Текст книги "Развод. Больше не люби меня (СИ)"

Автор книги: Даша Черничная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)

Развод. Больше не люби меня
Даша Черничная

Глава 1

Саша

– Костя, ты закончил с завтраком? Отвезешь нас?

Муж активно печатает что-то в телефоне и не сразу отлипает от него. Поднимает взгляд на меня, да так и замирает с чашкой в руке.

– Что, прости?

– Я говорю, отвезешь нас с Милкой?

– Куда? – спрашивает так, будто забыл, что я говорила вчера.

А ведь я накануне рассказывала о планах на сегодня. Хочется закатить глаза, но мне не до того.

Вместо этого подхожу ближе и оплетаю мужа за шею руками, целую в колючий подбородок:

– Ты меня совсем не слушаешь, да, милый?

Костя кладет руку мне на талию и прижимает к себе скорее машинально.

– Да что-то я пропустил мимо ушей, походу. Куда ты хотела, чтобы я отвез вас?

– Милка выздоровела, я хотела взять справку и завтра отвезти ее в сад.

Муж берет чашку с недопитым кофе и отходит от меня, выливает остатки в раковину, а я машинально складываю руки на груди, лишаясь его тепла.

– Отвезу, само собой, Саш. Только прости, пойти с вами не смогу, в девять важная встреча с партнерами.

– Я все понимаю, Кость. У тебя работа, конечно. Мы вернемся на такси.

Подхожу к мужу со спины и обнимаю его. На секунду прижимает к груди мои руки и отстраняется:

– Пойду машину прогрею.

– Да, спасибо, – рассеянно провожаю его взглядом.

Что-то не так или мне кажется? Будто мои касания ему неприятны. Какая-то холодная отстраненность или он просто переживает перед важной встречей?

Заглядываю в комнату к старшему сыну. Ему четырнадцать.

– Федь, ты как, готов? Папа отвезет нас.

– Ага, – поднимается с кровати и подходит ко мне.

Федька у нас бунтарь. Что мы с ним только ни делали, но исправить это не выходит. Учится хорошо, а вот в остальном…

– Что с рубашкой?

Мятая. А я ведь полчаса назад отдала ему идеально отглаженную вещь.

– Да я че-то лег… ну и помялась, видимо.

– Федька-Федька, – стону.

– Ну мам, – фыркает и проходит мимо меня.

– Снова Татьяна Дмитриевна будет мне жаловаться на тебя, – бормочу уже привычно.

– Ей только дай повод, – усмехается.

– Так вот и не давай!

– Оно само, ма! – и улыбается во весь рот, гад.

Беру за руку Милку, младшую. Она уже давно собрана и готова к выходу. За неделю болезни дома ей стало страшно скучно.

– Поехали, дочь.

Дружно выходим на улицу, грузимся в машину. Федька сразу надевает наушники и закрывает глаза – он досыпает по дороге в школу.

– Наконец-то! – произносит муж, сидя за рулем машины, когда я открываю дверь, чтобы устроить в детское кресло Милку.

– Ну прости! Спешила как могла.

Дерганый Костя какой-то в последнее время.

Пристегиваю дочь и сама сажусь на переднее сиденье.

– Саш, вот скажи: почему машина моя, а коннектится с твоим телефоном в первую очередь?

Смеюсь и кокетливо веду плечом.

– Потому что твой железный конь, как истинный джентльмен, отдает предпочтение дамам!

Костя смеется уже более расслабленно.

– Ладно, давай врубай свою Асти.

Выезжаем. Сначала у школы высаживаем Федю, потом Костя останавливается у клиники.

Тянусь к мужу с поцелуем и говорю тихо, чтобы Милка не слышала:

– Федя сегодня ночует у друга. Я приготовлю твою любимую лазанью, устроим романтический ужин? Мы давно не оставались наедине.

Жду какой-то вау-реакции, но Костя реагирует скорее разочарованно:

– Посмотрим, Сашк. Работы до жопы, правда. Возможно, сегодня даже задержусь, так что не спеши готовить лазанью.

– Задержишься? – переспрашиваю растерянно. – Ладно.

– Пока, Саш, – целует меня спешно. – Я правда опаздываю.

– Да, конечно.

Рассеянно выхожу из машины и вытаскиваю Милу, медленно идем с ней по парковке. На телефон падает сообщение от подруги, и я, чтобы не печатать ответ, быстро записываю ей голосовое, а сама смотрю, как машина мужа выруливает с парковки, провожаю ее взглядом.

В клинике мы с Милой быстро берем справку, и я выхожу на улицу. Звонит телефон.

– Привет, Юль! – отвечаю подруге.

– Саш, я ничего не поняла, – ее голос нервно дрожит. – Это что такое было? Что ты мне там записала?

– В смысле? А ты разве не слышала?

– Я-то как раз хорошо слышала. Только не поняла, почему твой муж признается в любви какой-то Веронике и все это в голосовом, отправленном мне?

– Что…

Кусочки пазла медленно складываются воедино.

Век современных технологий на самом деле безжалостен. Под маской заботы и упрощения жизни человека может обнаружиться и обратная, неприкрытая сторона.

Например, когда твой телефон коннектится с автомобилем мужа.

Тебя в этом авто уже давно нет, а связь с динамиком есть.

Ты наговариваешь голосовое на улице, а телефон записывает то, что происходит в салоне автомобиля.

Например, как твой муж признается в любви другой женщине.

Глава 2

Саша

Мила убегает в зону игровой, а Юля придвигается ближе и протягивает мне свой телефон.

– Вот. Видишь, сообщение от тебя.

Да, вижу. Мое сообщение.

Нажимаю на треугольник воспроизведения и вместо моего голоса раздается голос мужа, который звучит иначе. Мягко, даже ласково:

– Да, я знаю, зайка… Еду, я еду! Буду через двадцать минут... Жена попросила… Да, нужно было дочь к врачу отвезти… – интонация меняется и становится сладкой патокой. – И я скучаю по тебе, зайка… Люблю, Ника!

Верчу в руках телефон, не веря во все это.

– Сань, я не поняла ничего, – говорит Юля робко.

В глазах ее жалость.

– Ничего не понимаю, – лепечу бессвязно.

– Я сама не сразу поняла. Думаю, почему твой муж записывает мне такие сообщения, еще и шлет с твоего номера. А когда в конце он назвал ее Никой, стало ясно, что это какая-то накладка.

– Накладка… – повторяю болванчиком.

Это не накладка.

Это удар. В спину. С ноги.

Я с Костей с двадцати лет. Сколько всего у нас было, боже… через что мы прошли вместе. Съели вместе не один пуд соли. Осилили долгий путь в развитии бизнеса, встали на ноги. Вместе.

Ночевали на работе, экономили на всем.

Федькой я забеременела незапланированно. Ничего, жили. Поднимали его и поднимались сами. Берегли каждую копейку, пока наконец не стали нормально зарабатывать.

Семья Кости, как только узнала, что он связался со мной, по словам свекрови, деревенской лимитчицей, отвернулась от сына.

Вернее, поставила ему ультиматум: деньги или я.

Костя выбрал меня даже не раздумывая. Отказался от каких-то благ. Взял все в свои руки. Открыл продуктовый магазин. Потом второй, третий.

Он занимался налаживанием связей с поставщиками и закупками, я – кадрами и вела бухгалтерию.

Сейчас у нас сеть розничных магазинов, собственная торговая марка. Территория покрытия небольшая, но мы растем…

Мы…

А можно ли так сказать теперь про нас?

В общем, когда родился Федор и стало понятно, что у нас не примитивная интрижка, его родня возобновила общение с Костей. Меня же… меня скорее терпели.

– Кто такая эта Ника, ты знаешь? – голос Юли вытаскивает меня из мыслей.

– Ника? Нет, не знаю. – Ума не приложу.

– Может, секретарша?

– Нет, секретарю Кости под пятьдесят. Ее не Ника зовут.

Костя ни разу не упоминал это имя.

– Что будешь делать? – спрашивает Юля аккуратно.

Что я буду делать?

Шестеренки в голове не крутятся совсем. Там только скрип.

Сердце отказывается верить в происходящее, а мозг вопит о том, что это не может быть ошибкой. В каждой фразе Кости все было ясно и понятно, никакого двойного дна.

И слова о любви звучали отчетливо, даже слишком.

– Не знаю, Юль, – шепчу, глядя на дочь, скатывающуюся с горки. – Не знаю.

– Сань, мне на работу ехать надо, – Юля смотрит на часы. – Я только на час отпросилась.

– Конечно, Юль. Прости, что ты стала свидетелем…

– Чего?

Свидетелем моего позора.

А ведь я даже не придала значению его отстраненности. Занят на работе, много дел… я все понимала и не доставала мужа лишний раз.

Выходит, надо было лезть в душу, выискивать, добиваться правды.

Или все-таки я что-то не так поняла? Ну мало ли?

Дура ты, Сашка. Дура дурой.

Подруга уезжает. Я забираю Милу, и мы едем домой. Никак не могу найти себе места.

Включаю дочери мультики, а сама закрываюсь в спальне и потрошу вещи мужа. Проверяю на наличие каких-то улик, возможно чужих вещей или пятен на рубашке, но все выглядит как обычно.

Ничего предосудительного, никаких намеков на то, что у мужа другая.

Вечером, когда Федор уходит к другу с ночевкой, а мы остаемся с дочерью вдвоем, у меня звонит телефон. На экране высвечивается имя мужа.

– Да, – стараюсь говорить как ни в чем не бывало.

– Сань, мне сегодня нужно задержаться на работе, – голос мужа звучит как обычно.

– А я лазанью приготовила… – сделала я это скорее машинально, просто чтобы руки были чем-то заняты.

– Я же еще утром говорил: много работы, не успеваем сегодня все закончить. Жаль, конечно, что не смогу попробовать твою лазанью. Не жди меня к ужину.

– Понятно, – еле двигаю губами. – Хорошо.

– Все, я побежал. Пока, детка!

Не дожидаясь моего ответа, муж отключается.

Так вышло, что после того, как бизнес встал на ноги, я забеременела Милкой. Ей уже четыре, и я вполне могла бы вернуться на работу, но Костя настоял на том, чтобы я сидела дома.

Я не стала с ним препираться. Когда мы поднимали бизнес, упахивались до состояния овоща. Это потрепало мне нервы, подорвало здоровье. Так что я решила – почему нет?

Даже на работу к мужу перестала приезжать. Он все сам, теперь у него был большой штат на каждую функцию.

Кажется, настало время навестить его.

Звоню няне, с которой мы периодически оставляем Милу, когда нужно отъехать ненадолго, а сама переодеваюсь. Достаю красивое черное платье и туфли на каблуках.

С собой беру лазанью.

Скорее как предлог. Мало ли? А вдруг я приеду, а он там вправду разговаривает с подчиненными.

По дороге нервничаю.

Я чувствую, как моя жизнь рушится. Фундамент размывает дождем, а крепость превращается пыль. Это ощущение накрывает меня тяжелым одеялом, которое тут же начинает душить.

В офис меня пропускают. Охрана меня знает.

Иду в кабинет к мужу. Коридоры пусты, рабочий день давно окончен, персонал разошелся.

В приемной нет секретаря, свет приглушен, а вот из-под двери виднеется полоска желтого света и слышна возня.

Медленно нажимаю на ручку, но дверь не поддается. Закрылись.

Уже тут я понимаю, что это никакая не встреча с сотрудниками и внутри происходит явно не совещание.

У бессменного секретаря Кости порядок как в аптеке, запасные ключи лежат всегда в одном месте. Выдвигаю нижний ящик и из-под стопки бумаг достаю ключ.

Стараясь не шуметь, тихо проворачиваю ключ в замке и распахиваю дверь. Замираю на пороге.

От разворачивающейся перед глазами картины сердце леденеет, покрываясь иглами.

Глава 3

Саша

Что есть измена?

Половой акт с проникновением?

Поцелуй? С языком, без? В щеку?

Виртуальный секс с взаимным обменом обнаженными фотографиями или же просто переписка об очень личном?

А может, достаточно взглядов, чтобы обвинить в измене?

Моему мужу отсасывают прямо на рабочем месте. Считается ли это изменой – ведь, по сути, он не делает ничего?

Над моим мужем старательно так работают ртом, чавкающие звуки раздаются на весь кабинет. Костя сидит в широком офисном кресле. Голова откинута, глаза прикрыты.

Одной рукой он держится за подлокотник, вторая рука находится в волосах девицы. Он сжимает ее волосы в кулаке, чтобы те не мешали тщательно вылизывать его член.

Заботливый какой.

Его лицо напряжено, видимо, кульминация наступит вот-вот. Меж бровей пролегла складка, челюсть плотно сомкнута, дыхание учащено. Вот почему мои ковыряния замка оказались не слышны изнутри. Тут чересчур увлечены друг другом.

Сколько мы вместе? Пятнадцать лет.

Пят-над-цать. Один, два, три, четыре… пятнадцать. Двое детей. Совместный бизнес, который мы поднимали с нуля, вдвоем. Нам никто не помог, ни единый человек. Дом. Две машины. Планы, планы, планы. Отпуск, дача, брекеты, школа для Милки – и так по кругу.

Меня будто разом покидают силы.

Приваливаюсь к дверному косяку.

Муж закусывает губу. Он вот-вот кончит.

– Мило, – произношу громко.

Сегодня, дорогой, ты точно не кончишь.

Голова мужа дергается. Он резко подается вперед, тут же подрывается на ноги, пытаясь натянуть брюки на стояк, но получается это не совсем хорошо. К тому же он затягивает в молнию прядь волос так усердно работавшей ртом девицы.

– Ай! – она вскрикивает.

Через пару секунд муж все-таки приводит себя в порядок и выпрямляется.

– Саша, – дышит быстро и нервно.

Глаза бегают от меня к девушке, от нее ко мне.

– Совещание, значит? – выгибаю бровь.

Хочется пойти проблеваться, ощущение такое, будто объелась тухлой рыбы. Так, чтобы внутренности наизнанку, чтобы избавить себя от мерзких ощущений.

Я ему, значит, дом, очаг, детей, надежный тыл. Всю себя на блюде.

А ему, получается, оно и не надо вовсе.

– Это… – у Кости бегают глаза.

– Дай угадаю? Я все не так поняла?

– Да!

Костя всегда был умным, грамотным мужчиной, который взвешивает в своей голове все «за» и «против», находя баланс и оптимальный вариант. Сдержан и дипломатичен.

Но кажется, сейчас что-то пошло не так…

Перевожу взгляд на девушку. Молодая. Двадцать-двадцать два года. Красивая и ухоженная, в дорогой брендовой одежде.

Смотрит на меня, взгляд непроницаемый.

У меня, конечно, не идеальные пропорции, как у нее. Нет у меня этих пресловутых девяносто-шестьдесят-девяносто. Но тем не менее я выгляжу хорошо и слежу за собой. Мне не в чем себя упрекнуть.

Насмотревшись тупых роликов в интернете, на баб, учащих, «как правильно», я не ношу дома растянутые футболки и шорты с пятнами, а стараюсь радовать глаз мужа.

А выходит, дело-то вовсе и не в этом…

Недостаточно быть хорошей женой, хозяйкой, матерью. Во всем поддерживать мужа и не отказывать ни в чем. Выдавать ему красивую картинку.

Этого всего недостаточно!

Мало прожить с ним пятнадцать лет, чтобы заработать хотя бы уважение.

Никто не застрахует тебя от того, что, будь ты хоть трижды идеальной, муж выберет другую.

Считается ли минет изменой? Да или нет?

На самом деле, ответ вовсе не важен.

Все это про другое.

Про предательство.

Про прожитую жизнь и гребаные лучшие годы. Про разбитое на осколки доверие и мое сердце. Про обесценивание чувств и ложь.

Костя молчит, ждет моей реакции. А мне, к собственному стыду и позору, хочется разреветься, как пятилетней девочке Тане, которая уронила в речку мячик, – с той лишь разницей, что сейчас я уронила в болото всю свою жизнь.

Не самостоятельно уронила, конечно. Помогли.

Вот они, два помощничка передо мной.

Когда я ехала сюда, думала, что, если застану мужа на собрании с коллегами, извинюсь, оставлю лазанью и уеду домой.

Если увижу мужа с другой, то устрою скандал. Разгромлю весь кабинет, обматерю мужа и его пассию. Устрою ему настоящий хаос в жизни.

Педант Костя не переносит, когда в его жизни бардак. Даже его гребаные трусы я складываю треугольником, потому что так они не мнутся.

Но сейчас я понимаю, что если не уйду, то с позором разревусь. Перед девкой этой, перед мужем-предателем.

Показывать слабость нельзя. Тот, кто еще утром был самым дорогим, теперь враг.

Медленно отлипаю от двери и шаг за шагом иду по прямой, к мужу и стоящей рядом девушке. Та сразу дергается, отступает на шаг назад и заходит за моего мужа.

Ее жест дает мне понять, что у них не просто интрижка. Между этими двумя нечто большее, чем просто секс. Она знает, что Костя ее защитит при необходимости.

Ноги ватные, на высоких каблуках двигаться непросто, но я мысленно уговариваю себя держаться. Тут иначе нельзя.

Подхожу вплотную к столу, взвешиваю в одной руке стеклянную форму с лазаньей.

– А я тут тебе, милый, ужин принесла. Думала, голодаешь, наверное, бедненький. А ты мало того, что не голодаешь, так еще и девушку накормил, – намекаю на минет. – Молодец какой. Значит, лазанья не пригодится.

Не дав себе ни секунды усомниться, выставляю руки и переворачиваю форму.

Лазанья с чавкающим звуком вываливается на стол мужа. Куски попадают на клавиатуру, мышку, бумаги и его телефон.

– Пиздец!.. – орет Костя и хватается за голову.

А я отшвыриваю в сторону форму. Та совершенно случайно попадает в напольную вазу, и оба предмета разлетаются на мелкие кусочки. Эта акция спланирована не была, но так даже лучше.

– Саша, еб твою мать! Что ты тут устроила?! – орет муж и принимается носиться по кабинету как угорелый.

– Уничтожаю то, что ты строил. То же самое сделал ты, только с нашим браком.

Разворачиваюсь и, быстро перебирая ногами, ухожу. Даже не так, сбегаю.

«Не реветь! Не реветь! Не смей плакать, Саша!» – твержу себе, пока бегу по коридору.

Лифт приезжает сразу, двери распахиваются. Прохожу внутрь и нажимаю на кнопку первого этажа.

– Александра! Остановись немедленно! – вопит муж и летит ко мне по коридору.

Последнее, что видит мой муж, до того как перед его носом закрываются двери, это мой средний палец.

Как только створки отрезают меня от мужа, я скатываюсь на пол, опускаю лицо в колени и вою.

Глава 4

Саша

Из офиса мужа я выскакиваю как ошпаренная.

Минуя охранников, с интересом поглядывающих на мое зареванное лицо, вылетаю на улицу и сажусь в свою машину, тут же завожу мотор и срываюсь с места, будто за мной гонится стая чертей.

Бесцельно мотаюсь по городу.

Я теряю себя сегодня и не могу понять, куда двигаться дальше.

Еще вчера все представлялось ясным, я знала, что будет завтра, послезавтра. А сегодня я оказываюсь в тупике.

Мне не страшно остаться одной, я никогда не буду одна. У меня есть дети, родители, бабуля, сестра.

Мне страшно осознать, что мой горячо любимый, тщательно оберегаемый мир, моя крепость рушится. Столько лет сметаются в бездну похотью мужа.

Я катаюсь час, второй. Няня давно отписалась, что уложила Милку спать, так что дома меня никто не ждет.

Торможу у окошка фастфуда, становлюсь в очередь за другими тачками. Она идет полукругом, поэтому я вижу машины, которые стоят передо мной.

Везде парочки. Молодые парни и девчонки. Кто-то целуется, кто-то смеется. Всюду кипит жизнь, у них все впереди. Они еще не думаю о том, что, возможно, через пятнадцать лет застанут мужа со спущенными штанами и девицей на коленях перед ним.

Кто ж думает о таком, когда бабочки, единороги и все в этом духе? В счастливые моменты мысли лишь о свадебных платьях, кольцах и клятвах. Чтобы, как положено, и в горе, и в радости.

И непременно до конца своих дней.

Чушь собачья на постном масле!

Подходит моя очередь. Беру себе кофе и бургер, забираю заказ и заезжаю на парковку. Выхожу из машины, опираюсь о капот и медленно жую резиновую булку.

Молодняк дрифтует на парковке, крутят жучка, как они говорят. Воняет жженой резиной и плесенью, покрывшей мою жизнь.

На улице свежо. Лето настанет только через неделю, и ночи прохладные.

Выбрасываю мусор и сажусь обратно в машину, медленно выезжаю по направлению к дому.

Я не знаю, приехал Костя или нет. Может, решил не обламывать себя и закончить начатое?

Как бы ни хотелось исчезнуть с лица земли, но никто не решит эту проблему за меня. Надо возвращаться и посмотреть правде – или точнее предателю в глаза.

И думать о том, как жить дальше, тоже нужно.

Еду нарочито медленно, оттягивая момент истины, а когда приближаюсь к дому, вижу машину мужа. Машины няни нет.

Значит, Костя вернулся и отпустил ее.

Щелкаю сигнализацией и прохожу за калитку, открываю дверь и тут же попадаю в освещенный коридор.

Скидываю туфли, быстро прохожу в гостиную.

– Саша! – рявкает муж, но я, не обращая внимание на его крик, пролетаю мимо и закрываюсь в ближайшей ванной.

Не хочу, чтобы он видел меня с размазанным макияжем и заплаканной.

– Александра! – бьет кулаком в дверь. – Немедленной открой!

– Хватит орать! Милу разбудишь, – отвечаю ему. – Через пять минут выйду.

Костя отходит от двери, а я смотрю на свое отражение.

Мама дорогая. И я в таком виде каталась по городу?

Идеальные стрелки растеклись, тушь осыпалась комками, тени размазаны по коже. Лицо красное, капилляры в глазах видно невооруженным взглядом.

Тщательно умываюсь и снова смотрю на себя. Конечно, следы от слез видны. Скорее всего, их будет видно и завтра, но хотя бы остатки боевого раскраса ушли.

Выдыхаю и говорю себе:

– Ты справишься, Александра.

Расправляю плечи и выхожу из ванной.

Костя сидит в кресле. На подлокотнике у него стакан с коньяком. Галстука на муже нет, рубашка мятая, с оранжевыми пятнами от лазаньи.

На руке пластырь.

В том, что убирал бардак, устроенный мною, он самостоятельно, уверена на сто процентов.

Костя никогда бы не понес сор из избы и не позвал уборщицу, чтобы она навела порядок в его кабинете. Интересно, девица помогла ему или он сам, собственными рученьками, убирал жирную массу со стола.

На Косте нет лица. Под глазами мешки, взгляд бесцветный.

Я сажусь в кресло напротив и закидываю ногу на ногу, смотрю на мужа в упор.

Буравим друг друга взглядами. Запал пропал у обоих.

– Давно у тебя интрижка с ней?

– Месяц, может два, – тихо отвечает муж.

Киваю.

– …и ты трахаешь ее прямо на рабочем месте. Фу-у, Завьялов. Как тебе, нормально? Не стыдно? А потом к тебе в кабинет приходят уважаемые люди. Или что, адреналин так кайфово разгоняет кровь из-за страха быть застигнутыми врасплох?

Желваки Кости ходят от злости, он залпом выпивает коньяк и даже не морщится.

– Тебе не понять меня, Саша, – смотрит исподлобья. – У тебя кругозор сузился до двухсот метров нашего дома. А я живу в большом мире и работаю в корпорации, где есть девушки. Молодые, такие, что мозг взрывают одним взмахом ресниц.

– Так вот чего тебе не хватало? Чтобы мозг выносили? – делаю над собой усилие и усмехаюсь, хотя хочется заорать от боли.

– Не утрируй. Я про другое, – качает головой.

– Кость, у тебя просто член встал на молодую цыпочку, которая тут же поспешила раздвинуть перед тобой ноги да заглотить поглубже.

Муж морщится.

Как человек, воспитанный в более интеллигентной среде, он всегда бесился, когда я скатывалась до, как он это называл, деревенского слэнга. Но во-первых, я и есть из деревни и не строю из себя городскую цыпочку, а во-вторых, это называется правда.

Просто неприятно, когда ее вываливают прямо в лицо. Но разве это мои проблемы?

Стучу пальцами по подлокотнику кресла:

– Я думаю, самое время тебе начать рассказывать о любви к своей ненаглядной Веронике.

Костя фыркает и закатывает глаза:

– Естественно я не люблю ее, – замирает. – Подожди, откуда ты знаешь, как ее зовут?

– Я телепат.

– Саша!

– Мучайся теперь, Костя.

Муж подается вперед, ставит локти на колени и хватается за голову:

– Кто тебе донес? Тимофеев, да?! Он, урод?

– Вау, – округляю глаза. – Твой зам, выходит, знает. Раз знает он, то и его жена тоже. А также, видимо, все ее подруги. Кто еще, Костя?

– Саш, никто больше не знает. Рома дал слово, что никому!

– Ко всему прочему ты еще и дурак, раз искренне веришь в это, – качаю головой.

– Так, Саш. Не хочешь говорить, откуда узнала, не надо. Можешь поверить мне? – вскидывает брови. – Своему мужу ты можешь поверить?

Усталость накатывает с неимоверной силой. Полнейшая апатия. Мне даже реветь больше не хочется. Закончилась я вместе со слезами.

– Валяй, – бросаю небрежно, уже заранее зная, что дальше начнется театр абсурда.

– Да, повелся на молодую, – кивает муж. – Признаю. Каюсь. Виноват. Секс был. Тоже говорю честно. Был два раза, ну и минет, который ты видела. Все. Все, Сашка, понимаешь? Она для меня ничто. Она для меня никто. Важна ты, и только ты. Представь, что это был просто плохой сон. Давай переступим через это и пойдем дальше?

А в голове звенят его слова из голосового: «И я скучаю по тебе, зайка… Люблю, Ника!»

Ну и скотина же ты, любимый.