеко отсюда!
И он, проявив невиданную для своей комплекции прыть, бочком выскользнул за дверь, оставив Максима один на один с Стеллой и её когнитивным диссонансом.
Максим вздохнул.
– Ну вот, – укоризненно сказал он Стелле. – Испугали Специалиста. А ведь он только начал раскрывать свой потенциал. Так что там насчет обеда для героев капиталистического труда?
Стелла медленно, как змея, пробующая воздух языком, перевела взгляд с двери, за которой исчез Гриндар, на Максима.
– Обед? – переспросила она. – Ты, номер Ж-313, требуешь у Старшего Мотиватора обед?
– Я не требую, Стелла. Я предлагаю сделку. – Максим улыбнулся, и в этой улыбке не было ни капли рабского заискивания. – Я закрыл вашу проблему с планом. Вы закрываете мою проблему с калориями. Вин-вин. К тому же, я не могу завтра повышать эффективность на пустой желудок. Мозг потребляет двадцать процентов энергии тела, знаете ли.
Стелла хмыкнула. Это был звук, похожий на треск ломающегося льда.
– Наглость – это дефект клонирования, – произнесла она. – Но сегодня этот дефект принес прибыль. Идем. Но если ты попробуешь наглеть и дальше...
– ...то вы сделаете из меня брелок, я помню. Ведите, мой гид.
Они вышли в коридор. Максим шел рядом с ней, не отставая ни на шаг, заложив руки за спину, словно инвестор, осматривающий актив перед покупкой.
– Масштабно, – заметил он, когда они проходили мимо вывески «Цех Угольной Обработки». За бронестеклом сотни чумазых эльфов дробили и кидали на ленту транспортера антрацит. – Но для чего? У вас ТЭЦ на угле работает?
– Нет, это для непослушных детей, – ответила Стелла, – В этом году их на 14% больше. Демографический кризис воспитания. Пыль там такая, что легкие можно выплевывать через неделю. Штрафбат.
Слева, за еще одной прозрачной стеной, тянулись бесконечные ряды Департамента Биоинженерии Оленей. Оттуда тянуло навозом и паленой шерстью. В воротах отдела мелькнула туша оленя, закованная в хромированный экзоскелет. Из ноздрей зверя вырывались струи пламени.
– Турбо-Рудольфы, серия МК-9, – Стелла, как ни в чем не бывало, погладила рогатого терминатора по морде, – Едят уран, гадят радугой.
Дальше шли Цех Сборки Мечты , где эльфы под микроскопами паяли чипы, Отдел Карамельной Металлургии и мрачный тупик с вывеской Утилизация Надежд.
Всюду царил грохот, лязг и ритмичный топот тысяч ног. От одного подразделения в другой сновали тележки на «ножной» тяге.
– Эффективность... – бормотал Максим, оценивая логистику профессиональным взглядом. – Потоки перекрещиваются. Зонирование отвратительное. Логистика уровня «Почта России» девяностых. Я бы здесь всё перестроил за месяц.
– Что? – переспросила Стелла.
– А? Мысли-мысли-мысли. Не обращай внимания, – отмахнулся Макс.
– Старайся думать меньше, лишние мысли снижают эффективность, – сказала Стелла, подводя Максима к лифту и вставляя в щель панели управления карточку. Панель мигнула зеленым индикатором. Створки лифта разошлись, когда Стелла и Максим зашли внутрь, с потолка зазвучали рождественские напевы.
Они поднялись на лифте на уровень «Ж». Желтая зона. Столовая для Специалистов напоминала школьный буфет, но после «Красной зоны» она казалась рестораном «Пушкин».
– У тебя двадцать минут. – Стелла активировала таймер на своих смарт-часах.
– Не густо, но я постараюсь уложиться, – обворожительно улыбнулся ей в ответ Максим.
Внутри было тихо. Инженеры в желтых комбинезонах, мирно жующие свои пайки, замерли, увидев Стеллу. А когда они увидели рядом с ней «зеленого» в грязной робе, у многих вилки застыли на полпути ко рту. Стелла прошла к столику в углу. Села и щелкнула пальцами. Дрожащий эльф-раздатчик тут же материализовался с подносом: дымящееся рагу, салат и компот, в котором плавали настоящие ягоды, а не их химические заменители.
Макс сел напротив Стеллы. Она не ела. Она смотрела. В её глазах, цвета жидкого азота, крутился аналитический алгоритм. Макс отправил в рот кусок мяса. Прожевал. Блаженно прикрыл глаза.
– Не «мишлен», конечно, но жить можно. Оленина?
– Отбраковка из упряжки, – равнодушно бросила Стелла. – Тех, кто не летит, мы едим. Это Корпорация. Здесь ничто не пропадает даром.
Она подалась вперед, и её алый мундир скрипнул.
– А теперь ответь мне. Кто ты?
– Ж-313, – прожевал Макс.
– Ложь. – Она ударила ладонью по столу. Тихо, но весомо.
– Биоресурсы не знают слов «репутационные риски» и «логистика». Они не умеют перепаивать станки. И они точно не ведут себя так, будто владеют этим местом. Откуда у тебя эти знания? Сбой матрицы памяти? Или ты шпион конкурентов? Пасхальный Кролик заслал диверсанта?
Максим отложил вилку. Вытер губы салфеткой. Посмотрел ей прямо в глаза.
– Стелла, дорогая. Допустим, я просто... уникальный образец. Лимитированная серия. «Эльф с мозгами». Разве это плохо для вас?
– Это опасно. Это нарушает правила. А все, что нарушает правила…
– Это выгодно. Сегодня я сделал вам план за десять минут. Завтра я могу оптимизировать весь ваш сектор. Я могу сделать вас лучшим надзирателем в истории SantaCorp. Подумайте об этом. Я не угроза. Я – ваш карьерный лифт.
Стелла молчала. Она взвешивала риски. Жадность и амбиции боролись в ней с паранойей. Наконец, амбиции победили. Она сунула руку в карман и бросила на стол желтую пластиковую карточку.
