Текст книги "Развод. Больше не люби меня (СИ)"

Автор книги: Даша Черничная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

Глава 13

Саша

– Хочу, чтобы ты вернулась. Хватит скитаться по деревням.

– А о том, чего я хочу, ты не думаешь, да?

– И чего же ты хочешь? – А вид такой, будто ему вообще плевать на мои желания.

– Я хочу, чтобы ты ушел из моего дома! – вздергиваю подбородок.

Костя улыбается. Так мерзенько, словно я малолетний ребенок, сморозивший какую-то глупость:

– Саш, разве это дом? – презрительно обводит взглядом маленькую кухоньку, на которой мы стоим.

Складываю руки на груди и поднимаю голову, осматривая мужа.

Он не изменился. Вообще.

Все тот же уверенный в себе взгляд, слегка приподнятая бровь. Не похудел, не поправился. Не осунулся от боли из-за потери собственной семьи.

Эти два месяца никак не сказались на нем. Хотя нет – ощущение такое, будто он, наоборот, отдохнул от нас.

О-о-о да, он отдыхал, я уверена… И в этом отдыхе ему непременно помогала Вероника. Или Маша. Или Даша.

Смотрю и не могу поверить своим глазам. Где ж мы свернули не туда?

– Саш, – Костя будто чувствует заминку и двигается в мою сторону, глядя на меня с любовью. – Сашка, милая, я так скучаю по тебе! Сил моих нет!

Я вяло пытаюсь отступить назад, но Костя перехватывает меня, прижимает к себе. Я утыкаюсь носом в грудь мужа, а он кладет голову поверх моей макушки.

– Санька, ну хватит. Побегала – давай домой.

Тихо вздыхаю и выворачиваюсь из объятий, отхожу к окну.

– Сашка, я все понял, осознал свои ошибки. Ты сложная женщина, которой тяжело простить несовершенства мужчины, я понимаю и принимаю это. Мне не стоило поддаваться соблазнам, нужно было бороться упорно, более активно. А я поддался от усталости – или, может, возраст тому виной. – Нервно проводит руками по волосам и смотрит прямо мне в глаза: – Она молодая, вот я и дрогнул… такое искушение.

– К чему ты говоришь мне все это?

– Я прошу у тебя прощения, – и даже голову склоняет. – Моя вина, да. Да и после я перегнул палку, столько всего наговорил, не стоило так.

– Правильно я понимаю, что ты отдашь мне половину совместно нажитого имущества в случае развода? – криво улыбаюсь.

– Нет, – отвечает после небольшой паузы. – Но не потому, что я жадный или что-то в этом роде, а потому, что хочу вернуть тебя.

Отлипаю от подоконника и подхожу к мужу, убираю соринку с его пиджака и похлопываю по груди:

– Да нет, Костя. Как раз таки ты жадный сыч. Удавишься за каждую копейку. Деньги застилают тебе глаза, и ты ошибочно полагаешь, что они помогут тебе манипулировать мной.

Муж перехватывает мою руку, прижимает к себе.

– Может, и так, Сашка. Но я был растерян, даже напуган! Я не знал, как мне удержать тебя! По-хорошему просил – ты отказывалась остаться, значит, следовало давить на что-то другое. Я люблю тебя, нашу семью, мне плохо без вас! Без вас меня нет. Ни работать, ни есть не могу.

– Что-то ты не выглядишь заебавшимся ждать, милый, – усмехаюсь, а Костя морщится:

– Эти твои словечки просто мерзость какая-то! – и качает головой. – Сашка, я просто умею держать лицо, потому и не выгляжу, как человек, который страдает. Но это только оттого, что приучен держать марку.

Это правда.

Что бы ни происходило в нашей жизни, с какими бы сложностями мы ни сталкивались, Костя всегда выглядит так, будто в любой момент готов идти на прием к королю Великобритании.

Уж не знаю, педантичная натура тому виной или привитые семьей правила жизни, но Костя таков.

Помню, как меня всегда это восхищало. И одновременно бесило.

Ведь я-то никогда не смогу так, как он, – держать все в себе и идти с гордо поднятой головой.

– Так и что там по бабкам, Кость? – усмехаюсь.

Ловко он съехал с темы и перевел фокус внимания.

– Будет развод, Костя, – произношу серьезно. – Это хорошо, что ты приехал, не пришлось решать вопрос по телефону.

– Я против развода, – взглядом словно прожигает во мне дыру.

– Кость, твои слова о нужности, любви и тому подобное уже будто попахивают, понимаешь? – отвожу взгляд. – Вот вроде и говоришь ты все правильно, а лимит доверия исчерпан.

– Одна ошибка! – выкрикивает он, срываясь. – И ты отреклась от меня, от семьи! Одна сраная ошибка!

О как заговорил.

– Ты трахал другую! Несколько месяцев! Это не одна сраная ошибка! – тоже начинаю кричать, сдержаться не могу. – В любви ей клялся, а потом мне угрожал, что сына отберешь. Забрал все мои деньги. Честно заработанные, прошу заметить! Даже цацки отобрал. Фу, Завьялов! Просто мерзко! А дальше что? Наденешь их на свою Веронику? Ты дарил мне их на дни рождения, на рождение детей, на самые памятные даты. А сейчас приходишь и как ни в чем не бывало и говоришь: «Возвращайся, Сашка!» А мне куда все то, что ты сделал со мной, сложить?! В себя поглубже запихнуть? Или сделать вид, что все так и должно быть? И существовать так до конца жизни, боясь, что однажды ты снова даешь мне пинка под жопу и мне придется уйти, как побитой собаке?

Муж закатывает глаза.

Он просто закатывает глаза, будто все, что я сейчас сказала, ему смешно слышать!

Я тяжело дышу.

Два месяца мне было по-всякому. Сложно, легко, больно, спокойно. Но вот муж на пороге, и я не могу вдохнуть из-за ощущения, что меня придавило многотонной плитой.

– Значит, так, Саша. Или ты возвращаешься ко мне, или…

– Или что? – кривлюсь от его слов. – Чем же ты мне будешь угрожать?! Тем, что детей заберешь? Слышала. Бабками? Даже если ты не вернешь мне их, я устроилась на работу и в состоянии содержать себя и двоих детей! А параллельно адвокат отсудит то, что причитается мне.

– Не пугай меня судом, Саша. И что ты там про работу, говоришь? – усмехается, сволочь. – Это легко исправить.

– Только попробуй!

Муж хитро улыбается и двигается в сторону выхода.

– Слышишь, Костя! Только попробуй! У тебя ни черта не получится!

Верить бы еще самой в эти слова.

Глава 14

Саша

Я заколебалась всего бояться.

И эти очередные угрозы от Кости просто омерзительны.

Он пал в моих глазах очень низко. Человек, который всегда был для меня стеной, превращается в чужого человека, с которым совершенно не хочется контактировать.

Выходные я провела как на иголках.

Все ждала, что благоверный заявится с новыми угрозами, но ничего не произошло. Костя ушел и словно испарился. Я уж думала, что он вернулся в город, но в воскресенье в обед Федя спросил у меня:

– Мам, можно я встречусь с папой?

– Он не уехал? – у меня аж ложка выпала из рук.

Сын начал переминаться с ноги на ногу:

– Нет. Он сказал, что остановился в гостинице, и предложил погулять по городу.

Опираюсь о столешницу и сжимаю пальцы:

– Он тебя одного пригласил или Милу тоже?

Федя опускает взгляд в пол. Сын-то ни при чем. А меня злость душит.

Что за разделение между кровными детьми? Мы что, в викторианской эпохе, где девочки были не в чести?

– Он позвал только меня.

На Федю больно смотреть. Мой взрослый мальчик меж двух огней.

Подхожу к сыну и взъерошиваю ему волосы, а сама ободряюще улыбаюсь:

– Иди конечно, Федь. Если что, будь на телефоне, чтобы я тебя не потеряла. Хорошо?

Кивает.

– Мам, а почему папа Милку не позвал?

У Феди сложный возраст, он часто пытается сбежать от Милки. Она его очень любит очень громко и постоянно лезет с обнимашками. Какое-то время сын терпит, но ершистая натура не особо любит контакт, поэтому периодически он избегает сестру.

Тем не менее он любит ее, возится с ней, гуляет. Я могу доверить ему дочь, зная, что все будет хорошо.

Сын не маленький, прекрасно понимает и видит все, что происходит.

Как ответить на его вопрос, если даже мне непонятно поведение мужа?

– Этот вопрос тебе лучше задать папе.

– Я задавал, – удивляет меня сын.

– Ответил?

– Не-а. Скажешь мне, почему так?

Поджимаю губы. Я не хочу выливать все это на сына, но и оставлять его без честного ответа тоже не хочу.

– Папа и бабушка Ида думают, что Милка не их.

– Это как?

– Они почему-то считают, что у Милы другой папа, – на последних словах мой голос прерывается.

– Но… – Федя быстро моргает и облизывает губы. – Почему?

– Потому что она не похожа на них. Ни внешне, ни поведением. Потому что она не такая, как им надо, слишком взбалмошная, да и с пальчиками у нее проблема.

– Мам, – сын до сих пор растерян, – а Мила, ну… она от папы?

Подхожу к сыну и кладу руку ему на плечо, притягиваю к себе, обнимаю:

– Федя, я клянусь тебе – твой папа также и отец Милы. У вас один папа и одна мама. Да, она другая. Не похожая ни на кого, к тому же у нее проблемы с пальчиками. Но это не значит, что она… она…

– Я понял, мам, – сын выдавливает из себя улыбку. – Спасибо, что сказала мне.

Киваю.

Он отходит от меня:

– Знаешь, мам, я, наверное, папе напишу, что у меня сегодня не получится с ним увидеться.

Замираю, неверяще смотря на сына.

– Я к бабушке с дедушкой пойду. И Милку с собой возьму.

Тело мое становится непослушным, неподвижным.

Я пытаюсь переварить услышанное, но это сложно.

Когда дети уходят из дома, я съезжаю на пол и реву.

Слезы льются и льются непрекращающимся потоком, не переставая, и я никак не могу их «выключить». Мой большой мальчик. Проницательный и внимательный. Понял все.

Поверил мне.

И встал на мою сторону.

Естественно, это разозлит Костю, даже, вероятно, он придет ко мне ругаться, кричать и рассказывать о том, что я настраиваю сына против него.

Весь день я жду, что вот-вот распахнется дверь и муж вихрем ворвется в мой дом, чтобы разрушить тут все, но Костя так и не появляется. Даже не звонит мне.

Может, уехал?

В единственной гостинице нашего города у меня работает бывшая одноклассница, и, в принципе, можно попробовать разузнать, уехал Костя или нет, но я решаю не пороть горячку.

Ближе к вечеру воскресенья я более-менее успокаиваюсь.

Сплю тревожно. Мне постоянно снится, что моих детей хотят украсть, и наутро просыпаюсь разбитая.

Утро не задается. Все валится из рук, ко всему прочему еще и Милка сопливит, поэтому я пишу воспитательнице, что в детский сад дочь не придет, отправляю ее дальше спать, а сама тихо пробираюсь в комнату сына, бужу его.

– Федь. Федя… сынок.

Сын не реагирует. Наверное, снова до полуночи сидел в телефоне.

– Чего, мам? – еле-еле открывает один глаз.

– Побудешь с Милкой сегодня? У нее сопли, я оставила ее дома.

Стонет и откидывается на подушки.

– Я попрошу маму прийти к вам в обед. Завтрак на столе, Мила смотрит мультики.

– А ты не можешь остаться сегодня дома? – стонет еще сильнее.

– Не могу, – развожу руками. – Я без году неделя в больнице работаю. Сегодня должны сказать, прошла я испытательный срок или нет.

– Да прошла, конечно, – отвечает беспечно и снова заваливается спать. – Иди, мам. Само собой, побуду с мелкой.

Убегаю на работу, потому что вот-вот опоздаю.

В больнице работа кипит и днем и ночью, так что в суете никто особо и не заметил моего опоздания. Тем более что наш отдел с врачами не пересекается.

Сажусь за компьютер, включаю его, принимаюсь готовить отчеты и документы на подпись главному врачу.

Половину дня провожу на иголках, все время смотрю на телефон, боясь пропустить важный звонок. Когда же наконец раздается звонок, я отвечаю трясущимися губами.

– Здравствуйте, Марь Пална.

– Привет, Санечек, – вздох.

Нет… нет… нет!

– У меня для тебя плохие новости. Руководство спустило приказ о твоем увольнении в связи с тем, что испытательный срок ты не прошла.

– Нет, – выдыхаю.

– Я не понимаю, что происходит. Попыталась перед руководством защитить тебя, ведь ты действительно отлично отработала, но бесполезно, Саш. Они сказали: увольнение, и точка. Кому ты там дорогу перешла?

Сглатываю.

– Мужу, Марь Пална… мужу.

Глава 15

Саша

Если бы у меня была в руках лазанья, я бы вывернула ее на голову Кости.

То есть мало того, что он уничтожил меня своим мерзким предательством, так ко всему прочему решил добить меня лишением работы?

Руки у Кости длинные.

По факту, конечно, ни к больнице, ни к департаменту образования он не имеет никакого отношения, но у Завьялова о-о-очень много связей. Всегда можно найти выход на нужного человека.

Костя умеет дружить, оказывать некоторые услуги, а после собирать ответную дань.

Вот и сейчас ему кто-то неплохо подсобил.

Потрясающе, что тут скажешь.

Я просто срываюсь. Какой смысл оставаться сидеть на работе? Меня уже уволили.

В документах порядок, я хотела приняться за отчеты, но это лишено всякого смысла. Теперь, по крайней мере.

Побежденная и уничтоженная, я забираю свои вещи из кабинета, который уже не имеет ко мне никакого отношения. Кружка, цветок, зеркальце, кое-что из косметики.

Пальцы непослушные, не двигаются совсем. К глазам подкатывают слезы, в горле нарастает ком. Обида просто уничтожает.

Ухожу из больницы, сажусь в машину и сильно сжимаю руль, причиняя рукам боль. Так я могу хоть немного сдержаться и не разреветься в голос.

Злость на мужа душит, перекрывает кислород в легких. Бездумно срываю машину с места и направляюсь в гостиницу.

У здания криво паркуюсь и вбегаю внутрь. За стойкой администратора моя знакомая. Я как чумная подлетаю к ней.

– Вика!

Девушка, которая только что спокойно подпиливала ногти, подпрыгивает на стуле и смотрит на меня испуганно.

– Ого, – она аж отшатывается от меня, – привет, Саш.

– Завьялов в каком номере остановился?

Вика выпрямляет спину и закатывает глаза:

– Саша, я не имею права разглашать информацию о постояльцах.

У меня нет времени на эти игры. Я как сумасшедшая переваливаюсь через стойку и хватаю девушку за грудки:

– Номер! Быстро!

– Ладно! Ладно! Отпусти! – вырывается из моих рук. – В сорок восьмом он!

– Ключи! – протягиваю руку.

– Да ты с дуба рухнула? Меня же уволят!

– Не уволят! Я жена его. Скажешь, поссорились.

Недовольно протягивает мне ключ, и я бегу по коридору. У нужной двери останавливаюсь и без прелюдий и предварительного стука сразу же проворачиваю ключ в замке и распахиваю дверь.

В номере играет музыка. Классика, обожаемая мужем.

Сам он стоит у большого зеркала. На бедрах полотенце, волосы на голове мокрые после душа, в руках стакан с алкоголем, на столешнице початая бутылка виски. Выражение его лица говорит о том, как он доволен собой и этой жизнью в целом.

С видом победителя он отпивает виски, морщится.

– Ну ты и сволочь, Завьялов.

Муж дергается, жидкость расплескивается, и он смотрит на меня так, будто увидел привидение. Но постепенно успокаивается и вальяжно произносит:

– В этой дыре с конфиденциальностью беда, да?

У меня нет времени на разговоры, поэтому я с грохотом захлопываю дверь и надвигаюсь на мужа:

– Ты сделал так, что меня уволили!

Наверняка со стороны звучит жалко.

Муж усмехается и делает маленький глоток из стакана:

– Один звонок, Сашенька. Один короткий звонок, и тебя выгнали, как побитого пса, пинком под жопу, – снова с видом победителя отпивает виски. – Представляешь, что я могу сделать с твоей жизнью, если захочу?

– Когда ты успел стать таким?! – спрашиваю неверяще.

Я правда не могу поверить, что это мой муж. Он никогда бы так со мной не поступил! Я не могу это даже осмыслить.

– Каким таким, Сашка? – подмигивает мне.

– Конченым уродом, который только и может, что насрать под дверью! – выкрикиваю ему в лицо.

Костя окидывает меня взглядом и цыкает:

– Мама была права: пройдет сотня лет, но ты так и не научишься манерам.

Звучит это с таким превосходством, что я готова убить собственного мужа голыми руками, ей-богу!

Бездумно подлетаю к мужу и выбиваю из его рук стакан. Он падает на пол, разбивается, коричневая жидкость разливается по полу.

Немая пауза. Костя смотрит на растекающуюся лужу, я тяжело дышу.

Муж делает резкий шаг ко мне, больно хватает за локоть.

Костя никогда не поднимал на меня руку. Он вообще не агрессивен.

Был.

Но то, что я сейчас вижу, пугает.

Завьялов встряхивает меня. Достаточно болезненно, так сильно, что зубы мои стучат друг о друга.

– Приди в себя, Александра! – рявкает на меня.

Я вырываюсь из его хватки, где-то в процессе проходясь ногтями ему по лицу. Костя шипит и толкает меня. Сначала на кровать, но оттуда мы быстро летим на пол.

Я больно ударяюсь затылком, тело мужа наваливается на меня сверху. Я дезориентирована, перед глазами все плывет. Естественно, ни о каком сопротивлении больше нет речи, тут бы хоть немного собраться.

– М-м-м, – мычу бессвязно.

– Саш! – а муж не унимаясь трясет меня. – Саш, ты чего?

И ощупывает меня, делая еще хуже.

– Отвали, – отвожу его руки и подтягиваюсь выше, сажусь на полу, опираясь спиной о кровать. – О боже, прикройся!

Кривлюсь, глядя на причиндалы мужа. Видимо, в процессе нашей перепалки с него слетело полотенце.

Костя тяжело вздыхает:

– Помнится, раньше у тебя мой член не вызывал отвращения. – Но все-таки протягивает руку и накидывает на себя полотенце.

– Раньше – это до того, как я узнал, что ты макаешь его в кого попало, блядуешь налево и направо? – скашиваю взгляд на Завьялова.

Снова вздох, будто его заколебало все.

– Кость, скажи честно, чего ты хочешь от меня? Вот эти увольнения, к чему это?

– Я предлагал тебе вернуться по-хорошему, ты отказалась.

– И что, теперь надо меня уничтожать? Думаешь, добьешься того, что у меня не будет работы, отберешь детей и начнешь мною манипулировать таким образом?

Молчит.

– Ты серьезно, Кость? – спрашиваю тихо. – За что ты так со мной?

Вскакивает на ноги:

– Я с тобой? Я с тобой?! Дура, посмотри вокруг! Это же дыра! Самое натуральное убожество! И гостиница эта, и деревня, и дом, в котором ты живешь с моими детьми, – сплошное убожество! Я спасаю тебя, идиотка!

Тоже поднимаюсь на ноги:

– Не смей так говорить! И лезть в мою жизнь не смей! Это ты подвел меня к этому! Напомнить, как ты лишил меня моих денег? Я хочу заметить, заработанных мною денег, Костя! Я пахала ради них похлеще тебя!

– Прибедняться еще начни, – закатывает глаза.

– Это ты виноват в том, что твои дети живут в маленьком старом доме! Ты лишил их возможности жить в нормальном месте! Поэтому закрой свой рот! А если снова полезешь в мои дела, клянусь, я потоплю твой бизнес и тебя! – шиплю ему в лицо обозленной змеей.

– Интересно, каким образом? У тебя нет ни одного инструмента, – снова насмехается надо мной и придвигается ближе, – никто тебе не поможет, малышка.

– Да? – тоже выдаю ему насмешку. – А я, знаешь, наведаюсь, например, к Ардашеву. Как тебе? У меня есть кое-какая информация о твоей деятельности.

У меня и в самом деле есть вся информация о леваках мужа. Ардашев же – давний конкурент Кости.

Муж замирает:

– Ты не посмеешь…

– Может, проверим?

Глава 16

Саша

– Ой, что же теперь будет, доченька, – причитает мама и хватается за сердце.

– Новую работу начну искать, – стараюсь говорить спокойно и пожимаю плечами. – А что мне еще остается?

– Думаешь, у Костика руки и до новой работы не дотянутся?

– Не знаю, – поднимаюсь со стула и подхожу к окну. Разглядываю улицу, обнимаю себя за плечи, чтобы хоть как-то унять тревогу в груди. – Надеюсь лишь на то, что до Кости дойдет мой посыл и он больше не будет вставлять мне палки в колеса.

Верить бы еще мне самой в это.

– Как у тебя с деньгами, Саш? Подкинуть? – спрашивает мама участливо.

– Дожила, – усмехаюсь, а у самой ком подкатывает к горлу. – В тридцать пять прошу деньги у родителей. Как так вышло, мам?

Оборачиваюсь к ней и при виде маминого лица, полного сострадания, не сдерживаюсь и начинаю плакать. Роняю лицо в ладони и реву белугой.

– Ну все, доченька, не плачь, – мама сразу подходит ближе, обнимает меня, гладит по голове. – Не плачь. Все образуется, Сашенька, все образуется.

А я реву и поделать ничего с собой не могу. Вою так, будто это как-то может исправить ситуацию и помочь мне.

Я и так держалась два месяца, а сейчас все, выдохлась.

Даю себе несколько минут на истерику, решившись вывалить на маму все, что только можно:

– Работы меня лишил! Денег лишил! Все отобрал! А детей мне на что кормить, мам? Это он меня так наказывает! Но за что? Не я в койку к другому полезла – он налево пошел! На мне нет вины! Разве виновата я в том, что не захотела терпеть унижения? Ма-ам, – плечи трясутся, голова свинцовая, а я все вою.

Мама тоже причитает, у самой глаза на мокром месте.

Когда поток слез стихает и становится более-менее легче, я трясу головой:

– Так. Хватит.

Выпрямляю спину, поднимаю подбородок, трясу головой.

– К Ольге пойду.

Оля моя школьная подруга. Совсем недавно она, так же, как и я, приехала сюда от мужа-изменника. Только Оле повезло меньше. Со мной хотя бы уехали дети, а вот ее старшая дочь выбрала отца и отказалась оставаться с матерью.

– И чем же тебе поможет Ольга?

– Она работает главным бухгалтером, мам. Может, у нее найдется для меня какая-то работа?

– Сходи конечно, Сашенька.

Я спешу к подруге. Она живет совсем недалеко. Прохожу за калитку и стучу в дверь.

– О, Сашка, привет! – встречает меня с улыбкой, но она быстро меркнет, едва Оля видит мое зареванное лицо. – Так, а ну-ка быстро проходи!

Затягивает меня в дом, сажает к столу и кивает:

– Рассказывай.

И я выкладываю все, что накопилось. Даже слишком.

– Я думала, может, ты сможешь мне помочь с работой, Оль?

– Саш, – она растерянно облизывает губы, и я понимаю, что ничем Ольга не поможет, – там же пекарня и цех заморозки. Платят совсем мало. Очень мало, Саш. Да и работа тяжелая.

– А в офисе ничего нет?

– Да какой там офис, Саш? – вздыхает подруга. – Там мой кабинет, кабинет начальства – и все. Погоди, сейчас я позвоню кое-куда, спрошу.

Оля набирает чей-то номер, недолго разговаривает, а потом отчитывается мне.

– Саш, там ревизора в продуктовые магазины ищут. Пойдешь?

– Конечно!

Обнимаемся с Олей, а на следующий день я выхожу на новую работу.

Работа непростая, контингент тот еще, да и зарплату обещают не ахти какую – но это лучше, чем ничего.

Под конец второй недели меня зовет к себе начальство:

– Вот, Александра, забирай свою трудовую книжку и иди с богом.

Закрываю глаза.

– Вот значит как, – говорю тихо скорее себе.

– Я ни при чем, Саша, – продолжает начальник, а я распахиваю глаза. – Мы люди подневольные. Мне сказали, я делаю. Знаешь, как сложно вести частный бизнес? Конкуренты, инстанции, еще и это – не хватало мне проблем в связи с тем, что я не того человека на работу взял.

Забираю книжку и ухожу, не сказав ни слова, а начальник продолжает бубнить и жаловаться на жизнь и правительство.

На улице оседаю на ступеньки продуктового магазина.

Внутри разгорается огонь.

Достаю мобильный и набираю номер мужа. Он отвечает только после пятого гудка. Выжидает, сволочь. Вместо приветствия говорит:

– Как низко ты пала, Александра, – и смех мерзкий. – Коробки таскаешь? Ну и жуть.

– Удовлетворен наконец? – спрашиваю ядовито.

– Ты должна быть мне благодарна! Это даже не работа – так, самоубийство.

Проглатываю. Все проглатываю.

– Бойся, Костя, – мой голос звенит от холода.

– Чего же мне бояться, детка? – вроде веселится, но я-то слышу в его словах страх.

– Помнишь, я обещала тебе, что буду бить в ответ?

В трубке гробовая тишина.

– Я исполню свое обещание, – произношу тихо, но твердо.

– Лучше тебе вернуться домой, Сашенька, – приходит в себя и усмехается нагло. – Ни черта у тебя не получится, милая.

Отключаюсь.

Вот теперь все. Назад дороги нет. Впереди только война.