Текст книги "Корпорация Santa (СИ)"
Автор книги: Денис Деев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)
Глава 18
Согласно договорённости теперь у вентиляционной решетки в конце пещеры всегда дежурил кто-то из Темных. Встретивший их эльф, чье лицо было измазано сажей для лучшей маскировки, без лишних слов кивнул и повел Макса с Жоржем вниз.
Но в Пещере Уныния без лишних слов, увы, не обошлось.
Едва они ступили под своды, освещенные болезненным светом фосфорных грибов, путь им преградила Эйра. Леденцовый клинок в её руке угрожающе блеснул.
– Эй! А это еще кто?! – рявкнула она, смерив тщедушную фигуру Жоржа таким взглядом, от которого у нормального эльфа случился бы инфаркт.
– Позвольте представиться, мадемуазель, – Жорж изящно шаркнул резиновым ботинком и приложил руку к груди. – Я...
– Это Жорж, – бесцеремонно перебил его Макс, выступая вперед. – Наш новый главный технолог по жидкостям. Он здесь для того, чтобы поколдовать над аппаратом и сделать так, чтобы от «Слезы» наши люди перестали рыдать и биться головой о сталактиты.
Эйра возмущенно уперла руки в бока.
– Погоди-ка! У нас в подполье и так жесточайший дефицит ресурсов! Нам спать негде, нам есть нечего! А ты решил таскать нам всякое зеленое отребье с поверхности?! Думаешь, Пещера Уныния – это рехаб для твоих дружков?
Макс прищурился. Что-то в её поведении царапало взгляд. Слишком много первобытной, эльфийской агрессии и слишком мало земной рефлексии.
– Ты что... не пила? – медленно спросил он. – Ты не приняла «Слезу»?
Эйра гордо вздернула подбородок.
– Нет. И не собираюсь. Мне больше нравится быть Эйрой. Эйра – сильная! Я предводительница подполья, я выжила в Угольной яме! Я не нуждаюсь в вашем вонючем пойле и чужих воспоминаниях, чтобы знать, за что я сражаюсь!
Макс мысленно присвистнул. «Вот те на, – подумал он. – Наша пламенная правозащитница решила остаться бунтаркой-аборигенкой. Видимо, ей слишком понравилось махать заточенным леденцом и быть королевой канализации, чтобы менять это на воспоминания какой-нибудь земной активистки с ипотекой. Что ж, непростые времена требуют непростых, но прагматичных решений».
В конце концов, Максу было плевать на её духовное развитие. Ему нужен был надежный напарник. И в общем-то Эйра в образе бунтарки была чуть ли не идеалом.
– Будут тебе ресурсы, – спокойно, по-деловому ответил Макс.
Голова его уже работала в режиме калькулятора. С миллионным бюджетом «Вектор-Омеги» ему в любом случае нужно было выстраивать сложную теневую логистику. Производить элитный алкоголь из одной только пещерной гнили Жорж, конечно, мог, но объемы будут смешными. Значит, Максу придется наладить тайные поставки нормальных химических компонентов с верхних ярусов прямо сюда, в подземелье. А потом как-то забирать готовый продукт.
Подкинуть в эту логистическую цепочку десяток-другой ящиков с усиленными корпоративными пайками для повстанцев – это даже не статья расходов, это статистическая погрешность. Зато в обмен он получает лояльную службу безопасности, бесплатную аренду площадей и производственный цех, невидимый для Изольды. Идеальный аутсорс.
– Я включу вашу Пещеру в систему премиального снабжения, – Макс заложил руки за спину. – Настоящие пайки. Сублимированное мясо, витамины, чистая вода. Взамен вы обеспечиваете Жоржу круглосуточный доступ к аппарату, охрану и полную секретность. Мы выводим наш бизнес на промышленные рельсы, Эйра. Возражения есть?
Желудок предводительницы подполья предательски заурчал при слове «мясо», напрочь убив весь пафос сопротивления. Эйра скрипнула зубами, но лимонный клинок всё же опустила.
Деньги в СантаКорп обладали одним удивительным, поистине магическим свойством: при правильном применении они бесследно растворяли бетон, регламенты и здравый смысл. Вопрос с логистикой решился сам собой. Макс, окончательно ошалевший от свалившегося на него бюджета и собственной безнаказанности, обнаглел до такой степени, что официально провел отвод магистральной пневмопочты прямо в Пещеру Уныния. По бухгалтерским документам эта диверсия проходила как «Экспериментальный гравитационный мусоропровод глубокого залегания для утилизации отходов проекта Вектор-Омега». Ни один аудитор в здравом уме не полез бы проверять трубу, в которую, по бумагам, сбрасывали особо токсичные отходы инноваций.
Труба работала исправно, радостно всасывая капсулы с корпоративными пайками для подполья. Но вскоре снизу, с характерным свистом и хлопком, начали приходить ответные послания.
Это были списки ингредиентов от Жоржа.
И если первые требования Макс еще мог как-то логически обосновать, как например, технический спирт или активированный уголь из старых противогазов, то последующие заявки заставили его усомниться в душевном здоровье гаражного сомелье.
Жорж требовал рубероид. В приписке на полях кривым почерком значилось, что выварка рубероида необходима для «придания напитку плотной, маслянистой текстуры и благородных гудроновых ноток в послевкусии».
Затем последовал запрос на отработанный антифриз, ради игривой кислинки, полкило медной стружки, ржавые гвозди и, почему-то, кусок линолеума, обязательно со следами термического воздействия.
«Он там что, философский камень варит или голема из мусора собирает?» – в отчаянии думал Макс, запихивая в пневмокапсулу очередную партию дистиллированной воды и кусок старого приводного ремня.
Лично спуститься в Пещеру и поинтересоваться у «технолога», зачем элитному алкоголю вкус жженого линолеума, Макс не мог. Времени катастрофически не хватало. Вокруг него кружились подрядчики, сметчики и желтые эльфы с перфокартами. Тринадцатый цех гудел, готовясь к Великому Масштабированию.
Прошел день. Два. Три. Затем минула неделя.
Труба пневмопочты предательски молчала. Ни единого хлопка. Ни одной тестовой бутылочки с «амброзией». От Жоржа и Эйры не было ни слуху ни духу.
Макс начал всерьез переживать, не отравился ли весь цвет эльфийского сопротивления коктейлем из антифриза и рубероида. Но времени на полноценную панику у него не было.
Миллионы корпоративных денег жгли карман его Красного Пиджака. Проект «Вектор-Омега» должен был вот-вот запуститься в промышленных масштабах. В цех уже завозили какие-то новые станки, конвейерные ленты расширяли, а Аркадий Семенович с умным видом чертил графики производственной нагрузки.
Проблема заключалась лишь в одном: Макс, Старший Мотиватор и куратор многомиллионной инновации, до сих пор не имел ни малейшего понятия, что именно они собираются производить.
Делая вид, что у него всё под полным и безоговорочным контролем, Макс с поистине имперским величием принимал у бригады зашуганных желтых строителей новое производственное здание. Да-да, Тринадцатый цех официально расширял свои владения!
Новое здание представляло собой торжество корпоративной архитектуры: идеальная бетонная коробка, начисто лишенная таких буржуазных излишеств, как окна или вентиляция с притоком свежего воздуха. Однако Макс вынужден был признать, что внутри было чистенько. Стандарты СантаКорп соблюдались миллиметр в миллиметр, создавая атмосферу стерильного, математически выверенного и идеально залитого бетоном уныния. Идеальный плацдарм для пока еще несуществующего производства.
После торжественного подписания акта приемки пустых стен у Макса была назначена стратегическая встреча со Стеллой – его фактически единственным окошком в большой мир корпоративной политики высших эшелонов.
Он уже предвкушал, как будет виртуозно вешать ей на уши лапшу об успехах «Вектор-Омеги», когда прямо посреди технического коридора его едва не сбил с ног Гриндар. Инженер тормозил так отчаянно, что его резиновые казенные ботинки оставили на полу две дымящиеся черные полосы.
– Макс! Беда! – выдохнул он, хватаясь за грудь там, где у людей обычно находится сердце, а у эльфов-инженеров – моторчик для выполнения плана.
Управленческий дзен Макса мгновенно испарился.
– Что?! Опять?! Изольда с лупой вернулась?!
– Хуже! – простонал Гриндар, и его глаза расширились от первобытного ужаса. – Жорж... Жорж прислал «привет» из подземелья! Пневмопочта сработала!
Макс похолодел. Рубероид в связке с отработанным антифризом сделали свое черное дело.
– Отрава? – севшим голосом спросил Макс, лихорадочно прикидывая, по какой статье списывают массовый падеж рабочего персонала из-за токсикологической диверсии. – Все умерли?
– Да если бы! Еще хуже! – Гриндар в панике схватил Макса за лацканы бесценного Красного Пиджака. – У него получился охренительный бренди! Или коньяк! Я в этих буржуазных сортах не разбираюсь, Макс, но это шедевр! Народ в типографии бухает как не в себя! Еще пара тостов за здоровье руководства, и эта эпидемия элитного алкоголизма расползется по всему Тринадцатому цеху! Никто не хочет работать, все хотят дегустировать гудроновые нотки! Я их пока запер, но дверь долго не продержится!
Макс потрясенно заморгал. Гаражный сомелье совершил чудо. Он действительно превратил мусор и технический спирт в нектар богов. Но в условиях непрерывного конвейерного производства СантаКорп массовое просветление и похмелье грозило катастрофой библейских масштабов.
– Да сколько он там прислал?! – рявкнул Макс, стряхивая руки инженера со своего пиджака. – Пару тестовых бутылок? Мы же можем их просто отобрать и спрятать в сейф!
Гриндар истерично хохотнул. Звук гулким эхом отразился от бетонных стен коридора.
– Отобрать?! Макс, эта проклятая труба пневмопочты сошла с ума! Из нее бутылки лезут до сих пор! Вылетают, как джекпот из сломанного игрового автомата! Приемник в типографии уже завален стеклом под самый потолок, а они всё сыплются и сыплются!
– О, черт... – только и смог выдавить Макс.
Встреча со Стеллой отменялась.
– Быстро домой! – скомандовал Старший Мотиватор, срываясь на бег. – Пока эти дегустаторы не спалили наш цех к чертовой матери!
Дверь в типографию ходила ходуном, грозя сорваться с петель под напором проснувшегося пролетариата. Последним рубежом обороны служил Восемьдесят Девятый. Старик уперся плечом в металлическую створку, а пятками – в бетон, собственным телом сдерживая толчки изнутри.
– Сколько их там?! – задыхаясь после марш-броска по коридорам, выдохнул Макс.
– Вся смена! – с отчаянием прокряхтел Николай Сергеевич. Лицо его пошло красными пятнами от натуги. – Гудят, ироды!
Максу несказанно повезло, что Восемьдесят Девятый оказался принципиальным, железобетонным трезвенником. Старик наотрез отказывался притрагиваться к «Слезе Эльфа». Его вполне устраивала спокойная жизнь с амнезией и шваброй. Он оставался единственным островком абсолютной трезвости в этом море внезапного повального алкоголизма.
– Ладно, – Макс глубоко вдохнул, поправил сбившуюся прическу и скомандовал: – Открывай!
– Точно?! – Восемьдесят Девятый бросил на него затравленный взгляд человека, которому предлагают добровольно открыть клетку с бабуинами.
– Открывай, я сказал! – рявкнул Старший Мотиватор.
Старик отскочил в сторону. Дверь с грохотом распахнулась, явив начальству картину кипящего корпоративного разложения. Внутри, в сизом дыму и густых парах сивушно-гудронового амбре, бесновалась толпа в двадцать нетрезвых эльфийских рыл. Кто-то обнимался со станком, кто-то декламировал стихи, стоя на кипе бракованного картона.
– А НУ ВСЕМ СТОЯТЬ! – гаркнул Макс во всю мощь своих легких, вкладывая в голос всю ярость сорванной встречи с топ-менеджментом. – РАЗОЙТИСЬ ПО РАБОЧИМ МЕСТАМ! ДЕБОШ ПРЕКРАТИТЬ!
Его рык, усиленный акустикой бетона и красным цветом власти, возымел некоторое действие. Толпа замерла, покачиваясь и мутно моргая.
Не было бы счастья, да несчастье помогло. Из раструба пневмопочты, который Макс так неосмотрительно провел в Пещеру Уныния, раздался утробный, нарастающий свист. А затем – пушечный залп.
Стеклянная бутылка, полная отборного подземного бренди, вылетела из трубы на скорости хорошей зенитной ракеты.
БАХ!
Бутылка встретилась с головой самого высокого и самого пьяного эльфа, стоявшего прямо на траектории обстрела. Раздался влажный, чавкающий хруст. Пространство оросило фонтаном из осколков стекла, мозгов и премиального алкоголя. Обезглавленное тело рухнуло на пол, заливая линолеум драгоценным продуктом Жоржа вперемешку с зеленой кровью.
Черт его знает, послушали бы перепившие эльфы Макса или полезли бы в драку, но это чудовищное, шокирующее происшествие отрезвило толпу мгновенно. Хмель слетел с них быстрее, чем голова с плеч их неудачливого товарища. В типографии повисла мертвая тишина, нарушаемая лишь капающим с потолка коньяком.
Макс, на щеку которого прилетела пара капель, даже не вздрогнул. Он медленно достал из кармана корпоративный платок, брезгливо вытер лицо и обвел притихшую толпу тяжелым взглядом.
– Видите?! – ледяным тоном произнес он, указывая на тело. – Видите, что происходит, когда нарушаешь технику безопасности и напиваешься на рабочем месте в стельку?! Алкоголь убивает!
– Открыть клапан! – внезапно вступил в дело Гриндар, выходя из ступора. Инженер бросился к гудящей трубе пневмопочты. – Немедленно сбросить давление, пока эта пневмо-гаубица нам всем тут бошки не поразносила!
Эльфы тут же засуетились, радостно хватаясь за возможность заняться хоть чем-то осмысленным подальше от трупа. Кто-то крутил вентили, стравливая сжатый воздух. Труба недовольно зашипела и выплюнула последнюю бутылку, которая сиротливо покатилась по полу.
Гриндар подскочил к трубе, нервно постучал пальцем по стеклу манометра и выругался сквозь зубы.
– Макс, это не у нас проблемы с магистралью! Давление прет снизу! На стороне Пещеры техника барахлит! Они там компрессор на максимум выкрутили!
– Тоже нажрались, наверное, все на радостях, – мрачно предположил Макс, представляя, что сейчас творится в подполье Эйры. – Гриндар, ты можешь сделать так, чтобы эта труба больше не обстреливала сотрудников? У меня нет бюджета на производственные травмы и организацию внеплановых похорон.
Гриндар сурово кивнул, уже прикидывая, как приварить к раструбу тормозной буфер из старых рессор.
Макс удовлетворенно хмыкнул, брезгливо перешагнул через лужу коньяка и кивнул остальным эльфам на тело, лежащее посреди цеха.
– Чего застыли? Смену никто не отменял. Быстро тащите этого бедолагу в шредер. Надо перевыполнять план по конфетти!
Едва они успели с горем пополам прибраться – Восемьдесят Девятый виртуозно орудовал шваброй, стирая с бетона последние следы внеплановой дегустации, а выжившие эльфы усердно делали вид, что они абсолютно трезвы и просто очень глубоко дышат – как со стороны пневмопочты раздался пронзительный звон контрольного колокольчика.
Вся смена типографии, включая Гриндара, синхронно рухнула на пол, закрыв головы руками. Но на этот раз пушечного выстрела не последовало. Труба утробно крякнула, и из раструба с тихим шелестом вылетела не очередная бутылка смертоносного коньяка, а изящная пластиковая капсула.
Макс, единственный, кто остался стоять на ногах. Потому что, во-первых, падать в Красном Пиджаке на липкий пол было ниже его достоинства, а во-вторых, он просто не успел среагировать. Он подошел к трубе и брезгливо выковырял послание.
Внутри оказался туго свернутый лист плотной бумаги. Развернув его, Макс пробежался глазами по тексту и почувствовал, как по спине пробежал неприятный холодок.
Послание гласило: «Ко мне в кабинет. СРОЧНО!» Вместо точки в конце красовалась размашистая подпись Стеллы, а рядом, словно контрольный выстрел в голову, была прилеплена официальная печать, от которой так и веяло административным гневом.
«Ну вот, приехали, – тоскливо подумал Макс. – Начальство обиделось за сорванную стратегическую встречу. И ведь правильно обиделось. Она там, небось, чай с корпоративным печеньем приготовила, а я не явился. И даже не предупредил...»
Он замер. Мысль о том, что он не смог предупредить Стеллу, внезапно зацепилась за какую-то невидимую шестеренку в его мозгу.
В СантаКорп была идеальная, выверенная до миллиметра бюрократия. Здесь учитывался каждый вздох, каждый градус наклона спины, каждая пылинка на полу. Но чтобы передать срочное сообщение, нужно было либо бежать ногами по бесконечным коридорам, либо отправлять курьеров, либо запихивать записки в трубы пневмопочты, рискуя получить в ответ бутылкой по голове.
В этой идеальной системе тотального контроля зияла огромная, просто чудовищная дырища! Информационный вакуум. Отсутствие оперативной связи.
И тут в голове Макса взорвалась сверхновая бомба управленческого гения.
Его глаза расширились. Губы растянулись в безумной, хищной улыбке акулы, почуявшей каплю крови в океане бюджета.
Он понял! Он наконец-то понял, что именно они будут клепать на новых конвейерах в расширенном Тринадцатом цехе! Он заделает эту дыру в менеджменте корпорации, подсадив на свою продукцию каждого управленца – от Желтого бригадира до самой Изольды.
Это принесет ему не просто миллионы прибыли в отчетах. Это принесет ему абсолютное уважение, непробиваемые связи в самых верхах и власть над информационными потоками.
Проект «Вектор-Омега» только что обрел физический смысл.
– Гриндар! – воодушевленно заорал Макс, потрясая депешей от Стеллы. – Поднимай народ! Готовь чертежные доски! Мы переходим в эру высоких технологий!
– Каких технологий? – простонал инженер, опасливо выглядывая из-за станка.
– Коммуникационных! – Макс развернулся на каблуках, направляясь к выходу. – Я к Стелле! Вернусь – будем делать революцию! Ничего не трогайте и ради всего святого, не подходите к трубе! И… кто начнет бухать, тому кранты! Поняли, черти зеленые?
Глава 19
Красные Мотиваторы, конечно, считались начальством, но по факту были лишь младшим командным составом – эдакими сержантами в траншеях, которые всё равно глотали ту же самую производственную пыль на передовой, просто в мундирах подороже. А вот Небесно-Голубые... О, эти ребята уже обитали на корпоративных небесах. Настоящие небожители, чьи руки никогда не пачкались ничем, кроме чернил на многомиллионных контрактах.
Для перехода из производственного сектора в эту закрытую зону требовался пропуск высочайшего уровня. На монументальном бронированном КПП Макса предсказуемо остановили амбалы с лицами, не обезображенными интеллектом, но зато щедро одаренными мышечной массой. И только помятая депеша с ультимативным контекстом «Срочно к ноге!» за личной подписью Стеллы послужила ключом, открывшим Максу тяжелые гермоворота корпоративного рая.
Если нынешнее «элитное» жилье Макса в Красном секторе больше напоминало просто очень дорогой, но бездушный гостиничный номер, то место, где обитали Голубые, выглядело как материализовавшаяся влажная мечта любого топ-менеджера во Вселенной.
Это был настоящий зеленый оазис под гигантским хрустальным куполом. Инженерное чудо СантаКорп надежно отсекало ядовитую атмосферу Терриса, а хитроумные светофильтры совершали наглое оптическое мошенничество: они превращали ржавый, токсичный смог снаружи в чистейшую, безмятежную синеву над головой, украшенную аккуратными, расставленными строго по золотому сечению белыми облаками.
Вдоль идеально ровных, вымытых с шампунем улиц тянулись уютные домики-близнецы с изумрудно-зелеными газонами. Идя вслед за молчаливым провожатым из службы безопасности, Макс с благоговением заметил вдали даже поблескивающее зеркало настоящего пруда.
– Вот здесь, – провожатый коротко указал на одну из вилл и отступил на шаг.
Архитектура впечатляла своей лаконичной, пугающей дороговизной. Два этажа, строгие идеальные линии, огромные панорамные окна с глубокой тонировкой. На заднем дворе угадывалась гладь личного бассейна. При виде всего этого великолепия Максу до одури, до зубовного скрежета захотелось переехать в эту новую лигу. Он захотел этот газон, этот бассейн и это фальшивое небо над головой.
И у него для этого был план.
Макс застыл перед массивной входной дверью. Он закрыл глаза, успокаивая бешено бьющееся сердце управленца, стоящего на пороге грандиозного распила бюджета, и, как мантру, прошептал про себя:
– Коммуникационные технологии... Коммуникационные технологии.
Он глубоко вдохнул воздух, пахнущий не гарью и гудроном, а свежескошенной травой. Затем уверенно приложил ладонь к гладкой сенсорной панели доступа.
Механизм коротко пискнул, индикатор мигнул приветливым зеленым цветом, и тяжелая дверь с тихим, дорогим шипением ушла в стену.
Хозяйка встречала его прямо в просторном, залитом искусственным светом холле. Стелла сменила строгий форменный мундир на свободное домашнее платье небесно-голубого цвета, которое шло ей до одури.
– Присаживайся, – коротко бросила она, указав на кресло из белой кожи.
Макс, которого буквально потрясывало от управленческого азарта и предвкушения грандиозного распила, отмахнулся.
– Я лучше постою. Стелла, послушай, я тут такое придумал…
– Присядь, – с нажимом повторила Стелла. В ее голосе лязгнул металл гильотины.
Макс послушно опустился в кресло.
– Тебе налить чего-нибудь? – обманчиво светским тоном поинтересовалась Управляющая Сектора. – А, погоди-ка. Я знаю, что именно тебе налить.
Она шагнула к изящному стеклянному столику и с размаху опустила на него пузатую бутылку. Жалобно звякнули дизайнерские подставки под кружки. Внутри толстого стекла плескалась та самая благородная коньячная жидкость, виртуозно выгнанная гением Жоржа из отработанного антифриза и столового мела.
– Это откуда? – прочеканила Стелла. Каждое слово весило по меньшей мере тонну.
– А я почем знаю? – на редкость натурально удивился Макс, хлопая глазами. Он по-хозяйски взял бутылку, покрутил её на свет, откупорил пробку и с видом прожженного сомелье принюхался. – Слушай, а букет-то весьма недурен...
– Издеваться решил, да? – в глазах Стеллы вспыхнули опасные синие огоньки. – За идиотку меня держишь?!
– Почему ты вообще решила, что эта бутылка и я как-то связаны? – продолжил гнуть линию оскорбленной невинности Макс.
Стелла нависла над столом, упираясь в него кулаками.
– Потому что эта бутылка час назад вылетела из пневмотрубы прямо в главную приемную Совета Директоров! Она летела со скоростью курьерского поезда и едва не снесла голову личному секретарю Эмиля!
– Ой-ой-ой, что делается-то, – сокрушенно зацокал языком Макс, состроив максимально скорбную мину. – Боже-боже, как жить-то страшно в этих ваших верхних эшелонах. Никакой техники безопасности. Кстати, я именно об этом и пришел поговорить! Пневмопочта – это каменный век! Вчерашний день! Я предлагаю...
– Заткнись! – рявкнула Стелла. Она выхватила бутылку из его рук и сунула её Максу под самый нос. – Смотри сюда. На стекло. Видишь?
Макс прищурился. На толстом стекле, прямо над донышком, виднелся ряд крошечных, едва заметных, но геометрически правильных царапин.
– Корпорация ничего не оставляет без контроля, – зловещим, пробирающим до костей шепотом просветила его Стелла. – Каждая передающая станция магистральной пневмопочты в СантаКорп оснащена микрофрезой. Она оставляет на капсулах и грузах навигационные метки отправителя. Считай, урод! Считай вслух!
Макс тяжело сглотнул. Спорить с физическими уликами было грубейшим нарушением первого правила корпоративного выживания. Он наклонился к бутылке и начал обреченно считать:
– Одна... две... пять... десять... Тринадцать.
– Тринадцать, – эхом повторила Стелла, выпрямляясь. – Тринадцать меток. Тринадцатый цех. Твой цех, Макс. И если ты сейчас же не объяснишь мне, как и зачем ты наладил подпольную сеть дистрибуции химического оружия по внутренней почте, я лично сброшу тебя в Угольную Яму.
Пауза затянулась. Макс смотрел на тринадцать предательских царапин и понимал, что сейчас решается его судьба: либо он выйдет из этого кабинета гением, либо вылетит в окно прямо в ядовитую атмосферу Терриса.
Мозг Старшего Мотиватора заработал на запредельных частотах.
– Стелла, дорогая... – Макс откинулся в кресле, сцепил пальцы в замок и нацепил на лицо снисходительную улыбку человека, чью гениальную многоходовочку только что неуклюже вскрыли дилетанты. – Ты действительно думаешь, что я стал бы рисковать карьерой ради банальной контрабанды? Какое химическое оружие? Это... нишевый продукт премиум-класса.
Стелла скептически выгнула идеальную бровь, но промолчала.
– Мы проводили закрытое бета-тестирование крафтового производства, – вдохновенно врал Макс, не моргнув глазом. – Эксклюзивная рецептура. Ограниченная партия. Я просто не хотел беспокоить тебя раньше времени, пока технология не будет отлажена до идеала, а логистические цепочки...
– Логистические цепочки, которые пробивают головы секретарям Совета Директоров? – ядовито уточнила Стелла.
– Издержки форсированного запуска, – небрежно отмахнулся Макс. – Важен результат!
Стелла долго смотрела на него. В её синих глазах плясали странные искры. Гнев там определенно был, но к нему примешивалось что-то еще. Что-то очень похожее на блеск кассового аппарата.
– Важен результат, говоришь? – она медленно опустилась в свое кресло и положила ладони на стол. – Твое счастье, Макс, что после инцидента с секретарем Служба Безопасности конфисковала этот твой «нишевый продукт». И твое двойное счастье, что один из заместителей Директора оказался слишком любопытным и... нервным после покушения. Он отлил себе немного в стакан. Для снятия стресса.
Макс затаил дыхание.
– А после того, как он пришел в себя, – продолжила Стелла, и в её голосе зазвучали бархатные, почти мурлыкающие нотки, – он отнес остатки на дегустацию мсье Оливье, шеф-повару элитного корпоративного ресторана «Веселый эльф». Того самого, где ужинает топ-менеджмент.
Макс почувствовал, как по спине потек холодный пот. Если мсье Оливье узнает, что в букете доминирует отработанный антифриз, Тринадцатый цех сожгут напалмом.
– И как... вердикт? – осторожно поинтересовался он.
– Мсье Оливье плакал, – торжественно сообщила Стелла. – Он сказал, что эти дерзкие, индустриальные нотки – новое слово в высокой корпоративной кухне. Абсолютный постмодерн!
Макс с трудом удержал челюсть на месте. Гений Жоржа из Южного Бутово только что покорил корпоративный Олимп.
– Ресторан делает предзаказ, Макс. Минимум сто ящиков твоего элитного коньяка в месяц, – Стелла подалась вперед, её глаза сияли. – И это только для начала. Мы выводим этот продукт в Голубую Зону. Тринадцатый цех официально получает заказ на производство премиального алкоголя! Ты сможешь масштабировать этот свой... крафт?
– Обижаешь, – Макс небрежно смахнул невидимую пылинку с Красного Пиджака. Внутри у него всё пело. – Придется, конечно, расширить штат и увеличить закупки сырья, но ради Корпорации мы горы свернем.
В этот момент он вспомнил про свою революционную идею с корпоративной связью. На секунду ему захотелось выложить и этот козырь на стол, но внутренний голос прагматичного капиталиста резко ударил по тормозам.
«Стоп. Не надо осыпать начальство дождем из купюр, – рассудил Макс. – Не то Стелла привыкнет к чудесам, и в следующий раз потребует от меня звезду с неба или удвоение ВВП до обеда. Инновационную идейку придержим до следующего кризиса».
– Рада, что мы поняли друг друга, – голос Стеллы вернул его к реальности.
Совещание явно подходило к концу. Все острые углы были сглажены миллионными перспективами.
Стелла выдвинула ящик стола, достала что-то блестящее и изящным движением скользнула этим по стеклянной столешнице. Прямо перед Максом остановилась пластиковая карта безупречного небесно-голубого цвета с золотым чипом.
– Что это? – Макс взял карту, чувствуя её приятную, весомую тяжесть.
– Вечерний пропуск в Голубую Зону, – промурлыкала Стелла, медленно поправляя свою идеальную прическу. Взгляд её стал тяжелым и многообещающим.
– Зачем он мне? У меня вообще-то смена, планы горят... – начал было Макс, но осекся.
– Для личных, строго нерегламентированных посещений, Макс, – она чуть склонила голову. – Моих апартаментов. Считай это... премией за перевыполнение плана. И авансом за будущие успехи.
Макс посмотрел на карточку, затем на Стеллу. Это не была внезапно вспыхнувшая романтическая любовь. В СантаКорп любви не существовало. Это было классическое, холодное и взаимовыгодное слияние активов. Партнерство двух акул.
Но черт возьми, Максу неимоверно льстило, что он, еще недавно простой желтый смертный, теперь официально спит с Управляющей Сектором. Карьерный рост обрел новые, весьма приятные горизонтальные формы.
– Я всегда готов к сверхурочным работам, госпожа Управляющая, – Макс очаровательно улыбнулся и спрятал пропуск во внутренний карман.
***
Масштабирование требовало сырья. А производство элитного коньяка в промышленных масштабах требовало еще и бесперебойной логистики.
Макс спускался в Пещеру Уныния с грацией Юлия Цезаря, только что провернувшего удачное слияние и поглощение целой провинции. Его Красный Пиджак, казалось, излучал в полумраке подземелья ауру успешного успеха. Макса несло на кураже: шагая за Эйрой по влажным туннелям, он вдохновенно вещал о фьючерсах на столовый мел, пропускной способности пневмопочты и о том, как ловко он запустил новые конвейерные линии, заставив желтых эльфов работать с удвоенным энтузиазмом.
Эйра слушала его молча. Ни разу не перебила. Ни разу не съязвила.
Она просто шла впереди, и её молчание постепенно начало давить на Макса тяжелее, чем бетонные своды Тринадцатого цеха.
Наконец, предводительница подполья вывела его к глухому тупику, который оканчивался массивной смотровой площадкой. В стену было вмонтировано толстое, мутное от химических осадков бронестекло. За ним ревел и бился в конвульсиях настоящий Террис. Ядовитая буря рвала в клочья ржавый смог, с небес низвергались потоки кислотного дождя, оставляющих следы даже на пуленепробиваемом стекле. Пейзаж напоминал иллюстрацию к инструкции по технике безопасности при работе с агрессивными кислотами.
Эйра подошла к стеклу и приложила к нему ладонь.
– Поздравляю, Избранный, – с горечью произнесла она, глядя в бушующий за окном ад. – Благодаря твоей гениальной эффективности на изгаженном теле этой планеты заработал еще один проклятый цех. Еще больше выхлопов. Еще больше дыма. Еще больше яда в атмосфере.
Макс нахмурился, чувствуя, как его корпоративный кураж разбивается о суровую реальность.
– Эйра, это бизнес, – попытался он включить привычного Старшего Мотиватора. – Это прибыль! Мы откусили кусок пирога. У нас теперь есть ресурсы, у нас есть планы по расширению доли рынка, графики рентабельности...
Она резко обернулась. В её глазах плескалась такая ярость, что Макс невольно сделал шаг назад.
– Какой толк в ваших планах, Макс, если на поверхности дышать без респиратора – верная смерть?! – Эйра шагнула к нему, чеканя каждое слово. – Я хочу видеть зеленый лес, понимаешь? Настоящий лес, а не переплетение новых ржавых труб! Зачем мы своими же руками загаживаем собственный дом? Ради чего мы гнием у этих конвейеров изо дня в день? Ради новых золотых вилл для господина Эмиля и Совета Директоров?!
