Текст книги "Развод. Больше не люби меня (СИ)"

Автор книги: Даша Черничная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

Глава 44

Саша

– Ну что, нравится тебе, дорогая моя жена, как я выгляжу? Довольна?

Костя и впрямь выглядит не очень.

Конечно, реанимацией тут и не пахнет, Ида Адамовна, как всегда, раздула из мухи слона.

Ну а Тимур не соврал мне – у Кости сотрясение, синяки и порезы от разбившегося стекла.

Вдобавок здоровая ссадина на губе, скорее всего приложило подушкой безопасности.

Неприятно, да. Но как бы то ни было – не смертельно.

Конечно, мать Завьялова организовала ему отдельную палату чуть ли не с круглосуточным врачебным наблюдением, потому что, когда я пришла, в палате сидела медсестра.

– Твоя мать звонила мне, – стараюсь говорить спокойно, потому показывать эмоции сейчас нельзя. – Рассказывала, что ты чуть ли не умираешь тут, бедняга.

– А я и умирал! Но врачи спасли, слава богу! – и будто в подтверждение Костя стонет. – А все из-за твоего Ардашева! Не переживай, вчера приходила полиция, я все им рассказал!

Это не очень хорошо…

Но думаю, если бы что-то произошло, Тимур рассказал бы мне.

Ведь рассказал бы?

Ардашев уверен в том, что все будет в порядке, в этом вопросе у него нет ни грамма сомнения. Да и понимая, из какой он семьи и кто его отец, наверняка Тимур действительно делал все аккуратно, не привлекая к себе внимания.

– Почему ты считаешь виновным Тимура? – я не показываю, что внутри все трясется от страха и злости.

– А кто еще?! – фыркает и тут же кривится от боли.

– Как это кто, Кость? Неужели ты считаешь, что у тебя мало недоброжелателей, особенно после того, как твой бизнес сдох? – удивляюсь наигранно. – Уж мне ли не знать, с кем ты был повязан и насколько плотно.

– Даже не надейся мне мозги запудрить, Саша, – качает головой. – Это дело рук твоего ебаря.

– Полегче на поворотах, Константин! – выкрикиваю, но тут же торможу себя. – Ты рассказал свою версию событий полиции, так что, полагаю, они проведут расследование.

– Конечно проведут! И будь уверена, твоего Ардашева сцапают за жопу!

Устало качаю головой.

Костя уверен в своей правоте, а я уверена в Тимуре.

Полиция не раскроет это дело. Ардашев не полез бы, если бы не подстраховался по полной и не был бы уверен в хорошем исходе.

Костя откидывается на подушки и прикрывает глаза.

Видимо, сил на крик у него не осталось, так что он просто вздыхает и продолжает тише:

– Думаешь, я не понимаю, почему это все со мной случилось? Думаешь, не догадался, для чего Ардашев сделал это? Сейчас я недееспособен, проваляюсь в больнице не меньше недели, и дети не приедут ко мне на выходных.

– Нет, Костя. Это произошло с тобой потому, что тебя настигла карма. За всю ту дрянь, что ты вытворял со мной и детьми…. Наконец прилетело и тебе.

– Никакая это не чертова карма, – качает головой.

– Продолжай вести себя в том же духе, и посмотрим, что будет происходить с тобой дальше, – улыбаюсь.

Копирую его гаденькую ухмылку и демонстрирую ее Косте.

– Это угроза? – он тут же выгибает бровь.

– Боже упаси, – поднимаю руки, показывая, что безоружна. – Скорее предупреждение. Знаешь, ты же не чужой человек для меня. Я переживаю за тебя – вдруг будешь идти по дороге и на голову приземлится кирпич. Карма она штука такая, никогда не знаешь, где выстрелит.

В глазах Кости плещется ненависть.

Честно говоря, я порядком устала от разборок и дележки, сначала имущества, потом детей. Хочу только, чтобы мои дети улыбались, были счастливы.

Но Костя делает все для того, чтобы улыбка не появлялась на их лицах.

Иду к двери, но напоследок, уже на выходе из палаты, поворачиваюсь к Завьялову:

– Ты подумай, Костя. Пока лежишь в больничке без возможности залипать в телефон, смотреть телевизор или трахать медсестер. Поразмысли над своей жизнью и над тем, что ты делаешь. Придет день, и наши с тобой дети вырастут и станут совершеннолетними. Федьке через три года восемнадцать. Думаешь, они не вспомнят, что ты делал и как поступал с ними, их жизнью и их матерью? Ты очень сильно ошибаешься. И вот тогда, Костя… когда у Милы и Феди будет право выбора, не удивляйся, если они не захотят с тобой даже здороваться.

Не дожидаясь новой колкости от бывшего мужа, ухожу.

Еду домой.

Едва ступаю на порог, как из кухни выглядывает Милка и тут же бежит ко мне.

Я подхватываю ее на руки и прижимаю к себе так сильно, как только могу.

– Мамочка, а Федя сделал бутерброды. Будешь?

– Конечно, – улыбаюсь на грани боли и иду на кухню.

Федя вовсю хозяйничает.

– Мам, ты где была?

– Папа в аварию попал, я навещала его. С ним все в порядке, небольшое сотрясение мозга.

– Ясно. Напишу ему, пожелаю скорейшего выздоровления, – говорит Федя холодно и отворачивается.

Я не скрывала от них правду об отказе Кости дать им разрешение на выезд, поэтому и не удивлена безразличию детей в отношении отца.

– У нас появилась свободная неделя, так что я предлагаю прямо сегодня уехать куда-нибудь, – говорю бодро.

– Ура! – Милка счастлива, она за любой кипиш.

– Куда хотите? В горы, на море? – специально спрашиваю с задором, чтобы приободрить детей и поднять им настроение.

Федя медленно поворачивается ко мне:

– Мам, а поехали к бабушке с дедушкой? Мы у них с лета не были.

– Баба! Деда! – Мила аж подпрыгивает у меня на руках.

В итоге спонтанно собираемся к родителям. Те счастливы и невероятно довольны. Чтобы не терять времени, оперативно заказываю билеты на самолет и вызываю такси.

Приходит такси, спускаемся все вместе во двор. Как раз когда мы загружаем чемоданы, возле машины останавливается знакомый внедорожник, водительская дверь открывается и к нам спешно выходит Тимур, хмуро осматривает чемоданы.

– Что произошло? Куда вы? – спрашивает с тревогой в голосе.

Я кутаюсь в куртку и внимательно смотрю на Ардашева.

Дурак. Зачем полез туда?

Плевать мне на Костю… я за него, за Тимура переживаю. А что, если вся эта самоуверенность лопнет как мыльный пузырь, когда придут полицейские с ордером на арест?

Зачем рисковал из-за меня?

Да, с Костей мы зашли в тупик, и казалось, выхода из него нет, но надо было как-то иначе! Ведь можно было по-другому!

Или все-таки нет...

– К моим родителям едем на неделю, – отвечаю вяло.

Ардашев кивает. Тянет ко мне руку, но тормозит себя, не дает прикоснуться.

– Обещай, что будешь отвечать на мои звонки, Саша, – просит тихо. Вид у него измученный.

– Обещаю, – киваю ему и обхожу машину.

Прежде чем сесть в такси, смотрю на Тимура.

Уставший, с серым лицом, он не двигается с места и не пытается меня задержать.

Глава 45

Саша

Вот в правду говорят: дома и стены лечат.

Родители окружили нас невероятной любовью.

Дома удивительно спокойно и хорошо. И неважно, что здесь все очень просто и понятно. На столе привычная и понятная еда без особых изысков.

Едва мы приехали домой, как с ходу скинули весь богемный флер сытой жизни и, так сказать, приблизились к земле. Милка носится по двору в резиновых сапогах, бегая за старым псом родителей, а Федя с интересом слушает рассказ деда о том, как тот ходил ловить рыбу на днях.

Эта доброта и тепло так остро чувствуются после отвратительного отношения Кости и его семьи, что я чуть ли не впервые за долгие месяцы вдыхаю полной грудью.

Тут мы вдали не только от забот, но и от проблем.

Конечно, нам скоро предстоит вернуться и окунуться во все это в головой, но неделя на передышку нам очень нужна.

Тимур, едва мы приземлились, позвонил.

Скорее всего, по онлайн табло он увидел, что самолет сел, и ему тут же нужно было знать, что все хорошо.

День миновал удивительно быстро, и уже в девять вечера мы дружно спали без задних ног.

Дни закрутили нас.

Я то помогала матери, то ходила в гости к университетской подруге, то всем семейством мы выезжали к реке. Отец с Федором ловил рыбу и мы тут же чистили и готовили из нее уху.

Сидя на низком табурете на берегу реки и лениво наблюдая за своими детьми, я пришла к важному выводу: я соскучилась по Тимуру.

Он звонит, пишет.

Ардашев держит дистанцию, явно давая мне возможность принять важное для себя решение, потому что не хочет давить – или же просто чувствует свою ответственность за то, что сделал.

Именно тут, вдали от него, я и понимаю, что да… очевидно, моя жизнь изменилась и в этом.

И если раньше речь шла о простой симпатии, то теперь обжигающая буря внутри меня говорит еще и о том, что все далеко не так просто, как кажется.

Мне остро не хватает его рядом с собой.

И это не привычка… Тимур настолько прочно закрепился в моей жизни, что теперь света в конце тоннеля без него я не вижу. Наверное, это плохо…

А может, вовсе нет?

Пятнадцать лет я провела в браке с другим мужчиной, чтобы буквально за несколько месяцев узнать, что может быть по-другому. Когда не надо тянуть все одной и постоянно оглядываться – все ли сделано так, как нужно?

Ардашев просто пришел и сказал: «Я решу». И возможно, он не всегда прав в своих решениях и поступках, но… он сделал то, что обещал. Я уехала с детьми в полноценный отпуск, а не брала выходные урывками.

Вопрос, каким образом он это сделал, я думаю, стоит закрыть – судя по тому, что я знаю, все случилось именно так, как и говорил Тимур. Водителя не нашли, газель тоже.

Виновные скрылись, а пострадавший пострадал не так уж и сильно, так что дело перейдет в разряд висяков, и на этом все.

– Ты что такая задумчивая, дочка? – мама касается моего плеча, и я поворачиваюсь к ней.

Папа сидит рядом и с такой же нежной улыбкой наблюдает за своими внуками.

– Что тебя беспокоит, поделись?

Срываю засохшую травинку и нервно накручиваю ее на палец.

– Кажется, я влюбилась, мам, – говорю с усталой усмешкой.

– Само собой, – парирует мама.

Я поднимаю на нее взгляд и смотрю шокированно.

– И не надо так глядеть на меня, – качает пальцем у моего носа. – У тебя все вот тут написано.

Тыкает меня этим же пальцем в лоб.

– Тимур то, Тимур это. Улыбаешься блаженно, когда переписываешься с ним. Но ты не подумай – я рада за тебя. Уж что это за мужчина, я не знаю, но Федя хорошо говорил о нем.

Киваю с улыбкой. Да, у Феди с Тимуром хорошие отношения.

– Он неидеальный, – признаюсь тихо.

– Как и все люди, – пожимает плечами мама.

– Говорит в лоб то, что думает.

– Уж точно лучше, чем изменять за спиной и скрывать это.

– Иногда он настолько твердолобый, что хочется его стукнуть.

– Так и стукни, – мама хихикает. – Легонько. А потом поцелуй.

– Еще каких-то полгода назад я была уверена, что люблю другого, что он самый лучший на свете. Но оказалось, что я верила в мыльный пузырь.

– Знаешь, Сашенька, и хорошо, что он лопнул. От правды еще никто не умирал, но сколько людей отряхивались и шли вперед, добиваясь гораздо большего.

– Ты его даже не знаешь.

– Ну вот я знала Костю. Хороший. Обходительный, интеллигентный. И что, Санечек? Ничего хорошего.

Разговор с мамой снимает невидимый камень с души, становится легче дышать.

Когда мы возвращаемся дружной компанией домой и у ворот замечаем знакомую машину, мое сердце оглушительно падает куда-то вниз.

Тимур выходит и смотрит на меня без улыбки, но с теплотой во взгляде.

Уставший, измученный, а глаза живые и горящие.

Подходит ко мне.

– Здравствуй, – говорю тихо.

– Привет, Саш, – его голос звучит мягко, и я плавлюсь от этого бархата.

Тимур переводит взгляд на родителей, пожимает руку отцу и Феде.

– Привет, дядя Тимур, – Милка улыбается во весь рот и протягивает руку к Ардашеву, мол, дай пять.

– Сашенька, ты зови дорогого гостя за стол, – подмигивает мне и уводит домочадцев.

Мы только с рыбалки, грязные и наверняка пропахшие рыбой и рекой, но я не чувствую ни капли смущения перед Тимуром, да и ему, кажется, плевать.

– Ты приехал, – говорю на выдохе.

– Приехал, чтобы сказать, что не могу без тебя, Саш… не могу.

Кладет руки мне на талию и притягивает к себе, целуя с такой нежностью, что голова идет кругом.

Глава 46

Тимур

Отец уехал к семье в горы, дочь напросилась с ним.

Я остался один как сыч.

Меня хватило ненадолго. Три дня в холодной, пустой и безжизненной квартире, без Весты, без Саши – и я заправил машину и рванул в крохотный поселок, где живут Сашины родители.

Можно было бы на самолете, но во время школьных каникул беда с билетами. Тем не менее это меня не остановило.

По-хорошему, надо было бы остаться. Рабочие дела никто не отменял – а их у меня немало, тем более связанных с покупкой бизнеса Завьялова.

Прямо сейчас люди Эльдара готовят всю необходимую документацию. Торги как бы пройдут, но лишь на бумаге, на деле готовится контракт на покупку готового бизнеса Константина.

Эльдару – да и не только ему, всей семье по-прежнему не нравится мое общение с Сашей. Не то чтобы я как-то отчитывался перед ними, но у них везде есть уши и глаза.

Благо до отца не дошла информация о том, что я сделал с конкурентом, иначе выслушивал бы лекцию – мол, он выходил из криминала не для того, чтобы я потом возвращался туда, пусть и с разовой акцией.

Менты приходили ко мне.

Но так, чисто для протокола.

Конечно, даже пытаться меня прижать бессмысленно, тупо не за что.

Да, был рядом с местом происшествия, но почему бы и нет, ведь совсем незадолго до случившегося мы с Завьяловым встречались.

Масса свидетелей показала, что Костя быв не в себе и орал на весь ресторан, я же при этом оставался спокоен. Официант подтвердил, что Завьялов выпил бокал вина перед тем, как сесть за руль.

Дело шито белыми нитками, уже завтра оно станет висяком.

С Сашей все непросто.

Как гордая и самостоятельная барышня, она может себе позволить махнуть рукой и свалить в закат, подальше от меня.

Ее характер одновременно злит и заставляет уважать ее еще больше.

Именно это мне в ней понравилось: ее индивидуальность и ум.

Я не предупреждал о своем визите, и есть риск прямо сейчас быть посланным далеко и надолго. В глубине души я даже жду этого, но она меня целует.

Как так? Неужели простила меня?

Хотя я и не считаю, что должен просить прощения за свои действия. Я сделал то, что считал нужным, и не жалею ни о чем.

Саша ведет по моим губам своими, а я теряю связь с реальностью, выпадая из нее и концентрируясь лишь на поцелуе. Прижимаю Сашу к себе, зарываясь носом в волосы, вдыхаю ее уже ставший знакомым запах, смешанный с чем-то новым: костер и невероятно уютная свобода, которой пронизана она вся.

– От меня, наверное, пахнет рыбой, – произносит смущенно и пытается отойти, но я держу ее крепко, так что не получится сдвинуться с места. – Почему ты не предупредил, что приедешь?

Она смотрит мне в глаза, и я тону в ее взгляде, как мальчишку, меня ведет от этих глаз и нежной улыбки.

– Боялся, что пошлешь меня еще до того, как я подъеду к твоему порогу.

Саша отводит взгляд и смотрит задумчиво на родительский дом.

– Я бы не сделала этого, Тимур.

Бросает взгляд на мое лицо и прячет улыбку.

– Идем в дом, – приглашает меня.

– Это уместно? Я просто хотел увидеть тебя, а не напроситься в гости.

Откровенный пиздеж.

Я хотел стать официальной частью жизни Саши, познакомиться с ее родителями и показать всем, что нет, это не просто увлечение.

Это настолько важно для меня, что я готов с уверенностью заявить на весь мир, что Александра – женщина, которую я хочу видеть с собой рядом до конца жизни.

– Ты без Весты? – она мне заглядывает за спину.

– Веста с моим отцом уехала к родне. Там ее двоюродные сестры и тетки, так что ей скучно не будет.

– Понятно. Ну тогда идем, Тимур, – берет меня за руку и ведет за собой в дом.

Мать Саши суетится, сама Саша помогает ей накрывать на стол. Батя выставляет бутылку наливки.

Федя с Милкой носятся по дому, подхватывая со стола еду.

– Эх вы, саранча! – мать Саши шутливо припечатывает полотенцем по заднице Феди. – Сейчас накусочничаетесь и потом нормально ужинать не будете.

Атмосфера дома пропитана любовью и уютом. Никак не ощущается разница в социальных слоях или возможностях, я себя чувствую так же, как если бы это была моя семья. Отец, Веста, братья, Марьям.

У нас такая же суета, такой же бедлам, смешки и ругань по-доброму.

Отец Саши расспрашивает меня. Вроде невзначай, но задает правильные вопросы. Переживает за дочь, поэтому правильно делает, что препарирует меня вопросами, как на операционном столе, – видимо опыт с предыдущим зятем научил тому, что людям доверять нельзя, поэтому ищет подвох.

Когда мы выходим на «покурить», вопросы становятся сложнее, но это даже хорошо.

Возвращаемся в дом. Притихшая детвора сонно смотрит телевизор в соседней комнате. И тут батя при всех задает самый главный вопрос:

– Тимур, какие у тебя планы на Сашу?

– Пап! – она пугается, а мать смотрит с интересом.

– Самые серьезные и долгоиграющие, – отвечаю отцу, перевожу взгляд на Сашу, и та страшно краснеет. – Я бы хотел, чтобы мы с Сашей стали семьей.

Она дергается, опускает глаза, потом смотрит на меня удивленно, а я не понимаю почему.

Мы вальсируем уже несколько месяцев, мои намерения очевидны.

– За это и выпьем, – кивает отец.

– Сашенька, – говорит мать, – я предлагаю нашему гостю расположиться в вашем домике, а вам с детьми остаться тут.

– Я бы не хотел вас стеснять, – вмешиваюсь, – думал поехать в гостиницу.

Мать Саши всплескивает руками:

– Да какие уж у нас гостиницы, Тимур. Нет их. Да и не за чем. Мы люди небогатые, у нас все просто, но надеюсь, что выспитесь вы с комфортом.

– Что ж, раз так, спасибо вам.

– Саша, ты проводи Тимура, покажи ему где и что, – мать стреляет взглядом в дочь. – А я пока детей спать уложу, а то они вон уже засыпают, считай.

– Конечно, – отвечает спокойно Саша и поднимается: – Идем, Тимур, провожу тебя.

Проходим буквально несколько метров до соседнего дома.

– Прошу, – распахивает дверь. – Поскольку у нас тут не отель «Марриотт», все очень просто…

Не даю ей договорить, потому что насрать мне на удобства. Обнимаю Сашу за талию и, целуя, утаскиваю в дом.

Глава 47

Саша

Тимур прет как бульдозер, и кажется, ничто не в силах его остановить.

Целует так, будто был голоден долгое время.

Были ли у него женщины после смерти жены? Официально в отношениях он не состоял, в компании других дам не замечен.

И да, конечно, я чувствую, как уже начинаю ревновать.

С Костей ничего такого я не ощущала…

Здесь же все иначе – и эта ревность меня пугает.

Тимур поднимает меня на руки, а я тут же оплетаю ногами его талию.

Я тоже скучала по нему. Как и он, мечтала о встрече и понимала, что попала. Теперь уже окончательно и бесповоротно – я по рукам и ногам связана чувствами к этому мужчине.

Они такие яркие и сильные, что я боюсь сгореть в них.

Ардашев нагибается, проходя из комнаты в комнату, наконец находит мою спальню, кладет меня на кровать и нависает сверху. На кончиках пальцев у меня горит напряжение и бесконечное желание подчиниться этому мужчине.

Он ведет пальцами по моему лицу, и у меня перехватывает дыхание от его прикосновений.

Наверное, опрометчиво, ведь в соседнем доме родители.

Наверное, надо как-то иначе… но разве это под силу нам?

Тимур снимает с меня одежду, отбрасывает в сторону, стягивает с себя свитер и футболку.

Мое дыхание замирает рядом с ним.

Сильный, мощный… уверенный в себе. Настоящий мужчина, на которого действительно можно положиться и больше не пытаться рулить. Расслабиться и просто быть женщиной.

Желанной, красивой, счастливой и любимой.

Не думать, не просчитывать наперед ходы, не планировать все до мельчайших деталей, потому что если не ты, то просто больше некому.

С замиранием сердца кладу руку ему на грудь и вжимаю пальцы в твердые мышцы, покрытые черной порослью.

Тимур опускается и целует меня в живот. Каждое прикосновение губ обжигает, поднимая температуру тела.

Мы будто боимся дотронуться друг до друга, но и медлить больше не можем.

Прелюдия, которая длилась несколько месяцев, настолько подогрела наше желание, что теперь я не слышу ничего, кроме биения собственного сердца.

Мы снимаем друг с друга оставшуюся одежду и откидываем, как ненужную шелуху.

Мы торопимся, будто боимся опоздать, и тут же замедляемся, наслаждаясь моментом, этой самой секундой, в которой, кроме обнаженных нас, больше нет ничего.

Нет статусов, богатства, бизнес-проектов, недопонимания.

У нас есть лишь мы – и все.

Руки Тимура бесцеремонно ласкают меня. Ему не надо объяснять, он и без нелепых подсказок знает, как доставить мне удовольствие.

И в этот момент, за несколько секунд до пика, понимаю: я не знала, что с мужчиной может быть так. Со мной до сегодняшнего дня попросту не случалось такого.

Я распадаюсь на крохотные частицы и воссоединяюсь в какую-то новую женщину. Без комплексов и глупых мыслей, без проблем и неуверенности в завтрашнем дне.

Тимур притягивает меня ближе и укладывает к себе на грудь, а я зажмуриваюсь. Внутри меня сейчас взрываются фейерверки, которые осыпаются на ненужную более прошлую жизнь и покрывают ее забвением.

– Ты плачешь что ли, Саш? – беспокоится Тимур. – Что, было настолько плохо?

В его голосе слышна улыбка – конечно, он знает, как все было.

– Просто только сейчас я по-настоящему поняла, что никогда не была такой счастливой, – произношу сдавленно.

Ардашев переворачивает меня на спину и заглядывает в лицо, смотрит уже серьезно, без тени улыбки:

– Сашка, как честный человек, я просто обязан теперь на тебе жениться.

– Да ты с ума сошел! – закрываю пылающее лицо руками, но Тимур все равно убирает мои руки и смотрит мне в глаза:

– Сошел, Саш… и сошел уже давно. Ты даже себе не представляешь, насколько.

В его глазах ни грамма веселья, взгляд пронизывающий и ждущий от меня ответа.

– Но как же наши дети? Веста?

– Веста, как и Федя, взрослые, и они все давным-давно поняли, Саш.

– Мы не торопимся? Мне страшно, Тимур. Однажды я уже влюблялась, и посмотри, чем это закочилось.

– С нами такого не будет, – произносит настолько уверенно, что искренне хочется верить в его слова. – Я не твой бывший муж, Саша. Я никогда не пойду на то, что вытворял он.

Закусываю губу.

– А если я захочу уйти?

Ведь все проблемы начались именно с этого. Я захотела развода, а Костя сказал, что не допустит этого.

– Значит, я сделаю все, чтобы в твоей голове даже не появились такие мысли, – говорит самодовольно. – Поверь, я слишком долго ждал этого момента, ни за что не просру свое счастье.

– Твоя семья…

– Моя семья – не я. И мне достаточно лет, чтобы не идти у них на поводу и любить ту женщину, которую хочется.

Сердце подпрыгивает от этих слов.

Оплетаю Тимура за шею и прижимаюсь к нему:

– Это что же, Ардашев, признание в любви? – шепчу ему на ухо, пьяная от счастья и радости.

– Оно самое, Саш, – на мою шутку отвечает серьезно.

Еще немного мы лежим вместе, разговариваем, плавимся друг в друге.

– Мне пора, – вздыхаю.

Я хоть и взрослая девочка, но в доме родителей все-таки следует вести себя прилично.

Одеваюсь. Тимур у двери снова целует меня.

Остаться бы… провести вместе ночь, день и целую жизнь…