Текст книги "Земская ведьма. Летняя практика (СИ)"
Автор книги: Дара Мар
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)
Annotation
Если вы попали под царский проект «Земская ведьма», можете распрощаться с красивыми платьями и маникюром. Вас наверняка заселят в забытую Праматерью деревню, где придется готовить антикомариные зелья и зачаровывать самопропалывающие грабли. Звучит скучно? Ничуть!
Молодая ведьма Алина со своей лучшей подругой проходят летнюю практику в деревне Вершки-Корешки, и впадать в уныние им просто некогда! Нужно остановить революцию домовых, успокоить русалок, наладить отношения с лешим, приручить вредного фамильяра и много чего еще! Настоящие ведьмы перед трудностями не пасуют!
☀уютное фэнтези
☀суровый деревенский быт)
☀славянский колорит
☀суженый-ряженый для каждой ведьмы. Как без них?
Дара Мар
Часть 1. Про ведьмин быт и колючего фамильяра.
Дара Мар
Земская ведьма. Летняя практика
Часть 1. Про ведьмин быт и колючего фамильяра.
Глава 1
– Ложись! – крикнула Дарина и первой рухнула на пол, придавив собственного кота.
Фамильяр взвыл и выдал поток ругательств, которые коту знать не положено.
– Вот же ж жмых! – досадливо почесал в затылке ассистент-домовой и ретировался куда-то под печку.
А я... Я упасть или спрятаться не успела, поэтому взрыв, последовавший в результате смешения корня мандрагоры и листьев бурчалки обыкновенной (которые вообще-то являются взаимоисключающими элементами) жахнул исключительно по моей тощей фигурке и выплюнул её из избы.
В полёте я успела проклясть и руки подруги, растущие не там, где надо, и собственную доброту. Дав торжественную клятву никогда и никому больше не помогать, я катапультировалась в куст малины, до смерти напугав деревенскую мелюзгу, которая повадилась жрать ягоды. Мои ягоды.
Вообще-то воровать что-либо с ведьминого огорода – затея сомнительная, если не сказать – убийственная, но попробуй объясни это детям. Тем более, что ведьма я пока не дипломированная, а потому не опасная. По-настоящему страшные заклятья мне колдовать запрещено.
Впрочем, детвора в таких бюрократических тонкостях не разбирается. Мне же лучше.
– Ага! – гаркнула я и зловеще поднялась из малиновых зарослей аки мертвец из могилы. – Ягодок захотелось, значит? А ну брысь!
Я развела руки в стороны и призвала простенькое заклинание ветра, отчего по огороду пронёсся лёгкий вихрь. Дети секунду благоговейно смотрели на меня, но потом среагировали как положено – то есть завизжали и бросились врассыпную. Старшие забор перепрыгивали, мелкие пролезали через дыру. Вот же пакостники! Я им покажу, как частное имущество портить!
Выглядела я, надо признать, эффектно: развевающиеся черные кудри, горящие зеленые глаза, чумазое лицо и прожжённый в некоторых местах сарафан. Любая другая ведьма бы расхохоталась, но жители села Вершки-Корешки ведьм не видали уже много лет и подзабыли, насколько они реально страшны в гневе.
Разобравшись с детьми и недосчитавшись половины ягод (в следующий раз опрыскаю кусты специальным рвотным раствором, чтоб неповадно было!) я вернулась в избу.
Каюсь, насчет «частного имущества» я приврала. Изба была казенная и окружавший ее забор с огородом – тоже. Такая жилплощадь полагалась каждой ведьме, проходившей летнюю практику.
Дарине выдали похожую избу – правда, на той стороне деревни, но мы с ней, как и положено лучшим подругам, проблемы местных решали сообща.
Одной из таких проблем стало приготовление антикомариного зелья. Звучит смешно, но вещь на самом деле толковая.
Мы с Дариной, выросшие в столице, поначалу лютовали, когда узнали, что у всей нашей группы практика назначена в городах, и только у нас двоих – в Праматерью забытой деревне на окраине. Наставники наши мольбы о смене места проигнорировали, аргументировав это указом царя, который вдруг решил возрождать деревни и придумал программу «Земская ведьма».
Согласно этой программе часть практикантов направлялась в села и другие злачные места, чтобы помогать тамошним жителям с нечистью и «прочими бытовыми проблемами». Под такими проблемами, естественно, подразумевалось изготовление зелий, снятие порчи, гадания и прочее-прочее.
Выросшие, повторюсь, в столице, мы с подругой запаслись ингредиентами для приготовления зелий красоты, молодости и всякой непрактичной чуши, поэтому были крайне удивлены, когда первым поступившим заказом от местных баб стало приготовления зелья от комаров.
А как его готовить – леший знает. В смысле, он, может, и знает, но спросить у него пока не получается. Ныкается от нас этот древесный балбес.
В Вершках с нечистью вообще история какая-то подозрительная. Леший нас в лесу не приветил, русалок мы в глаза не видели, да и домовые что-то замышляют…
Своего Федьку я привезла из столицы, он товарищ проверенный, а вот местные домовые себе на уме. Нам с Дариной поступило сразу несколько жалоб о том, что одним домовые не дают по ночам спать, гремя посудой, другим путают волосы, третьих едва ли не душат… А еще страшно матерятся и прячут самогон. Ужас какие самостоятельные стали!
Мы такого спроса на свои услуги не ожидали. Подрастерялись даже поначалу, но потом решили, что оно, может, и к лучшему. Практика ведь на то и практика, чтобы навыки свои ведьмовские развивать, решать нестандартные проблемы, репутацию улучшать…
Пока, правда, плохо получалось. Даже с этим антикомариным зельем, будь оно трижды проклято!
Ну да ничего! Сдюжим! Нас, настоящих ведьм, не так-то просто испугать!
Глава 2
– Ой-ей, – крякнула Дарина, отдирая себя от пола.
В результате взрыва ей подпалило платок, но в остальном она осталась чистенькой и никак не пострадала. А вот ее фамильяр – очень даже.
Кот походил на черную мохнатую кляксу и сдавленно пищал.
– Праматерь Великая, Вольдемарчик, бедный мой Вольдемарчик! – тут же запричитала подруга и принялась шептать над бедным животным лечащие заклинания.
Выглянувший из-за печи домовой Федька стянул с головы мурмолку* и тяжело вздохнул.
– Надень, дурень! – тут же шикнула я, заметив, что Вольдемар передумал отходить в мир иной и воскрес.
Такого скорбного выражения морды я не видела ни у одного кота. Хотя и котов подобно Вольдемару я тоже не встречала.
Вольдемар (или Волька, как я его называла за глаза) был во всех отношениях породистый, родовитый кот благородного черного цвета с аккуратным белым пятнышком на шее, похожим на жабо. Наверное, будь он человеком, служил бы в какой-нибудь Канцелярии, но к счастью Дарины родился всего лишь котом.
Фамильяром подруги он стал едва ли не с рождения, когда та вместе с семьей оказалась приглашена на прием нашего князя Родовида, у которого окотилась кошка. Так уж вышло, что Дарина, любопытная от природы (и благодаря своей ведьмовской натуре в том числе!) полезла в княжеские покои и случайно (а может и не случайно!) наткнулась на кошку с семью котятами. Шестеро из них были беленькими, как первый снег, и игривыми, а вот седьмой оказался черным и каким-то флегматичным. Котенок тихо лежал в углу вдали от братьев и сестер и пялился куда-то в пустоту.
Наверное, уже тогда Вольдемар понял тщетность бытия и постигал основы мировой философии. Пока в этом самом постигании ему не помешала Дарина.
Подруга мгновенно почувствовала особую связь между собой и этим пушистым мудрецом. Фамильярская магия, что поделать…
Против Судьбы не попрешь, поэтому князь милостиво отдал котенка дочери своего придворного колдуна, и та уже в шесть лет обзавелась особым питомцем.
В отличие от меня, которая и в семнадцать не нашла фамильяра. Даже обидно, как иногда везет некоторым…
Впрочем, подруге я не завидовала. Дарина с ее добрым (я имею в виду – добрым для ведьмы) сердцем действительно заслуживала такого фамильяра, как Вольдемар.
Хотя внешне они, вопреки всем ведьмовским законом, были совершенно не похожи. Полная, смешливая Дарина с толстой светлой косой, которую она плела вокруг головы, ну никак не походила на хозяйку изящного черного кота с безупречными манерами. Пусть и выросшая при дворе, в семье почетных магов, подруга мало чем отличалась от простых девок и никогда не кичилась своим происхождением. Румяная, смешливая, Дарина запросто водила хороводы с «не знатными».
Вольдемар же на «чудачества» хозяйки смотрел сквозь пальцы…эээ…лапки. Свой досуг он предпочитал организовывать с пользой, поэтому его часто можно было заметить читающим книги в библиотеке или рассуждающим вслух. И это при том, что по меркам фамильяров Волька был еще молодым котом, которому положено по крышам бегать и в марте орать!
Ловить мышей Вольдемар считал ниже своего достоинства, поэтому их для него ловила Дарина. Кстати, благодаря этой особенности своего кота она лучше всех на курсе применяла заклинание «лови-хватай» и в меткости могла соревноваться с царским стрельцом.
Подруга с гордостью заявляла, что это все – продуманная тактика ее фамильяра, хотя я вынуждена не согласиться. Как по мне – Волька просто много мнивший о себе кот с задатками трагического актера.
Вот и сейчас, лежа на руках Дарины, он стонал и поднимал передние лапки к небу.
– Шесть… – прошептал он и закатил янтарные глаза.
– Что – шесть? – трепетно спросила подруга, снимая с головы платок, чтобы укрыть им тушку фамильяра.
– Шесть жизней мне осталось, – простонал кот.
Первые две он якобы потерял, когда Дарина случайно села на него в кресле и когда вылила неудавшийся суп из окна, не заметив греющегося внизу на солнышке Вольдемара.
– Ну что ты такое говоришь, Вольдемарушка, ну какие шесть жизней, – заревела подруга, а я только закатила глаза.
Надо предложить Дарине сдать Вольку в скоморохи – такой талант пропадает!
*Мурмолка – старинная мужская меховая или бархатная шапка с плоской тульёй.
Глава 3
– Кончай уже ломать трагедию! – буркнула я коту, почесывая исколотые малиной руки. – Тут не один ты пострадал, между прочим!
Я прошла в дальний угол избы, стараясь не наступать на разлитое по полу зелье. Сквозь зеленую вонючую жижу проступали треугольные листья бурчалки обыкновенной, которая по форме очень походила на мьюн. Это мьюн, а не бурчалку следовало добавить в зелье, так как первый являлся связующим элементом для ингредиентов, а бурчалка, наоборот, разрывала все связи и приводила к БОЛЬШОМУ БУМУ. Про сочетание с корнем мандрагоры я лучше промолчу…
Дарина, опомнившись, уложила кота подальше от расплескавшегося зелья и подбежала ко мне.
– Ох, Алинка, прости пожалуйста, – голубые глаза подруги заблестели. – Это я виновата, я все перепутала… Надо же было так просчитаться!
– Ладно, чего уж теперь. Котел только жалко. Кажись, с него защитная эмаль окончательно сползла.
В самом деле, мой верный железный друг покрылся каким-то мерзким белым налетом и треснул. В ту же секунду, что я на него посмотрела.
Это меня добило.
Копируя Вольдемара, я громко охнула и вскинула руки к потолку.
– Ну не убивайся ты так, я из столицы тебе новый котел выпишу, еще лучше этого, – утешала меня Дарина. – И сарафан свой отдам! И вообще ты, бедная, вся колючками искололась, тебя тоже надо подлечить.
Усадив меня на скамью, Дарина засучила рукава и начала шептать слова заклинания:
Болота тягучие,
Леса дремучие,
Ивы плакучие,
Дубы могучие,
Боль заберите,
Здоровье верните…
И т.д. и т.п.
Дарина по профилю была лечащей ведьмой и в будущем мечтала профессионально заниматься целительством, как отец (тот факт, что калечила подруга с неменьшим рвением и попадала в мышь за несколько метров мы, пожалуй, опустим. Иначе что вообще за ведьма бестолковая получается, если она не может себя защитить?).
Разумеется, целительство было обязательным предметом для всех учеников Школы Волхования, где ведьмы и колдуны, планирующие легально заниматься магией и зарабатывать ею на жизнь, обучались с десяти до двадцати лет. Как и подруга, я тоже могла снимать боль, залечивать небольшие ранки и ссадины, однако более серьезные травмы требовали особых умений (и чего греха таить – усидчивости), которых у меня от природы не было. А у Дарины – были.
Про особые умения или так называемую предрасположенность нам еще на первых уроках рассказывали. Так уж повелось, что мы, ведьмы, зависим от Силы Рода – энергии, накапливаемой поколениями предков.
В отличие от колдунов, которые черпали свою силу из определенных артефактов, амулетов и прочих «искусственных» источников, ведьмы взаимодействовали с материей «напрямую» – брали ее от деревьев, воды, ветра, реже – от животных или нечисти, если те позволяли.
Фамильяр в данном случае является исключением, эдаким пунктом под звёздочкой, написанным мелким шрифтом. Фамильяр – не просто домашний питомец, а полноценный член семьи, связанный с ведьмой крепкими узами Судьбы. Со временем фамильяр перенимает часть волшебных сил своего хозяина, помогает ему в быту и волховании. Ведьм без фамильяров у нас считают неполноценными и всерьез не воспринимают…
Я глубоко вздохнула, глядя как Вольдемар сладко потягивается, удобнее устраиваясь на даринином платке. Неудивительно, что фамильяром подруги стал представитель семейства кошачьих. Они ведь тоже лечат.
Интересно, а какой фамильяр будет у меня? Может, сова, как у госпожи Озары?
Госпожа Озара преподавала прорицание, и я была ее лучшей ученицей. В моем Роду все занимались предсказанием, так что выбор магического профиля был заранее определен до моего рождения. Конечно, я могла выбрать другое направление, но успехов бы не достигла. Говорю же, у нас, ведьм, все решает наследственность.
Но я не жалуюсь. Прорицание – редкий дар. И полезный. Правда, он жрет много энергии, и по пустякам его лучше не разбазаривать. И еще он требует всяких подготовительных работ. Когда вырасту и стану сильной, как бабушка, наверняка научусь предсказывать будущее просто так, без всяких вспомогательных предметов – карт, свечей, камешков, костей…
Пока же без них не получается. Тем более, следует учитывать время суток, положение луны, место гадания и прочие тонкости. Ночью в полнолуние, например, моя сила увеличивается, а вот при свете дня гадать тяжелее. Вернее, карты раскидать я всегда могу, но вот правильно прочитать значение…
Короче, сложная штука это прорицание! Но интересное!
Глава 4
– Готово! – Дарина хлопнула меня по руке.
Я взглянула на ладони, с которых исчезли малиновые занозы, и благодарно улыбнулась.
– Спасибо.
– Надо же мне чем-то компенсировать этот бардак, – подруга подошла к пролившемуся зелью и зажала нос рукой. – Ну и вонища…
– Согласен, – Вольдемар обошел зеленую лужу по краю.
– Сможешь убрать? – спросила я домового, который успел уже состроить страдальческую мину и мысленно наверняка проклинал нерадивую хозяйку с гостьей.
– Кудыть деваться-то? Ох, за шо мне все это… Ни благоустроя, ни покоя…
– Скажи спасибо, что мордобоя нет! – цыкнула я. – Бубнит он тут…
Продолжая трындеть, Федька скрылся за печкой, но вскоре вылез обратно с побитой жизнью шваброй и ведерком.
– Это что еще за шутки? – возмутилась я. – Как же твоя магия?
Домовой возвел очи горе.
– Ох, бестолко-о-о-овая… Не слушается меня пока изба, понятно?! Вот как отношения с ней налажу, так и буду по щелчку пальцев все убирать. А пока… Во-ть!
И маленький мужичок схватился за маленькую швабру. Зрелище было одновременно комичное и жалкое.
Тут, пожалуй, стоит сделать небольшое лирическое отступление про взаимоотношения домовых и собственно домов. Видите ли, домовые, вопреки расхожему мнению, привязаны не к конкретному месту, а к конкретной семье, поэтому в случае переезда оной хранители очага обязаны сняться с места и последовать за хозяевами.
Нет ничего хуже для домового, чем переезд! И не потому, что домовому приходится покидать насиженное места и страдать впоследствии приступами ностальгии, а потому, что вместе с прежним местом домовой теряет часть своей силы.
С каждым новым домом домовой, говоря простым языком, обязан «наладить отношения», что в переводе на язык магический означает «перебороть дух прошлого хозяина, которого дом еще помнит и потому не хочет признавать нового».
По поводу памяти домов и вообще каких-либо географических объектов (как и объектов бытового назначения типа колец, кокошников и пр.) есть целые магические трактаты, но лучше всего их суть вам перескажут ведьмы-поисковики, которые на этом специализируются. Такие чаровницы враз найдут человека по одному только его носовому платочку и расскажут, что и как произошло в доме столько-то лет назад…
По понятным причинам, к ведьмам поискового профиля обращаются, если пропал человек, собака, имущество или, если вам требуется пример глобального масштаба, когда необходимо ни много ни мало восстановить ход истории. О как! Правда, как понять, что ведьма вас не облапошила и сказала правду – вопрос открытый... Мы же, ведьмы, по натуре вредные и изощренные создания, как сказал мне однажды один купец, которому я нагадала скорое разорение.
К слову, купец и правда разорился через неделю, но его цитата про «изощренных созданий» мне понравилась. Правда, я бы предпочла все-таки «изобретательных». Или «творческих»…
Как бы то ни было, любой порядочной ведьме (особенно если она – потомственная!) положен свой домовой. Думаю, вас в таком случае заинтересует вопрос, как быть, если в семье сразу несколько ведьм и все они живут в разных местах? Ответы вы найдете в учебнике биологии, потому как размножаются домовые самым что ни на есть естественным образом.
Просто домовихи не очень любят показываться на глаза и из всего пространства дома предпочитают бабий кут – он же женский угол, где женщины готовят еду, занимаются рукоделием, нянчат детей.
Домовиха или домовой приходит в новый дом вместе с невесткой, а дальше вы и сами все понимаете. Планирует кто-то из Рода съехать в другое место – домовиха рожает домовенка. Есть даже такая примета – «беременная домовиха к скорому новоселью».
Генеалогические древа у домовых повторяют древа семьи, которой они служат. Так, моей бабушке помогает домовой Бажай, который Федьке приходится дедушкой.
Растут домовые очень быстро и уже спустя полгода превращаются в вредных сморщенных мужичков и теток, которые обязаны содержать твое новое жилье в порядке и чистоте.
Только жилье иногда начинает артачиться… Ну да ладно, у меня Федька сильный домовой, а с момента нашего приезда прошло всего-ничего! Он эту избу под себя так подомнет! А пока…
– Поможем, что ли? – обреченно спросила я, снимая сарафан и оставаясь в одном нижнем платье. – Все равно эту одежду теперь только на тряпки использовать…
– Давай, – согласилась Дарина, отбирая у Вольдемара свой прожженный платок. – Воды сейчас принесу и вперед!
Волька, оскорбленный тем, что у него забрали подстилку, тут же запрыгнул на подоконник и устроился в лучах июньского солнышка, подставляя ему пушистое черное пузо.
Я подумала, что поступлю правильно, если «случайно» плесну на него водой, когда вернется Дарина, потому что должна же торжествовать в этом мире справедливость, верно?
Глава 5
В такой вот оригинальной компании – домовой и две ведьмы (одна в исподней рубахе и обе – кверху задом) нас застал деревенский староста.
При виде троицы, с энтузиазмом надраивающей полы, от которых шел зеленый пар, он издал забавный булькающий звук и, кажется, приготовился упасть в обморок. Но мы его остановили.
– А, Неждан Егорыч! – прищурилась Дарина. – Вы в очередной раз оправдали свое имя и пришли как всегда вовремя! Антикомариное зелье в процессе, мы…гм…разрабатываем формулу!
– Да! – поддакнула я, выпрямляясь и поворачиваясь к старосте лицом.
Понятие стыда ведьме неведомо, поэтому своему внешнему виду я особого внимания не придала. Однако староста придал и покраснел от кончиков толстых пальцев до макушки, на которой трепыхались три тощие черные волосинки, в любую секунду готовые поседеть.
В принципе, староста Вершков всегда сначала краснел, а потом белел. Имелась у него такая особенность. Я еще хотела проверить, не было ли в его роду колобков, потому как ширина мужичка определенно превосходила его рост.
Зато одевался Неждан Егорович со вкусом, признаю. Рубаха, расшитая красными нитками, отлично гармонировала с его белоснежными шароварами и налаченными красными сапогами. Лак, к слову, ему отдали мы с Даринкой, когда поняли, что в таком глухом поселении никакие столичные безделушки не спасут. Кроме того, господин староста очень любил береты и носил их всегда с неизменно огромным и красивым цветком. В этот раз его головной убор, лихо сдвинутый набок и открывающий три грустные волосинки, украшала роскошная алая роза, в которой незаметно для старосты копошился подозрительно тихий шмель.
Этот шмель сразу привлек наше с подругой внимание, поэтому слова старосты мы прослушали.
– Ась? – переспросила я, чувствуя в руках какой-то странный зуд.
Неужто аллергия на зелье? Я прислушалась к внутренним ощущениям и поняла, что нет – не аллергия. Предчувствие.
Мой взгляд снова упал на барахтающегося в цветке шмеля. Ведьмовская чуйка говорила, что очень скоро этот шмель ужалит нашего старосту прямо в лоб. Минут через пять. Тут никаких карт не требовалось.
– Я говорю, утро доброе, госпожи ведьмы! – повторил староста, отводя взгляд от меня и упираясь им в Вольдемара, который самым наглым образом подмигнул старосте, отчего тот еще больше покраснел, а потом стал бледнеть.
– Ну, не такое уж и доброе, если честно, – буркнула я. – Кстати, у вас на голове…
– Мне поступила жалоба, – прервал староста, смешно дергая левой бровью и этим раздражая шмеля, который стал барахтаться активнее.
– От кого же? – Дарина уперла руки в боки.
Волька, почуяв ее изменившееся настроение, выгнулся дугой и зашипел.
Неждан Егорович отступил на шаг.
– От Марфы Петровны и Евдокии Сергеевны. Их дети прибежали к ним, чуть не плача, и заявили, что вы…эээ… – староста глянул на меня, но, вспомнив, как я выгляжу, сразу отвел глаза, – что вы, госпожа Алина, хотели их умертвить ураганом.
– Так-таки ураганом и так-таки умертвить? – скептически переспросила я. – Неждан Егорыч, вы что-то путаете. Во-первых, последствия урагана вам известны, а я их тут не наблюдаю, во-вторых, никаких смертельных заклятий я использовать не могу, и вам это также должно быть очевидно. Вы же читали письмо от Школы? В нем перечислен полный список того, что мы делать можем и что нам делать категорически запрещено.
Бегающие глаза старосты говорили о том, что письмо он вряд ли читал и что вообще он читать не любит. Однако давать заднюю и признавать ошибки Неждан не любил еще больше.
– Но вы же напугали детей? – продолжил он. – Что-то вы с ними сделали? Как староста Вершков-Корешков я должен защищать…
– Ваши дети жрали мою малину, – вспылила я. – И прежде, чем идти сюда с обвинениями, спросили бы лучше мелюзгу, какого лешего они делали на моей территории!
– Это моя территория! – заорал в ответ Егорыч и даже ногой топнул, отчего шмеля тряхнуло, и он сполз ниже, оказавшись на уровне старостиных бровей...
В общем и целом Неждан был прав. Две избы нам выделила сама деревня, хотя справедливости ради отмечу, что никакого убытка ей это не принесло. Жившие в избах семьи переехали, поэтому скорее мы оказали услугу деревенским, так как согласились поддерживать хозяйство и следить за огородом. Дарине в наследство даже достались десяток кур, а мне – тощий и абсолютно бесполезный козел со скверным характером, которого я старалась потерять в лесу, но он, зараза, каждый раз возвращался.
– Пусть так, – согласилась я, закипая. – Пусть это ваша территория. Но мы взамен, напомню, обязуемся решать ваши проблемы и проблемы ваших подопечных. Если вам что-то не нравится – топайте к царю-батюшке, чтобы он свою новомодную программу отменил и нас отсюда депортировали в столицу! Уж поверьте, у тамошних детей в мозгу не опилки, и они ягоды с ведьмовского огорода трескать не будут! А вдруг я там отраву выращиваю? А вдруг я ягоды мертвой водой поливаю, и ваши детки все перемрут через часок-другой?
Староста побледнел окончательно.
– Алин… – Дарина тронула меня за ладонь. – Ты это... ну… не видишь, он сейчас совсем того, а мне же его еще потом откачивать…
– Пусть продолжает, мне нравится, – неожиданно поддержал мою тираду Волька и соблаговолил покинуть подоконник, чтобы подойти ближе.
А Неждан Егорович взял и… чихнул. Потому как аллергия у него на кошек.
От чиха все тело старосты содрогнулось (я бы добавила – содрогнулась сама земля), и шмель, вконец взбешенный, укусил-таки старосту в лоб. Вот прям ровно посерединке.
Отборный мат, последовавший за этим, мы с Дариной слушали, зажав уши, но Федька, после появления Неждана скромно отошедший в уголок, сразу метнулся за печку. Записывать. Очень уж моему домовому местный диалект нравится.
Глава 6
Староста кряхтел так, будто его не шмель ужалил, а Горыныч подпалил. Каждой из трех голов.
Дарина сидела рядышком, заговаривая вздувшуюся на лбу Неждана Егорыча шишку, и попутно снимала аллергические симптомы, ибо Волька, сразу прочухавший свою власть над несчастным, расхаживал туда-сюда, специально линяя.
Я стояла напротив, притопывая ногой. По правилам гостеприимства мне стоило угостить старосту, но угощать было нечем. Да и не хотелось, если честно.
Отношения с Егорычем у нас не задались с самого начала. Когда мы с Даринкой приехали из стольного Радограда в далекие Вершки (на скрипучей телеге с каким-то припадочным возницей, который не объезжал ямы, а прицельно проваливался в них), то ожидали увидеть… не знаю, что мы ожидали увидеть. Но точно не толстого напыщенного мужика в нелепом берете с одуванчиком. Под жарким солнцем растение успело окочуриться и потому свисало на лоб старосты, напоминания крысиный хвостик.
Ничего не имею против крыс, просто как-то жутко это выглядело...
– Приветствую в Вершках, госпожи ведьмы! – заорал Неждан Егорыч еще издали.
Когда мы подъехали вплотную и высадились, меня накрыло запахом мерзкой настойки. Даринка закашлялась. Подруга на дух не переносила алкоголь.
– И вам здрасте, – ответила я, стараясь найти сторону, где ветер дул бы на старосту, а не от него.
Перед отправлением на практику нам, разумеется, выдали необходимые бумаги, описывающие и место, так сказать, дислоцирования, и ответственного за нашу ведьмовскую деятельность. Название деревни говорило само за себя, но «ответственным» мы ожидали увидеть какого-нибудь солидного человека. В нашем представлении «староста» должен был оказаться строгим, властным и умным мужчиной, а не вот этим вот бочонком, из которого самогон едва ли через края не выливается.
Впрочем, какая деревня, такой и староста.
Возница, к огромному сожалению, был занят, поэтому довез нас даже не до самого села, а лишь до его окраины, откуда нам пришлось топать пешком, то поднимаясь, то опускаясь с пригорков.
Название поселения наверняка было вдохновлено его ландшафтом. Сами дворы располагались в низине, но выше виднелся лохматый лес, по окоему шли поля, с востока блеснуло на миг зеркало озера, а с запада я разглядела ленту реки. Яркие точки сельчан перемещались туда-сюда, разбавляемые пятнами коровьих и овечьих тушек. Выглядел пейзаж миленько, но это только издали. Чем ближе мы подходили, тем сильнее дергался мой глаз.
Первой нас встретила вывеска с нарисованными пшеничными колосками и корявой надписью «Вершки-Корешки», в которой буквы «ш» постоянно стирались, и их заново надписывали раз пять как минимум.
Далее, у самой границы, располагалась одинокая изба с курятником, баней и огородом. Из курятника раздавались традиционные квохчущие звуки. И еще я успела заметить два блеснувших желтых глаза. Дворовой*. Умница какая, почуял ведьм и сразу вылез проведать, что да как…
В эту избу поселили Дарину, но она, естественно, пошла со мною дальше, предварительно высадив в доме Наума (это ее домовой) и Вольдемара, который от езды в телеге из черного стал зеленым и грозился помереть в любой момент.
Изба, кстати, оказалась добротной. Крыльцо, пусть облупившееся, было просторным, и на нем даже стоял столик с маленьким самоваром! В самой избе имелись сени – тоже просторные, соединявшиеся крыльцо, жилую часть дома и небольшой сарайчик. Наверное, раньше в нем держали корову, но при переезде забрали с собой или продали. А вот кур оставили. И куры эти (особенно петух) смотрели на Дарину очень и очень хищно.
Внутри избу вымели и вымыли. Не знаю уж, постарался тут староста или прошлые хозяева оказались чистоплотными (под хозяевами я подразумеваю в том числе домового), но никаких скверных запахов мы не обнаружили. Наоборот, пахло полевыми цветами, древесиной, яблоками. Подозреваю, хозяйка была травницей, потому что на чердаке (куда любая ведьма залезает в первую очередь) мы обнаружили пучки сушеных душицы, липы и шалфея. То ли хозяйка забыла, то ли оставила специально…
Печь в избе тоже стояла не абы какая, а расписная! Неждан Егорыч сказал (заплетающимся языком, но мы разобрали), что хозяином был художник, причем художник талантливый, поэтому семья и переехала в город – деньгу зарабатывать! Дарине в наследство остались несколько тарелок и чугунок для каши. И еще красивое зеркало в черной раме, в полный рост, которое она в тот же вечер отдала мне, потому как ей оно без надобности, а мне в гадании пригодится.
Собственно, на зеркале, травах и расписной печи все плюшки кончились. Дальше шли, выражаясь кулинарными метафорами, горькие подгоревшие корки. А именно: туалет, зачем-то построенный на улице, черная баня, огород, где надо было растить не только ведьмовские растения, но и картошку, скудное деревенское меню и самое страшное – КОМАРЫ! А еще шершни, шмели, мухи, тараканы и прочая гадость. Я считаю, насекомые – вот настоящая нечисть, потому что кровушку они пьют будь здоров и спасенья от них нет никакого!
Ну, разве только антикомариное зелье поможет. Но нам его формулу еще разрабатывать и разрабатывать…
*Дворовой – хозяин двора, отвечает за амбары, хлева и другие придворовые постройки.
Глава 7
– Говорите, значит, что ураган на детей не насылали? – уточнил Неждан Егорович, подобревший после заклинаний Дарины.
Думается, она ему не просто шишку убрала, но и нервы успокоила. Эх, я вот так не умею…
Вмешательство в эмоции – следующий после регенерации тела уровень магии, куда я лично не лезу и вам не советую. Разум – настолько тонкая материя, что одно резкое движение и тю – перед вами сидит или дурачок, или дегенерат. Некоторым еще память отшибает, но это так, частные случаи.
– Делать мне больше нечего! – буркнула я. – Свои силы на эту шпану тратить!
В Вершках нас приняли прохладно. Встречать, кроме старосты, никто не вышел, только дети выглядывали из-за заборов и корчили рожи. Я запомнила одного патлатого рыжего парнишку. Этот старался больше других и едва не грохнулся с ограждения. А жаль… Никакого уважения к ведьмам!
