Текст книги "Безудержный ураган (СИ)"

Автор книги: Данта Игнис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

Тайр засмеялся в голос:

– Я то могу, но Шаймор не выдержит и минуты. Это для него невозможно.

Шаймор сделал круглые глаза и многозначительно промолчал.

Бруснир покачал головой и улыбнулся:

– Давай пари.

– Не, вы не наглейте, рожи нахальные, – возмутился Шаймор.

– Ха-ха-ха. Да мы не успеем это пари заключить, – веселился Тайр, когда кора прямо под его ногами с треском расступилась.

Бруснир резко развернулся и успел схватить вальдара за руку, но нижняя часть туловища Тайра провалилась в образовавшееся в стволе отверстие. Разверзшаяся дыра вдруг выпустила огромные зубы и клацнула ими, перерубая тело Тайра. Бруснир ударил со второй руки заклинанием воздуха, вышибая один зуб за другим, но было поздно. Глаза Тайра остекленели, а ниже пояса все оказалось откушено. Оставшаяся часть вальдара провалилась в беззубую теперь уже дыру, увлекая за собой и Бруснира.

Подскочивший на помощь Шаймор, только и успел, что наклониться над захлопнувшейся древесной пастью. Он разбил руки в кровь, пытаясь вновь отворить ее. И потом долго еще кружил вокруг, надеясь на чудо. Ковырял дерево ножом, пытался рубить мечом, но все бесполезно. Наконец, он громко и неприлично проклял эту жизнь и сел, уронив голову на руки.

Глава 21. Живой цветок на могиле

Пасмурное утро без единого луча Таноса вполне соответствовало разворачивающимся событиям. Безысходность, сквозившая в каждом порыве шквалистого ветра, не оставляла сомнений – сегодня прольется кровь.

Анели неслась по опустевшему лагерю, ловко перепрыгивая через разбросанную возле палаток утварь. Сил у нее было предостаточно, вот только взгляд светился безумным огнем. Девочка плохо соображала, волны гнева подгоняли ее, и временами казалось, что она захлебнется в них. Ей хотелось рвать и крушить, защитить брата от неведомой, но почти осязаемой опасности. Она представлялась черной тучей, нависшей над ним. Анели не могла его потерять. Только не его. Злость на весь мир была для Анели сейчас опасной эмоцией, но такой приятной, дарила столько энергии и казалось делала всесильной.

Вдалеке Анели заприметила спины мужчин и поняла – она почти у цели. Но, подбежав поближе, заподозрила, что ошиблась. Здесь столпилось лишь около сотни мужчин, тогда как всего недовольных, судя по безлюдью кругом, должно быть в десятки раз больше. Где-то там впереди что-то громко обсуждали, но отсюда ничего не было слышно. Анели остановилась. Люди сгрудились возле устья реки Скадинки. Перегородили дорогу к подвесному мосту, ведущему на другой берег и к лагерю королевских военных.

Мужики стояли плотными рядами – не пройти. Из разговоров позади стоявших, стало понятно, что они окружили отбившуюся от своих группу солдат короля. Анели склонила голову, наблюдая, но нетерпение торопило ее – где-то там ее брат и они все хотят причинить ему вред. Она не отдавала себе отчета откуда эта мысль взялась в голове, но не ставила ее под сомнение. Словно пылинку ее подхватила темная сила и увлекала в неведомый водоворот, глубины которого не рассмотреть до тех пор, пока не окажется слишком поздно.

Потерев виски, Анели стала протискиваться сквозь толпу, помогая себе локтями. Поначалу у нее ловко получалось пробираться, но постепенно стало трудно дышать. Мужики совсем не сдвигались, в глазах потемнело, а в ногах появилась противная дрожь. Девочке стало страшно. Ей казалось, что она тонет в море потных людских тел и не может вынырнуть, дотянуться до света.

– Куда ты прешь? – обернулся к ней крепкий мужчина лет пятидесяти с полностью седыми волосами. Одет он был в просторную серую рубаху, подпоясанную широким кожаным поясом. А на ногах красовались высокие сапоги тоже из дорогой мягкой кожи. Он выделялся на фоне хоть и разношерстной, но все же намного хуже одетой толпы.

– Мне… Мне надо пройти, – с трудом беря себя в руки, ответила Анели.

– Тебе надо вернуться в свою палатку, пока тебя здесь не затоптали! А ну кыш отсюда, – попытался отмахнуться от нее мужчина.

– Мне надо пройти, – зло выплевывая слова, выкрикнула Анели и стала молотить кулачками по окружающим ее телам.

– Тихо, тихо, – сказал мужчина, прижал ее к своей серой рубахе и погладил по золотым волосам широкой шершавой ладонью. – Я помогу тебе выбраться.

Анели не стала сопротивляться, закрыла глаза и позволила вести себя. Мужчина легко протолкался в первые ряды, увлекая ее за собой. Анели открыла глаза и осмотрелась. Дышать стало намного легче, но злость пропала и вместе с ней ушли все силы. От слабости хотелось прилечь на землю, свернуться клубочком и поспать.

Анели держалась, с трудом понимая как здесь оказалась, и что вообще делает. Ищет Левира? Зачем? События всего это дня припоминались с трудом. Кажется, она поругалась с Элерией…

Оглядевшись, Анели увидела перед собой нескольких солдат. Это их-то и окружила толпа. Простой люд был настроен агрессивно, их терпению наставал конец, и они уже подходили к той грани, после которой начнут убивать. Королевские бойцы это тоже понимали и держались поближе друг к другу. Их руки невольно тянулись к эфесам мечей, а в глазах мелькал страх. Ведь что они могут втроем против толпы?

Неожиданно Анели вспомнила – она ищет Левира, потому что ему грозит опасность. «Конечно, грозит. Вон, они все с ума посходили, кричат и вот-вот перебьют друг друга» – подумала девочка и, поправив растрепавшиеся волосы, пошла прямо к военным. Как только Анели приблизилась самый молодой из них – светловолосый, с покрытым веснушками лицом – грубо оттолкнул ее. Так, что она отлетела назад и чуть не упала.

– Я просто хочу пройти! – разозлилась Анели и, наклонившись вперед, снова пошла на солдат.

Тот же белобрысый парень выхватил меч и слегка ткнул ее в плечо. Острое лезвие огнем обожгло кожу, легко погрузившись глубже. Анели отшатнулась – лицо парня вдруг показалось знакомым. Она узнала в нем того самого ублюдка, который убил отца.

– Вали отсюда, малявка! – высоким голосом прокричал парень.

У Анели потемнело в глазах, голова закружилась и противная дрожь заколотилась в груди. Она упала на одно колено, рукой опираясь на ставшую ненадежной землю. Мир вокруг зашатался и окончательно потерял реальность, превратившись в зыбкое месиво страхов и боли. Горячая кровь тонкой струйкой текла по плечу, и, казалось, вместе с ней из Анели вытекает все человеческое. Ненависть, жгучая ненависть наполняла без остатка, разрывала легкие, лишала разума.

Анели в отчаянии подняла голову к небу, жадно вдохнула, пытаясь вынырнуть к свету, но лишь острая боль пронзила сердце. Настолько сильная и всепоглощающая, какой ей не приходилось испытывать никогда. Боль волнами распространилась по телу, заполнила каждую клеточку. Анели закричала, но не услышала этого. Зато окружающие услышали вовсе не пронзительный женский крик, но низкий страшный и оглушающе громкий вопль. Будто голос прошел сквозь огромную трубу и многократно усилился, изменился, потеряв по пути все человеческое.

Толпа вокруг мгновенно расступилась, образовав большой круг свободного пространства вокруг Анели.

Элерия, отправившаяся вдогонку за Анели, тоже услышала странный крик и поспешила в ту сторону, откуда он доносился. О, конечно, про себя она думала, что это глупейшая из затей. Но кровь стыла в жилах от этого жуткого вопля и если эта мелкая негодяйка там, то ей может грозить опасность. Элерия была зла на Анели – сегодня все утро она только и делала, что бесила ее. Однако нельзя же позволить ей попасть в беду. Но, как минимум, весь оставшийся день и вечер талийка планировала с девчонкой не разговаривать.

Вскоре Элерия увидела перед собой большую группу людей. Из-за гвалта ничего не смогла разобрать. Может быть, вальдарам еще удастся всех успокоить, мелькнула мысль у талийки. Она оглядывалась в поисках девочки, но в такой ватаге трудно было кого-либо отыскать.

Элерия коснулась рукояти кинжала на поясе и, почувствовав себя увереннее, стала протискиваться сквозь толпу в сторону неприятного звука, который все не прекращался. Мужчины стояли плотно и притом, хоть и медленно, но пятились назад. Приходилось нещадно пихаться, чтобы прокладывать себе путь. Наконец, Элерия отодвинула последних двоих и вывалилась на свободное пространство. Трое королевских военных стояли вокруг Анели, а все остальные держались подальше и продолжали отступать.

Девочку скрючило, пригнуло к земле. Руки неестественно вывернулись. Но больше всего всех пугал этот нечеловеческий крик. Элерия не сразу догадалась, что этот рев издает Анели. Талийка бросилась к ней, крича на бегу солдатам, чтобы не смели трогать девочку. Их обнаженные мечи и растерянные лица не внушали доверия.

По коже Анели пробежала серая рябь. Каких-то двадцать шагов отделяли Элерию от нее, но этого оказалось слишком много. Перепуганные насмерть солдаты немного пожестикулировали и одновременно напали на Анели с трех сторон. Девочка не сопротивлялась.

Как только их мечи опустились на плечи и спину Анели, крик прекратился. В воздухе повисла зыбкая тишина.

Будто что-то оборвалось в душе Элерии. Она не смогла даже закричать, захлебнулась ужасом произошедшего и рухнула на колени, спрятав лицо в ладонях. Сознание отказывалось верить в случившееся. Реальность размылась, и Элерии мерещилось – все лишь игра воображения, сон, от которого она сейчас проснется.

Седой мужчина, что помогал Анели выбраться из толпы, находился ближе всех и успел подбежать, желая остановить убийц. Один из вояк развернулся и рубанул его мечом по шее. Обильно брызнула кровь, и мужчина упал, щедро окрашивая алым песчаный берег и свою серую дорогую рубаху.

Элерия встала, пошатываясь. Подошла ближе, зло посмотрела на солдат и на окровавленные мечи в их руках. Только потом решилась перевести взгляд. Исхудавшее тельце Анели лежало в пыли, изуродованное их оружием. Элерия, спотыкаясь, подошла и присела возле девочки, погладила ее окровавленные растрепанные волосы.

Кто-то грубо схватил ее за плечо, попытался оттолкнуть. Талийка напряглась всем телом, извернулась и ударила мужчину по руке. Глаза ее закатились. Она встала, раскинула руки в стороны, и приподнялась над землей. Военные бросились на нее, намереваясь убить. Элерия открыла ярко-зеленые глаза, шевельнула только кистями рук, и их отбросило чудовищной силы воздушной волной. Талийка взглянула на одного из вояк, сжала кулак, и его кости влажно захрустели, ломаясь. Перевела взгляд на второго и, прищурившись, проделала тоже самое. Ее жертвы падали замертво. Все внутри них оказывалось смятым и изломанным.

Последний, тот самый белобрысый, попытался сбежать. Элерия сгребла воздух вокруг себя ладонями, и убегающего мужчину притянуло к ней. Завершающим жестом, она словно прихлопнула его, и расплющенное тело растянулись в пыли. Парень был мертв.

Мужчины, учинившие бунт, почти все разбежались. Из-за их спин последних убегающих показалась Криза. Она огляделась и медленно, выставив вперед руки, пошла к Элерии.

– Спокойно, девочка. Это я, Криза, – приговаривала она.

Элерия взглянула на нее, пошевелила в воздухе пальцами, как бы раздумывая, сжать ли кулак.

– Тихо, тихо, милая. Все закончилось. Никто не причинит тебе вреда, – продолжала успокаивать травница и неторопливо приближаться.

Элерия потеряла сознание и упала на землю.

Криза хлопотала возле талийки, пока не привела в чувство. Они долго сидели там вместе, обнявшись, и ждали, когда появится кто-нибудь из вальдаров, чтобы забрать тело Анели. Потом Криза помогла Элерии дойти до палатки. Всю дорогу девушка молчала. Криза пыталась говорить с ней, но она не отвечала. Звуки слышались Элерии приглушенными, все вокруг потеряло четкость, а краски поблекли.

Талийка вошла в свой шатер, опустилась на лежанку и просидела так несколько часов, ни на что не реагируя. Кризе все это очень не нравилось. Она ни на минуту не оставляла Элерию. Иногда садилась рядом, брала ее за руку и поглаживала.

Вечером, когда совсем стемнело, талийка вдруг спросила:

– Левир уже знает?

Криза вздрогнула от неожиданности, подошла поближе и, теребя в руках баночку с травами, ответила:

– Он вернулся несколько часов назад и ему сообщили. И… Он видел тело…

– Где он теперь?

– Я не знаю. Он долго сидел возле… Девочки. А потом куда-то ушел. Один.

– Я должна найти его, – Элерия решительно поднялась и направилась к выходу.

Криза поспешила за ней.

– Стой. Куда ты пойдешь? Он может быть где угодно?

– Я поищу.

– Тебе нельзя бродить по лагерю в одиночку! – Криза догнала и схватила талийку за руку.

– Мне все можно, – вырвалась Элерия. – Криза, оставь меня в покое, я не ребенок.

За порогом шатра ее встретила темная ночь. Ветер так и не успокоился, но теперь стал холодным. Затянутое тучами небо прятало звезды. Вдалеке слышались раскаты грома, и в воздухе уже пахло дождем. Элерия невольно вспоминала Бруснира, как хорошо бы было сейчас опереться на его сильную руку. Да и произошло бы такое будь он рядом?

Талийка нашла Левира возле океана. Все идут к морю, когда хотят залечить раны. Вот только его беде не способно было помочь даже море. Он сидел на берегу и смотрел вдаль. Элерия подошла сбоку и остановилась рядом. Левир не повернул головы. Тогда талийка положила руку ему на плечо и легонько сжала. Присела рядом и молча смотрела на воду. Океан был неспокойным. Невысокие волны с шумом накатывали на берег, брызги летели на людей. И невозможно понять, что за соленая влага на их лицах: морская вода или слезы.

– Я не знаю зачем мне теперь жить, – после долгого молчания сказал Левир. – Пытаюсь придумать и не могу.

Элерия ничего не сказала, подумала: «Когда человека больше нет, а другой еще живой и теплый, но бесконечно израненный, говорит с тобой… Никогда не знаю, что сказать в таких случаях. Слова бесполезны. Неловкое и неуклюжее молчание кажется все же уместнее череды традиционных звуков. Сейчас меня нет и я весь мир. Все понимаю, все чувствую, но неизбежность настала. Я живой цветок на могиле».

– Мне было шестнадцать, когда убили моего отца, – снова заговорил Левир, все еще смотря прямо перед собой. – Убил сынок богача, у которого отец работал садовником. Этот урод напивался вместе со своими дружками, и им стало скучно. Под руку попался отец. Они издевались над ним, избивали, а потом привязали у себя в гостиной и метали в него ножи. Развлекались… Я видел его тело, на нем живого места не было от ножевых ранений. Но это не посчитали доказательством их вины. Конечно же, ведь такие как они правят миром. А кто мы такие?

– Мы такие же люди, как и они… – едва слышно отозвалась Элерия, просто потому что надо было что-то сказать, поддержать разговор. Левиру нужно было выговориться.

– Мы никто. Я хорошо это усвоил, – возразил вальдар и горько усмехнулся.

Элерия очень хорошо его понимала. Она фактически сбежала из Хистрии из-за этого, потому что ей надоело быть никем. Там, если ты не маг, то и не человек вовсе, так, мусор, валяющийся под ногами.

– Анели тогда было всего четыре годика, совсем крошка, маленькая и беззащитная… – вспоминал вальдар. – Еще мать и старенький дед, вот моя оставшаяся семья. Что они могли противопоставить этому миру? Оставался я, но тоже ничего не мог. Я не хотел быть никем. Не ради себя – ради них. Два года я упражнялся сам, как мог. А потом началась война с фаурренами, и я пошел на нее. Не хотел там умереть, не хотел бросать свою семью, но знал, что если выживу – стану сильнее. Мать плакала и просила остаться, но я не мог упустить такую возможность. У меня не было денег, чтобы нанять себе тренера, а война должна была стать наилучшим учителем. И она стала. Война дала мне намного больше, чем я рассчитывал. Через пять лет я вернулся вальдаром. Это мы выиграли войну. Люди уважали нас и боялись. И не без причин. Кто бы теперь посмел тронуть мою семью? И я успокоился. О, какой я был дурак!

– Левир, ты ни в чем не виноват. Ты не мог предвидеть прорыв Бреши и, тем более, предотвратить его, – вставила Элерия.

– А кто в этом виноват? В этом виноваты такие же богатенькие власть имущие негодяи, как те, что убили моего отца. Таких везде полно, повсюду. А я дурак подумал, что раз подкачался, то они мне теперь не страшны. Они убили мою мать и деда, а теперь и мою сестру. И сейчас продолжают решать, кому жить, а кому умирать. Как она там оказалась, Элерия? – неожиданно спросил Левир и впервые за весь разговор посмотрел на талийку.

– Прости, я не смогла ее удержать… – пролепетала Элерия и отвела глаза. Ей хотелось провалиться под землю, только бы не видеть запредельную боль в светло-голубых глазах. Таких же, как у Анели.

– Зачем она пошла в общий лагерь? – снова спросил вальдар. И, видя, что девушка молчит, коснулся ее руки и потребовал. – Ответь мне.

– Искала тебя… – едва слышно прошептала талийка.

– Вот! – не дал договорить Левир и снова уставился на океан. – Я должен был защищать только ее, а я занимался ерундой.

– Левир, просто терпи, – повернулась к нему Элерия и погладила по плечу. – Дыши, ешь, спи, занимайся своими обычными делами. И потом, постепенно, ты найдешь ради чего жить. И попробуй не винить себя. Знаю, это почти невозможно. Но ты не виноват. Ты ни в чем не виноват. Слышишь меня?

Вальдар кивнул.

Элерия вернулась в палатку далеко за полночь. Криза сидела на своем лежаке и смотрела в пол. Талийка подошла к ней, погладила по седым волосам:

– Ну как ты?

– Ничего, справлюсь. Нашла его?

– Нашла, – вздохнула Элерия и прилегла на свое спальное место.

– Как он?

– Плохо.

– Этого следовало ожидать, – кивнула старуха. – Что происходит с тобой? Что это было сегодня?

– Со мной что-то не так, Криза. Но сегодня я не хочу об этом говорить. Сегодня я ни о чем не хочу говорить.

– Если ты впадешь в отчаяние, уныние, апатию и тому подобное, то обратишься в какого-нибудь монстра. Ты это понимаешь? Ты должна найти силы бороться! Я знаю, ты сильно привязалась к этой девочке, но это не значит, что из-за горя по ней ты и сама должна погибнуть. Ты очень слаба, а горе выпивает все силы из человека. Я боюсь, что ты не справишься. Ты должна справиться. Пообещай мне, что справишься! – жарко проговорила Криза, проследовав за Элерией и в конце взяв ее за руку.

– Хорошо, Криза, обещаю, если взамен ты дашь мне немного поспать, – устало ответила талийка.

– Конечно, конечно, спи, милая. Только держись. Ты не представляешь как ты важна… Для меня.

– Я тоже тебя люблю.

– И еще…, – немного помолчав, добавила травница. – Мне нужно кое-что тебе рассказать… Мне нужно многое тебе рассказать.

– Не сегодня, Криза, не сегодня. Сегодня я хочу исчезнуть, – пробормотала Элерия и отвернулась, укрываясь с головой одеялом.

Криза еще какое-то время стояла и смотрела на ее силуэт. Потом смахнула слезинку со щеки, тяжело протопала к своему лежаку и погасила светильник.

Глава 22. Вальдар на ужин

Бруснир падал в кромешной темноте, скользя спиной по изгибам древесной утробы. Она оказалась полой внутри, сплошь покрытой мерзкой воняющей тухлыми яйцами слизью. Прямо под вальдаром что-то тоже неслось вниз, негромко постукивало и перекатывалось. Бруснир старался не думать о том, что это половина Тайра. Пытался ухватиться за что-нибудь и остановить падение, но ничего не выходило. Его руки скользили по абсолютно гладким поверхностям.

Наконец, Бруснир грохнулся во что-то мягкое, и какое-то время медленно опускался ниже и ниже, на самое дно. Приземлившись, вальдар шумно выдохнул и порадовался уже тому, что не разбился. Кожу на лице, руках, да, пожалуй, везде – щипало. Но больше всего болела и пульсировала рана на ноге.

Бруснир тяжело поднялся и сел. Сотворил маленький шарик света в воздухе и огляделся. Со всех сторон его окружали заросли. Они состояли из отдельных мягких кругляшков, покрытых волосками, и свободно расступались, когда вальдар отодвигал их рукой. Все кругом было заполнено этими губчатыми подушечками, непонятно как левитирующими в воздухе. Как и все здесь, они тоже оказались покрыты слизью. Бруснир и сам насквозь пропитался ею. Пахло тут отвратительно – полупереваренной несвежей пищей.

Подвесив заклинание света чуть впереди себя, воин встал и прошелся в одну, потом в другую сторону – ничего не менялось. Пейзаж оставался все тем же. Кожу щипало все сильнее, и Бруснир заметил, что она покраснела, как при сильном раздражении. Присмотрелся внимательнее – кое-где даже образовались кровоподтеки.

– Проклятье, ну этого еще не хватало! Меня пытается переварить дерево! – вальдар сел и сосредоточился. Он пытался сотворить некий магический барьер на всей поверхности своего тела. И, кажется, это ему удалось, потому что неприятное пощипывание прекратилось, а рана на бедре перестала гореть огнем и дергать.

«Если сегодня меня не растворят – уже хорошо», – подумал вальдар и откинулся на спину. Закрыл глаза и постарался расслабиться, насколько это вообще возможно, находясь в желудке гигантского дерева. Надо было как-то выбираться, но Бруснир понятия не имел как именно. Все, что ему удалось придумать, это встать и бродить по утробе, ища выход или хотя бы стены.

Подсвечивая дорогу заклинанием, Бруснир пошел в какую-то из сторон наугад. Руками раздвигая плюшевые шарики перед собой, старался не касаться их лицом и шеей. Его коробило от гадкой слизи, которой они были покрыты. Невыносимая вонь окончательно портила настроение вальдара. А еще он представлял, что где-то здесь в темноте лежат обе половины Тайра, и гнусное дерево уже начало процесс пищеварения. Бруснира мутило. Весь этот странный лес сросся между собой и здесь, на нижнем уровне, утроба деревьев стала единой. В ней-то и бродил воин. Пройдя около сотни шагов, он уперся в твердую стену. Не стену, конечно, кору. Вальдар постучал по ней кулаком, как и следовало ожидать, тверже твердого.

Вздохнув, Бруснир попробовал магию, меч, нож – ничего не помогало и даже не оставляло царапин на проклятой коре. Значит таким путем ему не выбраться.

– Гэртова бездна! А каким же путем отсюда выбираться? – ругнулся Бруснир и отправился дальше бродить внутри дерева. Он шел вдоль коры, прощупывая, проверяя. Надеялся найти просвет или трещину. Все бесполезно. Выхода из ловушки не находилось. Спустя бесконечное число часов, измученный и обессиленный, Бруснир прилег и постарался уснуть. Перед сном в голове мелькнула последняя мысль: «Хорошо бы во сне не стать обедом». Сложно удерживать магическую защиту на коже, когда спишь. Оставалось надеяться, что в случае пробоины, неприятные ощущения разбудят вальдара до того, как будет поздно.

Вскоре так и случилось – Бруснир проснулся, оттого что все тело нещадно саднило. Он резко сел и восстановил защиту. Только после этого зажег свет и осмотрел себя. Кожа приобрела неприятный красный оттенок, кое-где появились небольшие ранки. Вальдару хотелось спать, голова болела, а в желудке бурчало от голода. При этом слегка подташнивало, скорее всего, из-за дурнотного запаха, что витал вокруг.

Бруснир всерьез подумал, что это зловоние его и добьет. Кажется оно потихоньку отравляло его, так как самочувствие стремительно ухудшалось. Вальдар встал, повесил светящийся шарик над левым плечом и снова пошел вперед. Пытался найти место, где можно забраться наверх. Но никаких уступов не было, только гладкая поверхность коры и губчатые заросли, которые не давали опоры.

Бруснир потерял счет времени и начал терять надежду. Когда сил совсем не осталось, он повалился на дно и забылся тяжелым сном. Но поспать снова не удалось. Несколько минут спустя он уже проснулся от ноющей боли во всем теле – дерево снова ело его. Вальдар восстановил защитное заклинание, зарылся руками в волосы, они были клейкими и слипшимися. Бруснир не обратил на это внимания, он давно уже весь покрыт этой гадостью. Поначалу вальдар думал, что умрет здесь от голода, теперь понимал, что умрет от того, что не сможет спать. Сколько он уже блуждал без сна? Около двух суток… Точно Бруснир сказать не мог – ощущение времени пропало, растворилось в этой гигантской утробе, как и все, что сюда попадало.

***

Шаймор так и просидел возле захлопнувшейся древесной пасти до самой ночи. Иногда он вставал, ходил кругами и был совершенно потерян. Что делать дальше? Как помочь Брусниру? Или он уже погиб и помогать некому? В сумерках Шаймор вернулся к лагерю вальдаров и долго не решался приблизиться. Не знал, как можно прийти и заявить, что вернулся один, а остальные погибли.

Совершенно всерьез Шаймор жалел, что это не он провалился в проклятое дерево. Всем было бы лучше, если выжил Бруснир. Что теперь делать с этой гэртовой экспедицией? Мрачнее тучи Шаймор вошел, наконец, в лагерь и никто долго не решался у него ничего спросить. Он просто шел, а все смотрели на него и понимали по лицу и потому, что он вернулся один – случилось страшное.

Шаймор присел у костра и уставился в землю. Кто-то из вальдаров все же решился спросить, что случилось. Заплетающимся языком, с временами прорывающейся дрожью в голосе, Шаймор рассказал. После этой шокирующей новости все почувствовали себя потерянными, никто не знал, что делать дальше.

Люди просто замерли на одном месте, остались в этом лагере, не в силах сдвинуться. Вальдары все еще ждали своего командира, вдруг он выберется и вернется. Шаймор каждое утро вставал затемно и снова поднимался на высокие кроны, бесконечно бродил там, рискуя разделить судьбу Тайра и Бруснира. Спустя двое суток надежда на то, что Бруснир вернется, угасла у всех кроме него.

Вальдары начали порываться продолжить путь. Пусть и без командира, они должны были завершить начатое. Ученые тоже их подгоняли, напоминая о цели путешествия.

Несколько воинов подошли вечером к Шаймору, решившись на разговор.

– Мы хотим завтра с утра отправиться дальше, – нерешительно сказал один из них.

Шаймор вскинул голову, в его глазах плескалась ярость. Он вскочил и почти закричал:

– Еще не время!

– Но, Шаймор, нет смысла больше сидеть здесь и неведомо чего ждать!

– Нет, я сказал! – отрезал Шаймор и просто ушел, не желая продолжать этот дурацкий, по его мнению, разговор.

Вальдары посовещались между собой и решили дать ему еще несколько дней, а потом уже точно отправляться в путь.

Рано утром Шаймор снова поднялся на деревья один. Он блуждал там почти до полудня, рассматривая каждую ветку, каждую черточку на коре, пытаясь понять, как устроен этот древесный мир и найти его слабые места. Но казалось все без толку.

Танос стоял в зените, когда одновременно со всех сторон донесся низкий гул, похожий на стон гигантского кита. Шаймор огляделся и увидел в нескольких десятках шагов от себя распахнутую древесную пасть. Подбежал почти вплотную, наклонился, рискуя лишиться головы, если дерево выпустит зубы. Заглянул внутрь, но ничего, кроме темноты так и не смог разглядеть. Пасть захлопнулась, и Шаймор, окончательно упав духом, тяжело поднялся и отошел от нее. Потом обернулся и выпустил из ладони небольшой ярко светящийся шарик. Заклинание подлетело к пасти и зависло над ней, подсвечивая опасное место.

Спустя пару минут гул повторился и Шаймор бросился вперед, ища новые рты. За несколько часов он обнаружил их множество и все пометил заклинаниями. По крайней мере, теперь их отряд мог относительно безопасно перебраться на другую сторону к лабораториям. Это мало успокаивало вальдара и не могло вернуть ему лучшего друга, но все же было лучше, чем ничего.

***

Бруснир очнулся от боли. Все тело горело. Воину почудилось, что он уже наполовину переварен, и вот-вот эта смердящая скользкая тьма поглотит его окончательно. Вальдар зажег свет, посмотрел на свои руки, вся кожа была в язвочках и кровоподтеках. Еще день и они превратятся в полноценные раны.

С трудом Бруснир поднялся, размял мышцы. От слабости его пошатывало и он разозлился. Бешеная, дикая ярость всколыхнулась где-то внутри, закружила, поднялась волной, ища выхода. Вальдар достал меч и, откуда только силы взялись, начал широко, от души, рубить с плеча пористые мягкие подушечки, которые парили кругом.

Дерево жалобно застонало, и воин усмехнулся:

– А, больно тебе? Получи еще. Я стану самым кошмарным твоим обедом.

Бруснир замер и втянул носом воздух: откуда-то отчетливо повеяло свежестью. Вальдар прошел чуть в сторону – сквозняк дул сразу с нескольких сторон. Бруснир пошел туда, где тянуло понизу, но дуновение быстро иссякло. Вальдар остановился и немного пал духом, когда его осенило. Он снова несколько раз ударил мечом мягкую утробу древесного желудка. Донесся низкий стон, и тут же подул легкий ветерок.

Так, причиняя вред сожравшему его монстру, Бруснир добрался до одной из пастей. Он отчетливо видел ее, когда она открывалась и стонала от боли, да вот беда, достать до нее воин не мог. Этот заветный выход находился низко по сравнению с другими, но все же недостаточно, чтобы до него дотянуться или допрыгнуть. Вальдар исследовал все кругом в поисках за что бы уцепиться, но гладкая кора не давала ни шанса.

Перепробовав все, Бруснир отчаялся и присел, опершись спиной на ствол изнутри. Он старался не уснуть, но сознание то и дело отключалось. Предчувствие подсказывало вальдару, что он уже не проснется. Раз уж ему осталось совсем недолго, Бруснир поднялся, приняв решение. Он намеревался сжечь здесь все дотла. Сначала вальдар выпустил маленькую струю пламени из ладони. Пористые подушечки древесного желудка тут же загорелись, ярко вспыхнули и обожгли рядом стоявшего воина. Он приготовился, собрал все силы, чтобы выпустить в утробу мощнейший поток пламени, который выжжет здесь все, включая и самого Бруснира.

Сверху пахнуло свежим воздухом, и вальдар в последний раз обернулся взглянуть на такой желанный и недоступный выход. Он всей душой потянулся к нему, желая вырваться отсюда, исчезнуть тут и появиться там, снаружи, под вечерним или утренним небом. Да под любым, лишь бы небом. Задумался, вспоминая картины прошлого. Почти все они были так или иначе связаны со свежим воздухом, дождем, ветром и простором. И вдруг Бруснир заметил, что прямо перед ним пространство подернулось дымкой и тускло засветилось.

Бруснир медленно протянул руку к непонятному свечению. Его дернуло и засосало, протянуло кубарем с огромной скоростью и выбросило уже снаружи. Вальдар упал с приличной высоты. Прокатился по земле, но успел сгруппироваться и ничего себе не сломать. Встал, оглянулся – позади в воздухе медленно таял портал.

Бруснир присвистнул и, так как в чудеса он не верил, то предположил, что ему удалось сотворить портал. А значит, нужно будет позже это умение в себе потренировать. Но не сегодня. Сейчас хорошо бы найти воды и хорошенько выспаться. Бруснир буквально валился с ног, а меч не казался ему таким тяжелым, пожалуй, с самого детства.