Текст книги "Корпорация Santa (СИ)"
Автор книги: Денис Деев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)
Глава 6
Обед в столовой для Специалистов прошел в атмосфере сдержанного торжества и гастрономического удивления.
Макс лениво потягивал напиток из граненого стакана. Жидкость была густой, фиолетовой и на вкус напоминала смесь клюквы и еловых иголок. Она имела легкое послевкусие отбеливателя.
– Недурно, – заключил он, разглядывая осадок. – Терпко. Что это?
– Морс из Бешеной Морошки, – пояснила Стелла, аккуратно нарезая ножом брикет прессованной оленины. – Собирается на Северных Пустошах. Ягода очень агрессивная, при сборе кусается, поэтому у нее такой... насыщенный вкус адреналина.
– Адреналиновый фреш, – кивнул Макс. – Креативно. Но скажите, Стелла, а что-то покрепче в этой богадельне наливают? Виски, например? Односолодовый, лет двенадцати выдержки?
Гриндар, который до этого с урчанием уничтожал рагу, поднял голову. Его усы были в вишневом соусе.
– Виски? – переспросил он, моргая. – Это как киски, только... жидкие?
Макс поперхнулся морсом.
– Гриндар, ты сейчас балансируешь на грани фола, – покачал он головой. – Нет, мой гениальный друг. Виски – это не жидкие кошки. Это нектар богов, который превращает плохой отчет в хороший план, а занудного начальника – в лучшего друга.
Стелла отложила приборы. Звон ножа о тарелку прозвучал как удар судейского молотка.
– Этиловый спирт дестабилизирует вестибулярный аппарат и снижает коэффициент ручного труда на сорок процентов, – отчеканила она официозную мантру. – Алкоголь и трудовая дисциплина – понятия антагонистичные. В SantaCorp разрешены только стимуляторы производительности.
– Вкусно, но скучно, – резюмировал Макс, отодвигая пустой стакан.
Он откинулся на спинку стула, чувствуя приятную тяжесть в желудке. День выдался сумасшедшим, но продуктивным. Он снова был на коне. Он снова был в игре.
– Так, хлеба мы поели, теперь зрелищ. Что там у нас в культурной программе? Кино? Театр теней? Может, бои эльфов в бассейнах с шариками?
– Визуальные развлечения доступны только персоналу Красного Уровня, – ответила Стелла, промокая губы салфеткой. – У нас есть доступ к стриминговому сервису «Санта-ТВ». Круглосуточная трансляция счастливых детей, получающих подарки. Очень мотивирует перед сном.
– А нам? – возмутился Макс.
– А Зеленым и Желтым визуализация противопоказана. Это расслабляет зрительный нерв, который должен быть сфокусирован на деталях производства. Вам положен только аудио-контент: гимны и обучающие подкасты.
Макс открыл рот, чтобы прочитать лекцию о том, что без эффективного отдыха нет эффективной работы, и что сотруднику нужно переключать мозги, иначе он полыхнет, как дешевый предохранитель. Но потом посмотрел на Гриндара, который клевал носом в тарелку, и передумал.
Он устал. Он был сыт. И, самое главное, он был чертовски доволен собой.
– Ладно, – он встал из-за стола. – Сегодня – отбой. Но учти, на блесковых бомбах я останавливаться не собираюсь. Это только демо-версия моих возможностей.
– Я запомню, – Стелла впервые за вечер посмотрела на него не как на проблему, а как на перспективу. – Иди спать, Макс. Завтра будет сложный день. Изольда может нагрянуть с проверкой.
Она попрощалась и убежала смотреть на счастливых детей. Провожать их она не стала.
Макс и Гриндар побрели по желтому коридору к жилому сектору. Толстяк еле переставлял ноги, его клонило в сон так, что он пару раз врезался плечом в стену.
– Ну что, напарник, – бодро сказал Макс, хлопая эльфа по спине. – Спи крепко. Набирайся сил. Завтра начнется твоя новая жизнь. Твоя первая смена в качестве Ночного Директора!
Гриндар остановился как вкопанный. Сон с него слетел мгновенно.
– М-макс... – его голос дрожал. – Можно я не буду... не буду работать ночью? Пожалуйста?
– Да что с тобой? – Макс нахмурился. – Это же карьерный рост! Надбавки! Тишина! Никто не стоит над душой!
– Нет... – Гриндар замотал головой, и его уши панически захлопали. – Ночью... Ночью производственные помещения охраняются по протоколу «Минимум». Свет приглушают... И тогда... тогда могут прийти Темные.
– Да кто такие эти твои Темные?! – не выдержал Макс. – Конкуренты? Крысы-мутанты? Налоговая инспекция?
В дальнем конце коридора, там, где желтый свет переходил в полумрак технической зоны, раздался шорох. Скребущий, неприятный звук, словно кто-то провел когтями по металлу.
Гриндар взвизгнул.
– Я не могу! Об этом нельзя говорить!
Он метнулся к своей капсуле, нырнул внутрь и захлопнул люк. Щелкнули замки. Изнутри донеслось приглушенное скуление.
Макс остался один в коридоре. Он посмотрел в темноту. Шорох не повторился.
– Психи, – пробормотал он. – Все здесь психи. Темные, Светлые, Карамельные...
Он подошел к своей ячейке 911.
«А Мотиваторы хитро устроились, – подумал он, залезая в капсулу. – Система идеальна. У эльфов просто нет времени на бунт. Поработали до изнеможения, поели, поспали – и снова в бой. Никакого досуга, никаких разговоров, никаких лишних мыслей. Гениально!»
Макс взбил подушку.
«Надо будет обязательно познакомиться с этим Сантой лично. Хоть он и тиран, эксплуатирующий детский труд и геноцидящий сказочных существ, но менеджер он уникальный. Стиль управления – жесткий, но, черт возьми, работающий».
Хотя методы местного руководства казались ему перегибом, усталость взяла свое. Макс вытянулся на ортопедическом матрасе. День был долгим. День был странным. Но это был хороший день.
Впервые за долгое время он засыпал не с мыслью о том, сколько денег он заработал, а с мыслью о том, что он что-то сделал. Пусть даже это была бомба из мусора.
Через минуту из капсулы 911 донеслось ровное дыхание человека, который планирует завтра перевернуть этот сказочный ад с ног на голову.
Будильники в SantaCorp разнообразием мелодий не баловали. Обычно это был бодрый, граничащий с истерикой марш, от которого хотелось не проснуться, а немедленно умереть во имя производства.
Макс вынырнул из сна под знакомый хор, воспевающий чудесную работу на конвейере: «Славься, деталь! Славься, зажим! Мы никогда не спим, мы творим!»
Но сегодня с гимном творилось что-то неладное. Голоса в динамике вдруг захрипели, словно хор эльфов одновременно подавился опилками. Слова начали растягиваться, плыть, как жевательная резинка на солнцепеке. – Сла-а-а-а-вь-ся-я-я... у-у-у-би-и-и-й-ств... – провыл динамик низким, демоническим басом и затих.
Макс, не разлепляя век, облегченно вздохнул. «Сбой матрицы, – подумал он. – Или у диджея передозировка кнутом. Значит, есть еще пять минут. Законный люфт».
Он поглубже зарылся в подушку, планируя досмотреть сон, где он увольняет Стеллу без выходного пособия. Лязгнул замок капсулы. В ту же секунду чьи-то сильные, жесткие руки схватили его за лодыжки. Рывок был такой силы, что Макс вылетел из уютного «Улья» как пробка из шампанского, проехавшись спиной по линолеуму.
– Эй! – Макс попытался вскочить, но его тут же прижали к полу коленом. В нем вскипел праведный гнев топ-менеджера. – Вы на кого руку подняли?! Я полноценный Специалист! Меня нельзя бить по ночам, это нарушение Трудового кодекса! Поаккуратнее, иначе...
Договорить он не успел. Короткий, профессиональный удар под дых выбил из него весь воздух, а заодно и остатки сна. Дыхание застряло где-то между горлом и желудком, превратившись в хриплый свист. Макс судорожно хватал ртом воздух, как рыба на льду, но мир тут же исчез. На голову ему накинули мешок. Ткань была грубой, царапающей и воняла чем-то нестерпимым и режущим глаза.
– Вы совсем охренели! – просипел он в плотную ткань. – Я буду жаловаться!
Мысль мелькнула паническая: «Неужели Изольда? Решила не марать бумагу аттестацией, а просто тихо утилизировать меня в Угольную Яму? Нет тела – нет KPI?»
Его снова ударили – на этот раз по почкам. Руки скрутили за спиной, ноги стянули веревкой. Затем его подняли, как мешок с картошкой, и потащили. Сквозь полуобморочное состояние и звон в ушах Макс понял одно: несут его не к лифту. Поворот. Скрежет металла, осыпающийся гравий под ногами похитителей. Его, похоже, волокли по какой-то технической шахте. Ткань мешка пропускала мелкую пыль, которая забивалась в нос.
– Погоди... – попытался он снова подать голос, надеясь на дипломатию. – Давайте обсудим условия... Ответом стал сильный удар в бок. Ребра хрустнули с противным сухим звуком.
«Понял, – моментально переключил стратегию Макс, сжав зубы от боли. – Переговоры зашли в тупик. Права качать не вариант. Рынок сейчас на стороне продавца люлей».
Он замолчал. Куда-то же его рано или поздно дотащат. Не могут же они таскать его вечно? А вот когда принесут – там и начнется этап торга. Что-что, а продавать воздух и убеждать оппонентов в своей полезности, он умел лучше, чем дышать.
Путешествие закончилось внезапно. Его швырнули на пол. Пол был каменным, неровным и очень твердым. Макс замер, ожидая удара или звука затачиваемого ножа. Но ничего не происходило. Шаги удалились. Хлопнула какая-то тяжелая заслонка. Тишина. Абсолютная, ватная тишина подземелья. Даже дыхания похитителей не было слышно.
Макс выждал пару минут, восстанавливая дыхание.
– Эй! – тихо позвал он в пустоту. – Есть тут кто?
Тишина. Холод от камня начал пробираться сквозь тонкий комбинезон. Макса затрясло.
– Мне... мне холодно, – пробормотал он, скорее для себя, чтобы услышать свой голос.
– Ничего! – Ответ прозвучал так близко и резко, что Макс дернулся, ударившись плечом о камень. – Скоро ты согреешься!
– Ты кто?! – удивился Макс. Всё это время кто-то сидел рядом с ним в темноте. Тихо, как паук.
– Я – Эйра! – Голос был женским, низким и вибрирующим от ненависти. – Та, кто прервет твой жизненный путь, червь!
Макс сглотнул вязкую слюну. Ситуация стремительно катилась от «корпоративного похищения» к «ритуальному жертвоприношению». Спорить с фанатиками – дело гиблое, но молчать – значит согласиться с ролью жертвы.
– Я не червь, – твердо произнес он сквозь мешок. – Я Специалист. Максим Вавилов. Он подумал секунду и, решив внести ясность, уточнил: – Номер Ж-313.
Послышался звук плевка.
– Позорные номера! – презрительно бросила Эйра. – Как и у всех червей! Здесь твои циферки не имеют власти!
– Это не мои цифры! – заорал Макс в темноту. – Мне их выдали! В бухгалтерии!
– Да конечно! Не твои! – ядовитый шепот обжег ухо. – Рассказывай сказки в другом месте, червь.
Рывок был таким, что позвоночник Макса хрустнул. Его вздернули на ноги, как тряпичную куклу, и с сняли с головы вонючий мешок.
Свет ударил по глазам. Макс зажмурился, проморгался и обалдело уставился на своих похитителей.
Он находился в центре брезентовой палатки, освещенной тусклым, мигающим фонарем под потолком. Перед ним стояла классическая троица из плохого вестерна: Длинный, Широкий и...
Макс забыл, как дышать.
По центру стояла Она. Эльфийка. Невысокая, но с такой фигурой, что даже мешковатая одежда не могла скрыть волнующие изгибы. Черное каре обрамляло лицо фарфоровой белизны, а огромные, раскосые синие глаза напоминали два бездонных озера, в которых не грех и утонуть. Острые ушки, пронзающие густые волосы, только добавляли пикантности этому образу.
«Мать честная, – пронеслось в голове Макса, пока он сканировал девушку взглядом профессионального ловеласа. – Да с такой внешностью не в вонючих палатках сидеть, а на обложке Vogue красоваться! Или, на худой конец, в ТикТоке миллионы собирать. Я бы ее продюсировал... бесплатно».
Милашка шагнула к нему. Макс расплылся в улыбке, готовясь выдать свой лучший комплимент, но тут фея показала зубки.
В прямом смысле. Она оскалилась, как дикая кошка. Ее прекрасное лицо исказила гримаса такой лютой ненависти и презрения, что Максу захотелось накинуть мешок обратно.
– Ты самый худший, самый мерзкий червь из всех, что попадали в наши сети, – выплюнула она. Ее голос звенел от ярости. – Ты не просто предатель. Ты – кощунник. Ты додумался превратить прах наших братьев и сестер в мусор! В блестки для пола! Ты сделал из наших похорон балаган для детей!
– Ну, почему сразу балаган? – Макс попытался включить режим переговоров, хотя инстинкт самосохранения вопил «БЕГИ». – Есть такой грешок, каюсь. Креативный подход к ресурсам. Но вы посмотрите на цифры! Мы увеличили приток Радости почти наполовину!
– В задницу эту Радость! – заорала Эйра, и Макс невольно отшатнулся. – В задницу Дух Рождества! И Санту твоего – туда же! Чтоб он подавился своим печеньем!
«Ясно, – щелкнуло в мозгу у Макса. – Это не просто бандиты. Это идейные. Темные. Оппозиция. Сопротивление. Местные партизаны, которые вертели KPI на известном месте».
Тактика «корпоративной лояльности» здесь означала мгновенную смерть. Нужно было переобуваться в прыжке.
– Полностью разделяю ваше мнение! – гаркнул Макс с энтузиазмом. – Да кто такой этот Санта?! Тиран! Деспот! Эксплуататор! Что он вообще себе позволяет?!
Эйра удивленно моргнула, сбитая с толку такой резкой сменой полярности.
– Я же... я же тоже жертва! – продолжал наступать Макс, делая скорбное лицо. – Поймите, я винтик! Маленькая, ржавая шестеренка в этой чудовищной машине, наживающейся на несчастном эльфийском народе... Я страдал! Я плакал, когда фасовал эти блестки!
Эйра прищурилась. Синева ее глаз потемнела, став похожей на штормовое море.
– Врешь, – припечатала она. – Ты не жертва. Ты – паразит. Продажная тварь, которая предала свой народ ради желтых штанов и лишней пайки. Взять его!
– Э, нет, стойте, давайте обсудим...
Но слушать его никто не стал.
По команде «куколки» Длинный и Широкий бросились к Максу. Ему заломили руки так, что он взвыл. Сопротивляться было бесполезно – эти ребята явно питались не только «Духом Рождества», но и чем-то более протеиновым.
Его выволокли из палатки.
Макс ожидал увидеть тюремный коридор, но оказался в огромной естественной пещере. Своды терялись во мраке, но внизу, у костров, копошилась жизнь.
Это был лагерь беженцев. Сотни эльфов – оборванных, грязных, с серыми лицами. Тут были и старики с потухшими глазами, и чумазые дети, испуганно жмущиеся к родителям. Пестрая, жалкая толпа отверженных.
В центре пещеры, на небольшом возвышении, был вбит в каменистый грунт черный, обгоревший столб. Вокруг него были навалены куски пластика, обломки мебели и какие-то тряпки.
– Что это?! – взвизгнул Макс, упираясь пятками в пол. – Зачем столб?
– Это Позорный Костер, – холодно бросила Эйра, идя впереди процессии. – Дерева у нас нет, но пластик горит жарко и долго. На нем мы очистим мир от твоей скверны.
Толпа, увидев пленника, оживилась. Эльфы начали подниматься с мест. В их глазах не было жалости. Только голод и злость.
Макса подтащили к столбу и начали привязывать ржавой проволокой.
– Это нечестно! – заорал он, срываясь на фальцет. – Так нельзя! Вы же цивилизованные существа! Но живете по диким законам! Да, я оступился! Да, я накосячил с блестками! Но это административка! Максимум – увольнение! Но сжигать?! Это несоразмерное наказание! Я буду жаловаться!
– Сжечь! – крикнул кто-то из толпы.
– Сжечь! Сжечь! Сжечь! – подхватили десятки голосов. Эхо разнесло этот страшный скандирующий ритм под сводами пещеры.
К ногам Макса кто-то швырнул кусок горящей резины. Едкий дым ударил в нос.
– Вы звери! – орал Макс, дергаясь в путах. – Варвары! В моем мире за осквернение могил дают штраф! Или пятнадцать суток ареста! Ну, может, двушечку условно, если адвокат плохой! Я не знал, что вас так зацепит эта производственная необходимость!
Эйра, которая уже занесла факел, вдруг замерла. Ее рука дрогнула.
– Стоп! – крикнула она так, что толпа мгновенно заткнулась.
Длинный и Широкий отступили от столба.
Эйра подошла к Максу вплотную. Она схватила его за подбородок и жестко повернула лицо к свету, вглядываясь в его расширенные от ужаса зрачки.
– Что значит – «в твоем мире»? – медленно, разделяя каждое слово, спросила она.
Макс замер.
– Ты что... – Эйра отпустила его подбородок, глядя на него уже не как на мусор, а как на неведомую зверушку. – Ты сохранил память?!
Глава 7
– Если вы меня отвяжете, то я вам расскажу всю правду... – начал было торговаться Макс, пытаясь принять позу, располагающую к доверию, что было непросто, когда ты примотан ржавой проволокой к столбу.
Договорить он не успел.
Эйра молниеносным движением выхватила из-за пояса клинок. Он был прозрачным, желтоватым, с неровными, хищными гранями. Девушка прижала острие к горлу Макса.
В нос Максу ударил резкий, химический, до боли знакомый запах цитруса.
– Это... – прохрипел он сдавленно, стараясь не двигать кадыком, в который упиралось лезвие. – Это что... леденец?!
– Лимонный, – подтвердила Эйра с убийственной серьезностью. – Режет плоть, как масло. А потом рана щиплет так, что ты будешь молить о смерти. Говори – ты помнишь свою прошлую жизнь? До смерти?
Макс решил тактично не уточнять, что всё происходящее – от говорящих эльфов до смертоносных карамелек – он считает затянувшимся кошмаром во время комы. Сейчас правда была неликвидным активом. Сейчас нужна была легенда.
– Конечно помню! – выпалил он, честно глядя в красивые, полные ярости глаза. – В прошлой жизни я был... борцом за справедливость! Лидером независимого профсоюза! Я всю жизнь положил на борьбу с эксплуататорами и защиту прав трудящихся!
Эйра недоверчиво скривила губы. Лимонное острие надавило чуть сильнее. По шее Макса потекла тонкая, липкая струйка – смесь крови и подтаявшего сиропа.
– Ты?! – выплюнула она. – Защитник?! Тот, кто так низко поступил с останками наших братьев и сестер?! Тот, кто смешал их с мусором?!
– Вы узко мыслите! – перебил её Макс, переходя в контратаку. Лучшая защита – это нападение, особенно когда тебя собираются сжечь. – Вы просто не оценили величие идеи! И эти сатрапы из SantaCorp тоже не уловили замысла. Вы думаете, я надругался над ними? Ха! Я освободил их!
По пещере пронесся гул.
– Освободил?! – выкрикнул здоровяк-палач. – Как это?!
– Я организовал им побег! – Макс повысил голос, стараясь перекрыть шум толпы. Он говорил так убедительно, как не говорил даже на совете директоров. – Что их ждало здесь? Безымянная топка? Забвение в чреве фабрики? Я же вывез их! Пусть они погибли от произвола, но я не дал системе поглотить их окончательно!
Он обвел взглядом растерянные лица эльфов.
– Они не сгорели в печи вместе с браком. Они обрели новые дома! Новые семьи! Пусть посмертно, пусть в виде звездной пыли, но они покинули эту тюрьму! Они отправились Туда – во внешний мир. Туда, где Санта до них больше никогда не дотянется! Это была спецоперация по эвакуации душ!
Толпа растерянно затихла. Аргумент был настолько безумным, извращенным и при этом странно логичным, что он сломал эльфам шаблон. Они смотрели друг на друга, пытаясь понять: этот парень в желтом – циничный монстр или непонятый мессия?
– И ты помнишь всю свою прошлую жизнь?! – снова переспросила Эйра. В ее голосе недоверие боролось с надеждой.
– Ну, детство смутно, – честно признался Макс, стараясь отодвинуть подбородком леденец. – Каша, садик, первая двойка по поведению. Но лет с десяти уже более или менее. Первый бизнес на продаже вкладышей от жвачки помню отчетливо. Рентабельность была триста процентов.
– И как тебя звали?
– Я же представился. Максим Вавилов.
– И из какого ты мира, Максим Вавилов? – Эйра наконец убрала клинок от его шеи, но далеко прятать не стала.
Макс потер саднящее горло. Ситуация вроде бы разрядилась, адреналин ударил в голову, и его потянуло на неуместный юмор.
– Я из... – он сделал театральную паузу, закатив глаза к потолку пещеры. – Я из Мира Розовых Пони и Беспроцентных Кредитов. Там реки из киселя, а начальники целуют подчиненных в лобик перед сном.
Шутка не прошла. Вообще.
Эйра мгновенно вернула леденец к его кадыку. На этот раз она даже слегка надавила, пустив кровь.
– За дураков нас держишь?! – прошипела она. – Мы знаем правду. Существует шестнадцать миров с разумной жизнью. И ни в одном из них нет розовых пони! Говори, или я вырежу тебе гланды через нос!
– Земля! – взвизгнул Макс, вжимаясь затылком в столб. – Я с Земли! Я человек! Homo Sapiens! Венец эволюции, будь она неладна!
– Какого цвета твоя планета? – Эйра прижала острие к его груди, прямо напротив сердца.
Макс замер. Вопрос был с подвохом. Какого она цвета? Из космоса он ее видел только на заставке Windows.
– Синяя! – выдохнул он. – Она синяя! Океаны, вода... И немного зеленая! Ну, и желтая местами, где пустыни... И серая, где заводы... Но в основном синяя!
Эйра замерла. Она смотрела ему в глаза несколько бесконечно долгих секунд, словно сканируя его душу своим встроенным детектором лжи.
Затем она медленно опустила руку.
– Ты сказал правду, – тихо произнесла она. – Только земляне называют свой мир «синим».
– Э-э-э... – Макс осторожно выдохнул. – А откуда вы знаете?
Вместо ответа Эйра махнула рукой палачам.
– Развязать его.
Длинный и Широкий, недовольно ворча, начали разматывать проволоку. Толпа эльфов, поняв, что казни не будет, разочарованно загудела.
– Ну вот, опять... – донеслось из задних рядов.
– Я только место хорошее занял...
– Никакого уважения к традициям!
– Расходимся, мужики, шоу отменяется.
Эльфы начали разбредаться по своим палаткам с видом болельщиков, чья команда проиграла всухую.
Макс, освободившись, начал растирать затекшие запястья.
– Идем за мной! – скомандовала Эйра, не оглядываясь.
Она нырнула в неприметную щель в стене пещеры. Макс, решив, что спорить с девушкой, у которой есть лимонная заточка, – плохая примета, поспешил следом.
Они оказались в узком каменном коридоре. Здесь царила могильная тьма, воздух был влажным и тяжелым. Но стоило им пройти пару метров, как мрак рассеялся.
Под сводами туннеля, лениво взмахивая огромными крыльями, парили бабочки. Они светились мягким, неоново-голубым светом, создавая ощущение, что ты идешь по дну сказочного океана.
– Красиво! – Макс невольно остановился.
Он задрал голову, любуясь их хаотичным танцем. Свет отражался в мокрых стенах, заставляя камень искриться.
– Биолюминесценция? – спросил он профессиональным тоном, прикидывая, можно ли использовать этих мух для освещения цехов и сэкономить на электричестве.
– Это Духокрылки, – ответила Эйра. В ее голосе впервые прозвучала не ненависть, а грусть. – Раньше весь Террис был таким.
– Террис?
– Наш мир. Он был ярким, цветущим, праздничным. Мы жили в гармонии с природой и магией... – Она провела рукой по стене, и бабочки слетелись к ее ладони. – Но жадность Санты довела его до истощения. Он высосал из нашей земли все соки, чтобы питать свои заводы.
Она обернулась к Максу. В голубом свете ее лицо казалось почти призрачным.
– Пойдем. Я тебе покажу, что осталось от моего дома.
Они шли, а точнее, ползли буквально кротовыми норами. Тоннели в каменной толще сужались настолько, что Максу приходилось складываться вдвое, проклиная свои длинные конечности. Он глотал пыль, которую поднимали тяжелые армейские башмаки Эйры, ползущей впереди.
В любой другой ситуации Макс уже затянул бы жалобную песню про клаустрофобию, пылевую аллергию и нарушение санитарных норм. Но воспоминание о лимонном леденце у кадыка действовало лучше любого мотивационного тренинга. Молчание – золото. В данном случае – жизнь.
Наконец, нора расширилась. Эйра выпрямилась и протянула руку, помогая Максу выбраться на твердый, ровный пол.
Они оказались в пещере странной, неестественной формы. Одну из стен заменяла огромная, выгнутая наружу полусфера из толстого, мутного стекла.
– Смотри, – коротко бросила Эйра. – Это Террис.
Они подошли к стеклу.
Макс ожидал увидеть подземелье, горы или, на худой конец, лес. Но то, что открылось его взгляду, заставило его присвистнуть.
Внизу, насколько хватало глаз, простирался бесконечный, дымящий и лязгающий ад. Это был не город. Это был один сплошной завод размером с континент. Земля, там, где она еще виднелась, напоминала потрескавшуюся корку запекшейся крови – серая, безжизненная, лишенная даже намека на растительность.
Все пространство было забито трубами, переплетающимися, как варикозные вены. Огромные цеха, похожие на саркофаги, изрыгали в небо столбы разноцветного дыма. Между ними сновали вагонетки, по эстакадам ползли бесконечные составы. Небосвод был затянут плотным, жирным слоем желто-серого смога, сквозь который едва пробивался свет тусклого солнца.
– Жесть... – выдохнул Макс.
У него, как у управленца, перехватило дух от масштаба. Это была абсолютная, тотальная индустриализация. Мечта капиталиста и кошмар эколога в одном флаконе.
– Это какой-то промрайон? – спросил он, не отрываясь от стекла.
– Так выглядит почти вся поверхность нашей планеты, – в голосе Эйры прорезалась злая дрожь. – СантаКорп строит фабрики даже на дне океанов. Более-менее чистыми остались только полюса... да и там уже возводят склады для Угля.
– Эффективненько... – пробормотал Макс, но тут же прикусил язык, поймав взгляд эльфийки. – В смысле – ужасно. Просто ужасно.
Он отвернулся от пейзажа. Вопросов стало больше, чем ответов.
– Слушай, – он посмотрел на Эйру. – А меня-то каким макаром сюда занесло? У меня, конечно, есть рабочая гипотеза, что я лежу в коме в Склифосовском и все это – бред воспаленного мозга...
– Забудь про Землю, – отрезала Эйра. – Теперь ты живешь на Террисе.
– Это другая планета, так? – Макс кивнул на дымящие трубы.
– Так.
– Но я не покупал билет на шаттл Илона Маска. И в магический портал меня не затягивало. Я на совещании был!
– Ты умер там, – голос Эйры был спокоен, как кардиограмма покойника. – А возродился здесь.
– Умер?! – Макс поперхнулся воздухом. – В смысле... совсем?
– Да. О! Гляди! – она указала пальцем в серую муть неба. – Видишь огоньки?
Макс напряг зрение. Сквозь пелену смога пробивался ряд ритмично мигающих красных маячков. Что-то огромное снижалось над промзоной.
– Э-э-э... Самолет?
– Сборщик Санты, – поправила его Эйра. – Как раз возвращается с рейса.
Когда объект пробил нижнюю кромку облаков, Макс понял, что это ни черта не самолет. Это был летающий танкер. Громоздкий, пузатый, уродливый космический корабль, похожий на огромную ржавую баржу, к которой приварили огромные бочки изрыгающих синее пламя двигателей. По бокам корпуса, словно грибы-паразиты, торчали гигантские параболические тарелки локаторов.
Корабль гудел так, что вибрировало стекло.
– Сборщик... – повторил Макс. – Что он собирает? Минералы в поясе астероидов?
– Да кому нужны эти минералы? Их вон, на Террисе хватает. Копай глубже, добывай больше. – Эйра сплюнула на пол. – Радость они везут.
– Радость?! – Макс уставился на нее как на умалишенную. – В смысле?
– В прямом. Это самый ценный ресурс Санты. Радость – это то, ради чего трудятся миллионы эльфов и дымят эти проклятые фабрики. Схема проста: грузовики доставляют подарки в миры. Дети их открывают. Всплеск эмоций. А на орбите в маскирующем поле висит Сборщик. Он улавливает эти яркие эмоции своими локаторами и преобразует их в чистую энергию.
– Бред какой-то... – пробормотал Макс. – Эмоции – это же химия мозга, электрические импульсы... Как их можно собрать в бак?
– Ничего не бред! – Эйра сжала кулаки. – На Радости работают генераторы фабрик. Радость позволяет верхушке Корпорации бесконечно продлевать себе жизнь! Это топливо, Макс. Топливо бессмертия.
Макс решил не спорить. В конце концов, в мире, где есть лимонные ножи, энергетический вампиризм не казался чем-то невозможным. Эйра сейчас была кладезем информации, пусть и подавала её под соусом революционной пропаганды.
– Хорошо, допустим. Но как это связано со мной? Я-то тут причем? Я не Радость, я скорее – сарказм и стресс.
Эйра перевела взгляд на снижающийся корабль.
– Сборщики – машины грубые. Во время «жатвы», когда они выкачивают Радость из целого полушария, в их уловители попадает и мусор. Негативные эмоции отсеиваются фильтрами. Но иногда проскакивают более тяжелые, плотные эманации.
Она повернулась к Максу.
– Души тех, кто умер в момент прохода Сборщика. Их затягивает в коллекторы вместе с Радостью.
– И что потом?
– Их запасают в специальных хранилищах. А потом подсаживают в тела клонированных эльфов.
– Зачем?! – Макс почувствовал, как холодок пробежал по спине.
– Потому что это эффективно! – горько усмехнулась Эйра. – Ты хоть представляешь, сколько стоит вырастить, воспитать и, главное, обучить ребенка с нуля? Годы! Десятилетия! Расходы на питание, медицину, образование! А тут – бац! – и готовое сознание. У него уже устоявшаяся моторика, базовые знания, умение держать ложку и крутить гайки. Для конвейера – в самый раз!
Она сделала паузу.
– Память таким... существам, конечно, предварительно стирают. Чтобы не бунтовали. Получается идеальный раб. Дешевый и сердитый.
– То есть я... – Макс запнулся.
– Ты – побочный продукт добычи Радости. Твоя душа попала в коллектор, была отсортирована, очищена и загружена в биооболочку.
Эйра посмотрела на него с жалостью, смешанной с презрением.
– Официальный термин для таких, как ты, в документах элиты – «Черный ошметок».
Макс замер. За свою карьеру его называли «акулой», «стервятником», «ублюдком» и даже «гением». Но «Черный ошметок»?
Такого удара по самолюбию топ-менеджер Максим Вавилов не получал никогда.
– Однако в системе случаются сбои, – голос Эйры стал жестким, как ритм конвейера. – У «ошметка» не полностью стирается память. Процесс иногда дает ошибку. И тогда появляется побочный эффект – свобода воли. Способность мыслить и выбирать.
Она шагнула к Максу ближе.
– Таких эльфов Мотиваторы отслеживают с особой тщательностью. Это брак, который подлежит немедленному уничтожению. Если ты выдал себя – тебе конец. Тебя не просто убьют. Тебя отправят на полную деструкцию молекул.
Макс судорожно сглотнул. Кадык дернулся, вспомнив прикосновение леденца.
В памяти всплыли все его диалоги со Стеллой. Как он торговался за обед. Как учил ее «методу пряника». Как нагло перекраивал производственные планы. И, о ужас, встреча с Изольдой...
«Господи, – пронеслось в голове. – Да я же танцевал чечетку на минном поле! Я дергал тигра за усы и требовал, чтобы он мурлыкал!»
Если бы Стелла хоть на секунду заподозрила, что он не просто «сбойный», а сохранивший память... Он бы уже давно удобрял местные грядки с елками.
– Но ты, кажется, сохранил не просто волю, – Эйра вглядывалась в его лицо с жадной надеждой. – Ты сохранил остатки памяти?
Макс обессиленно опустился на пыльный пол. Ноги вдруг стали ватными.
– Не остатки... – прошептал он, глядя в одну точку. – У меня полный пакет. Я помню всё. Свою квартиру, машину, вкус кофе по утрам... Я думал...
Он поднял глаза на эльфийку.
– Я честно думал, что я еще на Земле. Что я отравился или подавился кофе. Что я лежу в коме в частной клинике, а всё это – бред воспаленного мозга. Галлюцинация. Кошмар во сне.
