Текст книги "Женаты по договору (СИ)"

Автор книги: Деметра Фрост

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)

Бог-творец, о чем он только думает?! Как дошел до жизни такой?!

В ярости чертыхнувшись, Аттавио расстегивает брюки и сжимает головку твердого от неожиданных фантазий члена. Пара-тройка передергиваний – и белесое семя пачкает пальцы, вызывая неудовлетворенный и разочарованный рык.

Вот же дикость какая… Заниматься самоудовлетворением при живой и здоровой женщине в собственном доме! Когда такое было?! Разве что в юные годы. С возрастом его либидо поутихло (или же он просто научился его успешно контролировать), ну а с дамами у него так вообще проблем было с тех самых пор, как заимел какое-никакое состояние.

– Мираэль… – тихонько роняет Аттавио, прекрасно понимая, что сейчас он не хочет абы кого. Ему нужна она, его маленькая и нежная жена, запах которой так приятно щекочет ноздри, а прикосновение к гладкой коже заставляет желать большего.

Мираэль-Мираэль.

Красивое и мягкое имя. И при этом – уверенное. Мурлыкающее и отзывающееся вибрацией на губах.

Прямо как сама девушка, когда не сжимает свой аппетитный ротик в узкую полоску, а открыто отвечает поцелую.

Однако… становится непросто…

Что ж ему ожидать дальше? И, в первую очередь, – от самого себя?

Когда придет момент, когда он, не выдержав, буквально накинется на бедную девушку, напрочь сминая любое сопротивление и приличия?

Глава 14. Понимание

На следующий день, за завтраком, дворецкий чопорно вносит в столовую серебряный поднос и официально объявляет:

– Корреспонденция!

Увлеченная невероятно вкусной кашей на молоке и с увесистой ложкой джема сверху, Мираэль не обращает на это объявление никакого внимания, но мужчина неожиданно кладет перед ней небольшую стопочку разноцветных конвертиков и только потом – оставшееся перед графом.

– Слух о возвращении графини Тордуар разнесся быстрее саранчи, – усмехается Аттавио в ответ на недоуменный взгляд жены.

Отложив ложку, Мираэль берет в руки конвертики и перебирает. Большинство гербов на восковых печатях она узнает без труда, какие-то нет. Но всё это, несомненно, приглашения.

А вот Аттавио свою более внушительную пачку просто игнорирует. Он куда как с большим интересом наблюдает за озабоченной женой и скупо улыбается одними лишь уголками губ.

А ведь он, как обычно, раньше нее прикончил свой завтрак и уже пил кофе – крепкий, черный, без молока и сахара.

Посидев так несколько минут, Аттавио неожиданно встает и подходит к жене. Аккуратно вынимает из ее рук конверты, убирает с колен салфетку и под изумленный зеленый взгляд поднимает на ноги.

– Пойдем. Прогуляемся, – говорит он девушке, которая от удивления не перечит и не сопротивляется. Послушно идет следом. Наверх. На второй этаж, прямо в ее спальню.

– Куда? Зачем? – будто очнувшись, она тормозит пятками прямо перед дверью и в шоке хлопает ресницами. – Не надо!

– Не надумывай, – коротко оглянувшись, хмыкает Аттавио, без труда затаскивая ее в спальню. – Мы просто погуляем по городу.

– А?!

И граф не соврал. Он действительно не делает ничего такого. Только заходит в гардеробную, достает подходящий под сегодняшний наряд девушки плащ и шаль (нужную шляпку вытягивает она уже сама) и просто помогает одеться.

– А просто сказать не могли, мессир граф? – возмущается она, когда мужчина ловко и по-простому застегивает большие позолоченные пуговицы и накидывает на ее плечи изысканную узорчатую шаль с золотыми кисточками. – Обязательно было… это представление устраивать?

– Не мог, – снова усмехается мужчина, – Хотел на твою реакцию посмотреть!

– На мою…

Мираэль не успевает закончить фразу, потому что мужчина неожиданно припечатывает на ее губах жесткий и властный поцелуй.

Но ее уже так легко не взять, морально она оказывается готова к чему-то подобному. Поэтому Мира просто замирает и, стиснув зубы, терпит.

Благо, поцелуй не затягивается. И, отпрянув с видом «ничего не было, ничего не знаю», Аттавио кладет свою ладонь на ее поясницу и ведет к выходу.

Сам он одевается уже в холле, и в длинном пальто и высоком цилиндре мужчина кажется еще выше и, определенно, стройнее, чем является на самом деле. И даже не похож на простого мещанина, коим является по праву рождения.

– Нравится? – поймав Миру на разглядывании, спрашивает мужчина.

Но девушка даже не краснеет. Только поджимает губы и слегка наклоняет голову набок.

Но да, на самом деле нравится. Выглядит Аттавио представительно, впрочем, как и всегда. Но сейчас, спустя пять лет, Мира видела что-то… новое для себя. Что-то… пряное. Основательное. Притягательное.

Что бы это могло значить? В какой момент она перестала чувствовать к Аттавио отвращение? Или его и не было никогда – только инстинктивный страх перед незнакомым, по сути, человеком?

На улице с ним, кстати, гораздо проще. Ведь это раньше она оставалась одна или в компании кого-то из приближенных Аттавио – его секретаря или компаньона. Сам он по возможности избегал быть ее парой.

Сейчас же… все изменилось. Он сам не отходил от нее в тот вечер в Фэрдере. Сам вышагивал с ней на провинциальной ярмарке. И сегодня вот – тоже.

Они – вдвоем! Рука об руку! – выходят за изгородь особняка на улицу, поворачивают налево и идут…

А куда, собственно, они идут?

– Мессир граф, а куда мы? – спрашивает Мира осторожно.

* * *

Это случилось спонтанно – Аттавио сам не ожидал от себя такого фортеля. Он просто пил кофе… Смотрел на Мираэль. А потом пошел на поводу внезапного порыва и потащил жену наверх.

В ее спальне пахло… Ею. Хоть она и провела в ней всего ночь. Пахло розами и апельсинами, каким-то кремом и пудрой.

Пахло женщиной. Чистой и желанной.

Казалось, сдержаться было невозможно.

Но он сдержался.

И все провернул так, как будто не планировал ничего иного, чем простую прогулку после завтрака. Это стоило того, чтобы увидеть удивление на личике жены, разбавленного каплей разочарования. Хотя, возможно, ему просто показалось… Или хотелось, чтобы оно было, это разочарование…

Но это было до странного приятно – идти с Мираэль рука об руку, ловить любопытствующие взгляды на себе, официально приветствовать и обмениваться короткими и незначительными фразами со знакомыми и соседями, которые случайно встречаются по пути.

Ладошка жены на его предплечье. Их бедра иногда соприкасаются. Иногда, повернув голову, можно поймать легкую улыбку и кроткое, не совсем естественное, но премилое выражение лица. И вьющуюся прядку, выбившуюся из прически и так заманчиво и трогательно трепыхающуюся около щеки от ветерка.

Какая мелочь, но Аттавио обращает на нее внимание и против воли любуется.

– Вообще-то, мне еще почту разбирать, – рассеивает девушка этот странный флер после четвертого или пятого светского ритуала в стиле «Доброе утро! Прекрасная погода, не правда ли? Графиня, какая приятная встреча!»

Ее голос звучит слегка рассеянно и тихо, но Аттавио прекрасно все расслышал. И уголки его губ дергаются в непроизвольной улыбке.

– Успеется, – безмятежно отвечает он, ловя настороженный взгляд прозрачных зеленых глаз, – Я хочу еще зайти кое-куда…

– Куда? – по-детски пытливо спрашивает жена.

– Какая любопытная девочка, – подтрунивает ее Аттавио, – А что насчет главных женских добродетелей – смирения и терпения?

– Ах, как неловко! Похоже, я пропустила эту тему, когда училась. Болела.

– Ах, сомневаюсь! – в тон откликается мужчина, уже откровенно насмехаясь.

Но девушка неожиданно улыбается и тихонько смеется. Отлично! Всего несколько дней – а они уже шутят друг с другом. Отличный знак! И не шарахается от него, держась подле уверенно и спокойно.

Это правильно. Это хорошо.

– Сюда?! – вспыхивают глаза Мираэль предвкушающим огнем, когда Аттавио, преодолев еще целый квартал, останавливается возле книжной лавки, которой пять лет назад здесь не было.

Но сомнений нет – широкая вывеска из дерева, украшенная узорами и витиеватыми вензелями с красноречивой надписью говорит сама за себя. Эта действительно книжная лавка. Причем очень просторная и богатая.

Оказавшись внутри, Мираэль превращается в настоящего ребенка. Ее глаза сияют, губы улыбаются широко и восторженно, и она ныряет в букинистический рай с энтузиазмом первооткрывателя.

Она не задумывается над тем, с какой радости Аттавио привел ее сюда. Не думает о его планах, расчетах и мыслях. И даже о том, как странно выглядит она, молодая и красивая графиня, в этом царстве книжной пыли, бумаги и кожи.

– Здравствуйте, – не скрывая удивления, здоровается выходящий из-за прилавка продавец – немолодой, но и не старый сухонький мужичок с короткой седой стрижкой и огромными круглыми очками на носу. – Я могу вам чем-нибудь помочь?

– Спасибо! – рассеянно откликается девушка, уже жадно вчитывающая в корешки книг в ближайшем к ней стеллаже, – Можно, я сама? Пока просто посмотрю…

– Эм… Хорошо… Если вас интересуют любовные романы…

Но Мираэль не слушает продавца совершенно. Выхватив одну из книг, она раскрывает ее и методично листает увесистый такой фолиант. И внимательно, не обращая ни на что внимания, читает.

Аттавио снисходительно улыбается. И чувствует удовлетворение. Он явно встал на верный путь. И сделал крайне правильный шаг, приведя свою маленькую жену сюда.

– Оставьте ее, – говорит он продавцу, – Уверен, это надолго. Но не беспокойтесь. Я куплю все, что она захочет.

– Если не ошибаюсь, вы граф Тордуар? – неуверенно спрашивает тот, – А это… ваша родственница?

– Моя жена. Мы знакомы?

– Ммм… Скорее, нет. Но я видел вас на общественной встрече с мессиром Фаоло. Министром Виктором Фаоло.

Аттавио сдержанно кивает, принимая это объяснение.

– Хочу выразить вам благодарность за все то, что вы делаете. Нечасто можно встретить столь щедрого мецената для развития нашего общего дела. Увы, на королевскую поддержку рассчитывать не приходиться, и вы…

– Оставьте, – прерывает его граф властно, – В этом нет никакой необходимости.

– Но…

Один жесткий взгляд графа – и торговец действительно замолкает. И, чтобы скрыть неловкость, переводит взор на невысокую и стройную молодую девушку, которую не последний человек в столице назвал своей супругой. Внутренне удивляется, потому что трудно представить, что это, несомненно, очень привлекательная и необычная дама является женой такого человека, как граф Тордуар!

Слишком молода. Слишком красива. И при этом искренне увлеченная книгами – причем не абы какими – торговец это видит прекрасно – а сложнейшими научными трактатами, справочниками и монографиями.

Стеллаж с любовными романами Мираэль действительно игнорирует. Как всякая молодая девушка она их, конечно, любила и читала, но эти книги можно без труда найти даже в лавочках с бакалеей. Все ее внимание поглощает действительно редкие экземпляры, которые, как она думала, можно добыть только в библиотеке, и то – не всегда.

Но они здесь! В одном месте! В свободном для покупки доступе!

Она вчитывается в знакомые и не очень названия и имена авторов, проверяет содержимое книг, не веря, что это именно то, что она с большим трудом добывала раннее или только слышала. Мира беззастенчиво садится на корточки, чтобы вытянуть ту или иную книгу с нижней полки, или самостоятельно подтягивает к стеллажу высокую лесенку на колесиках и, подобрав юбки, ловко взбирается на самый верх.

Она берет книгу за книгой, переходит от одного шкафа к другому, залезает в самый уголок лавки, не обращая внимания ни на пыль, ни на собственное платье, в котором передвигаться довольно неудобно и трудно. Иногда садится прямо на пол, с материнской нежностью прижимая к себе какой-нибудь особенно крупный экземпляр, и щурится от нехватка света. В какой-то момент она даже скидывает шляпку и плащ, но ей все равно жарко и ее лоб блестит от выступившего пота, зато щечки красные, а глаза сияют лихорадочным светом.

Конечно же, не замечает Мира и течение времени. А ведь проходит аж два часа – за это время в лавку заходят люди, что-то покупают и, конечно же, украдкой бросают удивленные взгляды на сидящего, закинувшего ногу на ногу, в одном из двух кресел с невозмутимым видом графа и красивую девушку в светло-бежевом платье. Пару раз торговец букинистической лавки предлагает мужчине кофе, и тот не отказывается. Читает газету, которая тут тоже продается, и не показывает никакого нетерпения или недовольства.

Мираэль сама подходит к нему – счастливая, но при этом слегка виноватая.

– Я долго, да? – спрашивает она.

Вместо ответа Аттавио бросает красноречивый взгляд на громоздкие, с большим циферблатом, часы около прилавка и скупо дергает уголком губ. И смотрит на внушительную и явно тяжелую стопку книг в ручках жены. Еще две стопки уже на столешнице прилавка.

– Это все? – бросает коротко, поднимаясь на ноги и складывая газету пополам.

Мираэль оглядывается на стеллажи – тоскливо и трогательно. Ну да, дай ей волю, она здесь жить останется, безжалостно пряча свою красоту, которой должна блистать при дворе или хотя бы в домах столичных аристократов, в этом книжном царстве. И будет бесконечно, до конца своих дней, перебирать своими пальчиками столь желанные ею вещицы.

И все же она счастлива. И поэтому, потянувшись к мужу и встав на цыпочки, она неловко клюет куда-то в районе подбородка и тихонько благодарит:

– Спасибо, Аттавио. Спасибо!

Но этого мужчине, разумеется, недостаточно. И поэтому он, наклонившись, весьма красноречиво подставляет губы. Для награды, которую он на этот раз требует молчаливо, без единого слова.

Конечно, Мираэль смущается – ведь совсем рядом, шубурша в учетном журнале, находится лавочник. И все же делает то, чего ждет от нее муж – прижимается губами к изогнутому в легкой улыбке рту. Всего на пару секунд, но, перед тем как девушку отпрянула, граф успевает легонько лизнуть ее языком.

Мимолетно. Но сладко.

И порочно.

– Спасибо, – в третий раз зачем-то говорит Мира, краснея до самых корней волос. Но тут же гордо вздергивая подбородок и отворачиваясь, чтобы сгрузить свою ношу к остальным покупкам.

– У нас нет доставки, – сокрушенно качает головой лавочник, будто бы и не заметивший неприличного проявления нежности супругов.

– Я пришлю слугу, – спокойно сообщает Аттавио, доставая из внутреннего кармана длинную кожаную книжечку. Быстро и спокойно выписывает чек, оставляя место под сумму незаполненной, отрывает листок и кладет на прилавок.

– Спасибо за покупку, – кланяется лавочник, не до конца веря, что сегодняшний день принес ему необыкновенную, просто выдающуюся прибыль – а все благодаря какой-то молоденькой девушке с зелеными, как трава, глазами. Вроде как графине Тордуар. А он и не знал, что граф женат. Может, недавно женился?

– Спасибо вам! Мне же можно… потом… еще прийти?

Это девушка уже застенчиво, но с горячей надеждой спрашивает у мужа.

– Конечно, – уверенно кивает граф, убирая чековую книжку.

Губы молодой графини снова растягиваются в широкую и мечтательную улыбку. И, видя ее, Аттавио чувствует необыкновенное удовлетворение. Как же ему нравятся ее улыбки. Особенно такие – чистые и искренние, лишенные пыли светского официоза.

Мираэль даже поцеловала его – не под давлением, и не потому, что он заставил ее. Коротко и целомудренно, конечно, но ведь еще не вечер.

Впереди еще раут у Легуазамо.

Глава 15. Переступая грань

– Госпожа Дельфина постаралась на славу, – комментирует Зóла, обводя ладошкой разложенные на постели вещи, – Ей в точности описали ваш типаж и предпочтения мессира графа, поэтому, не сомневайтесь, все это вам очень пойдет.

Мираэль ошалело оглядывает платье цвета затемненной бронзы и шумно выдыхает.

Неописуемая красота. И роскошь. Прямо таки кричащая и возмутительная.

– Впечатляюще, – помимо воли шепчет девушка.

Горничная довольно кивает и улыбается. И начинает беззаботно щебетать:

– На самом деле я хотела приготовить другое платье – из нежно-розового шифона, с цветочным узором и прекрасным длинный шлейфом. Но сегодня пришло это, и я подумала, может быть, вы решите выбрать его…

– Оно прекрасно, – искренне говорит Мираэль, – Но когда его успели пошить? Не может же оно быть из магазина готового платья…

– Вы совершенно правы, – Зола понижает голос до шепота и говорит, как будто по секрету. – Господин Монро отдал распоряжения о подготовке вашего гардероба еще до того, как вы вернулись. А это платье – для королевской свадьбы.

– Тогда почему ты его разложила? – спрашивает графиня.

– Ну… – девушка слегка смутилась, но при этом глянула на хозяйку с легкой хитрецой в глазах, – Не удержалась? Вы же видите, какое… оно. Уверена, граф будет в восторге. И очень пойдет оттенку вашей кожи.

«Ну да, для аристократки я чересчур загорелая, – сокрушенно подумала Мира, – Придется покрыть себя уймой пудры!»

Но перед тем, как помочь графине одеться, горничная приглашает цирюльника – знакомого еще по прошлой жизни месье Касара. Несмотря на годы разлуки, тот при виде Мираэль расплылся в широченной улыбке и тут же начал беззаботно болтать, как будто они виделись с неделю назад.

– Графиня! – восклицает невысокий и юркий, как ящерица, цирюльник, приветственно размахивая руками, – Какая отрада для моих глаза! Вы еще прекрасней, чем раньше! Как это возможно?!

– Рада видеть вас, месье, – улыбается девушка, позволяя мужчине поцеловать не только свои руки, но и щеки. – Вы тоже выглядите замечательно.

– Мои дела с каждым годом становятся все лучше и лучше. Уже готовлю приемников – один не справлюсь катастрофически. Познакомьтесь, графиня, – Луи Олонсо. Весьма перспективный мальчик, один из лучших. Думаю, в будущем он станет отличным мастером.

Мираэль переводит взгляд на юношу за спиной цирюльника и приветственно кивает ему. Симпатичный и молодой и не такой жеманный и эмоциональный, как его мастер.

– Луи! – Амир оборачивается к подмастерью, – Эта дама – графиня Мираэль Тордуар, настоящий бриллиант столицы! Шесть лет назад она произвела настоящий фурор, а потом исчезла, как по волшебству! И вот – вы вернулись! Красивая и очаровательная как богиня, хотя куда уж больше?! Графиня, я совершенно искренен – в каком сказочном краю вы побывали? Какой мягкий оттенок загара! А ваши волосы стали только светлее, хотя с возрастом блондинки имеют тенденцию, наоборот, темнеть! Признавайтесь же – вы краситесь!

Несмотря на бестактность мужчины, Мираэль беззаботно смеется. Он говорит так быстро, словно куда-то спеша, что иногда проскальзывает андалазийский акцент – свидетельство его не столичного происхождения.

Конечно же, она отрицает «измену» мастеру, чем вызывает очередную порцию комплиментов и восторгов.

– Раньше графиня была нежным и сладким бутончиком, только-только готовящимся распуститься в прекрасный цветок, – продолжает распыляется он, – Ах, Луи, какой же это был бутончик! Но сейчас перед нами тот самый цветок! Нет, букет! Букет из самых изысканных и редких цветов будто из сказки! Скорее же, Луи! Ставь жаровню и нагревай щипцы! А вы, мадам, распускайте вашу косу! Мне не терпиться приступить к работе!

– Ах, какая красота! Невозможно! Невозможно! – почти кричит, источая экспрессию, Амир, когда девушка выполняет его требование, – Луи, ты когда-нибудь видел подобное? Да ведь за эти волосы даже первые красавицы двора будут готовы продать душу дьяволу! Не стригитесь, мадам! Никогда не стригитесь! Это будет кощунством!

– А как же кончики, мастер? – фыркает и улыбается Мираэль, заражаясь эмоциями мужчины.

– Только самую чуточку! – говорит цирюльник, благоговейно пропуская сквозь пальцы волнистые локоны, которые в распущенном виде струились ниже бедер, – О Бог-творец, да вам даже парик не понадобиться! А этот цвет? Цвет зрелой пшеницы, что колышется под ветром! Полный солнца и силы, как сама природа!

– Вы меня окончательно засмущали, мастер, – Мираэль даже прижимает ладони к щекам, – Мне вот кажется совсем обратное. Я, как и шесть лет назад, чувствую себя провинциалкой.

– Отбросьте свои сомнения, дорогая мадам! – строго журит ее Амир, глядя на девушку через отражение в зеркале и мягко сжимая пальцами ее плечи, – Вы – женщина! Самая прекрасная женщина Игдара! И пусть прочие кусают локти от зависти! И от ревности! Ведь такая красота досталась Аттавио Тордуару! Неисповедимы пути господни!

Амир Касара все болтает и болтает, но это совершенно не мешает его проворным рукам делать свое дело. Спустя час из-под них рождается настоящий шедевр – немного тяжелый из-за жемчужных нитей и атласных лент, вышитых золотом, но, несомненно, прекрасный и исключительный.

После, снова облобызав ладони графини, цирюльник с многочисленными поклонами покидает ее, чтобы обслужить еще и Аттавио. По примеру мастера Луи тоже целует Мираэль руки, но почему-то задерживает свои губы на тонкой коже и одновременно долго и чересчур внимательно глядит на нее снизу вверх. Это немного портит настроение девушки, но через минуту она уже напрочь забывает про юношу, утянутая Зóлой для дальнейших приготовлений.

Горничная оказывается права – платье будто из жидкой бронзы идет ей невероятно. кем бы не была упомянутая девушкой модистка – у нее определенно был талант. Настоящий божественный дар.

Наряд сел идеально. Обнажая плечи, спину и слишком много груди, он, тем не менее, не казался вульгарным. Скорее, обволакивал металлом, подчеркивая все достоинства молодой и красивой фигуры и демонстрируя их подчеркнуто жесткими линиями лифа и верхней юбки. А вот руки, наоборот, были скрыты пышными рукавами из шифона, которые собирались узкими манжетами на запястьях. Из-за жемчуга ткань мерцала и сверкала при малейшем движение, а многочисленные нижние юбки не просто шуршали накрахмаленной тканью, а вкусно хрустели тщательно отглаженными складочками и вышивкой на подоле.

Отдельного внимания заслуживали чулки – оказывается, нынче в моде не белые и короткие, а длинные, выше колена, и какого-нибудь яркого цвета, алые или сиреневые. Но у Мираэль они были из темно-золотого шелка, тонкие и блестящие, из-за чего ее ножки касались стройными и изящными, как у статуэтки. И если слегка подобрать подол… переступая, например, ступеньки… Зрелище получалось то еще. Провокационное и двусмысленное.

Украшения горничная выбрала соответствующие – массивные и тяжелые, с крупными бриллиантами и вкраплениями более мелких изумрудов каплевидной формы. Чтобы прикрыть скромный ободок обручального кольца, Зóла надела на безымянный пальчик Мираэль более яркое и основательное – с большим вытянутым изумрудом. От браслетов же девушка отказалась – они просто мешались и казались лишними при длинных рукавах.

Напоследок, чтобы графиня не замерзла, Зóла надела на свою госпожу длинное белоснежное манто и капор в тон. И осталась своей работой очень довольной.

Как, впрочем, и Аттавио, который, оглядев в холле спустившуюся жену, удовлетворительно кивнул и даже улыбнулся, подавая руку.

А немного позже, сидя в карете и проигнорировав сидящего напротив Рико (на этот раз его светлость была милосердна и позволила сесть внутри), крепко обнял супругу за талию и, притянув к себе, жадно и властно поцеловал. Разумеется, это вопиюще неприличное поведение при посторонних Мираэль страшно возмутило – она покраснела и шлепнула Аттавио ладошкой по груди, отталкивая, но ничего в итоге не сказала. Только фыркнула тихонько и отвернулась к окну.

Появление четы Тордуар объявили пафосно и оглушающе – с непривычки Миру даже оглушило слегка. Но ладонь мужа, покровительственно накрывшая ее вздрогнувшие пальчики, неожиданно и быстро успокоили, и она, украдкой взглянув в совершенно беспристрастное лицо графа, машинально улыбнулась. Чего ей, собственно опасаться? Будто в первый раз! А после сегодняшнего широко жеста – она и вовсе готова выдержать любое испытание, а не только очередной светский раут.

Дипломат из Рионы выбрал для своего проживания очень помпезный и большой дом – в квартале Первых Рыцарей. Других особняков здесь и не было. И все же Мираэль ослепили огни и блеск приемной залы с высокими потолками, колоннами и антуражем настоящего королевского бала. Большое количество людей в роскошных нарядах. Снующая прислуга. И оркестр на отдельном балконе, который упоительно играл уже не первую композицию, рассекая воздух звуками скрипок, флейт и клавесина.

Устремленные на их пару взгляды, конечно, обожгли. На секунду Мира почувствовала себя обнаженной – насколько пристально изучали ее персону. Ее платье. Ее прическу. И, конечно же, оценивали и делали выводы – подходит ли эта молодая женщина графу. Может быть, уже даже позабыв о том, что Аттавио стал графом и вошел в этом общество лишь благодаря ей.

А ведь ее статус был не ниже большинства присутствующих. А порой даже выше. И хотя многие лица стерлись из ее памяти, спустя пару минут, спустившись по лесенке и нырнув в сиятельное общество, она безошибочно вытащила на поверхность их имена и титулы.

Бароны. Маркизы. Виконты.

Герцоги. Принцы. И принцессы.

И разумеется, простые синьоры и богатые горожане, которые благодаря своим деньгам и коммерческому влиянию смогли выбиться в этот круг и получить шанс зайти дальше, чем когда-либо ранее.

Первый час пребывания в доме посла проходит относительно спокойно и мирно. Не происходит ничего необычного – супруги Тордуар шагают по залу среди людей, вежливо приветствуют гостей Имара Легуазамо, ненавязчиво общаются со знакомыми и обмениваются обычными фразами. Мираэль постепенно привыкает к откровенным разглядываниям и не без гордости отмечает, что ее внешний вид по-хорошему впечатляет. А глубокое декольте, которое ее изначально страшно смутило, не такое уж и глубокое – у некоторым дам вырез оказывается еще откровенней, обнажая внутренние стороны полушарий и даже местечко пониже.

– Ты хорошо выглядишь, хватит дергаться, – в какой-то момент шепчет ей на ухо Аттавио, обнимая за талию.

«Я не дергаюсь! Нервничать – это нормально!» – хочется выпалить Мире. Но она сдерживается. И просто молча кивает.

Как ни странно, рука мужа на ее пояснице успокаивает и внушает уверенность. И уже не обжигает и не заставляет шарахаться от ужаса. Такая нежная близость не проходит мимо внимания какой-то дамы, имя которой Мира не может вспомнить, и та откровенно говорит:

– Какая же вы милая пара! И так хорошо смотритесь вместе! Второй медовый месяц?

Мираэль успешно скрывает смущение, улыбаясь, а Аттавио вместо ответа снисходительно и неопределенно дергает подбородком.

Конечно, не обходится и без компрометирующих комментариев. Например, от герцогини Ли-Сантэ, улыбающейся безмятежно и очаровательно, но при этом глядящей пытливо и изучающе.

– Как же отрадно видеть воссоединение молодой семьи! – умилительно сообщает Вера Ли-Сантэ, – Мираэль, вы снова радуете взор своей необыкновенной красотой. Кажется, провинция хорошо повлияла на вас. Вы вся так и лучитесь деревенским солнышком! И какой очаровательный у вас загар! Очень вам идет. Оттеняет цвет глаз. Надеюсь, с вашим здоровьем теперь все в порядке?

Конечно же, Рико поставил Миру в курс легенды, которой питали любопытную публику на протяжении всех этих лет ее отсутствия. Она не очень отличалась от реальности, с тем лишь исключением, что графиня Тордуар была не в Фэрдере, а в Хаммонде, в родовом поместье. Дышала воздухом. Поправляла здоровье.

Вот так просто и незамысловато.

Поэтому, глядя прямо в лицо герцогини, Мираэль лишь улыбается, хотя помимо воли теснее прижимается к мужу и сжимает пальчики на его предплечье.

– Мы благодарим вас за беспокойство, мадам, – отвечает за нее Аттавио, – Я тоже рад, что супруга вернулась ко мне. Жаль, что всевозможные обязанности и дела не позволяют нам быть вместе. Наедине.

– Ох уж эти дела! – сокрушается женщина, изящно взмахнув веером, – Но надо выкраивать время, дорогие мои! Годы идут, графиня не молодеет, пора бы уже серьезно задуматься о наследнике!

«Как же бестактно!» – внутренне морщиться Мираэль, непроизвольно вздрагивая.

– Но ведь для вас это не проблема, милый граф? – обращается Вера уже напрямую к Аттавио, – Помниться, в прошлый раз я видела вас в компании сеньоры… как же ее… нежное такое имя, и сама девочка показалась мне такой милой…

«А вот это уже перебор! Нельзя же так прямолинейно!»

– Точно! – радостно восклицает женщина, – Я вспомнила! Клэр Ортанш! Очаровательное дитя! Как она поживает?

– Вышла замуж, – легко отвечает граф.

– Променяла вас на мужа? Какая жалость!

– Отнюдь. Она влюблена и вполне счастлива.

– Значит ли это, что вам разбили сердце? – все не унимается герцогиня, хитро взглянув на Мираэль, – Дорогая, вам стоит получше заботиться о муже.

«Вопрос в другом – есть ли у него сердце, чтоб о нем заботиться?» – подумала девушка, чувствуя укол раздражения.

– Благодарю за совет, мадам, – безупречно вежливо говорит она вслух, – Это замечательно, что вы так радеете за супружеские обязанности и благополучие. Страна может спать спокойно.

Не остается в стороне и сам Аттавио:

– Я слышал, юный виконт Рохан в последнее время грустит. Совсем вы обделили вниманием свое фаворита. Не стоит забывать о тех, кого приручаете, ваша светлость. Или появившиеся от слез морщинки в уголках глаз уже не прельщают вас как раньше? Самого виконта в свое время это не остановило.

От такой прямолинейности герцогиня широко распахивает глаза. Но сказать ничего не успевает, потому что Мираэль восклицает, глядя за ее спину:

– А вот и сам виконт! Похоже, он хочет с вами потанцевать, мадам! Глаз с вас не водит! Лишь бы герцог не заметил!

Вера Ли-Сантэ испуганно и совершенно не чинно оглядывается, и девушка пользуется моментом, чтобы слегка потянуть ухмыльнувшегося Аттавио в сторону. Хватит с нее этой бестактной пираньи! У самой-то рыльце в пушку, а смеет так себя вести!

* * *

– Мне надо отойти, – тихонько говорит Аттавио немного позже, наклонившись к жене. – Рико идет со мной.

Мираэль понимающе кивает. Знакомая ситуация. Как всегда, граф занят делами. И подобные вечера для него – это еще один шанс обсудить очередные сделки и контракты. Незнакомо и приятно то, что супруг ставит ее в известность.

– Но ты справишься. Как всегда, – удивляет тот мягким, почти мурлыкающим голосом, неожиданно потеревшись носом о ее висок.

Она даже удивленно вскидывается. И получает быстрый и легкий поцелуй в уголок губ.

– Насчет второго медового месяца Ли-Сантэ пошутила, – решает сказать она, слегка нахмурившись.

Аттавио хмыкает, но ничего не отвечает.

На самом деле, ему не хочется оставлять ее. Как и тогда, в Фэрдере. Слишком уж очаровательно и соблазнительно выглядит его молодая, но уже взрослая и потому такая женственная и притягательная жена. А как привлекательно смотрится низкий вырез ее платья… Руки так и тянутся провести по аппетитным холмикам над тканью, да шаловливо скользнуть в тесную ложбинку. Слишком хорошо он помнит, что грудь жены не просто кажется полной и высокой. А является таковой на самом деле.