Текст книги "Земская ведьма. Летняя практика (СИ)"

Автор книги: Дара Мар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

Подруга тоже принарядилась, но выбрала светлый сарафан. Прическа ее осталась такой же – косы вокруг головы, но теперь в них блестели милые заколочки в виде красной смородины.

Даринка всегда отвергала одежду темных цветов, но ей это было простительно. Она все-таки целитель, и ее сила – в жизни. Для работы ей нужен свет, мне – тьма. Я чувствовала, как бродит по телу сила, как пальцы дрожат не от одного только страха, но и от предвкушения. Было у меня ощущение, что сегодня все получится. Если, конечно, деревенские девицы соблаговолят прийти!

Пробило уже одиннадцать вечера. Гадать лучше всего в полночь, когда наступает время темной силы, но с девками следовало познакомиться, все им объяснить… Наверняка они и сами баловались гаданием, но это не то. Впрочем, во время больших праздников, например на Ивана Купала или Ночь Велеса, когда грани между мирами истончаются, получить правдивое пророчество может любой, осмелившийся спросить, однако цена такого ответа может оказаться слишком высока…

У забора заблеял Терентий. От неожиданности я вздрогнула и вспомнила ту ночь, когда нашла Фыра. Правда, сейчас во дворе раздавались не тихие шуршащие шаги маленьких ножек, а приличный такой топот нескольких пар ног. Потом раздался шепот:

– Думаешь, здесь? – спрашивал испуганный тоненький голосок.

– Ну а где еще, по-твоему? Это же дом ведьмы, вон баня… И огонек там светится, значит, они там. Все, как сказала баба Клава, – ответил другой уверенный голос.

– Ой, девоньки, страшно что-то. Еще козел этот… Я как рога в темноте увидела так испугалась поначалу… – добавил уже третий голос.

– Вечно ты всего боишься, Ленка! – с раздражением ответила прошлая девушка.

Наверное, она у них была за главную. Я быстро расправила сарафан, перекинула косы за спину, чтобы не мешали, и открыла дверь именно в ту секунду, когда шаги остановились перед порогом.

– ОЙ! – ахнули девушки, узрев великую меня в ореоле лунного света на фоне черного проема бани.

Только Даринка подпортила впечатления, вынырнув у меня над плечом и улыбнувшись.

– Явились-таки! – довольно сказала она, разглядывая пришедших девушек.

Их было трое. Меньше, чем я ожидала, но достаточно, чтобы выведать информацию и сделать нам рекламу.

В центре стояла самая высокая девица в красивом золотистом сарафане и золотой косой. Слева – девица ниже ростом, в сарафане серебристом и волосами светлыми, выцветшими на солнце. Справа – девчонка лет четырнадцати в простеньком коричневом сарафане и каштановыми волосами, подстриженными коротко, под мальчика. Лицо ее было усыпано бледными веснушками.

Интересное трио! Прям как в сказке про медное, серебряное и золотое царство...

– Мы пришли на гадания! – выступила «золотая», гордо вздернув подбородок и сложив руки на груди.

– На женихов хотим гадать! – добавила «серебряная», тоже сделав шаг вперед, но не загораживая собой старшую подругу.

– Да! – поддакнула «медная», оставшись на месте и с восторгом разглядывая мои серьги.

Ее компаньонки тоже любовались нашими с Даринкой сарафанами. Кажется, они нашли их удовлетворительными, и теперь шеи сворачивали, лишь бы увидеть, что там в самой бане припасено.

Я улыбнулась:

– На женихов – это хорошо. Но сначала мне надо знать ваши имена.

– Меня Ленкой зовут! То есть я хотела сказать – Еленой, – тут же ответила самая младшая девчонка и застенчиво улыбнулась. Я заметила, что между передними зубами у нее виднеется милая щербинка.

– А я – Людмила, – сказала «серебряная».

– Олеся, – представилась старшая и сощурилась. – А вам для чего имена наши нужны?

– Для удобства, – усмехнулась я. – И вообще знакомство – признак хорошего воспитания.

Олеся засмущалась.

– И правда… А вас же Алиной зовут? Или Дариной…

– Дарина – это я! – вылезла вперед подруга. – И можно на ты. Все ж мы не бабки старые.

– А мы думали, вам уже сто лет! – без тени стеснения сказала Ленка. – Мне мамка сказала, что вы яблоки молодильные жрете, чтоб так выглядеть, а на самом деле дряхлые и морщинистые.

– Ой, балаболка, – закатила глаза Людмила. – Лен, ну ты речь-то свою фильтруй. Как можно ведьме сказать, что она яблоки «жрет» и что у нее морщины? Вы уж ее извините…

– И ее мать – тоже, – добавила Олеся. – Она, наверное, просто… пошутила.

Я внимательно глянула на «золотую» девушку. А по ней на первый взгляд не скажешь, что она будет кого-то защищать. Признаюсь, мне сначала подумалось, что Олеся – типичный представитель местного бомонда, а девчонки выполняют роль ее свиты, но теперь отношения между ними нельзя было назвать строго иерархичными. Судя по одежде, Олеся была богаче подруг, однако своей главой они ее избрали не по этому критерию.

– Ничего страшного, – махнула рукой Даринка. – Про нас каких только слухов не ходит. Вы проходите, не стесняйтесь. Мы уже все подготовили!

Глава 7

Но девки переступать порог бани не спешили.

– А с нами ничего страшного не случится? – спросила Ленка. – Нечисть не утащит? Обереги в бане есть?

– Нет лучшего оберега от нечисти, чем ведьма, – хохотнула Даринка. – Не боись, никто вас не утащит. Алинка – профессионал!

Мне похвала подруги польстила. Ведьмы вообще страшно тщеславные существа!

– В бане гадать каждому буду отдельно, – предупредила я. – Все мои наставления исполнять и не перечить. Если станет страшно или плохо – скажете, я вас отпущу. У нас Даринка целитель, вмиг вылечит.

При этих словах уже Дарина расплылась в довольной улыбке.

– А ваши маменьки-то знают, чем вы тут занимаетесь? – ехидно спросила она.

– Моя сама меня к вам отправила! – сказала Людмила. – Я тут в общем-то буду задавать вопросы от ее имени, а жених это так, это я просто… – покраснела девушка.

– Дань традиции отдаешь, да? – подмигнула я.

– Ну… вроде того.

– Моя тоже знает, куды я пошла! – отрапортовала Ленка. – Не верит, правда, но я ей докажу! Вот спрошу про будущее, а оно как исполнится!

– У Алинки всегда все сбывается. А ты? Чего молчишь? – спросила Дарина, разглядывая Олесю.

– А она убежала! – похвасталась Ленка.

– Молчи, дура! – шикнула на нее подруга, но без толку. Елену уже было не остановить.

– У нее родители лютые, точно вам говорю! – продолжала девчонка. – Они и ее, и брата ее в ежовых рукавичках держат, о как! Но оно и понятно, они ж наследники… У них самый богатый дом на Центральной, видали, может?

Олеся готова была придушить Ленку голыми руками, поэтому я поспешила забрать младшую внутрь бани. Дарина Олесю пока успокоит, а я разомнусь как следует. Вряд ли вопросы Ленки будут сложными.

– Ого! – восхитилась девшучка, увидев в углу бани зеркало, отданное мне Дариной – в полный рост, в черной раме.

Напротив я поставила маленький столик и две табуреточки. На столе уже были зажжены свечи и лежали аккуратные стопочки карт. Я усадила Ленку на табуретку, сама сев спиной к зеркалу.

– Ну давай. Спрашивай, чего хотела, – я взяла в руки карты и, проведя пальцами по их краям, улыбнулась.

Да начнется магия!

Ленка поерзала, оглядываясь по сторонам и отводя взгляд от зеркала, которое ей в начале так понравилось. Мне ее поведение было понятно. Я и сама чувствовала, что тени в бане сгустились, и по затылку прошла волна мурашек.

– Сначала, пожалуй, про папку спрошу… – неуверенно начала девочка. – Он у меня в город уехал, утварь всякую продавать… Много денег домой привезет?

Я перемешала карты и вытащила одну, с изображением мужчины, державшего в одно руке кошель, а другую прятавшую за спиной.

– Денег привезет много, – кивнула я. – Но кроме денег будет что-то еще. Какой-то сюрприз.

– Новое платье?

Я вытащила карту – женщину, сидевшую на сундуке, из которого выглядывали ворох одежды, украшения и посуда.

– Платье. И украшение. Но украшение будет не для тебя. Тут женщина постарше. Наверное, мать или жена. Может, и та, и другая… – на стол легла еще карта. – У тебя есть младший брат?

Ленка восхищенно взвизгнула.

– Есть, есть! А чего с ним?

– Хм… Он сыграет важную роль в каком-то скором событии. Кому-то поможет. Я бы даже сказала, совершит подвиг…

Девчонка надулась.

– Вечно все плюшки ему достаются. А что за подвиг-то?

Я сосредоточилась, стараясь верно определить значение. Мне выпала карта развилки на дороге.

– Думаю, он что-то найдет. Или кого-то.

– Э, скукота… – зевнула Ленка. – А с урожаем в этом году что будет?

После урожая (хорошего) были еще вопросы про здоровье бабули (отменное), про то, когда у Ленки коса до пояса отрастет (до пояса вряд ли, но по плечи – уже скоро) и что ей подарят на День Рождения (пряники, новые сапожки и серьги).

– А теперь я хочу женишка увидеть! – деловито сказала девчонка в конце «сеанса» и поправила дешевые бусики на тощей шейке.

Я вздохнула. Все девушки одинаковы, всем любовь подавай.

– Женишка ты увидишь при условии, если он в скором будущем с тобой познакомится. Если ничего не увидишь – значит, еще не время. Я буду слова волшебные говорить, а ты внимательно смотри в зеркало. Предупреждаю, что увидеть ты можешь самое разное, но отворачиваться от зеркала не смей – спугнешь, и будет тебе фига вместо жениха. Если звуки какие услышишь или тебе покажется, будто тронул кто-то – тоже внимания не обращай. Это тебя Высшая сила на прочность испытывает. Страшно станет – мне скажи, я обряд прекращу. Поняла?

– Поняла, – сглотнула Ленка, снова поправляя бусики, но в этот раз менее уверенным движением.

– Хорошо. Тогда внимательно смотри в зеркало поверх моего плеча…

Я закрыла глаза и начала говорить слова обряда, перед этим махнув рукой и погасив все свечи:

Луна в небе покажись,

Звезды на небе зажгись,

День от ночи отделись,

Тьма на землю опустись,

Суженый во тьме – явись!

– О! – тут же вскрикнула Ленка и даже отпрянула. – Я вижу! Я… я что-то вижу…

Я лишь кивнула и продолжила, по-прежнему зажмурившись:

В зеркальном отражении

Во времени течении…

– Глаза у него яркие-яркие. А сам бледный… И… с бородой? Да, борода светлая…

При лунном освещении

И Силы пробуждении…

– И лицо у него вытянутое такое. А зубы, зубы то здоровенные! Ой, мамочки… Что ж он страшный такой?

В бане в полночь

Лады* дочь

Жениха узреть не прочь…

– Ну он совсем урод какой-то… Еще и жрет что-то. Кошелек вроде кожаный?

Я открыла глаза и обернулась к зеркалу, в котором отражалась не только входная дверь, но и маленькое окошко. В это окошко, жуя мешочек (специальный, в котором я хранила карты и который опрометчиво оставила на подоконнике), заглядывал козел Терентий.

– Вот же извращюга рогатая, – прошипела я. – Мало того, что жрет все подряд, так еще и за дамами в окна подглядывает! Ну это уже совсем ни в какие рамки!

Я подошла к окошку и закрыла его, задернув шторку. Как сразу не додумалась?

– Это что же получается… – растерялась Ленка. – Это у меня муж козлом окажется?

– Эм… вряд ли. Хотя, если рассматривать Терентия как метафору… бррр… Нет, просто выкинь этот случай из головы, он не считается. Кроме скотины ты больше никого не видела?

Ленка покачала головой.

– Значит, пока не судьба, – сказала я. – Не переживай, у тебе еще все впереди… Тебе сколько лет-то?

– Четырнадцать.

– Ну вот видишь. Придет еще твой жених, никуда не денется.

Я заново зажгла свечи, проводила Ленку до двери и вместе с ней выглянула в предбанник:

– Следующий!

*Лада – в славянском пантеоне богиня, которая покровительствует домашнему очагу, семейному благополучию, счастью, любви и любовной магии. В данном случае автор использует словосочетание «Лады дочь» в значении «девушка, ищущая любовь, мечтающая увидеть своего суженого». Слова обряда также придуманы автором.

Глава 8

Второй была Людмила. С ней я провозилась дольше, потому что девушка не просто задавала вопросы, а читала их с длиннющего списка, который за нее составила мать. Ничего особо интересного в нем не было (ну разве что вопрос «когда я умру» меня позабавил. Но я на него не ответила. Даже карты мучить не стала) и жениха в зеркале Людмила тоже не увидела. Хотя вглядывалась пристально и под конец готова была разреветься. Я уже подумывала вернуть Терентия, чтоб хоть его морда подняла Людмиле настроение, но потом решила, что такой обман Праматерь мне не простит.

– Не переживай, твой жених обязательно объявится попозже, – подбодрила я девицу, оставляя ее на попечении Дарины и приглашая Олесю – последнюю и самую «сложную» из клиенток.

Олеся, оставшись со мной один на один, как-то съежилась на табурете, однако вскоре расправила плечи и спросила насмешливо:

– Могут твои карты сказать, сколько парней будут за мной ухаживать в этом году?

Я начала тасовать колоду, но чувствовала, что карты мешаются тяжело, нехотя, а пальцы будто превратились в деревянные.

Ага… Нечасто у меня такое на раскладах бывало, но бывало.

Я отложила колоду и в упор посмотрела на Олесю. Глаза у нее были красивые – светло-карие, янтарные, с россыпью золотых искорок внутри.

– Сказать-то карты могут, но ты не за этим сюда пришла, – ответила я, с удовольствием отмечая, что вся спесь с Олеси вмиг слетела и она испуганно вздрогнула. – Я знаю таких, как ты. Они сначала ведьму «проверить» хотят, а уж потом свои настоящие вопросы задают. Будь на моем месте бабушка – она бы разозлилась, но тебе повезло, что я – не она. Я на такие шутки не обижаюсь. Это даже в каком-то смысле справедливо…

Я снова схватила колоду и вытащила из нее несколько карт. Руки сами вели меня, и я знала, что пришел мой звездный час. Я покажу этой золотой девице, что могут настоящие ведьмы!

– В просьбе твоей и правда любовь с юношей намешана, но юноша этот – твой близкий родственник. Смею предположить, старший брат. Ты за него пришла просить. За него и за его любовь, – припечатал я, продолжая добавлять все новые и новые карты. – Брат твой девушку любит, но что-то их счастью мешает. Что же такое? Родители! С его стороны отец, с ее стороны – мать. Или мачеха… – карты посыпались из моих рук, и я вдруг все поняла. – Погоди… Так Маришка… и твой брат… Ох ты ж какая история-то скверная получается…

Олеся всхлипнула.

– Верю. Вот теперь – верю, – сказала она и быстро утерла готовые брызнуть слезы. – Мой брат… Вячко его зовут… Он и правда Маришку любит. Ты все правильно сказала. Я из-за него сюда пришла, хотя он не знает. Он в вас вообще не верит. И отец не верит. Мать пока сомневается, но она отца во всем поддерживает, даже перечить ему не смеет… Он щедрый, отец, мы с ним ни в чем нужды не знаем, но… но он упрямый и гордый, и если в голову что вобьёт, то потом ни за что не откажется. Отец работает кузнецом, Вячко ему помогает. В городе у отца есть эти… как их… партнеры. Один из них – ювелир, и у него дочка. Ну они и решили… эээ… объединить бизнес.

– А детей при этом женить обязательно? – нахмурилась я.

– Все так делают.

– И что за мода на браки по расчету пошла… – проворчала я, но тут же сменила осуждающий тон на деловой. – В таком случае, мне чего у карт-то спрашивать? Нужен конкретный вопрос.

– Спроси, будет ли брак моего брата и дочери ювелира счастливым. Только честно.

Вот я влипла. Не люблю такие расклады делать. Надо отключать всякую жалость и сочувствие, а это не всегда просто – даже ведьме. Но куда деваться.

Вздохнув, я разложила карты, и их сочетание мне не понравилось. ВООБЩЕ.

– Чего там? – засуетилась Олеся, наклоняясь ближе над картинками, будто она понимала их значение.

– Ничего хорошего. Есть у меня мысля, что сама дочь ювелира не особо этого брака хочет. У нее уже есть жених. По душе.

– Значит, Вячко она не любит? – обрадовалась Олеся.

– Не любит. И что-то замышляет… Хм… Ой!

– Ой! А почему – «ой»?

– Не бывать этой свадьбе.

Я взяла мешочек с бабушкиными рунами и вытащила уже знакомую мне руну Смерти. Вот зараза!

– И чего это значит?

– Ну… Высшие Силы пока не хотят отвечать конкретно! – придумала я на ходу и сунула руну обратно.

Как только зловещий символ исчез с моих глаз дышать стало легче.

– А брак Маришки и Вячко… ну, чисто гипотетически… каким бы был?

Я вновь разложила карты. Сначала стало страшно, однако увидев изображения солнца и двух державшихся за руки людей у меня отлегло от сердца.

– Этот брак будет счастливым.

– А возможным?

Я почувствовала усталость. Пожалуй, стоило сократить список Людмилы вдвое, но что уж теперь…

Мне выпала карта с изображением красного клубка. Рисунок поплыл перед глазами, запрыгал, прямо как этот проклятый клубок по тропинке… Олеся смотрела на меня умоляющим взглядом, а я вдруг поняла, что снова не смогу ответить ей ничего конкретного.

– Думаю, лазейка есть, – наконец осторожно предположила я. – Но все очень запутано. Сначала нужно полностью разобраться в ситуации Маришки, найти, так сказать, концы…

– Но вы мне поможете? Я разрешаю вам приходить к нам в дом.

– А как же твой отец?

– Я совру, что вы помогаете мне с одеждой к свадьбе. Вы из столицы, значит, понимаете в моде.

– Здорово ты это придумала…

– Спасибо, – Олеся встала и направилась к двери.

– Погоди! – засуетилась я. – А жених?

Но девушка махнула рукой:

– Ты не обижайся, я гадать на жениха не буду. Для меня любовь – это то, что случается с тобой само собой. Не хочу я зависеть от какого-то отражения в зеркале. Высматривать его везде, ожидать… Я и без всякой магии пойму, что это тот самый. А вы с Дариной приходите. Хоть завтра. Может, мы что и придумаем с этой свадьбой…

И Олеся ушла. А я осталась одна в черной бане, восхищенно глядя вслед золотой девице.

Вот так воля! Вот так девка! Жаль даже, что не ведьма... Такой характер пропадает!

Глава 9

– Мне скучно, – ворчал Фыр, сидя под окном Маришки.

Вольдемар в ответ буркнул что-то невразумительное и растянулся во весь рост, заняв почти все свободное пространство под кустом смородины и едва не вытолкнув ежа.

– Поаккуратнее! Ты не один тут! – прошипел Фыр, хотя толку от его слов было немного.

Еж с тоской посмотрел на небо, где прибавилась парочка новых звезд. Он сидел тут уже не один час и порядком устал от безделья, однако Вольдемара такое положение вещей устраивало. Фамильяр развалился, как у себя дома, и… храпел.

Вот и полагайся после этого на котов!

Фыр попытался двинуть Вольку своим тельцем, но это не помогло. Тогда еж растопырил колючки по максимуму и просто пыхтел, стараясь пыхтеньем перебить храп кота.

По его подсчетам уже наступила полночь. В доме все давно спали и вряд ли собирались просыпаться. Интересно, почему хозяйки так настаивали, чтобы фамильяры проследили за Агриппиной именно в такое время?

Ничем особенным женщина пока не отличалась... Если, конечно, не брать в расчет ее визгливого голоса и умения достать всех и каждого в окружении. Мужу Агриппина устроила традиционную взбучку, на падчерицу наорала за то, что она слишком медленно подогревала чай. Даже родной дочери влетело, когда та случайно рассыпала бусы, привезенные из города.

Одно слово – дурдом!

Фыр снова поерзал и от скуки принялся считать звезды, вспоминания, как раньше, когда он был один, точно также лазал по огородам и ночевал под кустами.

Вершки-Корешки еж знал с младенчества, и его здесь тоже многие знали. У него на примете была даже парочка домов, где ему перепадали вкусняшки. Может, наведаться туда? Хотя хозяйка тогда обидится…

Фыр до сих пор не понимал, как относиться к тому факту, что он теперь домашний еж. С одной стороны – приятно, с другой – странно как-то. В избе Алины он, впрочем, уже обжился и иногда болтал с домовым, когда тот был в хорошем настроении и не бегал по всяким ведьмовским поручениям. Философские беседы на тему свободы, которые иногда заводил Фыр, Федька, правда, не поддерживал и лишь удивленно хлопал глазами, не понимая, что может быть лучше определенности и стабильности.

Вряд ли кому-то могло прийти в голову, что сидящий под кустом еж способен переживать экзистенциальный кризис, но именно его и переживал Фыр. Пока не услышал в доме шорох.

– Волька! – просипел он, расталкивая кота. – Немедленно очнись!

– Мрмр…да… – зевнул кот и опять заснул.

– Волька…Вольдемар!

Нет ответа.

– БЛОХАСТЫЙ! – не выдержал Фыр, и кот тут же очнулся.

– Да как ты смеешь…

– Тссс! Гляди!

Оба фамильяра забились глубже под смородиновые листья и смотрели, как по огороду, крадучись, зашагала Агриппина Андревна. Босая, с растрепанной косой. В одной руке она держала какой-то странный маленький предмет, по форме напоминающий палку.

– Чего она ночью по огороду шляется? – подозрительно спросил еж.

– Мало ли… Приспичило человека… Видал, сколько она гороховой каши на ужин навернула?

– Ой, фу, зачем ты напомнил…

Однако горох к похождениям Агриппины не имел никакого отношения. Женщина зачем-то прошла к бадье, посеребренной луной, и наклонилась к воде.

– Ни финды не вижу, – огорчился еж. – А ты?

– И я не вижу. Маленькое там что-то… Палка какая-то…

Агриппина, не подозревающая о слежке, начала шептать странные слова на непонятной языке и шевелить руками, будто вытягивая что-то из воды. От бадьи потянулся светящийся белый свет, тонкий, как нить. Этот свет Агриппина «набрасывала» на палку.

Вольдемар округлил глаза:

– Она лунный свет на веретено наматывает!

– Чего-чего? – удивился еж. – Это как можно свет… намотать?

– О-о-о-о, мой колючий друг, это тонкое и очень редкое искусство… Не каждая ведьма на такое способна, а колдуны так вообще не могут… Непонятно только, зачем свет ей нужен, – сощурился Вольдемар и вздыбил шерсть. – Лунный свет – очень мощное средство, я в книге одной читал. Но собрать его мало, надо еще уметь использовать...

Агриппина прошла мимо куста смородины, на секунду задержавшись и принюхавшись. Женщина оглядела огород, однако не заметив ничего странного вернулась в дом, шагая так, что ни одна ступенька на крыльце не скрипнула.

– Нам срочно к окошку надо! – заметался Фыр. – А я не поднимусь!

Вольдемар брезгливо дернулся, но потом все-таки предложил:

– Ладно уж, залезай на меня. Но никому не слова, понял?

Так, вдвоем, они запрыгнули на окно, благо на ночь их не запирали створками.

Сначала ничего не было видно, но потом в глубине комнаты зажглась лучина и осветила лица Агриппины и дочери. Это оказалась спальня Милицы.

– А может не надо, ма? – ныла девчонка.

– Надо, доча, надо! – женщина достала из-под кровати сундучок и открыла его.

Внутри блеснуло железное лезвие.

– Нож? – ахнул Фыр, пытающийся балансировать на кошачьей спине и при этом разглядеть хоть что-то за стеклом.

– Кажется, нож… Ой, смотри, она пошла куда-то!

Фамильяры перепрыгнули на другое окно, и поняли, что Милица крадется к спальне Маришки.

– Эта дурында че удумала? – забеспокоился еж.

– Тихо ты, спугнешь ненароком! Смотри пока, а если дело совсем худо станет – тогда вмешаемся…

Милица подкралась к спальне сводной сестры, но не вошла, остановившись перед темным пятном, выглядывающим через щель в двери. Это была тень спящей Маришки.

Милица наклонилась и вдруг резанула ножом по полу. Фыр ожидал, что раздастся скрип и в досках образуется царапина, но лезвие прошло по дереву, как по маслу, а в руках девицы затрепыхалось тонкое чернильное кружево.

– Она тень обрезала… – осипшим голосом сказал Волька. – Это не простой нож…

– И человеки не простые… – буркнул Фыр, вместе с котом перемещаясь обратно на прошлое место.

Агриппина к тому моменту успела достать иглу и от нетерпения аж подпрыгивала на кровати.

– Ну давай быстрее, нерасторопная! Для тебя же стараюсь! Ложись!

Милица, почему-то всхлипнув, легла на кровать и сложила на груди руки, как покойница.

– В прошлый раз больно было, – заныла она.

– А ты попробуй чужое здоровье небольно пришить! – цыкнула Агриппина и вдела лунную нить в иголку. – Лежи и не ной! Весь дом разбудишь! Я для того, что ли, этих дурней усыпляющим чаем каждый день травлю, чтоб ты их сейчас подняла? Терпи!

Девушка в очередной раз всхлипнула, но затихла. А Агриппина, умело орудуя иглой, принялась вшивать тень Маришки в тень своей дочери.

– Выражаясь твоим языком, Фыр, это – еждец! – заявил Вольдемар, как завороженный, следя за слиянием двух черных пятен.

Агриппина, видимо, почувствовала его взгляд. Она подняла голову, и волосы, закрывающие левую часть ее лица, на миг сдвинулись. Следом за матерью лицо к окну повернула Милица, и у нее челка также съехала, открыв лоб.

Кот ухнул от страха и свалился с окна. Фыр крякнулся следом и, подгоняемые криком Агриппины, фамильяры стрелой вылетели со двора.

– Ты… фух… зачем… фух… так напугал меня? – оскорбился еж, остановившись у одного из домов на Центральной улице и часто дыша.

– А ты не видел? – удивился не менее запыхавшийся кот. – Я как физиономии Агриппины и дочурки ее узрел… у меня вся кошачья душа в пятки ушла… Кажется, я снова умер… От страха…

– Да что в них такого ужасного было?

– Глаз!

– И что – глаз? У меня тоже есть глаз! И у тебя – глаз! И у хозяек наших – глаз!

– Так у нас по два глаза имеется! А у этих – один!

Глава 10

– Поверить не могу, что Олеся отказалась смотреть в зеркало, – удивлялась Даринка, помогая мне аккуратно сложить карты в обычный холщовый мешочек (кожаный, напомню, сжевал Терентий).

Подруга вовсю зевала и ждала того момента, когда уже сможет завалиться спать. Ночевали мы сегодня снова вместе в моей избе.

– Домовые с фамильярами не возвращались, пока я девчонкам гадала? – с надеждой спросила я, хотя знала, что получу отрицательный ответ.

Если бы Фыр с Федькой появились, я бы это почувствовала. Но вдруг пришли Наум с Вольдемаром?

Дарина покачала головой.

– Я бы тебе сразу сказала. Эх, а все-таки какая романтичная история у Маришка с Вячко получается! Прям как в сказке!

– Угу. Еще бы конец был как в сказке, и я смогу выдохнуть спокойно...

После гадания мы все еще какое-то время шушукались в предбаннике, и Олеся рассказала, как познакомились ее брат с Маришкой. Выяснилось, что девушка еще в прошлом году пошла собирать землянику вместе с другими бабами и заблудилась. Вячко в это же время в том же месте охотился, услышал ее «ау-ау» и поспешил на выручку. Лес он знал как свои пять пальцев и быстро вывел Маришку из чащи. Естественно, между молодыми людьми завязался разговор, естественно, они влюбились, естественно, стали тайком встречаться и влюблялись все больше и больше…

– Отец сразу выступил против Маришки, когда узнал, что Вячко хотел бы с ней открыто встречаться, – сказала Олеся. – Она-де дочь бедного пьяницы, живет на отшибе и… ну вы поняли. Вячко тогда с отцом чуть не подрался, но куда деваться… Все-таки отец. Я брата прикрывала, когда он из дома сбегал, и Маришка мне очень нравится… Она хоть и небогатая, и платье у нее с чужого плеча, зато как красиво вышивает! И еще она работящая, и добрая… Подумаешь, приданого за ней нет!

Остальные девчонки про эту историю знали и насочиняли столько сплетен, что попробуй теперь отдели правду от вымысла. Одно было ясно точно – Маришка и Вячко друг без друга не могут, поэтому грядущую свадьбу одна часть деревни ожидала с восторгом, а другая – с тревогой. Даже у Олеси было подозрение, будто ее брат или Маришка (или оба) что-нибудь отчудят.

Я вспомнила руну Смерти, но постаралась пока не думать о ее значении. Ни Даринке, ни девицам я про нее не сказала. Может быть, зря…

Троица ушла, а мы с Даринкой остались наводить порядок. Унесли обратно в избу маленький столик и табуретки. Оставалось еще зеркало, но подруга попросила его пока оставить и тоже погадать на жениха.

– Мы же тебе совсем недавно гадали! – устало взмолилась я.

– Ну и что? Вдруг жених как раз за это время созрел и сейчас явит мне свое личико?

– Ага, он все это время прихорашивался.

Тем не менее, я встала спиной к зеркалу и стала бормотать слова обряда. Даринка заглядывала мне через плечо, едва не падая, лишь бы увидеть, что там в глубине стекла для нее спрятано…

Тьма на землю опустись,

Суженый во тьме – явись!

– Ух ты! – завопила Даринка и хотела было дернуть меня за плечо, чтобы развернуть к зеркалу, но потом вспомнила, что нельзя. – Красавчик какой! Алинка, он еще и на коне скачет! И кафтан у него золотом расшит! Да это княжеский сын или сам князь! Вот мне повезло!

Я улыбнулась, но потом вдруг почувствовала, как чья-то невидимая рука мягко дернула меня за косу.

Что такое?

Я нахмурилась, но читать заклинание не перестала. Показалось, наверное… От переутомления.

Однако невидимая рука снова дала о себе знать, в этот раз тронув меня за локоть. Запахло лесом. Я различила запах мокрого дерева, сырого мха и грибов. В бане так пахнуть не должно!

Потом послышался шорох. Будто чьи-то ноги ступают по мокрой траве. Но не здесь… Не за стеной бани…

Я понимала, что все эти ароматы и звуки пришли ко мне из другого места. Страшно не было. Я откуда-то знала, что кто бы не трогал меня за косу и не насылал эти видения – на самом деле добрый и, кажется, хочет мне понравится…

Совсем рядом с моим ухом я ощутила чужое дыхание. Теплое, спокойное. Две невидимые руки стали осторожно поглаживать меня по плечам. Вот еще! Не хватало мне с кем попало обниматься! Я дернулась, и руки тут же исчезли.

Зато снова послышались шаги. Таинственный некто обошел меня со спины и теперь стоял лицом. Слишком близко... А потом случилось что-то совсем уж невообразимое. Невидимая ладонь взяла мою правую руку и вложила в нее маленький предмет. Материальный!

Я распахнула глаза и обернулась. Ну привет, суженый-ряженый!

В зеркале отражался парень. Высокий, лохматый, с темными волосами и голубыми глазами. Он стоял на какой-то лесной поляне в центре ведьминого круга из грибов. Одет юноша оказался в простую рубаху, расшитую дубовыми листьями. Точно не князь, скорее – обычный деревенский парень… Хотя постойте… Вглядевшись внимательнее, я поняла, что «обычного» в нем столько же, сколько во мне.

Глаза… Что-то не так с глазами… Они были не человеческие… Волчьи!

Так парень – оборотень!

Отражение юноши кивнуло, будто он прочитал мои мысли.

Это уже за гранью… Не могут образы женихов во время гадания вот так запросто залезать в голову реальным девушкам! И предмет, который он мне дал в руку… Это тоже невозможно!

Судя по всему, парниша был не только оборотнем, но и колдуном. Замечательное комбо! Вот я влипла так влипла!

Растерявшись от шока, я сделала непоправимую ошибку – попыталась подойти к зеркалу. Образ тут же зарябил и растворился.

Дарина разочарованно вздохнула.

– Ну ты чего, Алинка? Я так хотела на своего полюбоваться…

– А моего не видала?

Подруга едва на пол не села от удивления.

– Твоего? Ты тоже кого-то видела? – ее глаза загорелись. – А ну-ка колись! Давай-давай, рассказывай! Красивый? Высокий? Тоже князь?

– Насчет титула его не знаю, а вот то, что он магией владеет – точно. Он мне даже подарочек принес. Гляди!

И я разжала правую ладонь.

Глава 11

– Желудь? – удивилась Даринка. – Ты меня прости, конечно, но какой-то это очень странный подарок…

Я тоже смотрела на предмет в своей руке с разочарованием. Вообразила почему-то, что это будет брошь.