Текст книги "Развод. Больше не люби меня (СИ)"

Автор книги: Даша Черничная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

Глава 25

Саша

– Рита, свали, – Костя стоит в коридоре, и Ритка бросает на меня тревожный взгляд.

– Костя, ты бы выбирал выражения! – оскорбляется.

– Рита! – рычит на нее.

– Все в порядке, Рит. Можешь идти, – говорю спокойно.

– Урод, – шепчет она, проходя мимо Кости, но тот никак не реагирует.

Я переплетаю руки под грудью и смотрю на бывшего мужа. Не спешу начинать разговор.

Костя разъярен. Глаза налиты красным, дышит тяжело. На шее пульсирует вена, руки сжаты в кулаки.

– Решила мне нож в спину всадить? – выплевывает яростно.

– Теперь ты знаешь, какое это великолепное ощущение, – произношу без тени превосходства – просто сухая констатация факта.

Костя прищуривается, делает неспешный шаг вперед:

– Выходит, все, что происходило в последние недели, лишь представление?

Я не отвечаю ничего, только смотрю ему в глаза.

– Невинную овечку строила из себя. И ради чего? Неужели ради бабла? Чтобы я вернул? А я ведь повелся на твои глазки, сука. Отдал все тебе…

– Ты отдал мне мое, Костя. Я не забрала ничего сверх того. Деньги – мои. Цацки тоже. Или что, ты хотел все мои драгоценности отдать своим бабам? Как в гареме, наложницам раздать, да? То, что ты мне на дни рождения и юбилеи дарил? На рождение детей? Фу-у, Завьялов, это слишком мерзко даже для тебя.

– Не собирался я твои брюлики никому отдавать. Вероника без спроса влезла в сейф и забрала оттуда украшения. Я увидел слишком поздно, когда она уже все нацепила на себя.

– Да пусть она подавится этими драгоценностями! А ты прямо бедненький. Обвели тебя вокруг пальца, да?

У Кости на лице ходят желваки от того, насколько сильно он сжимает зубы:

– Это ты меня наебала, Саша.

– Еще раз повторяю: я забрала свое, – стараюсь говорить спокойно. – Это мои деньги.

– Я кормил тебя, пока ты это бабло откладывала. Так что это и мои бабки.

– Ты мелочная скотина, Костя.

– А ты сука, – цедит. – Не стыдно было в любви мне клясться?

– Не стыдно, Костя, – произношу хрипло. – Тебе же не было стыдно притащить на всеобщее обозрение свою любовницу.

– Она здесь в качестве моей помощницы. Тебе ли не знать, что на таких приемах часто решаются деловые вопросы.

Это действительно так. Только вот отчего-то все здесь оказались в курсе, кого Завьялов трахает.

– Что ж ты свою пятидесятилетнюю Оксану не позвал с собой? – выдаю усмешку. Сама же нахожусь на грани срыва. – Готова поспорить, она более профессиональна, чем твоя Ника. И в деловых вопросах более подкована. Или с недавних пор тебя интересует другого рода профессионализм?

Намекаю на сцену, которую застала в кабинете.

– Все присутствующие в курсе, кем тебе приходится твоя спутница, Костя. А ты идиот, если не понимаешь этого. Мне просто интересно – как давно ты трахаешься на стороне? И ведь не только с Никой, но с другими?

Костя не оскорбляется от моего вопроса, только смотрит мне в глаза, даже не думая опустить взгляд, а потом и вовсе произносит со злостью:

– Давно, Саша, – и мерзко улыбается. – Как ты забеременела и осела дома, так я и начал трахать других.

Меня аж трясет. Мандраж жуткий. И сразу к горлу подкатывает ком. Даже сидя дома, я старалась выглядеть хорошо. Ухаживала за собой, носила красивую одежду.

Этот факт как вскрывшийся нарыв. Очередной плевок любимого мужа мне в спину. Боже, да когда это закончится?

Костя все видит, все мои эмоции считывает.

– Представляешь, я трахал их, а потом приходил домой, к тебе, – и снова выдает улыбку.

Замахиваюсь, бью Костю по роже.

– Какой же ты мерзкий.

На щеке бывшего мужа красуется след от моей ладони.

Костя перехватывает мои руки и вжимает меня в стену:

– Ты не лучше, Саша. Едва наш брак пошатнулся, так ты, как сраная крыса, побежала к другому! Да еще к кому! Как тебе под Ардашевым? Согрела его постель? Отнесла ему все мои секреты?

– Ты сам во всем виноват, Костя! И да, под Ардашевым прекрасно, – вместо улыбки скалюсь. – Лучше, чем под тобой.

Костя замахивается и бьет меня по лицу, а я не успеваю отреагировать... Боли не чувствую, но вот чувство собственного достоинства летит в пропасть.

Слезы наполняют глаза. Меня никогда не били. Костя ни разу не поднимал на меня руку, даже в самые тяжелые моменты и во время скандалов он сохранял достоинство. Мне жаль себя. Душат обида и чувство досады. За прошлое и настоящее, за себя и детей, за то, что теперь не представляю, как буду верить мужчинам.

Костю оттягивают прочь, и я могу оценить обстановку.

Ардашев толкает моего мужа в стену, замахивается и бьет кулаком в челюсть. Что-то хрустит, Костя сдавленно стонет.

Бывший муж трясет головой и переводит взгляд с меня на Тимура, который закрывает меня от Кости.

За широкой спиной Ардашева я перевожу дыхание и осознаю, что теперь я под защитой. Я не общалась близко с Тимуром, но мне кажется, он не из тех мужчин, которые оставят женщину в беде.

В начале коридора переминаются с ноги на ногу охранник Шмидта и водитель Ардашева – сейчас я понимаю, что, скорее всего, он еще и телохранитель.

Костя сплевывает на пол кровь, переводит взгляд с меня на Тимура и растягивает рот в кровавой улыбке:

– А я вот только сейчас понял: вы двое и раньше были вместе, да? Блять, как же я раньше не додумался! Не сложил очевидные факты! Вы ведь давно трахаетесь!

Ардашев оборачивается ко мне, будто перепроверяет, действительно ли я стою за его спиной и все слышу.

– Что ты несешь, Костя? – спрашиваю сдавленно. – Это бред.

– Мать была права: Мила не моя. Она же копия Ардашева! – Костя истерически хохочет. – А я конченый лох. Ты тварь, Саша. Трахалась с ним, залетела от него, а девку моей назвала! Ну и су-у-ука!

Костя что-то еще вопит, он явно не в себе, а я стекаю на пол, ноги подкашиваются.

Тимур смотрит на меня со странным выражением на лице. Я не могу разобрать его чувства: злость, жалость – что это? Взгляд придавливает меня к полу еще сильнее, и мне хочется попросить прощения у Тимура, хотя извиняться мне не за что, разве что за скандал.

Фоном я с ужасом думаю, что Милка и вправду чем-то похожа на Ардашева. Есть некоторое сходство. Оба темноволосые, с карими глазами.

Тимур подходит к Косте и что-то говорит ему на ухо. Тот отстраняется и заглядывает в лицо Ардашеву. Замирает на секунду, а потом с ревом бросается на него.

Завязывается потасовка, но мужчин быстро растягивает охрана, а взъерошенный Тимур поднимает меня на руки и идет в сторону выхода.

Минута – и я сижу на переднем пассажирском сиденье, а Ардашев резво выезжает с парковки.

– Что ты ему сказал? – спрашиваю Ардашева.

Он молчит, только дышит тяжело.

– Тимур. Что ты ему сказал?

Поворачивается ко мне и неожиданно растягивает рот в улыбке:

– Я сказал ему, что Мила – моя дочь.

Глава 26

Саша

– Прости, что ты сказал? – заглядываю в лицо Тимуру.

– Ты слышала.

Киваю и отворачиваюсь к лобовому стеклу.

Слышала, да. Но кажется ничего не поняла…

– Пристегнись, Саш, – спокойно бросает мужчина, и я заторможено натягиваю на себя ремень безопасности.

Все происходящее будто остается где-то внизу, а я смотрю словно со стороны, как зритель в театре. Эмоции притупились, тело такое же онемевшее, как и пару минут назад.

Мозг похоже что придавлен ватой, сквозь которую мысли доходят с сильным запозданием – да и то распознать, о чем они и что несут, практически невозможно.

Я смотрю на дорогу, примечаю знакомую улицу. Вот в этом доме я купила квартиру.

Но мы проезжаем дальше. Тимур паркуется у дома, который минутах в десяти езды от моего.

Ардашев выходит из машины, открывает пассажирскую дверь и тянет меня за локоть. Я отстраненно поддаюсь и позволяю поставить себя на ноги.

– Куда ты меня привез? – обвожу взглядом незнакомый двор.

Район хороший, с дорогой недвижимостью и обеспеченными жильцами, так что двор выглядит соответственно.

– Здесь я живу. Пойдем.

– Я хочу домой. Отвези меня пожалуйста, тут всего пара кварталов.

– Отвезу, Саш. Зайдем ко мне на минуту, приведешь себя в порядок.

Зачем приводить себя в порядок, я не понимаю – нормально ведь выгляжу.

В лифте мы едем в молчании. Он приваливается к стенке кабины и смотрит перед собой, а я рассматриваю свои руки, которые вцепились в сумочку, как в спасательный жилет.

Выходим на лестничную площадку, Тимур открывает дверь.

– Прошу, – пропускает меня вперед.

Я захожу, нелепо переминаясь с ноги на ногу, и осматриваюсь по сторонам.

Интерьер скорее классический. Опускаю взгляд, а на полу… женские босоножки на небольшом каблуке.

Выходит, у него есть женщина. Это что получается, мне придется как-то объяснять, что я, можно сказать, «мимо проходила»?

– Я поеду домой, – сдаю назад и спиной натыкаюсь на торс Тимура.

Он тут же кладет мне руки на плечи и чуть сжимает их.

– Это дочери, – произносит насмешливо, видимо понимая, куда я смотрю. – Направо ванная комната, можешь воспользоваться ею.

Послушно следую в указанном направлении. Захожу в просторную ванную, закрываюсь изнутри на замок, подхожу к зеркалу.

Сразу видно – в доме есть женщина. Или девушка. На полочках в несколько рядов выставлены уходовые средства, на бортике ванной соли, свечи, массажные щетки.

Я поднимаю взгляд и ловлю свое отражение в зеркале.

– Мамочки, – прикрываю рот ладонью.

Тушь потекла, помада размазалась, волосы взлохмаченные.

На скуле красуется красное пятно, явно не от румян. Видимо, последствия пощечины бывшего мужа.

Теперь понятно, почему Тимур привез меня сюда.

Да уж, Александра… кто бы мне сказал несколько месяцев назад, что я окажусь в такой ситуации. Что наш брак развалится, а я буду сражаться с мужем за бабки. Что муж впервые ударит меня. Что моя жизнь переплетется с жизнью Ардашева…

Себя жалко. Хочется разреветься и забиться в угол, но я смаргиваю подступающие слезы, врубаю холодную воду, наклоняюсь и начинаю приводить себя в порядок.

Нагло пользуюсь чужой умывалкой, надеюсь, дочь Тимура не обидится на меня за это.

После того как я смыла косметику, замечаю, что на скуле еще более четко проступает след от удара. Вздыхаю и качаю головой. Занесло тебя, Костя. Причем конкретно.

Из сумочки достаю резинку и собираю волосы в плотный пучок.

Мгновенное обратное превращение из принцессы в Золушку.

Выхожу из ванной комнаты и иду на шум.

Тимура я нахожу на кухне. Он уже снял пиджак и повесил его на спинку стула, туда же отправил бабочку.

Сейчас Ардашев выглядит расслабленно – закатанные рукава и расстегнутые верхние пуговицы рубашки, в вырезе которой виднеются темные волосы.

– Заходи, не стесняйся, – бросает мне, стоя спиной к двери.

Прохожу на кухню.

Тимур наливает виски в стакан и протягивает мне. Я принимаю его без споров, выдыхаю и выпиваю залпом, а потом дышу пару секунд и опускаюсь на стул.

Ардашев все так же стоит у плиты, рассматривает меня с интересом. Достает из морозилки кусок мяса и обматывает его полотенцем:

– Не знаю, насколько это поможет.

Я прикладываю холодное к скуле и шиплю.

– Прости, что опоздал, – Ардашев хмурится.

– Все в порядке. Перед Шмидтом надо извиниться за испорченный вечер.

– Не переживай об этом, со Шмидтом я сам разберусь.

Киваю в знак благодарности.

– Тимур, я не совсем поняла. Это правда… то, что ты сказал Косте про мою дочь?

– Правда, Саша. Я не стал бы шутить такими вещами.

– Он теперь сожрет меня, – качаю головой.

– Подавится, – хмыкает.

– Зачем ты это сделал, Тимур?

Ардашев смотрит на меня в упор:

– Слушай, можно я скажу как есть? Костя – долбоеб! Любой человек, который знает вас, никогда бы не усомнился в твоей верности, а вот к нему вопросов, знаешь ли, немало. И этот олень еще смеет упрекать тебя в неверности. Поправь меня, если я ошибаюсь, – прицепился к внешности? К тому, что Мила не похожа на него? – Я киваю и вжимаю голову в плечи. – Саша, это верх дебилизма!

– Тимур, ты не имел права говорить это! – заявляю твердо.

– Да, возможно.

– Что теперь будут думать о Миле!

– Что у нее появился нормальный отец.

– Это ты себя считаешь нормальным? – вспыхиваю.

– Знаешь, как выглядит моя дочь? – берет телефон и листает галерею, а потом показывает мне фото девушки. Русоволосая, настоящая славянка. У Тимура же внешность более кавказская. – И что, я хоть раз усомнился в том, что она моя? Твой бывший муж – настоящий кретин.

– И что мне теперь прикажешь делать после твоего заявления?

– Я готов нести ответственность за свои слова, – криво улыбается.

– Может, еще удочеришь Милу? – спрашиваю со злостью.

– Почему бы и нет.

Смотрю на него неверяще.

Разговор заходит в тупик.

Как можно спорить с человеком, который со всем соглашается?

– Я поеду, – поднимаюсь и откладываю мясо.

– Идем, отвезу тебя, – Тимур встает следом за мной.

– Я сама, – бросаю со злостью.

– Конечно, сама, – и как ни в чем не бывало идет за мной.

Когда мы выходим на улицу, он кладет руку мне на талию и снова усаживает как куклу.

Спорить с ним бесполезно, я это уже поняла.

Тимур подвозит меня к дому, и я выхожу на улицу.

– Саша, – зовет меня, и я заглядываю в машину, – я никогда не отказываюсь от своих слов.

Растерянно киваю и иду домой.

Глава 27

Саша

– Ну как вам, дети? – провожу рукой по столику рядом с диваном в гостиной.

Милка носится по комнатам, Федя складывает руки на груди и осматривается более сдержанно.

В этом жесте и взгляде я узнаю Костю.

Тот смотрит точно так же. Как бы мне не хотелось думать об этом, но Федька вылитая копия отца. Повадки, мимика, жесты – все напоминает бывшего мужа.

С того вечера прошло два дня, и от Кости не было ни одного сообщения или звонка, что, надо сказать, пугает меня.

Синяк на скуле я усиленно замазываю и прикрываю волосами. Не стоит детям видеть это.

– Так что, Федь?

– Честно? – косится на меня.

– Конечно! Знаешь, лучше горькая, но правда, Федь.

– Круто, мам. В деревне у бабушки и дедушки тоже хороший домик, но здесь… – обводит взглядом свою комнату.

– Сюда ты привел бы своих друзей? – вспоминаю его слова.

– Да, конечно, – улыбается, но улыбка быстро гаснет.

Квартира сама по себе хорошая, просторная. Три спальни и гостиная с небольшой зоной кухни.

Мебель современная, но вполне обычная, никакой вычурности и заоблачных цен.

– Мама, мы теперь тут будем жить? – Милка подбегает ко мне.

– Да, теперь это наш дом. Тебе нравится?

За последние месяцы я достаточно потаскала своих детей по чужим домам и съемному жилью. Приятно осесть на новом месте.

– Мне нравится! – Милка подпрыгивает. – Это будет моя комната?

– Да, доченька.

– А папа когда к нам приедет? – доверчиво смотрит на меня.

Я бросаю взгляд на Федю, но тот отводит глаза, а потом и вовсе уходит к себе.

– Милка, мы с папой больше не будем жить вместе.

– Почему? – смотрит внимательно и доверчиво.

– Потому что мы приняли решение жить отдельно, – произношу придуманную заранее фразу.

– Вы больше не любите друг друга? – уголки губ дочери ползут вниз.

– Мы… зато мы любим вас! – наигранно улыбаюсь, а внутренний голос ругает: «Ай-яй, Саша, и не стыдно тебе врать?! У Кости нет никакой любви к Миле».

Старательно перевожу внимание дочери на ее собственную комнату, новую мебель, кое-что из игрушек. Обещаю ей поход в кино и мороженое, лишь бы она снова не вернулась к теме отца.

Пару дней мы наводим в квартире уют, знакомимся с районом. Дел невпроворот. Постоянно приходят доставки, телефон не умолкает. Поэтому, когда он звонит в очередной раз, я не сразу придаю этому значение, нажимаю на кнопку ответа и только потом понимаю, что звонок от Кости.

– Привет, – ищу в себе внутреннюю опору, чтобы не пасовать перед мужем.

– Привет, – отвечает вполне себе спокойно он. – Поговорим?

– Говори.

– Не по телефону же, Саш.

– Давай встретимся в «Азизе»? – предлагаю место, где мы в прошлый раз встречались и нормально разговаривали.

– Я не очень хочу говорить при посторонних. Давай я заеду за тобой, поговорим в машине?

– Хм… ну хорошо. С детьми увидеться не хочешь? – спрашиваю как ни в чем не бывало.

– Если только с Федором, – отвечает равнодушно.

Печально улыбаюсь. Наверное, это наивно с моей стороны – ожидать теплых чувств по отношению к дочери? Я все жду, надеюсь, что он воспылает к ней любовью, но без толку. Бесполезно.

– Ну, раз только с Федором, значит, договаривайся с ним сам. Приезжай к шести, адрес я скину.

Отключаюсь, не дожидаясь ответа, а ближе к назначенному времени иду к сыну.

Стучусь и захожу в его комнату.

Федька залипает в телефоне.

– Сынок, – зову, и он поднимает взгляд, – тебе отец звонил?

– Да, – снова погружается в гаджет.

– И что? Пойдешь со мной?

– Нет, – отвечает даже не глядя меня.

Вздыхаю и прохожу в комнату, сажусь на край кровати, а Федька выпрямляется.

– Федь, что у вас случилось?

– Ничего, – видно, что злится.

– Кажется, ты мне врешь, – улыбаюсь ласково.

– Ты расстроишься, если я расскажу.

– Хуже уже не сделаешь, поверь, – усмехаюсь.

Сын кусает губы, явно решаясь на что-то, а потом заявляет:

– Я знаю, что папа общается с другой женщиной. Слышал, как он разговаривал с ней по телефону. А еще бабушка. Она мне гадости про тебя говорила. И про Милку. Но я не поверил. Мам, я не хочу больше ездить в гости к бабушке и дедушке.

Те заклюют кого угодно, это да. Но настраивать сына против меня – явный показатель их внутренней гнили.

– Не хочешь ехать к ним, не надо, Федь. А твой отец… – закусываю губу, – у него другая женщина, и я знаю об этом.

Федька вскидывает на меня взгляд и смотрит испуганно.

– Правда знаешь?

– Да, Федь. Собственно, поэтому мы и развелись.

– А почему папа говорит, что Милка не его дочь?

– Сама не могу взять в толк, – отвечаю растерянно. – Возможно, на него влияет кто-то, сложно сказать, да и… веришь, нет – мне безразличны причины, кто угодно может сказать любую гадость, важно то, как человек реагирует.

В шесть я спускаюсь на улицу и сажусь в машину мужа. Он отъезжает недалеко и останавливается у парка.

Мы молчим, отвернувшись друг от друга, смотрим в разные окна, каждый в свое.

– Мне просто интересно, когда ты меня разлюбила, Саша, – произносит пугающе спокойно.

– У меня к тебе тот же вопрос.

– Я тебе повторял неоднократно: моя любовь не прошла.

– Костя, – резко оборачиваюсь к мужу, и он смотрит на меня. – Давай не будем снова мусолить одно и то же? Ты мне изменил. Была любовь с твой стороны или нет, уже не так важно. То, что ты сделал, перечеркнуло пятнадцать лет нашего брака.

– Может, поговорим о том, как поступила ты, связавшись с Ардашевым?

– В отличие от тебя, я всегда говорила только правду. Я предупреждала, что пойду к нему, если не вернешь то, что принадлежит мне. Ты же решил действовать грязными методами. Не понимаю, почему тебя удивляют мои поступки?

Костя протяжно вздыхает.

– На самом деле, Саш, я просто не ожидал от тебя предательства, вот и все. Ты всегда была моей стеной, опорой, поэтому я полагал, что так будет и дальше.

– Не после того, что ты сделал. Кость, скажи, чего ты хочешь сейчас?

– Ты с Ардашевым? – спрашивает озлобленно.

– То есть это все, что тебя интересует? – хмыкаю печально. – Вопрос, например, дочери тебе не интересен?

Костя отводит взгляд.

– Я позвал тебя как раз за этим. Я заказал ДНК-тест через суд. Мой адвокат свяжется с тобой. Если Мила не моя, то никаких алиментов на нее не будет.

– Костя, ты реально считаешь, что я могла тебе изменить? – спрашиваю устало.

– Мать так считает. Я привык доверять ей.

Да пожалуйста, дорогой, доверяй людям, которые отказались от тебя, когда ты женился «не на той».

– Это все прекрасно, Костя, – говорю скептически. – Но что ты будешь делать, когда узнаешь, что Милка твоя?

– Ничего, Саша, – отвечает равнодушно.

Вот так. Наверное, это было ожидаемо. Любовь не возникнет просто потому, что перед Костей положат результат ДНК-теста с информацией о том, что дочь – его.

Мужчины иногда проникаются теплыми чувствами к чужим детям. Просто потому что любят их матерей. А тут собственный отец отказывается от дочери. А причина на поверхности – просто она «не такая», и результат ДНК-теста этого не изменит.

– Ардашев прав. Ты кретин.

Глава 28

Саша

– Родная, ты чего! Ты не можешь так со мной поступить! – снова поворачиваю ключ в замке зажигания.

Стартер гудит, но двигатель так и не заводится.

– Ты столько всего повидала и хочешь сдохнуть посреди проспекта? Ты же не серьезно?

Да, я разговариваю с машиной.

Она живая душа, я уверена в этом. Но даже у души порой заканчивается ресурс.

– Слушай, я, конечно, многое умею, но тут я ничего не могу поделать! Я мало что понимаю в машинах, знаю только, что их надо заправлять и мыть. Давай-ка ты заведешься и мы с тобой доедем до ближайшей автомастерской? А там уж я отдам тебя в руки настоящих мастеров.

Проворачиваю ключ снова, но безрезультатно. Моя старушка сдохла.

Опускаю голову на руль. Мимо меня проносятся машины, иногда раздраженно сигналя, – мол, встала тут. Последнее, что я успела сделать перед тем, как машина дернулась и начала издавать странные звуки, это принять вправо и хоть немного съехать с полосы.

Всхлипываю.

Столько всего произошло. Зрелище другой женщиной, отсасывающей моему мужу, уход от Кости, скитания, увольнения, война с Костей, представление на званом вечере, рукоприкладство уже бывшего мужа, мои украшения на его шлюхе… Кто бы знал, что последней каплей станет именно машина, которая решила, что сейчас самое отличное время помереть.

И самое обидное – вот от кого, но от нее я не ожидала такой подставы!

По-детски растираю слезы по щекам, как вдруг в окно стучат.

Я дергаюсь и смотрю на того, кто потревожил меня.

– Не отвлекаю? – насмешливо спрашивает Ардашев.

– Дожили! Уже пострадать в одиночестве не дают, – попытка пошутить удается, и Тимур улыбается уголком рта:

– Так что, оставить тебя?

– Оставь, – отмахиваюсь и быстро смаргиваю слезы.

Дверь распахивается. Ардашев протягивает руку, я вкладываю в нее свою и выхожу.

– Ну вот, и зачем было спрашивать?

– Даю тебе мнимое пространство для маневра.

– Я уже поняла, что ты не задаешь вопросов, на которые не знаешь ответа, Тимур.

– Тачка заглохла? – кивает на капот.

– Как ты догадался?

– По тому, как криво она стоит посреди дороги.

Закатываю глаза.

– Вов, надо глянуть, что с тачкой, – бросает Ардашев через плечо своему охраннику-водителю.

– Будет сделано, Тимур Заурович, – тут же рапортует мужчина, бесцеремонно лезет в мою машину, достает оттуда сумочку и вручает мне ее.

– Поехали, Саш. О машине позаботятся, – Ардашев уводит меня к своему внедорожнику, помогает сесть, обходит машину и опускается на водительское сиденье. Трогается.

– А ты не должен был, как рыцарь, сам починить машину, чтобы произвести на меня впечатление? – ляпаю, не подумав.

Тимур переводит взгляд на меня, а потом начинает смеяться, и мои губы сами растягиваются в улыбке от этого смеха.

– Саш, я достаточно работал, чтобы позволить себе не ковыряться в поломавшейся технике. Ты как вообще?

– На днях Миле делали тест ДНК.

Ардашев смотрит на меня:

– Это было предсказуемо. Сын в курсе всего?

– Я ему не говорю, но, думаю, он все понимает.

– Весте, моей дочери, четырнадцать, – голос Тимура становится более теплым. – Иногда мне кажется, будто она витает где-то в своем мире, не слушает меня и не замечает ничего, но потом выясняется, что она знает абсолютно все.

– У тебя красивая девочка, – не могу сдержать улыбки, вспоминая фотографию, которую показывал Тимур.

– Она, кстати, перешла в гимназию Елизарова. Насколько я помню, твой сын учится там же?

– Да. Хорошая гимназия. Практически все учителя отличные, но самое главное – классы не переполнены и педагоги уделяют достаточно внимания каждому ребенку.

– Ты голодна? Как насчет заехать пообедать?

– Ты хотел обсудить что-то? Появился какой-то вопрос по нашему делу?

– Нет, Саша.

– А-а, – тяну непонимающе, – тогда я не совсем…

Тимур смотрит на меня как на нерадивого ребенка:

– Я просто хочу пообедать с тобой.

До меня не сразу доходит смысл сказанного. До этого наше общение с Тимуром так или иначе было связано с бизнесом, поэтому меня удивляет его ответ.

– Хорошо, давай пообедаем.

– Любишь грузинскую кухню? Тут недалеко есть отличный ресторан.

– Вообще я всеядна и не отдаю особого предпочтения какой-либо кухне.

Потому что привыкла готовить дома сама. Простую обычную еду из понятных ингредиентов. Но почему-то мне стыдно сказать об этом Тимуру. Как-то ниже моего достоинства выходит.

Тимур паркуется у ресторана с красноречивым названием «Кинза», и я, не дожидаясь чтобы мне открыли дверь, выхожу сама.

Нас встречает мужчина на вид лет пятидесяти, кавказской внешности:

– Тимур, дорогой! Рад тебя видеть!

– Здравствуй, Бесо! Познакомься, это Александра.

– Вай, добро пожаловать, – хозяин расплывается в улыбке, целует мне руку. – Альбина, посади дорогих гостей за лучший стол!

Появляются люди, нас закручивает атмосфера шума, гама, суеты. Уговаривают на какие-то блюда, и я отдаю бразды правления Тимуру, так как сама не хочу ничего решать сейчас. Можно я просто расслаблюсь?

– Как насчет бокала красного вина?

– Ой нет, не стоит.

– Брось, Саша. Есть мивади и не запивать его красным вином – практически преступление, – расслабленно смеется Ардашев.

– А ты сам?

– Я за рулем, а тебе со мной можно выпить.

– Ну хорошо, – сдаюсь. – Только совсем немного.

Обед протекает в какой-то пьяно-расслабленной атмосфере, хотя я лишь немного пригубила пряного вина.

Мужчина создает вокруг себя ауру, которая заставляет краснеть. Подходит Бесо, сыплет комплиментами, говорит, какая мы прекрасная пара.

– Тимур, это просто какое-то безумие! – прикрываю рот рукой. – Я только моргнула, а уже чуть ли не замужем за тобой!

– Хочешь сказать, что привыкла все держать под контролем?

– Конечно! А как иначе? Дашь слабину, и все пойдет кувырком.

– Просто у тебя не было мужчины, с которым можно расслабиться.

Улыбка приклеивается к моему лицу, а мозг начинает работать в усиленном режиме.

А ведь Ардашев прав.

Черт, от этого даже страшно становится.

Я никогда не давала себе поблажек, потому что было нельзя. Все приходилось контролировать, держать в своих руках. Стоило только расслабиться, и все шло лесом, Костя один не справлялся.

А может, не справлялся он потому, что попросту не хотел этого?

Пока я зависаю, Тимур кладет свою руку на мою:

– Не переживай, Саша, это поправимо.

Наглец самодовольно улыбается, и я только собираюсь сказать ему в ответ какую-нибудь колкость, как у меня вибрирует телефон.

– Слушаю.

– Александра Викторовна? Это секретарь директора гимназии Елизарова. Вам необходимо срочно подъехать в школу, произошел инцидент с участием вашего сына.

– О господи, да, конечно. Я еду, – отключаюсь и встаю, Тимур за мной:

– Саш, что случилось?

– Да. Сын. Сказали срочно приехать в школу, что-то произошло.

– Я отвезу.

– Не стоит, я вызову такси.

– Это не обсуждается, – отрезает на ходу.

Выходим на улицу и быстро выезжаем. По дороге у Тимура звонит телефон. Он хмурится, но отвечает на вызов.

После короткого разговора поворачивается ко мне лицом:

– Мне тоже звонили из школы.

Переглядываемся, но никак это не комментируем.

Отлично начался учебный год.

Мой сын и дочь Ардашева… даже боюсь представить, что могло случиться.