Текст книги "Развод. Больше не люби меня (СИ)"

Автор книги: Даша Черничная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Глава 40

Саша

Я не знаю, о чем думала, когда звала Тимура к себе.

Сейчас из меня тот еще собеседник, да и гостеприимной хозяйкой меня сейчас назвать сложно. Гостей надо встречать с улыбкой, угощать, поить чаем, кофе.

Вместо этого я захожу на кухню, сажусь на стул, молча буравя взглядом стену перед собой.

Это эгоистично, но я не хотела оставаться одна.

Сегодня я поняла, настолько уязвима.

Костя показал мне во всей красе свои возможности и, главное – гнилую душу.

Самое страшное, что в своем порыве о детях он совсем не подумал… все сделал только ради себя.

– Саш, хватит.

Тимур ставит перед мной чашку с чаем. Он хозяйничает на моей кухне, а я и не заметила.

Верчу ее на столе. Чашка из прозрачного стекла, и я слежу за движением янтарной жидкости так, будто это самое интересное, что происходит сейчас в моей жизни.

– Я вижу, ты накручиваешь себя. Это не доведет тебя ни до чего хорошего, – качает головой. – Надо отпустить ситуацию, как бы ужасно это ни звучало.

– Ты говоришь так, будто не стоял рядом со мной и не видел всего, – смотрю на Ардашева в недоумении.

Тимур откидывается на стуле, складывает руки на груди и смотрит на меня задумчиво.

– Я все видел и прекрасно понимаю, что именно произошло, Саш. Мне кажется, Костя помешался. У него была полноценная и размеренная жизнь – казалось бы, ничего не может случиться, что разрушит ее. Ты под боком, следишь за детьми и домом. В бизнесе все отлично, в свете его имя на слуху. Еще и любовница рядышком. Не жизнь, а сказка.

Качаю головой, недоумевая, почему Тимур говорит все это:

– Звучит так, будто ты понимаешь Костю.

– Ты будешь удивлена, но я его понимаю, – кивает Тимур, – но это вовсе не значит, что я оправдываю его поступки. Он потерял сначала тебя, потом детей, а сейчас бизнес утекает из его рук. Он прекрасно осознает, что находится на грани банкротства и у него начинается агония. Манипулировать тобой он не может, у вас все поделено по закону. Наладить дела с бизнесом можно, но это потребует огромных вложений здесь и сейчас. Таких денег у Кости нет, и найти он их не сможет за такой короткий промежуток времени. Все, что ему остается, это пакостить тебе.

– Мои дети стали разменной монетой!

– Мне жаль, но ты сама разговаривала с Федей – у них все хорошо. Они играют и смотрят мультики. Эта ситуация не должна тебя уничтожить, она должна тебя закалить. Не показывай Завьялову, что его действия смогли тебя задеть. На будущее, если захочешь куда-то уехать на выходные, бери у него заверенную нотариусом расписку, что он не против. Но думаю, лучше обсудить это с юристом, чтобы не было оплошностей, чтобы так сказать наверняка.

– Я просто хотела, чтобы мои дети были счастливы, а их перетягивают как канат.

– Увы, но тут я вижу лишь один выход: искать компромисс с Завьяловым, – говорит Тимур задумчиво.

– Еще скажи, что он отец и имеет право! – едва ли не выкрикиваю.

– По закону так и есть. А чисто по-человечески я прекрасно понимаю, что Костя мудак даже по отношению к детям. Надо обращаться к юристам, Саш. И продумывать план относительно того, что можно сделать. Но я боюсь, что, пока Мила не достигнет возраста десяти лет и не будет иметь право голоса, сделать ничего не получится.

Мы разговариваем с Тимуром битый час. Он всячески пытается меня успокоить, предлагает различные варианты разрешения проблем, но полагаю, все они бессмысленны. Ардашев прав в главном: Костя имеет связи и деньги, лишить его отцовства будет нереально.

Сейчас мне остается только успокоиться и сделать выводы по сложившейся ситуации, а также не допускать подобного впредь.

Я ухожу в ванную комнату, чтобы умыться и привести себя в порядок.

Глаза красные. Давненько я не плакала так много…

Расчесываю волосы и собираю их в хвост, чтобы придать себе более-менее нормальный вид, и выхожу.

Ардашева нахожу в своей спальне. У нас все двери нараспашку, а я, уходя, разрешила мужчине чувствовать себя как дома.

Тимур держит в руках рамку с фото.

– Это ты? – спрашивает удивленно.

Я прекрасно знаю, какая там фотография, и немного смущаюсь.

На ней я маленькая и мои родители в нашей родной деревне. По фото прекрасно видно, что люди мы небогатые, но… на этой фотографии я беззубо улыбаюсь. Колени зеленые, потому что накануне я играла с мальчишками и свалилась в щебень. Мама в платке, папа в растянутой майке.

Несмотря на непрезентабельный внешний вид, на фотографии мы самые счастливые, беззаботные и искренние.

Я никогда не мечтала о богатой жизни.

Мои мечты были о достатке, о том, чтобы не экономить на еде и одежде для детей. Но я никогда не мечтала оказаться в светском обществе.

И сейчас, глядя на свою семью, я осознаю, что счастье вовсе не в деньгах. Совсем не в них…

– Это я, мама и папа, – улыбаюсь, глядя на фото.

И мне не стыдно за то, что на этом снимке мы совсем не соответствуем требованиям высшего общества.

– А почему у тебя колени зеленые? – спрашивает Тимур с теплотой в голосе.

– Девчонок в поселке было мало, поэтому я играла с мальчишками. За день до того как была сделана фотография, мы играли с ними в казаков-разбойников. Я убегала от одноклассника, споткнулась и угодила прямо в кучу с щебнем, играли-то мы на стройке. А потом мальчишки мне дружно мазали коленки зеленкой. Хорошее было время. А ты где провел свое детство?

Он бережно ставит фотографию на тумбочку и отвечает с грустью:

– В ауле, у теток.

– А родители?

– Отец строил бизнес, был связан с криминалом, и нахождение рядом представлялось небезопасным. Мы с братьями жили в тихом ауле, а когда выросли, отец забрал нас в город. К тому времени он уже легализовал бизнес, и все стало более-менее спокойно.

– Судя по твоему рассказу, детство у тебя тоже было веселым.

– Ты себе даже не представляешь, насколько.

Тимур распахивает объятия, и я делаю шаг вперед, кладу голову ему на грудь Ардашева, прикрываю глаза.

– Мы обязательно решим все проблемы с Костей. Обещаю.

Гладит меня по волосам.

Без какого-либо сексуального подтекста, но я понимаю, насколько мне хорошо рядом с ним.

А ведь, по сути, он чужой мужчина, однако с ним я чувствую себя как дома.

Глава 41

Саша

– Мам, а куда мы поедем на каникулах? – спрашивает Федя, чем, надо сказать, ставит меня в тупик.

Мы с Тимуром погрязли в делах.

Наши отношения уже некоторое время остаются в режиме ожидания.

У него появились сложности на работе – полагаю, это дело рук Константина, однако, как оказалось, он громко лает, но укусить, по крайней мере Ардашева, не может.

Костя создает ему лишнюю работу, но глобально навредить не получается.

Бизнес Ардашева защищен со всех сторон, и да, я уверена, там действительно все не так радужно и чисто, как кажется, просто он позаботился о том, чтобы обезопасить себя и свое дело.

Также у меня есть подозрение, что семья Тимура давит на него касательно меня и он воюет еще и на этом фронте.

Тем не менее он находит время для встреч.

Дальше свиданий и поцелуев у нас не заходило.

Возможно, я еще не готова к тому, чтобы перевести наши отношения в горизонтальную плоскость, возможно, он не хочет торопиться, или же всему виной банальное отсутствие места для встреч.

Гостиницы и отели – это будто бы нам не по статусу и немного унизительно.

По крайней мере, я бы не согласилась…

Я же в эти недели пыталась решить с Костей проблемы, которые касаются детей, но он просто непробиваем. Я не понимаю, что с ним произошло и почему он так себя ведет.

Он зол на меня, хорошо.

Опустим то, что заставило меня поступить с ним так, его измены и проблемы, которые он мне организовывал раз за разом.

Если ты чувствуешь ко мне ненависть – не вмешивай детей! Они не при чем!

Но все бесполезно. Костя категорически отказывается идти на мировую.

Помимо этого Тимур пригласил меня для решения кое-каких вопросов касаемо бизнеса, и в итоге я совершенно забыла о том, что впереди каникулы.

Дело в том, что у нас была традиция – на каникулах мы всегда уезжали в какое-то интересное место. Путешествовали по стране или отправлялись за границу. На пару дней или неделю, но всегда мы планировали поездки на это время.

Вопрос Феди вводит меня в ступор.

– Прости, Федь. Я совсем замоталась.

– Понятно, – сникает и отворачивается, чтобы уйти.

Я же перехватываю его за руку и задерживаю на кухне, подвожу к стулу. Сын садится, я остаюсь стоять:

– Федь, то, что я забыла, совершенно не значит, что мы никуда не поедем.

– Значит, отпуск в силе? – спрашивает с надеждой.

Мы все устали… дети тоже. Значит, надо их приободрить.

– Хочешь, слетаем в Азию? – предлагаю.

– Да мне все равно, ма, – говорит уже улыбаясь и явно довольный моим ответом.

– Тогда давай поступим так: я узнаю, куда мы можем полететь, вместе выберем место и купим билеты?

– Круто! – Федя поднимается и обнимает меня, чмокает в щеку.

А я весь день выясняю с туроператором, куда мы можем поехать, общаюсь с Тимуром и говорю ему о наших планах. Он уверяет меня, что я могу ехать отдыхать со спокойной душой. Работы тьма, но он все решит. Вечером мы с Федей принимаем решение – останавливаемся на Эмиратах.

Это, конечно, прекрасно, но есть одно большое но.

Для выезда за границу нужно разрешение отца детей…

Уже утром я паркуюсь у офиса Кости. Охрана спокойно пропускает меня – вообще складывается ощущение, что им абсолютно плевать на то, кто входит в офис.

Поднявшись на нужный этаж, я догадываюсь почему.

Большая часть кабинетов пустует. По всей видимости, Костя сократил персонал, лишь бы из последних сил удержаться на плаву.

Секретаря на месте нет, так что я беспрепятственно захожу в кабинет бывшего мужа.

Кабинет выглядит совсем не таким, как я его запомнила.

Повсюду коробки с документами, какая-то техника, стопки папок.

Сам Костя сидит за столом и не поднимает на меня взгляда:

– Марианна, принеси мне отчеты аналитиков за прошлую неделю, – говорит и наконец отрывается от бумаг: – Саша?

Он выглядит пораженным, ошарашенно округляет глаза и смотрит на меня неверяще.

– Что ты тут делаешь? Кто тебя пропустил? – спрашивает возмущенно.

– Не то чтобы меня кто-то пытался остановить, – пожимаю плечами. – Я пришла поговорить с тобой.

– Ну говори, – кривится.

– По-человечески, Костя, – давлю на него взглядом.

– А я с тобой как, по-звериному, что-ли? – вспыхивает. – Если тебе не нравится то, что я говорю, это не значит, что я с тобой не по-людски.

Фыркаю, но тут же гашу в себе порыв возмутиться.

Ради детей. Это все мне нужно ради детей. И если надо заткнуться – я согласна, лишь бы детям было хорошо.

Делаю пару шагов к столу Кости, но не сажусь на стул для посетителей, так и остаюсь стоять.

– Со следующей недели у Феди начинаются осенние каникулы.

– И что? – усмехается гаденько. – Ждешь, что я дам тебе бабок на отдых? Никак Ардашев не хочет платить за чужих детей?

Довольный собой, он расплывается в улыбке.

Идиот, он даже предположить не может, что у меня могут быть свои деньги. Тимур платит мне как приглашенному консультанту, и сумма, надо сказать, немалая. Такая, что у меня даже мысли не возникает пойти к кому-то и попросить денег на отдых.

Тупо потому, что мне достаточно этих средств.

– Нет, Костя. Я пришла сюда оттого, что мне нужно разрешение на выезд детей заграницу.

– Оп-па, – улыбается во весь рот, сволочь.

И я понимаю, что все бесполезно… Он удавится, но ни за что не подпишет разрешение.

– Конечно, Сашенька, – мерзко улыбается. – Конечно, я не подпишу это разрешение.

– У детей каникулы. Я хочу отвезти их на море. Это было нашей традицией, вспомни! – мой голос начинает дрожать.

За себя мне уже не больно. Но дети… как же мне больно за них, черт возьми!

– Ну ничего страшного, Сашенька. Посидите в городе, – говорит, до ужаса довольный собой. – И да, на всякий случай напомню тебе: если ты захочешь их куда-то отвезти, не забудь, что по субботам и воскресеньям я жду их у себя.

Шумно втягиваю носом воздух.

– Какая же ты… тварь, Костя, – вкладываю в эти слова всю свою ненависть. – Когда дети вырастут, я расскажу им, что ты вытворял. И вот тогда будь готов к тому, что подохнешь одинокой псиной, потому что именно этого ты достоин!

Разворачиваюсь и решительно выхожу, слушая в спину нападки и угрозы, обещания расправы и судебного иска за то, что я оскорбляла его.

Как добираюсь до машины, не помню. Срываю ее с места, проезжаю пару кварталов и набираю Ардашева.

– Что случилось? – резко спрашивает он, едва услышав мой голос.

– Он отказал. Представляешь, Тимур? – всхлипываю. – И напомнил мне, что я на выходных должна привезти ему детей, а это значит, что я не смогу на полную неделю увезти детей на отдых даже внутри страны.

– Мне жаль, Саша… – говорит после тихого вздоха. – У меня есть одна идея…

Глава 42

Тимур

Решительно дергаю на себя дверь ресторана и захожу внутрь, обвожу взглядом зал.

Сразу же появляется хостес:

– У вас заказан столик?

– Меня ждут, – отвечаю коротко. – Господин Завьялов.

– Идемте, я провожу вас к нему, – ведет рукой, указывая, чтобы я шел за ней.

В ресторане полно народа, но Константина я нахожу взглядом в дальнем углу.

Не без удовольствия подмечаю, что выглядит он не очень. Совершенно очевидно, что проблемы в бизнесе подкосили его. Но что ж поделать?

Сам виноват, как говорится.

Хостес подводит меня к столу и уходит, а Костя поднимает на меня взгляд и делает недовольное лицо:

– Даже поесть нормально не дают. Что тебе надо от меня, Ардашев?

Без приглашения сажусь за стол и демонстративно окидываю взглядом Завьялова.

– Выглядишь ты херово, Костик.

– Твоих рук дело. Доволен? – скалится на меня.

Уверен, Костя хотел бы высказать мне все, но, так как мы находимся в ресторане, сдерживается. Снова боится за свою жопу и за то, что скажут что-то нелестное о нем, тем самым запятнав имя семьи.

– Я тебя не подставлял, ничего не крал и не клеветал на тебя, – произношу абсолютно спокойно. – Ты сам причина всего, что происходит сейчас. Все твои косяки вполне реальны, я просто помог их подсветить.

– Тогда, полагаю, тебе понравились и мои подарки, – усмехается, донельзя довольный собой.

– Брось, – отмахиваюсь беспечно, – пара проверок от налоговой лишь взбодрила меня, не более. Знаешь, я даже благодарен тебе. А то я расслабился и даже немного заскучал.

– Думаешь, не смогу утопить тебя? – нервничает.

– Думаю, что ты скорее обосрешься, чем сможешь заставить меня нервничать, – улыбаюсь во весь рот, а Костя кривится.

– Все-таки Сашка достойна тебя. Что она, что ты одного поля ягоды. Деревенщины, у которых вместо слов одни помои изо рта льются.

Вот уебок, а.

Как он за столько лет не показал свою мерзкую натуру? И ведь всем пыль в глаза пускал. А на самом деле внутри у него столько дерьма, что лопатой не вычерпать.

– Уверен, что не достоин Александры, – парирую. – Ведь она уникальная женщина. Умная, добрая, гордая, невероятно красивая. Поразительно другое – как за столько лет она не узнала, что ты последняя мразь?

Завьялов откидывается на стуле:

– Жаль, тут нет ментов, чтобы зафиксировать оскорбления.

– А ты вопросы только через ментов решать можешь? – усмехаюсь. – По-мужски с проблемой разобраться не в состоянии, непременно на помощь других мужиков рассчитываешь?

Костя подается вперед:

– Ардашев, то, что ты трахаешь мою жену, не дает тебе права нести эту хрень!

Смеюсь прямо в лицо этому недоумку:

– Ты последний, с кем я буду обсуждать Сашу, тем более в таком ключе.

– Что тебе надо от меня? – выходит из себя. – Мало того, что разваливаешь мне бизнес, отношения с женой, так еще и аппетит портишь!

– Ну допустим, бизнес и жену просрал ты сам, а аппетит… мне плевать на это, Завьялов. Я пришел к тебе за другим. По поводу твоих детей.

Смотрю на него внимательно. Костя округляет глаза:

– Чего? – тянет перепуганно.

– То, как ты поступаешь с ними, мерзко, Завьялов. Дети ждали отпуск и море, они достаточно нажрались грязи от тебя. Неужели переломишься, если сделаешь что-то хорошее для них? – спрашиваю, искренне недоумевая.

– Следи за собственным ребенком, Ардашев!

– Костя, очнись. Твои действия приведут к тому, что дети просто возненавидят тебя. Хватит причинять им боль. Вытащи голову из жопы и, наконец, сделай для них хоть что-то хорошее!

Костя вскакивает на ноги, столовые приборы звенят, падая в тарелку..

– А ты кто такой, Тимур?! И с какого хера решил, что можешь вмешиваться? Ты мне столько дерьма сделал, что по-хорошему я должен был сразу позвать охрану, чтобы тебя выперли отсюда!

Я остаюсь сидеть, держась из последних сил, чтобы не врезать ему по морде.

– Я человек, который видит, как страдают твои дети. И который хочет хоть немного это изменить.

– Мои дети – что хочу, то и делаю! – парирует громко. – Мое право разрешить или отказать, и я воспользуюсь вторым. А то охерели вконец – подложили мне дерьма, а сами к песочку белому? А ничего больше не надо? Денег не дать на дорожку?!

Я хаваю все это.

Проглатываю, не показывая прилюдно, насколько каждое слово задевает.

– Костя, даю тебе последний шанс прийти в себя и поступить правильно.

Завьялов опирается руками о столешницу, нависает надо мной:

– Ты никто! И требовать ничего от меня не имеешь права. Только я могу решить, что делать со своими детьми, и прямо сейчас я хочу напомнить им – несмотря на то, что я не живу с ними, от меня по-прежнему в их жизни многое зависит!

Под столом сжимаю кулак.

Вмазать бы этому уроду прямо в центр морды, чтобы хрустело на весь ресторан и кровь рекой из носа хлестала.

Я искренне пытался исправить ситуацию и донести до Кости, что так нельзя, – но, увы, очевидно, что у Завьялова все плохо с башкой, раз он наказывает детей из-за своих неудач.

Поднимаюсь, поправляю пиджак и смотрю Косте прямо в глаза:

– Если когда-нибудь твои дети попросят усыновить и удочерить их, я сделаю это с огромным удовольствием.

– Иди нахер, Ардашев! – орет он мне в лицо, но я отворачиваюсь.

Бессмысленно продолжать разговор.

Выхожу, сажусь в тачку.

Ко мне поворачивается Владимир, ждет указаний.

– Пусть начинают, – киваю и отворачиваюсь к окну.

Иногда, когда все варианты использованы, ничего иного не остается, кроме как действовать решительно и безжалостно.

Через пару минут Костя выходит их ресторана, на нервах садится за руль своей тачки и выезжает на дорогу. Вова едет следом.

– Вот психованный! – замечает водитель.

Костя еще и прибухнул за обедом, я видел пустой стакан из-под вина.

Машина Завьялова выезжает на перекресток, его подрезает газель без номеров. Костя виляет рулем, а после теряет управление и влетает прямиком в светофор.

Удар сильный, передок машины всмятку.

Девушку можно вывезти из деревни, но деревню из девушки вывезти нельзя.

Увы, то же самое происходит и с криминалом.

Иногда, в ситуациях, когда это критически необходимо, приходится прибегать к старым связям.

Глава 43

Саша

– Гореть тебе в аду, приспешница Сатаны!

– И вам доброе утро, Ида Адамовна.

Растираю лицо и сажусь на кровати, пытаясь вообще понять, где я и что происходит.

Бывшая свекровь орет в трубку:

– Это твоих рук дело, я знаю! – и всхлипывает.

Так. Какая-то запоздалая реакция у нее.

Бизнес Кости трещит по швам уже в течение нескольких месяцев, а она только сейчас решила прийти ко мне с претензией? Не слишком ли припозднилась?

– Знай, Сашка, я пойду к гадалке, прокляну тебя!

– Вы же из высшего общества, Ида Адамовна, какие гадалки? Еще к уфологам сходите и попросите их, чтобы меня инопланетяне забрали.

– Все шуточки ей, одни только шуточки на уме! – всхлипывает и выкрикивает: – Изменщица!

– С этим к вашему сыночку идите.

Уж кто из нас изменял, так это он, но никак не я.

Женщина не слышит меня, что-то бормочет себе под нос, причитая.

– Сначала детей забрала у моего сына, потом бизнес, а сейчас что, жизни лишить хотела, да?

Более-менее прихожу в себя, понимая, кажется, эти проклятия не имеют никакого отношения к тому, что бизнес Кости развален.

– Что вы несете, Ида Адамовна? – спрашиваю спокойно.

– А то, что Костенька мой лежит в реанимации, умирает мой мальчик, погибает! – уже воет.

– Я ничего не знаю об этом, – произношу растерянно.

– Это все ты и твой хахаль! Решили со света моего мальчика сжить? – плачет.

– Вы можете нормально сказать, что происходит? Я ни черта не понимаю, Ида Адамовна! – выхожу из себя и вскакиваю с кровати, держа плечом телефон у уха, иду к банкетке, беру халат и накидываю себе на плечи.

– Вот только не надо делать вид, что ничего не знаешь об этом! Твой хахаль чуть ли не насмерть сбил моего сыночку!

Трясу головой.

– Так, ну допустим, кто, как вы говорите, хахаль, понятно. О чем речь вообще?

– Да сколько можно строить из себя дурочку! – фыркает недовольно.

– Довольно! – рявкаю на нее. – Или вы мне сейчас нормально объясняете, что произошло, или клянусь, я просто положу трубку. У У меня нет никакого желания слушать ваши обвинения.

Ида Адамовна всхлипывает и вроде как даже берет себя в руки:

– Мой сынок… попал в аварию. В него врезался самосвал! И сейчас Костенька в больнице, в реанимации, и все очень… очень плохо.

Жаль ли мне Костю?

Это плохо, если нет?

Радости во мне также нет, но и жалости ни на грош.

– Ну и при чем тут Тимур?

– Так Костя, перед тем как сесть за руль, говорил с твоим этим!

– Вы сказали, что Тимур сбил Костю, но Костя был за рулем. В Костю, как вы выразились, въехал самосвал. Сомневаюсь, что за рулем был Тимур.

Ну что за дурацкий фарс?

– Конечно, за рулем был не он, но твой Тимур мог подослать водителя самосвала, чтобы тот сбил моего сына!

– А вот это уже серьезные обвинения. Будьте аккуратны, чтобы потом за клевету не оправдываться. Это доказано или снова ваши больные фантазии?

– Дура ты, Сашка. Дура дурой! Сходи к Косте, он тебе расскажет, как все было.

– Я лучше схожу к Тимуру и спрошу, как все было, у него. Словам вашего Костика я больше не верю. В какой больнице он лежит?

– В первой!

– Ясно. До свидания.

Дети еще спят, и я пишу сообщение Феде, прошу, чтобы как проснулись, позавтракали, а мне срочно нужно уехать.

Умываюсь, переодеваюсь в джинсы и футболку, сверху накидываю легкую куртку и выхожу.

Из машины звоню Тимуру. Тот отвечает хрипло, видимо спал.

– Саш? Что-то случилось?

– Это ты мне скажи, Тимур, – произношу холодно. – Два дня назад ты сказал, что у тебя есть идея, как уговорить Костю подписать разрешение на выезд, а сегодня мне звонит его мать с рассказом о том, что он чуть ли не умирает.

Тимур тяжело вздыхает.

– Где ты? Я приеду, это нетелефонный разговор.

– Я сама приеду! – заявляю решительно.

Видимо, Тимур понимает мой настрой, поэтому не спорит со мной.

Так как мы живем близко друг к другу, до дома Тимура я добираюсь быстро. Он уже ждет у подъезда.

Заспанный, мятый.

Садится в машину и уже привычно тянется с поцелуем, но я отворачиваюсь. Ардашев хмурится, смотрит на меня недоуменно.

– Что происходит, Тимур?

Вижу, что он не хочет говорить, но и не делает вид, будто ничего не произошло.

– Ты имеешь какое-то отношение к тому, что Костя в реанимации?

– Во-первых, он не в реанимации, – говорит абсолютно спокойно. – У него сотрясение мозга, ну и так, царапины.

Округляю глаза от шока. Не могу поверить своим ушам.

– А во-вторых, я обещал тебе решить проблему. Подписать разрешение добровольно он отказался, но теперь я обеспечил ему выходные в больничке, так что вы можете поехать в полноценный отпуск на неделю – к сожалению, не за границу.

Открываю рот и тут же закрываю его.

– Ты в своем уме, Тимур?! – выкрикиваю, не сдержавшись. – Это же подсудное дело! Ты, считай, заказал его!

Кривится от моих слов.

– Просто попросил намять ему бока, не более. Ничего смертельного.

– Ничего смертельного?! Ты с ума сошел, Ардашев!

Тимур смотрит на меня спокойно и уверенно:

– Есть такие люди, Саша, с которыми бессмысленно вести дела по-человечески, они просто не понимают, как это. Твой бывший муж именно из тех, которые считают, что могут творить любую дичь и им за это ни черта не будет.

– Как ты мог, Тимур? – спрашиваю на выдохе.

Вижу, как он сжимает зубы, злится.

– Я обещал тебе помочь – я сделал это. Нормального диалога с Завьяловым не вышло, пускать дело на самотек я не хотел.

– Тебя же поймают, посадят!

Меня трясет.

Как он мог? Как посмел?! Я не хотела этого, не просила ни о чем!

Как минимум сейчас у меня могут быть проблемы, как максимум – Ардашев сядет.

– Меня не поймают и не посадят, Саша, – Тимур отводит взгляд и больше не смотрит на меня. – Этой газели уже нет, ее никто не найдет. Номеров на ней не имелось, водителя не найдут.

– Кто-то еще мог пострадать!

– Все было просчитано наперед, а за рулем сидел профи, – говорит как робот.

Толкаю его в плечо.

– Перестань вести себя так, будто ничего не произошло! – выкрикиваю.

Тимур срывается, перехватывает мои руки, сжимает их:

– А что произошло, Саша? Менты ничего не найдут, потому что твой бывший муж сел бухой за руль, а подрезавшей его машины больше не существует. Костя будет сидеть тихо, возможно даже станет шелковым. Тебя-то почему так коробит? Или сильно переживаешь за бывшего любимого?

Этот вопрос как пощечина.

Я дергаю руками, и Тимур отпускает меня.

– Выйди из моей машины.

– Саша, – Тимур хмурится, но не двигается с места.

– Уходи, – отворачиваюсь от него и смотрю в лобовое стекло.

Ардашев рычит от злости, дергает ручку на себя и уже практически выходит из машины, но после, передумав, резко разворачивается, притягивает меня за затылок и впивается губами в мои губы.

Целует резко, остро, на грани боли и сумасшествия, но так же быстро отстраняется и смотрит мне в лицо.

Взгляд Тимура темный, практически безумный:

– Если бы ты попросила, я бы собственными руками придушил его и не раскаялся ни на секунду, лишь бы ты была счастлива, Саша.

Отпускает меня и уходит, оставляя в машине в полнейшем раздрае и непонимании происходящего.