Текст книги "Корпорация Santa (СИ)"
Автор книги: Денис Деев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)
Макс вспомнил фальшивое голубое небо и изумрудные газоны в Голубой Зоне Стеллы. Слова Эйры били точно в цель, разрушая иллюзию его собственного триумфа.
– Наша задача – не возглавить эту фабрику смерти, Макс, – голос Эйры упал до напряженного шепота, но звучал громче воя бури за окном. – Наша задача – снести её к чертовой матери.
Она стояла совсем близко. Её лицо, перепачканное сажей, освещалось лишь тусклым светом химических разрядов снаружи. Она смотрела на него так пронзительно, так отчаянно и живо, что Макс впервые за всё свое пребывание на Террисе напрочь забыл про бонусы, премии, карьерные лестницы и графики рентабельности.
Стерильный, искусственный мир Голубой Зоны вдруг показался ему невыносимо пресным. Здесь, в пропахшем сыростью подземелье, рядом с этой яростной девчонкой с леденцовым клинком, пульсировала настоящая жизнь. Между ними, почти с осязаемым треском, проскочила искра – дикая, опасная и совершенно нерегламентированная Трудовым Кодексом.
– Ну... мы можем попробовать сделать наши цеха экологичнее, – смутился Макс, пытаясь сдать назад и нащупать привычную почву корпоративных компромиссов.
– Экологичнее?! Экологичнее?! – Эйра взорвалась, её глаза полыхнули в полумраке. – Зеленая энергетика, нулевые выбросы, сохраним природу для потомков... Знаешь, что это? Это точь-в-точь слова Санты, когда он только начинал трансформацию Терриса в один гигантский завод! И эльфы ему верили! У тебя же не голова, а калькулятор! Ты сможешь просчитать, сколько заводов нам действительно нужно? Ну, чтобы просто покрыть базовые потребности. Один дом, где мы будем жить. Одна, ну пускай две машины. Бытовая техника с нормальным сроком службы, а не по кругу. Одежда, еда. Сколько нам надо заводов для нормальной жизни?!
– Ты не понимаешь, как работает макроэкономика, – тут Макса было не смутить, на этом поле он играл уверенно, как рыба в воде. – Мы должны производить все больше и больше, чтобы крутились деньги, чтобы рос ВВП...
– Кому мы должны?! – перебила она, едва не срываясь на крик. – Санте?! Себе?! Совету Директоров?! Ты же понимаешь, что они крутят эту экономику только с одной целью! Радость! Им нужна только чистая, дистиллированная Радость! Да, на энергии, которую она дает, работает наше оборудование. Это искусственно созданный замкнутый круг, беличье колесо. Мы работаем, чтобы работать. Но есть и еще одна, главная причина. Вгоняя в себя чужую Радость, эти упыри живут долго! Чертовски долго!
Макс замер. Корпоративные шестеренки в его голове со скрежетом остановились.
– То есть... Радость продлевает жизнь? – на всякий случай, очень осторожно уточнил он.
– Да! Она дарит вечную молодость. И кто его знает – может, она вообще одаривает бессмертием!
– Так это же... круто! – невольно вырвалось у Макса.
На самом деле, для него это было не просто «круто». Это была Высшая Ставка в Игре. Перед этой сияющей, алмазной фишкой мгновенно меркли личные острова, золотые парашюты и банковские счета с семью нулями. У Макса аж голова закружилась от осознания открывшихся перспектив. Ведь ты не только можешь стать неприлично богатым – ты можешь оставаться таким долгие века. А может, и тысячелетия!
– Ага, круто! – зло выплюнула Эйра. – Только Санта и его дружки за свою вечную жизнь платят нашими смертями! И медленной смертью всего Терриса!
И вот тут Макса разорвало пополам.
Внутренний Делец отплясывал джигу от неописуемого восторга, мысленно примеряя корону бессмертия и прикидывая, как бы подсидеть Совет Директоров. Но те жалкие три процента, что еще оставались от его человеческой души, болезненно содрогнулись от омерзения. Цена бессмертия оказалась слишком наглядной – она прямо сейчас билась кислотным дождем в мутное стекло у него перед глазами.
– Слушай, – Макс сглотнул, глядя в бушующую за окном бурю. – А этой Радостью... ей можно делиться? Так, чтобы она досталась всем?
Эйра бессильно пожала плечами, и весь её гнев вдруг угас, оставив лишь бездонную усталость.
– Я не знаю. И не узнаю никогда. Ведь я живу здесь, внизу, среди пещерных кроликов. Но ты... ты вхож наверх. Ты обязан это выяснить, Макс!
Произнесла она это с таким отчаянным жаром, с такой слепой верой в него, что Макс, впервые лет за двадцать своей прожженной корпоративной жизни, искренне смутился.
– Я... – он отвел взгляд от её пронзительных глаз. – Я постараюсь.
Глава 20
Разговор у мутного бронестекла подействовал на Макса как отрезвляющая инъекция транквилизатора. Даже спустя неделю, когда обновленный Тринадцатый цех уже вовсю гудел, перевыполняя спущенный сверху план, Старший Мотиватор пребывал в состоянии глухой, беспросветной экзистенциальной тоски.
Ведь Эйра сотворила с ним страшную вещь. Она не просто разжалобила его видом угнетенных эльфов или загубленной экологией Терриса. Нет, она ткнула его носом в абсолютный, дистиллированный Пик его собственной карьеры. Она показала ему финишную прямую, на которую он так отчаянно стремился.
Там, на Земле, набивая карманы и ловко карабкаясь по скользким ступеням социальной лестницы, Макс, как любой вменяемый топ-менеджер, понимал, что его действия наносят определенный сопутствующий ущерб. Это называлось «издержками бизнеса». Уволить целый отдел перед самым Новым годом ради красивого квартального отчета? Легко, ничего личного. Оптимизировать бюджет на очистные сооружения металлургического комбината, чтобы сэкономить пару миллионов для акционеров? Заверните два.
Но глядя через разъеденное кислотой стекло на бушующую смерть, он впервые увидел реальный масштаб этих «издержек». Он увидел, что происходит, когда такие, как он, побеждают окончательно и бесповоротно.
Одно дело – выкинуть человека на улицу без выходного пособия. И совсем другое – осознать, что из-за твоей гениальной рентабельности твои собственные внуки не смогут дышать без респиратора, а чистый воздух придется покупать по премиум-подписке. Это было уже не просто перебором. Это была та самая красная линия, за которую даже беспринципный московский рейдер заступить не мог.
Осознание того простого факта, что всю свою сознательную жизнь он с диким энтузиазмом, получая за это премии и грамоты, приближал Землю к состоянию Терриса, било по нервам хлестче любого корпоративного кнута.
Выходило, что он никакой не визионер и не гениальный управленец. Выходило, что он просто очень эффективный, трудолюбивый паразит, планомерно убивающий собственного носителя.
Дверь его спартанского «квадратного кабинета» распахнулась едва ли не с ноги, и на пороге возник сияющий Гриндар. В руках инженер торжественно, словно младенца, нес огромную корзину, щедро перевязанную корпоративными красными лентами. Внутри, уютно позвякивая стеклом, покоились пузатые бутылки первой серийной партии обновленной «Слезы Эльфа».
– Принимай работу, босс! – бодро отрапортовал Гриндар, водружая корзину прямо на стол Макса. – Вышли на проектную мощность! Технология Жоржа обкатана, конвейер крутится!
Макс смерил корзину долгим взглядом, полным глубокого гастрономического разочарования.
– На производство более-менее приличного коньяка уходит минимум пять лет, Аркадий Семенович, – глухо проворчал он, потирая переносицу. – Минимум пять лет дубовых бочек, подвалов и правильной температуры. А мы упаковали «элитную роскошь» за одну неделю. Это не бизнес. Это какая-то маргинальная алхимия из г… желудей и палок.
– Потребителей не судят! Пьют – значит нравится, – Гриндар, ничуть не смутившись, ловко извлек из бездонных карманов спецовки две пластиковые стопки и с энтузиазмом выставил их на стол. – Предлагаю немедленно отметить запуск производственной линии!
На душе у Макса скребли не просто кошки. Там методично рвали сердце саблезубые тигры терминального корпоративного выгорания.
– Пить? Посреди рабочего дня? – Макс брезгливо поморщился, отодвигая от себя пластиковую тару.
– А мы в типографии только этим ежедневно и занимаемся, что тут странного-то? – искренне удивился Гриндар. И в самом деле, весь интеллектуальный костяк Тринадцатого цеха уже давно и стабильно функционировал исключительно на спиртовой тяге.
– Не сегодня.
– Почему?
– Настройки сбились. Нет настроения.
На деле всё было куда сложнее, чем банальное отсутствие настроения. Макс потерял «целеуказание». Раньше он четко видел перед собой сияющую вершину корпоративной пищевой цепи, к которой нужно было карабкаться, прогрызая путь наверх. Но яростная речь Эйры показала ему, что эта самая цепь безвольно болтается над бездонной, ядовитой пропастью.
Чтобы переварить такие откровения, Максу требовался его фирменный, проверенный годами земной цикл перезагрузки: жесткий, бескомпромиссный недельный кутеж. Уйти на дно, обнулиться, сжечь мосты, чтобы потом вынырнуть из похмельного небытия и с новыми силами броситься в бой.
Но только не здесь. И уж точно не с этим суррогатным пойлом, отдающим жженой резиной, пусть даже сам мсье Оливье назвал это постмодерном.
Макс тяжело вздохнул и откинулся в кресле, глядя на бутылки.
– Свободен, Аркадий, – сухо бросил он. – Иди работай. О дате торжественного банкета сообщу отдельным циркуляром. А первую партию бери и неси прямо Стелле. Пусть руководство дегустирует нашу рентабельность.
Оставшись один в пустом квадратном кабинете, Макс достал из внутреннего кармана пиджака пластиковую карту Небесно-Голубого пропуска. Бары и закрытые клубы в элитной зоне предлагали отдых такого уровня, от которого у простых смертных просто плавился мозг. По логике вещей, ноги нового фаворита Управляющей Сектором должны были сами нести его туда, наверх, прямо в ласковые объятия запредельной роскоши.
Но вместо этого Макс обнаружил себя в дешевой, пропахшей пережаренным маслом столовой Красного сектора, покупающим по акции кусок синтетического соевого сыра.
«Мне просто необходимо лично проинспектировать подпольный алкозавод Жоржа, – авторитетно убеждал он свой внутренний калькулятор, расплачиваясь за сомнительный деликатес. – Проверить условия труда, оценить риски...»
В реальности же его неудержимо тянуло в Пещеру Уныния. К Эйре. Ему хотелось предложить предводительнице подполья абсолютно безумный план: вытащить её наверх, легализовать по каким-нибудь левым документам и показать, что даже внутри этой безжалостной Системы можно жить, а не только выживать. Он даже заранее, в деталях, прокручивал в голове её жесткий, бескомпромиссный отказ: «Я буду последней, кто покинет эту пещеру, Макс. Сначала я «трудоустрою» на свободу своих людей».
Но до темных подземелий он так и не дошел.
В центральном техническом коридоре его внезапно перехватила Стелла. Управляющая Сектором выглядела так, словно только что сошла с обложки списка Forbes для самых безжалостных топ-менеджеров. Её цепкий взгляд мгновенно упал на непрезентабельный промасленный пакет в руках Макса.
– Что это у тебя? – она изящно приподняла идеальную бровь. – Соевый сыр из красной столовой? Макс, право, не стоило так утруждаться. В Голубой Зоне есть настоящий, натуральный бри из коровьего молока. Но жест, безусловно, милый. Тебе нужно было сразу идти ко мне – мы просто обязаны отметить запуск нашей первой коммерческой партии!
Макс с ужасом понял, что намертво угодил в капкан собственной конспирации.
– Да-да... – он поспешно спрятал пакет за спину и натянул на лицо дежурную улыбку покорителя карьерных вершин. – Просто решил зайти к тебе с... э-э... крафтовым подарком. Индустриальный шик. Контраст вкусов, знаешь ли. Мсье Оливье бы оценил.
***
Стелла не стала мелочиться. Ужин проходил в самом фешенебельном ресторане на верхней смотровой площадке Терриса. Искусственные облака Голубой Зоны остались где-то далеко внизу, а над головой раскинулась колоссальная, захватывающая дух голограмма идеального звездного неба, не скрытого ядовитым смогом.
Стелла была в ударе. Она пила настоящее, не синтезированное вино, щедро хвалила Макса и вдохновенно рисовала перед ним перспективы, в которых они вдвоем, шаг за шагом, подминают под себя добрую половину производственных мощностей Корпорации.
Макс, виртуозно играя роль послушного компаньона, многозначительно улыбался и обещал:
– На следующей неделе, дорогая, я преподнесу тебе еще один сюрприз. Масштабный проект связи. Информационная революция. Первые рабочие образцы уже проходят стадию тестирования. Поверь, это перевернет всю...
Договорить он не успел.
Температура в элитном ресторане словно мгновенно упала ниже нуля. К их уединенному столику абсолютно бесшумно подошли трое. Они были облачены в строгие темно-синие мундиры – элита Службы Безопасности Совета Директоров, цепные псы высшего руководства.
– Ж-313. Вы задержаны, – безжизненным, металлическим голосом произнес старший офицер.
В ту же секунду на запястьях Макса с тихим, неотвратимым щелчком сомкнулись тяжелые магнитные браслеты. Никакого уважения к Красному Пиджаку, для них он снова стал безымянным зеленым винтиком.
Стелла мгновенно вскочила на ноги. В её синих глазах вспыхнули искры неподдельного управленческого гнева.
– Вы вообще в своем уме?! Это мой личный гость! Управляющий Тринадцатым цехом! Я требую немедленных...
Старший офицер даже не моргнул. Он молча, с пугающим спокойствием поднял планшет и повернул его к Управляющей Сектором. На экране ровным красным светом горел ордер на арест. А в самом низу, перечеркивая любые возражения и карьерные амбиции, стояла короткая, рубленая подпись: Эмиль.
Вся спесь, весь снобизм и гнев слетели со Стеллы в долю секунды. Она стремительно побледнела, медленно, словно у нее подкосились ноги, опустилась обратно в кресло и поспешно отвела взгляд от стола.
Инстинкт самосохранения корпоративного топ-менеджера сработал безупречно – она хладнокровно вычеркнула Макса из списка своих активов еще до того, как безопасники повели его к выходу.
***
Макса доставили в Здание Совета Директоров. Сектор Абсолютного Управления.
Здесь не было привычного индустриального гула станков, запаха сгоревшего масла, вспышек сварки и суетливой беготни. Здесь царила звенящая, стерильная тишина. Полы из черного матового мрамора без остатка поглощали звук шагов конвоя. Пространство давило своим величием. Здесь не было и намека на цыганский китч, золотую лепнину или вульгарную роскошь нуворишей. Архитектура дышала монументальной, выверенной строгостью. Каждая линия, каждый скрытый источник света, каждый дюйм пространства кричали о баснословной, запредельной стоимости. Это был дворец идеальной корпоративной диктатуры.
Макс наконец-то добрался до самого Верха. Он ступил на Олимп, к которому так отчаянно стремился с первого дня, – но сделал это в магнитных наручниках и в плотном кольце безопасников.
Тяжелые двери из массива натурального дуба бесшумно распахнулись, впуская его внутрь.
Кабинет Эмиля был огромен и пугающе пуст, если не считать массивного стола из темного дерева, напоминающего алтарь. Господин Директор стоял у панорамного окна, заложив руки за спину. Услышав шаги, он неспешно обернулся, тепло, почти по-отечески улыбнулся и легким движением пальцев приказал охране снять с Макса браслеты.
Офицеры бесшумно растворились за дверью.
– Проходи, Макс. Присаживайся, – голос Эмиля обволакивал спокойствием. – Мои искренние поздравления с выдающимися финансовыми показателями.
Господин Директор подошел к встроенному бару и, к немому ужасу Макса, извлек оттуда знакомую пузатую бутылку.
– Выпьем за успех?
Эмиль плеснул в хрустальные бокалы две щедрые порции «Слезы эльфа».
– Классная штука, – Директор с видом истинного ценителя вдохнул аромат сивухи, настоянной на техническом меле и гудроне, и сделал большой глоток, ничуть не поморщившись. – Жгучая. Дерзкая. Бескомпромиссная.
Макс сидел в кресле ни жив ни мертв, лихорадочно пытаясь понять, в какую именно садистскую игру с ним сейчас играют.
– Но вот в чем загвоздка, Макс, – Эмиль аккуратно поставил бокал на стол, и его теплая улыбка начала медленно, неотвратимо таять. – Мы, Красные Мотиваторы и Голубые Управляющие... мы другие. Мы рождены здесь, на Террисе. Мы пьем ваш элитный коньяк, наслаждаемся его... оригинальным вкусом, и с нами абсолютно ничего не происходит. Никаких побочных эффектов.
Эмиль неторопливо обошел стол и навис над замершим в кресле Максом.
– Но вчера... – продолжил Директор, и в его голосе зазвучал арктический холод. – Один расчувствовавшийся Красный Мотиватор решил поощрить своего лучшего желтого сотрудника за ударный труд. Он не стал угощать его карамельным кнутом. В виде величайшего исключения налил ему рюмку твоего элитного коньяка.
В огромном кабинете повисла тишина, плотная и тяжелая.
– И желтый эльф проснулся, – тихо, почти ласковым шепотом закончил Эмиль. – К нему вернулась память. Он вспомнил Землю. Он вспомнил, что он – человек.
Директор наклонился так близко, что Макс отчетливо увидел свое перепуганное, бледное отражение в его ледяных зрачках.
– А теперь ответь мне, мой гениальный менеджер... Многие ли в твоем Тринадцатом цеху успели попробовать этот восхитительный напиток? И... как вы вообще додумались до его изготовления?
Макс понял: отступать некуда. Позади была Угольная Яма, впереди – ледяные глаза Абсолютного Директора. Если признаться в сознательном производстве алкоголя, разрушающего корпоративные скрепы, – это расстрел на месте. Следовательно, оставалась только «Защита Идиота». Нужно было продать катастрофу как гениальную, но случайную инновацию.
Макс сглотнул, расправил плечи и включил режим одухотворенного визионера.
– Господин Директор... То, что вы называете коньяком, изначально задумывалось как... э-э... высокотехнологичный растворитель для красок! – Макс сделал честное-пречестное лицо, каким обычно обладают люди, продающие подержанные автомобили. – Мы ведь запустили линию музыкальных открыток. Требовалась особая адгезия картона!
Эмиль медленно кивнул. Лицо его выражало глубокий, почти отеческий интерес.
– Растворитель? – мягко переспросил Директор. – Какая невероятная удача. Продолжай, Ж-313.
Макса понесло. Почувствовав, что начальство слушает и не перебивает, его внутренний сказочник расправил крылья.
– Именно! Мы смешали базовые реагенты... но из-за устаревшей вентиляции в Тринадцатом цеху произошел досадный инцидент. В чан с растворителем случайно упала горсть опилок и кусок фанеры!
– Опилки? В чан с химикатами? – Эмиль удивленно приподнял бровь, словно слушал сказку на ночь. – Бывают же на производстве такие поразительные совпадения.
– Не говорите! Я сам был в ужасе от нарушения санитарных норм! – горячо подхватил Макс, активно жестикулируя. – А потом... потом логисты сорвали нам поставку питьевой воды. Один желтый эльф, совершенно изможденный перевыполнением плана, подошел к чану, перепутал его с кулером, зачерпнул стаканом этот самый растворитель на опилках... и выпил!
– И знаете, что произошло, Господин Директор? – Макс выдержал театральную паузу, подавшись вперед.
– Что же? – Эмиль даже слегка наклонил голову набок.
– Он взбодрился! – радостно возвестил Макс. – Его показатели выросли на триста процентов! Он начал клеить открытки со скоростью промышленного степлера! Это оказался не просто растворитель, это мощнейший энергетик!
Эмиль взял со стола свой бокал с коньяком, посмотрел его на просвет и небрежно поинтересовался:
– А память?
Макс на секунду запнулся, но тут же взял себя в руки.
– Память? А что должно было случиться с его памятью? Всё абсолютно нормально! Как его зовут – помнил, где лежит скотч – помнил, гимн Санте пел без запинки... Ну я и подумал: если это такой потрясающий «эликсир быстродействия», почему бы не дать его остальным передовикам? Исключительно ради блага Корпорации! Ну а потом... потом произошел этот досадный сбой маршрутизации пневмопочты. Бутылка прибыла не по адресу. Техническая накладка.
Макс замолчал, победоносно глядя на Эмиля. Легенда была железобетонной. Случайность, помноженная на энтузиазм.
В кабинете повисла тишина. Эмиль перестал улыбаться. Температура в комнате словно разом упала на десять градусов. Иллюзия добродушного слушателя испарилась, оставив после себя лишь холодный, расчетливый интеллект хищника.
Директор оперся обеими руками о массивную столешницу и медленно, неумолимо придвинулся к Максу.
– Скажи мне, Ж-313... – голос Эмиля звучал тихо, но от него вибрировали стекла в панорамных окнах. – Ты правда считаешь, что межпланетной корпорацией с триллионными оборотами могут управлять дебилы?
Макс вжался в кресло. Весь его кураж мгновенно испарился, оставив лишь липкий, холодный ужас.
– Я... э-э-э... нет, конечно нет, Господин Эмиль... но...
– Тогда зачем, – Директор чеканил каждое слово, как гвозди в крышку гроба, – ты сейчас сидишь в моем кабинете и несешь эту низкосортную, жалкую чушь?
– Это не чушь, Господин Директор, – голос Макса внезапно потерял все дрожащие, заискивающие нотки. Спина выпрямилась. – И я могу это доказать прямо сейчас.
Эмиль слегка опешил. Выражение абсолютного всезнания на его лице дало крошечную трещину.
– Как? – искренне недоумевая, спросил он.
Вместо ответа Макс сделал то, за что в СантаКорп обычно распыляли на атомы даже без заполнения формы на утилизацию. Он бесцеремонно потянулся через необъятную столешницу из красного дерева, взял личный бокал Эмиля, в котором плескался элитный подпольный коньяк, и сделал огромный, жадный глоток.
Жидкость обожгла горло, напомнив о теплотрассах Южного Бутово и гении Жоржа. Макс крякнул, лихо допил содержимое до самого донышка и, с шумом выдохнув, по-пролетарски, от всей широкой души занюхал лацканом своего роскошного Красного Пиджака.
– Ух, хорошо пошла! – искренне выдохнул он, смахнув выступившую слезу.
Эмиль молча, не мигая, наблюдал за этим актом вопиющего суицидального вандализма. Затем он медленно, почти уважительно покачал головой:
– Да... Купаж и правда весьма недурен.
Макс с шумом выдохнул остатки корпоративного страха и вальяжно развалился в антикварном кресле, широко расставив ноги. Карты были сданы, ставки сделаны, рулетка крутилась. Ломать комедию и играть в тупенького эльфа-передовика больше не имело ни малейшего смысла.
– Ладно, проехали, – Макс закинул ногу на ногу, сменив тон подчиненного на уверенный, бархатный баритон человека, который привык закрывать сделки с девятью нулями. – Я с Земли. Память при мне, как видите. Так что давайте сэкономим наше драгоценное время и переведем этот допрос в формат конструктивного собеседования.
Эмиль замер. Холодная полуулыбка застыла на его лице.
– Собеседования? Зачем мне это делать?
– Потому что вам несказанно повезло, Господин Директор! – Макс развел руками, включая на полную мощность свое фирменное обаяние московской акулы бизнеса. – Ваш этот летающий Сборщик Радости вытянул настоящий джекпот. Ваши ловушки поймали нереально крутого специалиста. Я – топ-менеджер. Антикризисный управленец высшего звена. Я могу оптимизировать вашу конвейерную богадельню так, что вы забудете про...
Договорить Макс не успел.
Господин Эмиль, небожитель, чей ледяной шепот заставлял Изольду седеть от ужаса, вдруг дернулся. Его лицо исказилось. Он запрокинул голову и... заржал.
Это был не вежливый снисходительный смешок. Это был дикий, раскатистый, лошадиный гогот, от которого зазвенели хрустальные графины в баре. Эмиль смеялся в голос, до слез, хлопая ладонью по полированному красному дереву. Он задыхался, всхлипывал и вытирал глаза шелковым платком, совершенно потеряв свой демонический лоск.
