Текст книги "Корпорация Santa (СИ)"
Автор книги: Денис Деев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)
Зрачки Изольды расширились до размеров спутниковой тарелки. Скрипучие подшипники, пыль и даже сколиоз сборщика мгновенно померкли перед лицом Истинного Зла.
– А ЭТО ЧТО ТАКОЕ?! – её голос взял такую пронзительную ноту, что под потолком с жалобным хлопком лопнула дежурная лампочка. – Неуставной элемент одежды?! Порча корпоративного имущества?! Самовольное нанесение знаков отличия неустановленного образца?! Да это же... это эстетический терроризм! Это саботаж! Это… это… это…
Мадам Регламент на несколько мгновений задохнулась. От восторга и счастья.
Макс позволил звенящей тишине повиснуть под сводами цеха. Он посмотрел на мадам Регламент не с испугом, а с глубоким, почти отеческим разочарованием. Именно так смотрит академик на первокурсника, который приперся на экзамен по квантовой физике с деревянными счетами.
– Бюрократический терроризм? – мягко, почти ласково переспросил Макс. – Мадам Изольда... Я поражен. Я искренне верил, что до вашего уровня допуска доводят информацию о стратегических инициативах Совета Директоров.
Изольда осеклась на полуслове. Словосочетание "Совет Директоров" подействовало на нее, как экзорцизм на демона.
– Каких еще... инициативах? – подозрительно прищурилась она, но интонация мгновенно потеряла пару тысяч вольт.
– Проект Вектор-Омега, – не моргнув глазом выдал Макс первое пришедшее в голову солидное название. – Инновационная система визуальной дифференциации ответственности в условиях форсированной выработки Радости.
Макс сделал шаг вперед, плавно оттесняя Гриндара за свою спину, и доверительно понизил голос, чтобы его слышали только инспекторы в радиусе пяти метров.
– Вы же как управленец понимаете, что мы не можем просто так раздавать красные пиджаки каждому эффективному звену. Бюджет Корпорации не резиновый. У вас есть десять тысяч свободных апартаментов класса «полулюкс»? И у меня нет. И у Совета Директоров тоже. Поэтому господин Эмиль... – Макс сделал хирургически точную паузу, наслаждаясь тем, как мелко дрогнул левый глаз Изольды при упоминании Самого, – ...лично утвердил тестирование хроматографических маркеров лидерства. Эта, как вы неосторожно выразились, галочка – есть нано-полимерный индикатор лояльности.
Гриндар за спиной Макса издал звук, похожий на писк раздавленной мыши. Он-то знал, как на его плече появилась «птичка».
– Нано... полимерный? – Изольда неуверенно покосилась на кривую линию, от которой на полметра разило дешевым растворителем.
– Именно. Разработан в секретных лабораториях. Содержит молекулярную вытяжку из пота передовиков производства, – вдохновенно плел кружева Макс. – Стелла, как наш новый Директор Небесно-Голубого уровня, курирует внедрение. Но если вы, мадам Изольда, считаете, что прямая инновация господина Эмиля – это порча имущества... Я прямо сейчас готов подписать ваш акт. Давайте сюда ваш планшет.
Макс повелительно протянул руку.
– Только учтите, – добавил он с убийственной, ледяной вежливостью, – несанкционированная остановка пилотного конвейера обойдется вам в развернутую объяснительную на имя Директората. За срыв сроков бета-тестирования и угрозу плану выработки.
Система в голове Изольды зависла окончательно и выдала синий экран. Бюрократ внутри нее панически взвешивал риски. Отправить докладную наверх и внезапно узнать, что она сорвала личный проект Эмиля и Стеллы – это верная путевка в Угольную Яму.
– Я... мы... – Изольда судорожно сглотнула, титаническим усилием воли возвращая на лицо маску холодного превосходства. – Мы просто фиксируем нулевой срез показателей. Для статистики внедрения.
Она резко развернулась к своей свите инспекторов, полы ее плаща взметнулись, как крылья летучей мыши.
– Аннулировать записи о простое! Уровень шума подшипника и угол наклона сборщиков признать технологически допустимыми для стресс-теста Вектор-Омега! Сворачиваем аудит!
Серая масса аудиторов всосалась обратно в коридор с проворством жидкости, уходящей в слив. Изольда уходила последней. На пороге она обернулась и смерила Макса долгим взглядом, который гарантировал ему увлекательную и максимально болезненную смерть при следующей инвентаризации.
Гермодвери с шипением сомкнулись. В цеху повисла тишина, нарушаемая лишь гудением ламп.
– Выдыхайте, Аркадий Семенович, – произнес Макс, вытирая эльфу пот со лба обрывком упаковки. – Можете запускать свою шарманку. Но этот маркер нам теперь придется официально провести по бухгалтерии как высокотехнологичное оборудование.
Глава 17
Почивать на лаврах Максу не дали. Вообще, в СантаКорп считалось, что если сотрудник неподвижен более пяти минут, значит, он либо мертв, либо замышляет профсоюз.
Не успел Макс водрузить ноги обратно на многострадальную столешницу и блаженно смежить веки, как дверь подсобки снова содрогнулась от удара. На пороге стояла Стелла.
Причем не одна. Небесно-голубого ангела корпоративного Олимпа сопровождали двое рослых парней в идеально сидящих красных мундирах.
«А она быстро осваивается на новом уровне, – уважительно отметил про себя Макс, оглядывая её личную гвардию. – Вот уже и свитой обзавелась. Ничего, с моим карьерным темпом к концу недели у меня должна появиться пара соблазнительных секретарш. С хорошей скоростью печати и гибкими моральными принципами».
– Госпожа Управляющая, чем обязан? – Макс вежливо, но без лишней суеты приподнялся в скрипучем кресле.
– Ждите здесь, – бросила Стелла своим цепным псам, и дверь за ее спиной плотно закрылась.
Ледяная маска топ-менеджера мгновенно слетела с её лица. Стелла шагнула к столу, уперлась в него наманикюренными руками и прошипела:
– Ты что опять устроил?!
– Я? – Макс искренне хлопнул глазами, лихорадочно прокручивая в голове список стандартных оправданий. – Я всего лишь щелкнул по носу Изольду... А она что, уже успела прибежать к тебе жаловаться? Вот ведь ябеда...
Но Изольда была ни при чем. Стелла смогла его удивить. Она резким движением выхватила из папки и швырнула на стол Макса документ.
Это был не стандартный клочок серой макулатуры. Это была плотная, хрустящая бумага с водяными знаками в виде рождественских оленей. От нее пахло корицей и абсолютной, пугающей властью. А в самом низу красовалась подпись с завитками и огромная сургучная печать багрового цвета.
– Как ты смог это пробить?! – выдохнула Стелла.
– Пробить? Ты о чем вообще? – Макс склонился над столом.
Он пробежался глазами по витиеватому канцелярскому шрифту: «Директива... Выделить из резервного фонда... дополнительное финансирование на реализацию и масштабирование проекта „Вектор-Омега“...»
Макс почувствовал, как у него пересохло во рту.
– Как это... выделить? – пробормотал он себе под нос.
– Это я тебя хотела спросить! – Стелла едва сдерживалась, чтобы не перейти на крик. – Что это вообще за проект?! Какие еще нанополимерные маркеры лояльности?!
Макс хотел заорать: «А я знаю?! Я полчаса назад это из головы выдумал для красного словца!». Худший кошмар любого менеджера стал реальностью: его стопроцентно выдуманный, несуществующий проект только что получил официальный бюджет.
– Откуда это? – Макс задал самый важный вопрос, пытаясь выиграть время на оценку масштабов катастрофы.
– Прислали. Из личной канцелярии Санты! Экстренной пневмопочтой с пометкой «Молния»! – Стелла смотрела на него так, словно он лично взломал сервер реальности.
В груди Макса боролись радость и первобытный ужас. Дополнительный бюджет на производство в Тринадцатом цехе – это оглушительный успех. Деньги – это власть. Но как, черт возьми, в Канцелярии на самом Верху узнали про «Вектор-Омегу»?! У них что, микрофоны в вентиляции? Или Изольда всё-таки успела отправить докладную-донос, а там, наверху, ее прочитали по диагонали и решили, что это гениальный стартап?!
– Ну... раз сам Санта прислал, – Макс сглотнул, взял себя в руки и невозмутимо поправил красный лацкан, – значит, надо осваивать инвестиции. Проект-то... инновационный. И масштабный. Кстати, в связи с расширением финансирования, я еще Темных в цех наберу? Лишние рабочие руки нам теперь не помешают.
Стелла потрясенно мотнула головой. То ли восхищаясь его наглостью, то ли заранее прощаясь с ним навсегда.
– Делай что хочешь! – бросила она, направляясь к выходу. – Но только под твою личную ответственность, Макс! Если этот твой «Вектор» даст осечку... я тебя сама, собственными руками, на блестки распылю!
Небесно-голубой ангел выпорхнул из кабинета, оставив Макса один на один с гербовой бумагой и миллионным бюджетом на пустоту.
Макс находился в состоянии глубокого, концептуального афига. В бизнесе бывает страшно, когда у тебя нет денег. Но, как гласит старинная биржевая мудрость, еще страшнее, когда на тебя сбрасывают мешок с золотом, а ты стоишь посреди пустыни и торгуешь исключительно песком.
СантаКорп не разбрасывалась бюджетами просто так. В этой корпорации каждая вложенная копейка должна была вернуться с конвоем пленных конкурентов. Макс не знал, кто именно наверху одобрил этот щедрый инвестиционный транш в его цех, но понимал одно: теперь от Тринадцатого ждут чудес рентабельности.
И вот тут подлянка подкралась откуда не ждали. Тринадцатый цех был, по сути, грандиозной упаковочной зоной, к которой Макс изолентой примотал свою подпольную типографию. Тратить миллионы и миллионы нормо-часов на картон, скотч и даже на музыкальные открытки, мечтая о сверхприбыли – гиблое дело. Упаковка – это низкомаржинальный шлак. Максу нужно было срочно масштабировать производство, выходить на новые рынки... и он бы это сделал, если бы хоть черта лысого понимал в местной макроэкономике!
Что производить для смежников? Комплектующие для турбо-оленей? Детали для Сборщиков Радости? Макс столкнулся с самым жутким кошмаром любого топ-менеджера – тотальным информационным голодом. С теми деньжищами, что упали на его баланс, он мог бы наладить выпуск вертолетов! Но он понятия не имел, где взять станки, где нанять инженеров, и, главное, кому в этом аду на Террисе можно впарить вертолет.
От нервного перенапряжения рука сама потянулась за пазуху, к заветной бутылочке. Вытащив зубами скомканную картонную пробку, Макс сделал щедрый глоток.
Его передернуло так, что едва не треснули швы на новом Красном пиджаке. Вкус и запах у «Слезы Эльфа» по-прежнему оставались кошмарными. Эта субстанция идеально подходила для промывки засорившихся труб или пыток военнопленных, но употреблять её внутрь было подвигом, требующим медали посмертно. Сивушные масла танцевали танго с ароматом жженого пластика на руинах его вкусовых рецепторов.
– Закусить бы... – просипел Макс, вытирая выступившие слезы.
Обед был как нельзя кстати. Макс решил воспользоваться своей новообретенной «красной привилегией» – правом на свободное перемещение в рабочее время. В конце концов, настоящий руководитель работает даже тогда, когда жует, ведь полет его стратегической мысли не прерывается ни на секунду.
Он шел по коридору, перебирая в голове варианты освоения бюджета: «Скупить монополию на клей? Организовать платную вентиляцию для Желтого сектора? Открыть элитный спа-салон с грязями из Угольной ямы?..»
В этот момент из-за поворота на него налетел какой-то зеленый эльф, несущийся со скоростью курьера, опаздывающего с доставкой.
– Смотри, куда прешь! – рявкнул Макс, отшатываясь, но недостаточно проворно. И тут же почувствовал, как по груди расползается предательское тепло.
Картонная пробка, которую он в спешке плохо заткнул, выскочила, и изрядная порция «Слезы» вылилась прямо на лацкан алого пиджака.
Зеленый эльф рухнул на колени, едва ли не целуя ботинки Макса.
– Не губите, оступился! Производственная травма вестибулярного аппарата, исправлюсь!
Макс брезгливо отмахнулся, оттирая пятно рукавом, и ускорил шаг в сторону столовой. Однако через пару десятков метров он спинным мозгом почуял неладное. Он резко обернулся. Зеленый эльф не убежал. Он семенил следом, вытянув длинный нос по ветру, и жадно, с каким-то собачьим повизгиванием, втягивал воздух.
«Шпион! – мгновенно сработала паранойя Макса. – Изольда подослала ищейку!»
Макс тяжело вздохнул. Обед отменялся. Вместо столовой он резко свернул в технический коридор, и по длинной, извилистой дуге направился в Тринадцатый цех, а оттуда в свою верную типографию. Там находились надежные люди. Надежными они были исключительно потому, что бухали без продыху: весь «интеллектуальный костяк» с утра принимал наркомовские сто грамм, находясь в перманентно нетрезвом виде, но зато при земной памяти и профессиональных навыках.
Макс влетел в типографию. Буквально через пять секунд дверь тихонько приоткрылась, и в щель просунулся дергающийся нос зеленого шпиона.
– Хватайте его! – рявкнул Макс.
Из-за станков с грацией оголодавших медведей выскочили Гриндар, Восемьдесят Девятый и несколько темных. Шпиона скрутили и повалили на пол.
– Ну давай, колись! – Макс навис над пленником, поигрывая кнутом. – Зачем ты за мной ходишь? Изольда приказала пасти меня?
– Какая... кто? – захрипел эльф, пытаясь вывернуться. В его глазах читалось искреннее непонимание.
– Не прикидывайся шлангом, а то мы тебя прямо сейчас пропустим через шредер! Нашинкуем на конфетти для новогодних шаров!
– Нет-нет! – завопил зеленый. – Я пошел за вами из-за амбре!
– Амбре?! – Макс удивленно поднял брови и принюхался к своему испорченному пиджаку. От него разило «Слезой» так, что дохли мухи в радиусе трех метров.
– О да... – эльф внезапно перестал вырываться, закрыл глаза и мечтательно втянул носом воздух. – Я шел на этот божественный запах...
Макс переглянулся с Гриндаром. Инженер покрутил пальцем у виска. Назвать токсичную вонь «божественным запахом» мог только человек, у которого напрочь отсутствовал инстинкт самосохранения. Или полностью отбитый «дегустатор».
– Погодите-ка... – Макс прищурился. Он подошел к столу, достал заветную бутылку, налил щедрую порцию в пластиковый стаканчик и поднес к лицу пленника. – Отпустите его. Пей.
Эльф сел, благоговейно принял стаканчик двумя руками. Но вместо того, чтобы зажмуриться и опрокинуть в себя пойло, как это делали все нормальные рабы СантаКорп, он элегантно оттопырил мизинец. Поболтал жидкость, оценивая, как она стекает по пластиковым стенкам. Глубоко вдохнул сивушные пары.
И сделал крошечный глоток.
Он «пожевал» брагу губами, закатил глаза и, наконец, проглотил.
– М-м-м... – задумчиво протянул эльф. Голос его стал хриплым, глубоким, с претенциозными светскими интонациями. – Какая дерзость. Яркий, доминирующий букет горелой изоляции. В средних нотах угадывается легкая, игривая кислинка плесени и аккумуляторной жидкости. Танины агрессивны, но послевкусие... послевкусие невероятно долгое.
Он открыл глаза. В них больше не было затравленности конвейерного раба. В них светился снобизм.
– Какая у нас тут, однако, теплая компания собралась! – произнес он, оглядывая ошарашенных заговорщиков.
– Ты кто такой вообще? – выдавил Макс.
– В этой жизни – безымянный трудяга, – эльф изящно стряхнул пыль с колен. – Но разрешите представиться... Я Жорж.
– Жорж?
– Да. Но, прежде чем мы продолжим нашу увлекательную беседу, – Жорж небрежно кивнул на бутылку в руках Макса, – можно мне еще каплю этого нектара? Для закрепления, так сказать, когнитивных связей.
Макс, Гриндар и Восемьдесят Девятый застыли в немом шоке. После первой дозы «Слезы» эльфы обычно рыдали, орали матом на станки или пытались выйти в окно. Никто и никогда не просил добавки. Память прояснить – дело святое, но так, ради вкуса… никто и никогда!
Макс молча налил ему еще стаканчик.
Жорж выпил с тем же аристократическим достоинством, утер губы и пустился в рассказ. Биография его была туманной, как питерское утро: возраст неясен, школу еле закончил, официально нигде не работал, обитал в районе теплотрасс Южного Бутово. Но у Жоржа был Дар. Он был алхимиком дна. Он мог из настойки боярышника, стекломоя и тормозной жидкости создать напиток, который не только не убивал, но и заставлял маргиналов вести философские диспуты о творчестве Канта.
– Ваш дистиллят, сударь, откровенно плебейский, – резюмировал Жорж, разглядывая жидкость на просвет. – Это удар кувалдой по рецепторам. Но я могу вам помочь.
Он отправил в глотку содержимое третьей рюмки. Даже бывалые Темные поежились.
– Помочь? – Макс скрестил руки на груди.
– Сделать его более благородным. Если мы добавим в сусло немного толченого мела из столовой, проведем декантирование через угольный фильтр из респираторов и дадим ему «подышать» в цинковом ведре... Уверяю, мы получим амброзию! Он будет заходить как утренняя роса, а память будет возвращаться нежно, как поцелуй первой любви, а не как удар сапогом в челюсть!
В типографии повисла благоговейная тишина. Рецептура звучала так же дико, как и всё в этом мире, но в глазах Жоржа горел огонь истинного Творца.
– Надо брать, – авторитетно заключил Гриндар, поправляя очки. – Нам технолог на «пищеблок» позарез нужен.
Макс посмотрел на Жоржа. Проблема масштабирования бизнеса никуда не делась, но они могут получить версию «Слезы» которая не сводит с ума одним только запахом.
– Ты в каком цехе сейчас числишься? – по-деловому спросил Макс.
– В семьдесят первом, сударь. Сортировка бракованных леденцов.
По счастливой случайности этот цех подчинялся Стелле и перевести оттуда работника не составляло никаких хлопот.
– Иди пакуй вещи, Жорж, – Макс хлопнул его по плечу. – Готовься к переводу. Добро пожаловать в Департамент Элитных Напитков!
– А… а когда этот перевод состоится?
– Прямо сейчас. За мной! – скомандовал Макс и вышел в коридор.
После третьей стопки Жоржа было не заткнуть. «Слеза Эльфа» подействовала на его спящий речевой центр как высокооктановое топливо.
– Вы не понимаете, сударь! В восемьдесят пятом, когда сухой закон ввели, я такой купаж из строительной фанеры-четверки выгонял – закачаешься! – вещал Жорж, едва поспевая за широким шагом Макса по техническому коридору. – Яркие древесные нотки, легкое, пикантное послевкусие клея ПВА... Ко мне в гаражи такие люди инкогнито приезжали! Элита! Профессор один с кафедры марксизма-ленинизма с трехлитровым бидоном ходил. А потом еще этот повадился... ну, который в лосинах по сцене скачет и своим хозяйством зрителям прямо в лицо трясет...
– Балет? – хмуро бросил Макс, сканируя коридор на предмет патрулей Изольды.
– Во-во, балерун! Из Большого, между прочим! Три раза приезжал, очень хвалил структуру напитка. Дегустировал прямо из шланга. Потом, правда, перестал. То ли в Париж эмигрировал, то ли ослеп, я так до конца и не понял. Но искусство требует жертв!
Макс резко остановился, схватил Жоржа за лацкан зеленого комбинезона и впечатал в стену.
– Слушай сюда, элита гаражей, – прошипел Макс прямо в длинный нос сомелье. – Если ты еще раз вякнешь про Бутово, балет или фанеру вне безопасной зоны, нас обоих пустят на мыло. За земную память здесь полагается утилизация в промышленных масштабах. Понял?
Жорж судорожно сглотнул и закивал, но в глазах его всё еще плескалось море невысказанных рецептов.
– Но есть одно место, – Макс отпустил его и одернул свой красный пиджак, – где ты сможешь болтать о своих дегустациях хоть до посинения. Идем.
Они свернули в неприметный аппендикс коридора. Макс, наслаждаясь своей новой властью, приложил ключ-карту Мотиватора к терминалу массивной гермодвери. Та с тяжелым вздохом отъехала в сторону, обдав их ледяным воздухом.
Они вошли на «склад комплектующих». Ряды прозрачных капсул уходили в бесконечность, теряясь в морозной дымке. В каждой из них, подсвеченный мертвенно-бледным светом, плавал в питательном геле абсолютно идентичный, голый эльф. Тысячи одинаковых, безмятежных лиц, ожидающих загрузки в корпоративную матрицу. Готовая «продукция» висела под потолком.
Макс буднично зашагал между рядами, размышляя о том, как бы провести оборудование для нового технолога по накладным Тринадцатого цеха, как вдруг понял, что Жоржа рядом нет.
Он обернулся. Великий бутовский алхимик стоял на коленях у первой же капсулы. Его трясло крупной дрожью.
– Допился... – всхлипнул Жорж, обхватив голову руками. – Матерь божья, белочка... Пришла, родимая. Сразу в промышленных масштабах пришла!
Он завыл, раскачиваясь из стороны в сторону, и по его щекам покатились абсолютно искренние, горькие слезы.
– Вы что же там в своем пойле понамешали, ироды! И вот… вот они, черти зеленые! Одинаковые! Стоят, смотрят, осуждают!
– Отставить истерику! – Макс подошел и встряхнул Жоржа. – Никакая это не белая горячка. По крайней мере, не твоя личная. Это корпоративный склад клонов. Биомасса. Запчасти для конвейера. Вставай, нам дальше.
Жорж, все еще тихонько подвывая и крестясь, поплелся следом, стараясь не смотреть на бесконечные ряды висящих тел.
Макс довел его до глухой стены в самом конце ангара, нащупал замаскированный стык в пластиковой панели и с усилием отодвинул ее в сторону. В лицо пахнуло сыростью, сладковатой гнилью и подземельем.
– Добро пожаловать в офшор, Жорж, – сказал Макс, подталкивая дрожащего сомелье в темноту пещеры. – Здесь твое новое рабочее место.
