Текст книги "Безудержный ураган (СИ)"

Автор книги: Данта Игнис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

Глава 13. Мы такие, какие есть

Группа двигалась медленно, хотя многим хотелось бежать без оглядки. Только раненых везли на повозках, остальные шли пешком, даже дети. Проходили мимо безжизненных покинутых деревень. Страшное и печальное это было зрелище. Еще месяц назад страна кипела жизнью, теперь кругом царили безлюдность и запустение. И все это на фоне теплой и жизнерадостной весны.

Анели ехала верхом вместе с Левиром. Лошадей на всех не хватило, и Дарен шел пешком. Впрочем, ему так больше нравилось, только не хватало щебетания Анели. Плотник поравнялся с Элерией и спросил:

– Где ты так ловко научилась обращаться с кинжалом?

– Мне рано пришлось столкнуться с негодяями, – Элерия замолчала и погрузилась в воспоминания. Казалось, что больше ничего не прибавит, но девушка продолжила. – Я знала, что это повторится, и не хотела оказаться совершенно беззащитной при следующей подобной встрече. В детстве я экономила скудную денежку, что выдавалась мне на самое необходимое и откладывала. Но этого все равно не хватало. Поэтому я еще мастерила тряпичных куколок, которых сдавала одной торговке на рынке. А потом эти монетки несла соседу – бывшему вояке – чтобы он поучил меня обращаться с оружием. Он хоть и был пьяницей, все же кой-какие навыки не растерял.

– В детстве… – поразился Дарен. – Ты очень храбрая. Я бы так не смог.

– О, это совсем не от храбрости. Напротив, я очень боялась оставаться беззащитной. Но особого толку эти занятия так и не дали. А ты себя недооцениваешь, – улыбнулась талийка и положила руку плотнику на плечо. – Ты уже смог, тогда в таверне ты не остался в стороне.

– Толку-то от меня было не много. Еще меньше, чем с тебя, – отмахнулся Дарен.

– Иногда важен не толк, а поступок. Знаешь сколько людей в таких ситуациях предпочитают не вмешиваться в неприятности? – спросила Элерия и сама же ответила. – Много. Слишком много.

К вечеру разбили лагерь. Развели костры, в воздухе вкусно запахло ужином. Элерия сидела у теплого огня. Тело приятно ныло, отдыхая после долгого пути. Напротив Дарен беседовал с Брусниром.

– Что же все-таки стряслось? Уж вам-то должно быть известно? – спросил плотник.

Бруснир помолчал, наблюдая за потрескивающим костром.

– Этого теперь никто, наверное, никогда не узнает. Но началась эта паскудная история много лет назад. Мы тогда были еще совсем мальчишками и совершенно обычнейшими воинами. Владение магией? Да нам такое даже не снилось. Все знали, что воин чародеем быть не может. И точка. Непреложное правило. Что-то в наших воинских тренировках навсегда лишало возможности использовать потоки магии. А потом началась война, которую мы безнадежно проигрывали. Изменить ситуацию могло только чудо. И чудо было найдено. Вот только оборотная сторона у него оказалась слишком темной. По приказу короля были отобраны тысячи лучших воинов. Всех нас отвезли в Привол. Слышали ли вы что-нибудь о Бреши? – спросил Бруснир и обвел присутствующих взглядом.

Дарен отрицательно помотал головой. Элерия ответила за всех:

– Почти ничего, разве что отголоски каких-то невнятных легенд.

– Нам и самим о ней мало что известно, – продолжил вальдар. – Все держалось в строжайшей секретности. Но мы поняли – эту энергию, что меняет самую суть нашего мира, ученые берут из какой-то Бреши. Как она выглядит и где находится мы точно не знаем. Знаем только что где-то в Приволе. Страшно подумать куда они пробили брешь, если делать выводы из названия. Нас подвергали воздействию этой силы, ставили опыты, словно на мышах. И далеко не все эти опыты пережили.

Бруснир замолчал, а всем вокруг не терпелось услышать продолжение. В его темно-карих глазах плясали отблески пламени.

– Что же было дальше? – зачем-то понизив голос, поинтересовался Дарен.

– Выжившие стали вальдарами. Да, мы умеем колдовать, вот только не магия это вовсе. По крайней мере, не такая, как у чародеев. Это чуждая нашему миру сила. Хаотичная. И намного более древняя, если можно так выразиться. Впрочем, это лишь мои домыслы. Изучение этой силы видно продолжалось все эти годы и, в конце концов, что-то пошло не так. Все эти появившиеся после катастрофы твари изменились именно под ее влиянием. И только мы можем им противостоять, потому что сами носим ее в себе. Только в нас ее мало. Это как яд. Если принимать понемногу – привыкнешь. А сила эта хлещет в наш мир буйным потоком. Мы это чувствуем. Спросите у любого вальдара, – Бруснир встретился взглядом с сидевшим у дерева Левиром.

Левир кивнул:

– Если этот поток не остановить, наш мир, каким мы его знаем, перестанет существовать. Только мы очень сомневаемся, что процесс обратим.

– А что же маги? – поинтересовалась Элерия. – Они могли бы помочь.

– Выжившие после Волны маги сбежали первыми, – усмехнулся Бруснир. – Впрочем, правильно сделали. Они особенно уязвимы. Чужеродная энергия сводит их с ума и из них выходят самые опасные чудовища.

К костру, с большой охапкой сухих веток, подошел Шаймор. За ним Анели с кучей веток поменьше. Гулять по лесу Левир ей запрещал, но с Шаймором отпустил. У девочки была острая потребность попрощаться с каждым деревом в округе, ведь неизвестно доведется ли когда-нибудь сюда вернуться.

– Но вы-то не сбежали, – заметил Дарен, – хотя могли. Почему вы спасаете нас?

Бруснир пожал плечами:

– Здесь все просто. Это даже не вопрос выбора. Мы такие, какие есть. Это жизнь и в ней нужно участвовать, а не плыть бревном по течению. Плыть по течению не интересно, в итоге застрянешь в каком-нибудь тухлом болоте.

– Зато, какое множество болот можно повидать, если плыть против течения! – захохотал Шаймор. – Так веселее!

– Веселее, – улыбнулся Дарен. – А расскажите, как так получилось, что вальдары получили право не подчиняться приказам кого бы то ни было, кроме своего главнокомандующего?

Шаймор с Брусниром переглянулись.

– Думаю, теперь это уже не имеет смысла скрывать, – сказал Бруснир. – Нас забрали прямо с фронта и отвезли в Привол. Поселили рядом с лабораториями, держали взаперти, охраняли, словно преступников. Мы ничего не понимали, а нам ничего не говорили, только что таков приказ. Потом некоторые заболели, нам стали сниться кошмары и, в конце концов, воины начали превращаться в ворлоков.

– Тогда и слова еще этого не было, – встрял Шаймор. – Мы их так прозвали из-за грудного клекота, что звучит как «ворлок».

– Мы все тогда были не на шутку напуганы, – продолжил Бруснир. – А больше всего пугала неизвестность. Военные стали забирать тех из нас, кто плохо себя чувствовал. И они уже не возвращались. Нам это, само собой, не понравилось. До нас дошло, что над нами ставят опыты, а тех, кто заболел, просто убивают.

– И мы устроили хорошенький такой бунт, – снова вмешался Шаймор. – Захватили там половину лабораторий, и они ничего не смогли с нами поделать. Пытались даже нас перебить, но не тут-то было. Мы и до этого уже пару лет как отвоевали, опыта поднабрались, а теперь постепенно освоились с новой силой, которой они нас накачали. Ну и подпалили им задницы.

– Эх, веселая у вас была жизнь, – с горящими глазами заметил Дарен.

– Это из уст Шаймора все весело, – возразил Бруснир. – А нам тогда было не до веселья. Эта сила Бреши… Она норовит поглотить самую твою суть. Дашь слабину и все – ты чудовище. Плюс кругом война и те, что должны быть союзниками, пытаются нас убить.

– Да, они нападали пару раз, – согласился Шаймор. – Но ничего у них не вышло. Не будь тогда войны, они бы привели подкрепление, и для нас все могло закончиться печально. Но людей-то им и не хватало.

– И потому они попытались с нами договориться, – добавил Бруснир. – Мы выдвинули свои требования, и им пришлось их принять. Одним из требований было то, что отныне мы подчиняемся только приказам собственного главнокомандующего и являемся независимым воинским подразделением.

– А потом мы выиграли войну, и с нами пришлось считаться, – подвел итог Левир.

Криза наблюдала за всеми в сторонке и перекатывала в руке маленькую прозрачную колбочку с зельем. Разговоры слились для нее в монотонный гул, и перед внутренним взором постепенно возникла картина. Она, совсем еще молодая, проснулась утром, протянула ладонь и нащупала только пустую постель. Сладко потянулась, выбралась из кровати, укутавшись в простыню, и вдруг замерла. В груди кольнуло – что-то было не так, что-то неуловимым образом изменилось. Криза обвела взглядом маленькую комнату в придорожной таверне, которую снимала уже несколько дней: облупившаяся штукатурка на стенах; старая, уже не раз чиненая, мебель и едва пробивающиеся сквозь густую крону дерева за окном лучи Таноса. Тревога на красивом лице усилилась. Тонкая рука взметнулась вверх, собрала рыжие волосы со лба и, отодвинув на затылок, замерла там. На низком шатающемся столике в углу возле двери лежала записка. Простыня упала на пол, а Криза бросилась к столу. Пальцы дрожали, когда она читала письмо. Если эти пару строк можно было назвать письмом.

«Я хочу все забыть и жить дальше, – говорилось в записке. – Я больше не хочу бороться и пытаться что-то менять. Хочу прожить свою обычную человеческую жизнь и… Гори оно все в бездонной пропасти Гэрта. А ты… Я любил тебя… Но ты напоминаешь мне о самых страшных страницах моей жизни. Прости меня, если сможешь. С любовью, Стайн».

Пожилая травница мотнула головой, отгоняя тяжелые воспоминания.

Дарена разбудил шум проснувшегося лагеря. Он вздохнул, выбрался из-под одеяла. Холодный рассвет едва развеял сумерки. Сырой ветерок вызывал легкую дрожь. Воздух прорезали еще холодные ослепительно-яркие лучи. Безоблачное небо наполнялось синевой.

Тихое утро почти мгновенно унес вдруг взвихрившийся порывистый ветер. Он нагнал черные тучи, завыл, набирая силу. Деревья гнулись к земле, теряя листья. Тьма сгустилась, словно вернулась ночь. Яростные раскаты грома заглушили все другие звуки. Крупные капли дождя, пока еще редкие, гулко застучали по земле.

Люди суетились и что-то кричали, указывая на холм. Там, в полуметре над землей, парило существо в развевающихся одеждах. Темно-коричневая полусгнившая кожа частично сползла с черепа, обнажив челюсть. Черные немигающие глаза, величиной с куриное яйцо, уставились на человечков внизу.

Дарен видел, как Левир бросился к командиру. Плотник быстро подошел к ним поближе и услышал.

– Такая тварь положила весь отряд Вильгета в Азироне, – говорил Левир. – Это маги после катастрофы превратились в этих уродов. Он перебьет нас всех.

Бруснир не был склонен опускать руки раньше времени:

– Собери воинов. Лечь и помереть всегда успеешь.

Неведомо откуда вынырнувшая Анели взяла Дарена за руку. Дождь уже лил вовсю.

– Кажется, опять ерунда какая-то начинается, – спокойно протянула девочка.

– Вижу мы с тобой начинаем к этому привыкать, – ответил Дарен.

Однако за видимым спокойствием обоих крылся все тот же иссушающий душу страх, что преследовал с первого дня Волны. Страх, который объединил их и сделал почти родными.

Зашипела змеистая молния и глубоко рассекла землю неподалеку. Трещину тут же заполнили потоки мутной дождевой воды. Кроваво-красные всполохи обрушились на лагерь один за другим. Поднялась суматоха. Сквозь грохот и шум послышался отчаянный вскрик. Кому-то отрезало руку магической молнией. Люди пытались сбежать от смертоносной грозы. Но она, то и дело, настигала кого-нибудь. Молнии рассекали людей и их тела осыпались на землю изуродованными кусками.

Дарен нырнул под стоявшую рядом телегу, Анели примостилась рядом.

– Когда же этот кошмар закончится? – пробурчал плотник себе под нос и прополз чуть вперед, чтобы выглянуть и осмотреться. Анели сунулась за ним, но Дарен остановил ее жестом руки. – Сиди где сидишь!

Бруснир, вскинув руки, творил щит над лагерем.

– Помогите мне! – прокричал он вальдарам.

Воины присоединились к создаваемому заклинанию. Прозрачная магия медленно набирала силу. Алая вспышка обрушилась с неба и пробила грудь одного из них. Вальдары вздрогнули, ощутив смерть собрата, потеряли концентрацию, и их щит почти распался. Пришлось начать заново. В этот раз купол в небе быстрее набрал силу и уже защищал вальдаров от молний. Но чудовище не давало им закончить, било по слабым местам, разрушая плетение. Заклинание грозило вот-вот развалиться полностью.

– Они не справятся, – прошептал Дарен. – Оно перебьет нас всех.

Время для него будто остановилось. Звуки притупились. Вся жизнь мелькнула перед глазами и выстроилась в невероятно сложную, но предельно ясную и четкую цепочку. Цепочку, которая привела его сюда.

Дарен знал, что должен делать. Он взглянул в бездонные голубые глаза Анели. В них снова плескался страх, делая их почти бесцветными. Плотник потер ладонью лицо, словно хотел прийти в себя. Потом вскинул голову, будто на что-то решился. Схватил Анели и выскочил из укрытия, увлекая ее за собой.

Несколько десятков шагов по размытой дождем грязище, и вот уже он толкнул девочку в объятия Элерии. Здесь, под кронами низких деревьев, пока было безопасно, но ненадолго. Только пока держатся вальдары, а их щит уже имел несколько прорех.

– Удержи ее! – крикнул Дарен, хватая талийку за плечи. – Не дай броситься за мной!

В ярко-зеленых глазах Элерии отразилась растерянность и непонимание. Плотник разжал маленькие пальчики Анели и опустился перед ней на колено. Девочка бросилась ему на шею.

– Что за ерунду ты задумал?! – заплакала она.

– С тобой все будет хорошо! Я люблю тебя, – Дарен отстранил ее, поднялся и сказал уже Элерии. – Удержи ее!

Талийка почему-то почувствовала острую потребность удержать его самого, и даже протянула к нему руку, но плотник уже сделал несколько шагов назад. А Анели бросилась за ним, и Элерии пришлось схватить ее.

Дарен развернулся и быстро пошел прочь. Набрав воздуха в легкие, он отбежал подальше от вальдаров. Бросился на холм к монстру с другой стороны, крича и размахивая руками, отвлекая внимание на себя. Переродившаяся тварь и правда отвлеклась на него, медленно повернула голову, чуть шевельнула лапой и на плотника обрушилась молния.

Дарен едва успел отпрыгнуть в сторону. Почти упал, поскользнувшись в луже. Одна рука увязла в грязи, но он сумел выпрямиться, развернулся и побежал назад. В спину ему ударила вторая молния – разрубила от плеча до живота. Дарен остановился. Попытался вдохнуть, изо рта полилась кровь. Глаза плотника мгновенно потеряли блеск, словно жизнь покинула его еще до того, как он упал на колени, а затем в грязь лицом.

Анели кричала и рвалась к Дарену. Элерия перехватила ее за талию. Ей с трудом удавалось удерживать скользкую от дождя девочку, неистово рвущуюся на помощь другу. Для талийки было очевидно, что помогать там уже некому, но Дарен своей вылазкой дал вальдарам время закончить заклинание. Их щит на какое-то время спас людей от убийственных молний.

Бруснир приказал Левиру:

– Уводи людей. Быстро. Защита долго не продержится.

Левир бросился было исполнять. Замешкался:

– А ты?

– Бегите и не оглядывайтесь. Немедленно, – отрезал Бруснир и пошел в сторону холма.

Взобравшись на возвышенность, он увидел тварь. Сосредоточенно перебирая хищными лапами в воздухе, она старалась пробить защиту. Вальдар размахнулся, с его ладони сорвался огненный сгусток. Заклинание достигло цели и прожгло огромную дыру в спине монстра. Рана, которая должна была стать смертельной, затянулась в мгновение ока.

Существо медленно повернулось. Кромешно-черные глаза без зрачков вперились в воина. Дернулось и злобно зашипело. С обеих лап сорвались мощные потоки пламени. Вальдар прыгнул в сторону, откатился. На месте, где он только что стоял, сгорело все до последней травинки, а земля оплавилась.

Бруснир быстро вскочил и подался навстречу монстру. Ударил снопом искрящихся стрел. Тварь даже не пыталась защититься, позволила магии вонзиться в плоть. Прогнулась назад, довольно заурчала, и стрелы втянулись, растворились в ней. Тихо утробно зарычав, она скакнула вперед. С размаха метнула в вальдара несколько десятков крупных фиолетовых стрел.

Бруснир смекнул быстро – ни один щит от такого заклинания не спасет. Упал, вжался в мокрую землю. Стрелы просвистели над ним, обдали жаром спину, но не зацепили. Одним движением вальдар оказался на ногах. Он понимал, что дела плохи: существо поглощало магию, питалось ею и многократно усиленную обращало против него же. Достав старый добрый меч, Бруснир пошел по кругу, навязывая противнику свой ритм. Тварь не намеревалась подпускать его близко, метнула огромную оранжевую молнию. Бруснир ушел перекатом, мгновенно поднялся и, прыгнув вперед, приблизился на расстояние удара. Меч вонзился в бедро твари, рассек гниющую плоть. Глухо хрустнула, ломаясь, кость. Чудовище заверещало и согнулось пополам. Судорога прокатилась по его телу снизу вверх. Тварь вскинула голову и плюнула в вальдара, исторгшейся из пасти, темной жижей. Тягучая смесь попала на грудь и плечо Бруснира, обожгла, словно огнем. Рана же на ноге монстра запульсировала и затянулась.

Глава 14. Каждый должен сражаться, пока жив

Люди, тем временем, покинули лагерь. Левир забрал у Элерии упирающуюся и нежелающую уходить Анели.

Элерия все оглядывалась, волнуясь за Бруснира. Ноги не несли ее. Нужно было что-то делать, как-то спасать его. Талийка до крови закусила губу и, в который раз, пожалела, что она не чародейка. Вот так и бывает: в самый страшный и решающий миг оказываешься бессилен что-нибудь изменить. Элерия догнала Левира:

– Он же погибнет там один!

Вальдар промолчал, лишь желваки заходили на скулах. Что он мог поделать? Только увести людей. Если Бруснир не продержится достаточно долго – тварь догонит их и не оставит в живых никого. Он видел на что такие способны.

Элерия остановилась. Больше не осталось сил повиноваться разуму, который подсказывал: уходи, ты все равно ничего не можешь поделать. «Если даже и так, – подумала она, – то я, хотя бы, не буду винить себя всю оставшуюся жизнь за то, что не попыталась. Так цинично бросить один на один со страшным врагом того, кто спас нас всех». Другой голос в ее голове говорил: «Вернешься и умрешь, бессмысленная жертва. Зачем человек отдает за тебя жизнь, если ты так бездарно потратишь свою?» Девушка тряхнула головой, прогоняя эту мысль, – «Зачем тогда такая жизнь? Бежать, мотивируя тем, что не мог ничего поделать. Если не пытался, то и не мог».

Элерия развернулась и зашагала назад, еще не понимая, что собирается сделать. Дорогу ей преградила Криза. Старушка пронзила талийку внимательным взглядом. От нее не укрылись ни злая решительность, ни растерянность, ни страх. Взяла за руку и вложила в ладонь флакон с прозрачной жидкостью:

– Ты, конечно, ненормальная, но за это мне и нравишься. Желание это множество возможностей. Пока мы живы нужно пытаться. А смерть не страшна. Она ничто. Когда она приходит – нас уже нет.

Элерия пропустила мимо ушей набор житейских мудростей, взглянула на пузырек в руке и спросила:

– Что это?

– Зелье. Необычное зелье. Само по себе оно не имеет силы, но если вложить в него намерение, эмоции и не побояться действовать… – снова заговорила загадками Криза и отошла в сторону, пропуская Элерию. – Иди и помоги ему, если решишься.

Талийка не поняла что нужно делать с зельем, да и что в него нужно вкладывать. Криза раздражала ее тем, что морочила голову в такой момент.

– Его нужно выпить?

Травница кивнула и пожала плечами. Уходя, бросила через плечо:

– Оно поможет тебе. Остальное неважно. Прочее решай сама.

Элерия сжала в руке склянку и поспешила к холму, судорожно пытаясь понять, что имела в виду Криза.

***

Шаймор нашел Левира. Некоторое время молча шагал с ним рядом. Потом сказал:

– Я вернусь.

– И нарушишь его приказ.

– Мне плевать на его приказы! Дурацкий приказ! – в сердцах сплюнул через плечо Шаймор и добавил спокойнее. – Если бы он сам подчинялся приказам – нас бы здесь не было. Сидели бы сейчас где-нибудь в безопасном месте и сторожили толстые зады богачей. Я пойду.

– Я бы тоже хотел, – вздохнул Левир.

Шаймор резко развернулся и направился к месту стоянки. Шаг его все ускорялся, пока не перешел в бег.

***

Бруснир, кружа вокруг твари, пытался понять, где у нее уязвимое место. Магия ее не берет, раны от меча затягиваются. Чудовище атаковало его снова и снова, но Бруснир уворачивался или прикрывался щитом. Монстр еще раз удивил его – проявил способности к телепатии, принуждая посмотреть в глаза. Немигающий взгляд черных омутов парализовал вальдара. Он не мог пошевелить ни ногой, ни рукой. Все тело будто окаменело и никакие усилия воли не помогали сдвинуть его с места. Бруснир успел подумать, что тут-то и наступит его бесславный конец, но тварь замерла и не нападала. Впала в такое же оцепенение, какое напустила на воина, проникла в его мысли и слилась с ним. Волна безбрежного хаоса захлестнула Бруснира, поглощая человеческую суть без остатка. Безумие, боль, смерть заполнили вальдара. Заставили душу сжаться в маленький скулящий комок. Живая липкая тьма окружила и давила, не позволяя даже вдохнуть полной грудью. Окружающий реальный мир пропал из поля зрения и казался какой-то далекой сказкой, возможно, всего лишь сном или грезой.

Бруснир упал на колено, прижал руку к груди, но не заметил и не почувствовал этого. Он опустился на дно глубочайшей бездны. В душе мрачными обрывками заплясала какая-то муть. Переродок торжествовал. Щедро делился энергией, превращая их в одно целое – еще мгновение и человек исчезнет навеки, превратится в такое же порождение хаоса.

Вальдар не был готов исчезнуть. Он еще пытался сопротивляться, хотя с каждой секундой делать это становилось все сложнее и сложнее. Он терял память, стремительно и болезненно, будто от него отрывали куски плоти, оставляя ноющие зияющие дыры. Забывал свою жизнь, забывал себя. Брусниру почему-то вспомнились строчки стихотворения, которое еще в детстве читала мать. Раньше ему не удавалось вспомнить их полностью, а тут они всплыли, точно огнем начертанные в душе:

«Ступая по каменным скрижалям своей души,

Тьмы не убоюсь я.

Когда протянет жадные лапы,

Обступит со всех сторон,

Тоскливо так станет вдруг.

Будто питаясь моей печалью,

Набросится и задавит.

Ни света не видно, ни зги.

И трудно так, почти невозможно дышать.

Когда весь мир кругом черная бездна лжи,

Липкий и бесконечный мрак,

Бездонная пропасть ночи,

В которую летишь,

В паденьи застыв на века.

Как не сломаться тут,

Когда только ты и мгла?

Зачем продолжать светить,

Если тут никого и нет?

Здесь никого не спасти.

Некого здесь любить.

Нет!

Свет мой не погасить.

Пусть некого здесь любить,

Я то и есть любовь».

Среди заполонившего его сумрака Бруснир с трудом отыскал нерушимое зерно своей сути. Ухватился, словно глотку воздуха радуясь временной передышке, и мало-помалу нашел новые силы бороться. Муть медленно отступала, и вальдару удалось вздохнуть свободнее. Тварь обиженно всхлипнула и тихо заскулила – обожглась.

***

Шаймор догнал Элерию на полпути к лагерю. Легонько хлопнул сзади по плечу:

– Возвращайся. Я не смогу защитить тебя там.

– Ну уж нет, – покачала головой талийка. – Такие решения на полпути не меняют.

– Если Бруснир еще жив – убьет нас обоих за эту выходку, – сказал вальдар. – Возвращайся.

– С этим мы как-нибудь разберемся, – натянуто улыбнулась Элерия, упрямо продолжая идти вперед.

У места ночной стоянки все еще шел ливень. Они взобрались на холм и с облегчением увидели, что Бруснир жив. Маг-переродок со злостью метал в него заклинания, вальдар же проявлял чудеса ловкости, все еще умудряясь оставаться в живых. Шаймор схватил Элерию за руку, потащил к редким деревьям, растущим на склоне.

– Будь здесь. И не высовывайся! – рванул меч из ножен и бросился в бой.

Элерия оперлась рукой на мокрый от дождя ствол березы, глубоко вздохнула, глядя вслед воину. Шаймор добрался до твари незамеченным, воспользовался эффектом неожиданности и рубанул мечом по спине. Чудовище отвлеклось, обернулось к новому противнику и зарычало, отверзнув зловонную пасть на невообразимую ширину. Этот эффект устрашения не возымел эффекта на Шаймора и он замахнулся снова, а Бруснир напал сзади. Ударил, стараясь перерубить позвоночник и глубоко вонзая меч в плоть. Существо заверещало, отлетело подальше, где тут же начало регенерировать. Шаймор вскинул руку.

– Не магией! – крикнул Бруснир, но было поздно.

Сил Шаймор не пожалел. Тварь содрогнулась от удовольствия, поймав мощное заклинание. Низкие утробные звуки, вырвавшиеся из его перекошенной пасти, отдаленно напоминали смех. Серая дымка закружилась вокруг переродка и полностью окутала его, скрыла от глаз. В воздухе запахло серой. От кокона отделились многочисленные сгустки магии и разлетелись во все стороны.

Элерия спряталась за деревом, вжалась спиной в шершавый ствол. Вальдары отступали, с трудом уклоняясь от стремительной магии.

Шаймор увернулся от сгустка, летящего в голову. Но другой, несущийся понизу, попал в ногу чуть ниже колена. Конечность одеревенела и сразу же потеряла подвижность. Бруснир оказался рядом и вовремя подставил другу плечо. Тучи кругом сгустились еще больше, опустились совсем низко, создавая почти ночную темноту. Бруснир отступал подальше от монстра и тянул на себе Шаймора, каким-то чудом умудряясь уклоняться от летающих вокруг серых клякс.

Поток магии резко иссяк. Чудовище выпустило длинные когти и напало, живо преодолев, разделяющее их расстояние. Подвижная тварь легко уходила от ударов. Льнула к земле и коварно била снизу. Взвивалась в воздух, обрушиваясь на вальдаров сверху. Шаймор то и дело терял равновесие, негнущаяся нога не слушалась.

Элерия, наблюдая из своего укрытия, видела – силы воинов на исходе. Закусив губу, она вскрыла зелье травницы и выпила одним глотком.

– На вкус и правда, как вода. Неужели не сработает? – прошептала Элерия и очень не вовремя выскочила из укрытия. Переродок сразу заметил талийку. С кончиков крючковатых пальцев сорвалось целое облако клубящейся тьмы. Элерия, памятуя наставления Кризы, попыталась сотворить какое-нибудь колдовство. Но ничего не вышло – зелье не работало.

Черное заклинание с противным писклявым свистом пронеслось и ударило талийку в грудь. Ее выгнуло дугой и приподняло в воздух. По телу пробежали судороги, и девушка упала на размытую дождем землю.

– Ворлока тебе в жены! Что она здесь делает?! – крикнул Бруснир.

– Проклятая тварь, – прошипел Шаймор и, прихрамывая, пошел прямо на мага-переродка.

Чудовище, довольное тем, что хоть кого-то удалось убить, заурчало и бросилось на вальдара. Бруснир ругнулся, зашел сбоку, пытаясь отвлечь тварь на себя. Ударил слабым заклинанием огня. Не сработало. Переродок вознамерился разделаться с Шаймором во что бы то ни стало, приблизился вплотную и размашисто атаковал, целясь когтями в лицо и шею. Шаймор парировал удары мечом, пока не пропустил один из них. Вальдар далеко отлетел, прокатился по грязи, и его тело обмякло.

Бруснир с отчаянием безнадежности этой затеи снова воткнул меч в спину чудовища. Оно дернулось, развернулось и со всего маху двинуло вальдара лапой в грудь, отбросив на десяток шагов и оглушив. Переродившийся маг дотянулся до рукояти меча, оставшегося торчать в спине, и выдернул его. Замер, заживляя рану. Повертел головой из стороны в сторону, словно решая кого добить первым, и скользнул к поднимающемуся на ноги Брусниру.

Медленно встала Элерия, запрокинула голову и развела в стороны руки. Из ее груди выплыл и завис в воздухе большой мерцающий шар, внутри которого размазались остатки черной магии переродка. Талийка сделала легкое движение кистями, подталкивая заклинание, и оно, стремительно набирая скорость, ударило в монстра сзади. От хлопка заложило уши, пронзительно завоняло гниющим мясом. Тварь завертелась, взмыла вверх и рухнула с высоты бездыханной тушей, распластавшись на земле.

***

– Цела? – спросил Бруснир.

– Кажется, – с трудом обретая дар речи, ответила Элерия. Заклинание, ударившее ее, не причинило ощутимого вреда, но что-то было не так. Прижимая руку к груди, талийка пыталась понять что именно, но не удавалось. Какое-то неуловимое изменение то ли в ней самой, то ли в мире…

Бруснир наклонился, поднял меч и отрубил голову мертвого переродка. Хотел сжечь, но побоялся применять магию к этой твари, мало ли, вдруг опять исцелится. Пнул голову ногой, так, что она покатилась со склона холма, и поспешил к Шаймору. Присел рядом на корточки и осмотрел раны – тварь располосовала грудь и лицо друга. Бруснир разорвал рубашку Шаймора и перевязал его.

– Он выживет? – тихо спросила талийка.

– Выживет, – ответил Бруснир. – Обязательно выживет.

Элерия увидела на склоне холма тело Дарена и подошла к нему. Наклонилась, перевернула тело плотника, бережно стерла грязь с его лица. Дарена разрубило почти надвое, в открытых глазах застыл страх. В ногах вдруг не осталось силы и талийка тяжело опустилась на землю. По лицу ее бесшумно струились слезы.

Лучи Таноса раздвинули тучи, залили все вокруг ослепительным волшебным блеском, словно возвещая: «Радуйтесь жизни. Мир прекрасен!» Птицы щебетали в ветвях, тихо журчал ручей. Покой и умиротворение. Конец борьбы. Жить страшнее. Кто-то умирает, но мир не задержится на мгновение, не проводит опечаленным взглядом. Бешеная, неумолимая пляска жизни продолжается, ей нет дела до тех, кто ритма не выдержал.

Бруснир бесшумно подошел к Элерии, положил руку на плечо.

– Тело надо бы сжечь, – сказал вальдар.

Элерия кивнула. Бруснир быстро соорудил костер и положил на него тело Дарена. Когда поднимал, почувствовал хруст бумаги в нагрудном кармане плотника. Там оказалось письмо, на котором мелкими круглыми буквами написано: «для Элерии». Бруснир протянул его талийке.

Элерия взглянула на него непонимающе, потом увидела надпись и развернула вчетверо сложенный мятый листок.

«Если ты читаешь это, то, как говорит Анели, со мной случилась какая-то ерунда. Проще говоря, я наверное умер. Это ничего страшного. Я бы не хотел, чтобы вы расстраивались из-за этого. Я умер уже давно, и только тело мое бродило по земле. Но речь не обо мне. Я хочу попросить тебя: позаботься об Анели, пожалуйста. Она будет очень расстраиваться из-за меня, а Левир очень занят своими вальдарскими делами и некому будет ее поддержать. У тебя же хватит на это тепла души, я знаю.

Бывают такие дети, удивительно добрые, но мало кому удается взять эту чистоту с собой во взрослую жизнь. Ей удалось. Она потеряла отца слишком рано, будь она постарше это могло озлобить ее. А смерть матери… Анели еще не приняла этого. Отмахнулась, словно того не может быть, мне это знакомо. Моя Темия умерла два года назад, а я все еще не поверил в это. Я не умею верить в смерть.