Текст книги "Развод. Больше не люби меня (СИ)"

Автор книги: Даша Черничная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

Глава 36

Саша

Что это было?

И что теперь будет?

Со всеми нами – что будет?

Я слышу, как бьется его сердце под моей рукой. Сильно, громко. У меня и самой оно отбивает гулкий ритм.

Перевожу взгляд на водную гладь пруда и слепо смотрю на него.

В голове непрекращающийся ворох вопросов, ответов на которые не найти сейчас.

– Наверное, нам стоит вернуться, – говорю тихо, но головы не поднимаю.

Наоборот, трусливо закрываю глаза.

Тимур же будто понимает, что я снова пытаюсь спрятаться в свою скорлупу, наклоняется ниже, берет мое лицо в руки. Я смотрю прямо ему в глаза.

– Прости Эльдара. Больше он тебя не потревожит.

– Твоя семья боится того, что безнравственная женщина плохо повлияет на тебя?

Все просто и понятно. На самом деле, вопрос риторический.

Ардашев сводит брови:

– Я достаточно взрослый человек, чтобы не опираться на мнение семьи в вопросе отношений с женщиной.

– Наверняка они просто переживают за тебя. Не злись на них.

Да, я лезу туда, куда не следует.

По-хорошему мне нужно было попросить водителя Ардашева отвезти нас обратно и не портить настроение ни себе, ни людям.

Я отступаю от Тимура, и он распахивает объятия, выпуская меня. Без тепла мужчины мне становится неуютно, поэтому я обнимаю себя за плечи.

– Не стоило приглашать нас сюда, Тимур. Твоя семья недовольна тем, что я рядом с тобой.

– Эльдар просто берет на себя слишком много. Остальные всё понимают и не позволят себе перейти границу.

Я поджимаю губы и смотрю в сторону.

– Что такое, Саша? – Тимур разворачивает меня лицом к себе. – Кто-то тебе что-то сказал?

– Никто мне ничего не говорил, Тимур, – устало улыбаюсь.

Он зарывается пальцами мне в волосы, целует. Рвано, спешно.

Зажмуриваюсь. Хватаюсь за руки мужчины так, будто падаю. Кладу лицо ему в изгиб шеи и прикрываю глаза.

Чувства разрывают изнутри.

Нельзя-можно. Правильно-неправильно.

Все непросто, но ждать, что станет понятнее, бессмысленно.

– Наверное, нам стоит вернуться. Дети, наверное, уже потеряли меня, – произношу тихо.

– Конечно, – отвечает Тимур устало. – Идем.

Ардашев переплетает нашу руки и тянет за собой.

Когда мы подходим к шале, я вижу, что большая часть гостей вышла на улицу. Дети играют в импровизированный футбол, девчонки в бадминтон. Взрослые разбились по кучкам.

Женщины отдельно, мужчины отдельно.

Выворачиваю руку из хватки мужчины. Он смотрит на меня исподлобья.

– Не надо, Тимур. Сейчас это неуместно, – умоляюще смотрю на него. – Я не хочу провоцировать твою семью еще сильнее.

Играет желваками, но выпускает.

– О, Саша! – Марьям машет рукой. – Иди к нам!

Бросаю взгляд на Ардашева, тот подталкивает меня в спину.

– Я буду рядом, – шепчет на ухо. – Ты можешь в любой момент позвать меня или подойти сама.

И он действительно остается в поле моего зрения.

Сажусь с женщинами возле костровой зоны. Они болтают ни о чем. Бабский треп, который я слушаю краем уха.

То и дело смотрю аккуратно по сторонам – ищу Тимура и нахожу его. Наши взгляды пересекаются, но я быстро отвожу глаза. Не провоцировать. Не выводить из себя.

– Саша, можно задать неудобный вопрос? – спрашивает Марьям и стреляет глазами в женщину постарше, вроде как тетку Тимура.

– Вай… – тянет та, бормоча себе под нос: – Вряд ли ты задашь вопрос неудобнее того, о чем спросил Эльдар.

Кто-то прыскает, и постепенно женщины начинают хохотать. Я тоже улыбаюсь, немного расслабляясь и понимая, что допрос Эльдара осуждается его семьей.

– Конечно спрашивай, Марьям, – киваю.

– А что у Милы с ручкой? Это бытовая травма или что-то в этом роде?

– Нет. Это были амниотические тяжи. Врожденная ампутация.

– Ох… – Марьям трет грудь, будто я ударила ее. – Прости.

– Ничего страшного, – улыбаюсь и нахожу взглядом Милу.

Она как раз отправляет мячик брату, но тот настолько занят Вестой, что пропускает мяч, и он летит в сторону мужчин.

Тимур отходит от толпы и посылает мяч Миле.

Та, заливаясь смехом, бежит за ним, спотыкается и падает на газон.

Адрашев вскрикивает и за секунду подлетает к Миле, поднимает ее. Дочь вместо того, чтобы расплакаться, только смеется громче и кричит:

– Давай еще, дядя Тимур?

Он оборачивается ко мне. В глазах испуг за мою дочь, но я улыбаюсь и еле заметно киваю, благодаря за то, что он, чужой мужчина, внимателен к моей девочке.

Сердце обливается кровью от этой картины.

Костя никогда так не играл с Милкой. Даже пять минут. Минуту…

Я оборачиваюсь обратно к женщинам и успеваю заметить их переглядывания. Кто-то смотрит в пол, кто-то с грустной улыбкой следит за Милой и Тимуром, ну а кто-то просто буравит взглядом меня, наверняка внутренне ненавидя…

Глава 37

Саша

Я прохожу по домику, выключая свет в комнате, где легли спать дети, и в гостевой.

Наливаю себе вина и, кутаясь в пушистый халат, выхожу к бассейну.

Дети плавали почти час в теплом бассейне, теперь настало мое время.

Когда темно, работает лишь подсветка бассейна, поэтому создается особая расслабляющая атмосфера.

Снимаю халат и бросаю его на шезлонг, быстро подхожу к бортику бассейна. Ночи уже прохладные, в одном купальнике холодно. Я ныряю в бассейн, и сразу же теплая вода обволакивает меня.

Выныриваю на поверхность, прикрываю глаза и тихо стону.

Боже… это потрясающе!

Когда я последний раз расслаблялась? Отдыхала?

Наверное, еще до того, как узнала об измене Костика. Да… точно.

Отталкиваюсь от бортика и плаваю туда-сюда, нарезая круги. Подплываю к бокалу, который поставила заранее у края бассейна, отпиваю легкого белого вина.

Если бы можно было застонать громче, я бы непременно так и сделала.

Хорошо, что окна детской выходят на противоположную часть дома, а не на бассейн.

Я отплываю в угол, опираюсь руками на бортик и просто зависаю, рассматривая территорию базы и звезды.

Возле кустов ловлю взглядом тень, дергаюсь, когда она отделяется от кустов.

– Сталкеришь меня? – спрашиваю у тени.

– Любуюсь.

– Нечем любоваться.

– О-о, ты даже себе не представляешь, как великолепна.

– Если бы я знала, что ты придешь, ни за что не полезла бы в бассейн.

– Ты же знала, что я приду, – Тимур выходит на свет и садится на край шезлонга, пробегается по мне взглядом.

Мое тело скрыто водой, но свет бассейна подчеркивает его очертания.

– Откуда же мне было знать, что ты решить прийти ко мне в ночи, Тимур? – спрашиваю тихо.

– Брось, Саш, – криво усмехается. Поднимает мой бокал, делает небольшой глоток как раз в том месте, где касались мои губы.

Дыхание перехватывает.

Сейчас в каждом движении Тимура мне видится сексуальный подтекст, даже в том, что он пьет из моего же бокала.

– Подашь мне халат? – прошу мужчину.

Он поднимается, подходит к ступеням и распахивает для меня полы халата. Я быстро поднимаюсь, просовываю руки в рукава. Тимур разворачивает меня к себе, запахивает халат, крепко завязывает пояс и поднимает на руки.

Ойкаю и хватаюсь за его шею.

Он относит меня на шезлонг и обходит бассейн, забирает шлепки, которые я оставила на противоположной стороне, и ставит возле шезлонга. Сам садится мне в ноги, протягивает бокал, и я тут же осушаю его до самого дна, Тимур забирает у меня бокал, отставляет его на пол.

– Федя и Милка в восторге от сегодняшнего дня. Оба вырубились просто за пару секунд. Спасибо, что пригласил сюда.

Тимур рассеянно кивает:

– Тебя больше никто не трогал, пока меня не было рядом?

– Нет. Все очень доброжелательны, – я не вдаюсь в подробности, не говорю, что женщины семьи Ардашевых от меня не особо в восторге.

Никто не кусался – и на том, как говорится, спасибо.

Ардашев проходится по мне взглядом, от которого разбегаются мурашки по всему телу, от самой макушки до пяток.

Готова поклясться, что вижу, как у Тимура внутри полыхает огонь.

Мужчина сжимает кулаки и не без труда отворачивается:

– Мне пора, Саша. Я хотел убедиться, что с тобой и детьми все в порядке.

Поворачивается ко мне спиной, собираясь встать, но я быстро придвигаюсь к нему и оплетаю руками со спины, опускаю лицо меж лопаток, зажмуриваюсь.

Вряд ли я отдавала себе отчет в том, что делаю. Это скорее порыв, которому я подчиняюсь.

Тимур кладет свою руку поверх моей, оборачивается, заглядывает мне в глаза, а после целует.

Поцелуй совсем другой. В нем нет пылкости и жара. Одна топящая душу нежность, от которой выкручивает суставы похлеще, чем при лихорадке.

Я тут же теряюсь в руках мужчины, забывая, где я. Забывая события сегодняшнего дня.

Остаются лишь губы и руки Тимура, пробирающиеся под халат.

Ардашев укладывает меня спиной на шезлонг, нависая, продолжает целовать.

Я провожу рукой по колючему ежику волос на затылке, по отросшей щетине, вдыхаю запах мужчины. Новый, но между тем уже успевший стать близким, узнаваемым из тысячи.

Губы Тимура опускаются на мою шею. Сначала он просто ласкает, потом едва ощутимо кусает.

Тело плавится, как воск свечи.

Его руки горячие, легко проходятся по моей мокрой от бассейна коже.

Я бы замерзла, но с ним это невозможно. С Тимуром то и дело бросает в жар.

У меня нет никаких мыслей. О муже, о правильности, о последствиях.

Ардашев спускается по шее ниже, касается горячими губами груди, оставляя ожоги.

Я просто расслабляюсь и отдаюсь мужчине. Не контролирую ничего, не направляю и не подсказываю. Взамен получаю невероятные ощущения, от которых тело становится мягким, как вата, а мозг выключается.

Тимур останавливается, и я понимаю почему.

Дальше заходить попросту нельзя. Тут под боком дети. Дом полон его родственников. Да и много других причин, на самом деле.

Тимур ложится и разворачивает меня к себе лицом, плотно запахивает халат на груди, одергивает его и берет меня в кокон из своих рук.

Я кладу лицо на грудь Тимура. Слышу сумасшедшее биение его сердца, чувствую его возбуждение.

Это какая-то мучительная прелюдия, которая обречена закончиться ничем.

– Тебе пора, Саш, – хрипло говорит. – Замерзнешь.

Киваю, но рук не убираю. Не могу.

Не хочу.

Ардашев поднимается сам и тянет меня наверх, доводит до дома и заходит следом. На пороге снова целует, но со стоном отрывается от меня.

– Иди, – выталкиваю его на улицу, потому что понимаю: если не сделать этого сейчас, то потом он просто не уйдет.

Всю ночь я ворочаюсь. Распаленное тело никак не может успокоиться.

Наутро мы с детьми собираемся и идем в сторону шале, там нас ждут на завтрак.

Я и Тимур прикладываем усилия, чтобы не спалиться.

Когда распахивается дверь и в шале вбегает перепуганный охранник, все встревоженно переглядываются.

Он что-то шепчет Арману, тот сразу же бросает взгляд на меня, и я сжимаюсь.

Да что опять не так-то?!

К мужчинам подходит Тимур, выслушивает охранника и, чем дольше тот говорит, тем сильнее хмурится, тоже смотрит на меня и в конечном счете матерится…

Я поднимаюсь со своего места, чтобы подойти, но мужчины идут на выход. Тимур перехватывает меня за руку и тянет за собой.

Уже на улице, вдали от лишних ушей, говорит:

– Саша, приехал твой муж. С полицией. Он утверждает, что ты похитила его детей.

Глава 38

Саша

– Саша, приехал твой муж. С полицией. Он утверждает, что ты похитила его детей.

– Что? – выкрикиваю, не сдержав эмоций. – Это уже переходит все границы!

Решительно направляюсь к воротам, Тимур следом за мной.

Также я замечаю, что из шале вышли братья Тимура и его отец.

Класс. Теперь все семейство Ардашевых будет в курсе нашей с Костей войны. Они и так не лучшего мнения обо мне, а сейчас наверняка получат дополнительное подтверждение моей аморальности.

Арман догоняет нас:

– Охранник сказал, что твой муж приехал с ментами. Войти на территорию базы они не могут. Документы у нас оформлены, и официально эта территория считается частной собственностью.

Тимур собранно кивает:

– Саша, что бы ни происходило, знай: ни тебя, ни Федю с Милой мы в обиду не дадим.

– Да, – подтверждает Арман, уверенно глядя мне в глаза.

– Спасибо, – нахожу в себе силы улыбнуться.

Я знаю, что задумал Костя.

И понимаю, почему он делает это. Мелочная натура бывшего мужа показывает себя во всей красе и тут. Завьялову лишь бы поднасрать мне. Сделать больнее, укусить.

Когда мы подходим к воротам, я вижу Костю и двоих полицейских.

Муж стоит, оперевшись о свою машину. На лице у него мерзкое самодовольное выражение. Победитель по жизни, черт его подери. Сильный мира сего!

Считает, что он умнее, лучше меня и всех остальных.

С каждым разом я все больше и больше убеждаюсь в том, что жила с конченым мудаком и даже не подозревала об этом. А теперь, после своей измены и нашего развода, он себя показал.

Во всей красе…

Почему же раньше я не видела этого? Были ли какие-то звоночки, которые я попросту игнорировала? Оказалась ослеплена любовью или же Костя попросту умело менял маски, и я никогда не видела его настоящего?

Тимур и Арман выходят вперед так, что я оказываюсь за их спинами.

Это не остается незамеченным Костей. Он поворачивается и исподлобья смотрит на меня как на предательницу.

Пошел ты, Костя!

– Чему обязаны, господа? – спрашивает Арман.

Один из полицейских, тот, что постарше, подходит к Арману, показывает удостоверение:

– Нам поступил сигнал от господина Завьялова о том, что его несовершеннолетние дети похищены.

Я выхожу из-за спин мужчин и становлюсь рядом с Тимуром.

– Дети не были похищены, естественно. Они с матерью, – объясняю полицейским и перевожу взгляд на Костю: – К чему ты устраиваешь это показательное выступление?

Бывший муж подходит ближе, становясь буквально в паре метров от меня:

– Ты увезла моих детей, Саша. Без моего согласия. Что это, если не похищение?

– Ты дурак, Кость? – спрашиваю, искренне недоумевая.

– Господа полицейские, прошу зафиксировать оскорбление в мой адрес! – выкрикивает он, будто поймав меня на горячем.

Полицейский постарше закатывает глаза. Складывается впечатление, что Костя заколебал их еще больше, чем меня. Тот, что помладше, наблюдает с интересом, ему бы пакетик семечек для полного счастья.

– Завьялов, ты умом тронулся? Твоим детям ничего не угрожает. Они прекрасно проводят время, купаются в бассейне, играют с другими детьми. И что-то про тебя не особо спрашивают, – хмыкает Тимур.

Костя психует, дергается вперед:

– Из этого всего можно лишь сделать вывод о пагубном влиянии их матери!

– Костя, угомонился бы ты, – как ни в чем не бывало продолжает Ардашев. – Давление лишний раз нам и полиции поднимаешь.

Костя поворачивается к полицейским:

– Я показывал вам постановление, в котором черным по белому написано, что в будние дни дети находятся с матерью, а в выходные они должны быть у отца!

Это переходит все границы разумности и адекватности.

Я тяжело вздыхаю:

– Я же сообщила тебе, что на выходных мы едем отдыхать. Предложила забрать детей на неделе вместо этих двух дней! Ты ничего не ответил, и я посчитала, что ты согласен.

Говорю, а сама нахожусь в абсолютном изумлении от осознания подлости бывшего мужа и беспомощно перевожу взгляд на Тимура. Тот смотрит на меня с сожалением.

Полицейский постарше вмешивается:

– Господа, увы, но вес имеет лишь постановление судьи. Поэтому, дабы избежать неприятных последствий, мы просим передать детей отцу.

– Костя, но ведь ты же заберешь Федю и Милку на несколько часов. Уже утром ты должен вернуть их мне, – говорю обессиленно, потому что все происходящее просто сюр!

– А кто в этом виноват, Саша? – холодно спрашивает бывший муж. – Вчерашний день был моим, как и сегодняшний, но тем не менее я провел его без детей!

– Да потому что дети не хотят ехать к тебе! – выкрикиваю я и дергаюсь вперед, но Тимур меня перехватывает, прижимает к себе. – Думаешь, я не спрашивала их? Твои дети не хотят к тебе ехать, Костя, услышь это!

Воцаряется тишина.

Костя отшатывается от моих слов как от пощечины, но быстро собирается:

– Мне плевать на то, чего хотят они, чего хочешь ты! Есть закон! И представители власти тоже есть! – он поворачивается к полицейским и рявкает на них: – Вы сделаете что-нибудь или мы и дальше будем разговаривать ни о чем?!

Подходит Эльдар, отводит меня в сторону:

– Саша, надо сохранять трезвую голову. Очевидно, что ситуация абсурдна, но как бы это тебе не нравилось – есть закон, и сейчас он не на твоей стороне.

– Я не отдам ему детей!

Тимур поворачивает меня к себе, сжимает плечи:

– Саш, увы, но лучше без скандалов отдать ему детей. Этот уебок потом каждый случай твоего сопротивления постановлению суда против тебя может использовать. Милке пять. Какой там возраст, с которого мнение ребенка учитывается? Десять лет? Костя что угодно может провернуть и создать тебе проблемы. Конечно, они решаемы, но нервы он потреплет.

Я в шаге от того, чтобы расплакаться.

Тимур сильнее сжимает мои руки:

– Не доставляй ему такого удовольствия.

Проглатываю ком в горле и киваю:

– Хорошо.

Увы, но мужчины правы.

Я наивно полагала, что Костя не опустится до дна, но он пробил и его.

Ведь я написала ему, предупредила. Предложила альтернативу. Я не монстр! Я не собираюсь препятствовать встречам детей с их отцом.

Проблема высосана из пальца.

Все вместе мы возвращаемся. Мужчины хмурые, бросают друг на друга озадаченные взгляды. А я просто хочу вернуться домой и дожидаться своих детей.

Ни Федя, ни Мила в не в восторге от того, что надо уезжать. Да еще и без меня.

– Уже завтра мы увидимся, – успокаиваю Милу.

– Я хочу остаться с тобой, – дочь плачет.

Под конвоем передаю детей Косте.

Федя игнорирует отца, даже не здоровается с ним.

– Мамочка, – Мила тянет ко мне руки.

Поднимаю ее на руки, прижимаю к себе, смотрю на Костю.

Неужели тебе доставляет это удовольствие? Неужели ты не видишь, что причиняешь боль детям?!

На помощь приходит Федя.

– Мелкая, ты чо? Погнали к папе домой, «Холодное сердце» посмотрим?

Кое-как успокоившись, Мила все-таки уходит с Федором.

Полицейские делают вид, что ничего не замечают.

А я подхожу к Косте и говорю громко:

– Все, что ты делаешь – это тешишь свое раздутое эго. Тебе насрать на детей. На их слезы и боль. Чем раньше ты очнешься, тем лучше, Костя. Так ты не завоюешь их любовь, не вернешь меня, сможешь лишь насолить мне. Неужели их слезы стоят того?

Муж не отвечает. Садится в машину и уезжает, а я разворачиваюсь и вою от бессилия на груди Тимура.

Глава 39

Тимур

Я не могу оставить ее одну.

Сильная, смелая Саша опускает руки, едва дело касается детей.

Я понимаю ее и ее беспомощность. И это сильнее всего выкручивает мне руки, потому что, по большому счету, я ничего не могу поделать в этой ситуации.

Разве что заказать Костю да вальнуть его. Тогда все проблемы разом решатся. Но это, конечно, перебор.

– Пап, я поеду к деду с ночевкой, ладно? – спрашивает Веста, и я рассеянно киваю.

– Веста! – зову ее, и дочь оборачивается. – Никаких Кононовых. Иначе я деду запрещу тебя выпускать из дома.

– Ну па-а-ап! – она стонет и закатывает глаза.

– Нельзя, Веста, – давлю на нее. – Нельзя. Я тебе уже все сказал на эту тему. Никаких Кононовых!

Совершеннолетний уебок, который мечтает залезть моей дочери под юбку, должен быть от нее как можно дальше. И это не паранойя. Потому что я вижу, как реагирует на него дочь.

Глупая девчонка, влюбилась не в того пацана. От собственной дурости она может допустить то, из-за чего потом будет страдать.

Я не воспитывал Весту в строгости, скорее во вседозволенности. Наверное, мне не хотелось ее ломать после смерти матери, а может, я просто хуевый отец.

– А если я захочу увидеться с подругами? – спрашивает дочь с вызовом.

– С подругами можно. С парнями – нет!

Смотрит на меня со злостью.

– И да, я узнаю, Веста.

За ней уже присматривает кое-кто. Ну нахер…

Подхожу с ней, беру тонкую руку, перебираю пальцы:

– Ты пойми, Веста. Мудаков в мире полно. Ты еще успеешь найти даже не одного. Но не сейчас. Тебе пятнадцать, детка.

– Я взрослая! – и тоже давай плакать…

Обнимаю ее.

– Взрослая-взрослая. Никто же не спорит.

Беру ее лицо в свои руки. Красивая у меня девочка, немудрено, что пацаны дуреют от нее. И Федька вот туда же. Но он пацан с понятиями, не перейдет границу. А тот…

– Веста, если ты хочешь быть трахнутой и забытой, то валяй. Кононов ждет тебя. – Дочь краснеет. – Ты взрослая, и я буду говорить с тобой как со взрослой, потому что думаешь ты именно об этих вещах.

Нервно облизывает губы:

– Хорошо, пап. Поняла. Буду просто у деда тусить.

Вытираю ей слезы. Она уходит, а я иду в домик Саши.

Нахожу ее сидящей при входе, на ступенях. Лицо красное, глаза опухшие.

Тихо вздыхаю. Херовый день сегодня. И я такой же, потому что, как решить проблему Саши, не знаю.

Присаживаюсь перед ней на корточки:

– Ну чего ты?

– Прости, задумалась, – трясет головой. – Я готова ехать. Только можно я не буду прощаться с твоими родными? Я не в состоянии…

– От тебя никто не ждет этого, Саш. Конечно можно. Идем.

Минуя территорию, выходим на парковку. Я сажаю Сашу на переднее сидение машины, и мы отъезжаем.

Семья не провожает меня, я сам попросил об этом.

Саша закрывается от мира. Обнимает себя руками и отворачивается к окну.

Меня ломает, просто разрывает на куски, потому что связаны руки.

Я не трогаю ее, знаю, что Саше сейчас не до этого.

Звонит телефон, и она спешно отвечает на звонок.

– Да, Федь? Что случилось?! – голос тревожный. – Ничего? Мультики смотрите? Хорошо, сынок. Спасибо. Да. Давай, до завтра.

Отключается и прижимает телефон к груди.

Я нахожу ее руку, сжимаю холодные пальцы.

– Что сказал?

Саша бросает на меня усталый взгляд:

– У них все хорошо. Едят вкусняшки и смотрят мультики.

– Костя мудак, но не моральный урод, Саш. Не накручивай себя.

Кивает.

– Тимур, как ты думаешь, можно сделать так, чтобы Костя не общался с детьми?

– Вряд ли, Саш. Увы. Только через лишение его родительских прав. Но семья у него заряженная на бабки и связи, провернуть это практически нереально. Тут только договариваться.

– Ему ведь даже не нужна Милка! Он так ведет себя просто чтобы позлить меня.

– Манипулирует, – киваю. – Да. Именно.

Саша растирает лицо:

– Господи, ну почему все так?

– Потому что это жизнь. Каждый считает, что ему больнее, чем другому и что он поступает правильнее, что тот, на другом берегу реки. Тебе самой надо решить, чего ты хочешь. Хочешь, чтобы Кости не было в жизни детей? Надо думать, как это провернуть. Или же ты не собираешься лишать детей отца?

Кусает губу, задумчиво глядя перед собой.

А меня не вовремя и совершенно некстати прошивает разрядами от ее близости.

Хочется свернуть на обочину и воплотить все фантазии в жизнь, но здравый смысл берет верх: Саше сейчас не это нужно.

По городу ползем медленно. Я паркуюсь у ее квартиры, достаю вещи из багажника.

– Зайдешь? – спрашивает и отводит взгляд.

– Если пригласишь.

– Идем.