Текст книги "Безудержный ураган (СИ)"

Автор книги: Данта Игнис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

Глава 11. Ночные визитеры

Элерия юркнула под лестницу и толкнула тяжелую дверь подвала, проскользнула в едва приоткрывшуюся щелочку. Уже внутри привалилась спиной к двери и в полной темноте на ощупь задвинула засов. Талийка медленно сползла вниз и запрокинула голову. Кругом так темно, что она не могла с точностью сказать, открыты у нее глаза или нет.

Мрак безжалостно разрывали яркие картинки воспоминаний. Вот перед ней просторный зал таверны, мать в белоснежном переднике за стойкой. На лице женщины страх. Отец стоит посреди зала и пытается успокоить разбушевавшихся гостей. На дворе ночь и эти гости вовсе не гости, а опасный пьяный сброд. Они кричат и машут руками. А спустя мгновение уже бьют отца. Перепуганная мама вдруг оказывается рядом, трясет ее и кричит, чтобы убегала. Толкает. Маленькая девчушка с двумя косичками бежит к черному выходу. У двери оборачивается: отец лежит на полу, его избивают ногами четверо. Еще двое прижали мать к стене. Девочка выскакивает на улицу – на дворе зима. Маленькие ножки бегут по снегу. Долго. Слишком медленно.

Она, конечно, добежала и позвала на помощь соседей. Но когда мужчины примчались в таверну, то нашли только мертвые тела ее родителей. Эта сцена намертво впечаталась в память. Болезненно яркая, четкая: изломанное тело отца и алая кровь на материнском переднике.

Элерия глубоко вздохнула. В дверь постучали. Талийка сделала вид, что не слышит. Стук повторился, уже более настойчиво, и она услышала голос Кризы.

– Открывай, я знаю ты там. И не уйду, пока не удостоверюсь, что ты в порядке.

Элерия сморщила нос и нехотя открыла дверь. Криза вошла и зажгла светильник.

– Сидишь здесь в темноте?

– Просто хотела побыть одна.

– Не просто. Что случилось? – бесцеремонно потребовала ответа травница.

– Тогда сначала расскажи, как получилось, что ты применила магию?

– Я уже говорила – это не магия, обычный фокус.

– Криза, я тебя умоляю, я родилась и выросла в Талии. Неужели ты думаешь, я не могу отличить мощную магию от дешевых фокусов.

– Это не магия, – упорно повторила старуха.

– Вот и у меня все в порядке, – сказала Элерия и выскользнула из подвала.

Криза не пошла за ней. Вышла во двор, осмотрелась. Кругом тихо и пустынно. Травница достала из складок платья склянку с прозрачной жидкостью, повертела в руках. В памяти мелькнула мутная картинка воспоминаний. Перед ней на постели лежит умирающий мужчина. Он весь покрыт безобразными язвами и наростами, лицо вытянулось, кожа плотно обтянула череп. Он держит Кризу за руку и его ладони дрожат.

– Прости меня, прости меня, если сможешь, – бормочет он. – Я сотворил такую ошибку, я такое сотворил.

Криза вымученно улыбается и гладит его по редким, почти полностью выпавшим, волосам, успокаивает.

– Я не смог исправить, я хотел, я пытался…

– Тише, папа, успокойся. Ты должен беречь силы.

– Дочка, ты должна… Ты должна все исправить. Крозалия, обещай мне, что исправишь мою ошибку…

Элерия вернулась в общий зал. Анели крутилась возле Дарена. Он смеялся и отшучивался в ответ на беспокойство окружающих.

– В этом новом мире побои стали для меня чем-то совершенно обычным, как стакан молока перед сном. Так что не стоит беспокоиться, правда, со мной все в порядке.

Элерия все же осмотрела его и отправила в постель, отдохнуть и отлежаться.

Лежать в мягкой и чистой кровати было приятно, но скучно, и Дарен попросил Анели:

– Принеси мне, пожалуйста, ту книжку про фаурренов и еще там есть такая, здоровая, энциклопедия про чудовищ.

Анели кивнула и убежала. Через несколько минут вернулась с нужными книгами. Сгрузила Дарену на грудь огроменную книгу про чудовищ. И забралась к нему в постель со второй книжкой в руках.

– А ты видел когда-нибудь живого фауррена? – спросила Анели, листая книгу и ища картинки.

– Не то, чтобы видел. Точнее видел, но издалека. После войны нескольких проводили по улицам Азирона и я видел, – ответил плотник.

– И как они выглядели? Мальчишки в школе рассказывали, что они похожи на больших ящериц с глазами, как у пауков и…

– Стой, стой, – перебил ее Дарен. – Все это сказки. Фауррены похожи на людей, те же две руки, две ноги, два глаза. Только кожа у них серая, бывает посветлей, бывает потемнее. И это из-за нее они могут становиться почти невидимыми и магия их не берет.

Анели откинулась на подушку и надолго задумалась. Девочка смутно припоминала, что война началась вскоре после смерти отца. Но не была уверена. Ощущение времени в детстве такое зыбкое. Брат ушел на войну сразу же после ее начала. Анели помнила, как мать плакала, провожая его, и все держала за руку, гладя и судорожно сжимая. Будто хотела вцепиться и не отпустить. Анели тогда смутно понимала, что значит война, но, по поведению Лорити, догадывалась – брату грозит нечто очень плохое. Потом были долгие военные годы, которые их семье дались нелегко. В военное время жизнь в тылу не только тяжела, но еще и ужасно скучна. Все аспекты жизни как будто замирают, и остается только тяжелый труд и постоянный страх. А единственным развлечением становятся разговоры о войне.

В те времена Анели часто подслушивала взрослых, а по вечерам все выспрашивала у деда. Ее живо волновала каждая новость с фронта, ведь где-то там воевал любимый брат. Агрессоры фауррены представлялись ее детскому воображению мифическими чудовищами, вознамерившимися захватить власть над всем миром. В планы фаурренов, и правда, входил захват всего мира, но чудовищами они, конечно же, не были. Таковыми их делала человеческая фантазия, буйно расцветшая на том, что противники не люди.

Фауррены действовали планомерно и сначала захватили всю Левию. Потом очень быстро, за несколько недель, подчинили Хистрию – государство магов, на юго-восточном материке. Могучие волшебники оказались беззащитны перед фаурренами, как дети. Ни одно, даже самое изощренное заклинание, не причиняло им прямого вреда, а невидимость позволяла без труда приблизиться к чародею. Тут уже дело решали острые кинжалы, которыми неизменно пользовались фауррены.

После Хистрии завоеватели явились на Шантах – последний оплот человечества. Сами по себе опаснейшие воины, они явились не одни. Быстро капитулировавшие маги примкнули к их рядам, впрочем, не по своей воле. Шантахцы оказались в тяжелом положении. Они терпели поражение за поражением и враги быстро приближались к столице. Пока не появились вальдары.

Люди не знали как обычные, пусть и умелые воины смогли пробудить в себе магические силы и поэтому придумывали множество сказок, объясняющих данный факт. Люди говорили, что на пороге поражения любовь к родине сотворила чудо и даровала самым отважным новые силы. Анели тоже хотелось так думать, но, много позже, Левир обмолвился, что вовсе не чудесное провидение сделало их такими, а намного более неприятные обстоятельства. Сколько бы сестра не расспрашивала – в подробности он не вдавался. Вальдары смогли противостоять объединенным силам фаурренов и магов, и войско Шантаха стало побеждать в битвах, постепенно выдворяя противника со своих земель.

Анели вспоминала мать, в те годы она похудела, осунулась, а по ночам часто плакала. Однако, тогда мама была живой… Как странно устроена жизнь, подумала Анели, может обернуться таким боком, что захочешь вернуться даже в такие страшные времена.

– Что это ты притихла? – отвлек ее Дарен.

– Знаешь, я думаю, что нам надо вернуться в Азирон и найти Левира, – вдруг выдала Анели.

– Да ты никак с ума сошла?! – уставился на нее плотник.

– А как по-другому? Посмотри, что кругом творится! Вдруг эти гэртовы выродки, что тебя побили, вернутся?

– Нда… Ты девонька, кажись, стареешь, и характер у тебя портится, – засмеялся Дарен. – И ругательств откуда-то понабралась.

– Понаберешься тут…

– Нет, – твердо отрезал Дарен. – В Азирон мы с тобой не пойдем. Пока ты этот дурацкий план придумывала, я тут книжку почитал и мне подумалось… Ведь если люди, животные, растения – все изменились после Волны, то во что же превратились чудовища, которые в нашем мире и до того водились? А их у нас, вон, на целую энциклопедию набралось. Нам не знаю как повезло не наткнуться на них, когда мы по лесу с тобой шастали. Вот, смотри, видала когда-нибудь хокса?

Дарен развернул к ней массивную книгу с иллюстрацией на всю страницу. На картинке было изображено пренеприятное существо с маленькой головкой, тщедушными плечиками и огромным каплеобразным пузом. Кроме того, хокс запоминался своим ярко-зеленым цветом.

– Нет, не видала, – заинтересовалась Анели. – А ты видал?

– Если бы видал, то с тобой бы уже не разговаривал. Эта тварь, как тут пишут, управляет нежитью. Так-то до Волны было, а что сейчас, даже страшно представить.

– А про кого там еще пишут, давай почитаем? – прильнула поближе Анели.

А Дарен подумал, что, может быть, ее детство еще не закончилось.

***

Вечером все собрались в таверне на ужин. Со двора послышался шум. Дарен рванулся к окну, осторожно выглянул в щель.

– Это же! Не может быть! – плотник подошел к двери и отодвинул засов.

В проеме возник темный силуэт мужчины. Он сделал шаг внутрь и его черты прояснились: высокий лоб, черные прямые волосы до плеча, цепкий взгляд карих глаз из-под грозно сдвинутых бровей. В движениях плечистого воина сквозила мягкая грация хищника. Одет он был во все черное: кожаную куртку, штаны и высокие сапоги с мощной подошвой. За ним вошел светловолосый богатырь. Несмотря на высокий дверной проем, ему пришлось пригнуть голову, чтобы не удариться.

– Бруснир! Шаймор! – воскликнул Дарен.

– Левиирр! – завопила Анели и бросилась на грудь к вошедшему третьим мужчине.

– Как ты здесь оказалась? – ошарашенно спросил Левир, обнимая сестру.

Девочка взахлеб стала пересказывать свою историю.

– Почему вы не уходите отсюда? – спросил Левир, обращаясь к Дарену. – Находиться здесь с каждым днем все опаснее.

– Так тут все больные да раненые, ехать не на чем, пешком никак, – пожал плечами Дарен.

– Сколько у вас раненых? – спросил Бруснир, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Двадцать два человека. Из них двенадцать лежачие, – быстро ответила Элерия.

Вальдар внимательно посмотрел на нее, кивнул:

– Не думал, что доведется снова встретится, еще и при таких обстоятельствах. Мы заберем вас. Завтра утром отправимся. Где можно разместить людей на ночь?

– У меня есть несколько комнат. Остальные могут переночевать в пустующих домах рядом. Я покажу, – Элерия вышла на улицу, взглядом пригласив Бруснира следовать за ней. – В некоторых домах мы заколотили серых людей, заходить туда опасно.

– Серых людей? – удивился Бруснир. – Ворлоков что ли?

– Ворлоков? Тех тварей, в которых превращаются люди после Волны, – махнула рукой Элерия.

Во дворе было множество людей, груженые обозы. На телегах привезли раненых.

– Да сколько же вас? – спросила Элерия.

– Много, – ответил вальдар. – Это те, кого нам удалось спасти в Азироне.

Элерия провела командира вальдаров по деревне, показала пустые дома, где людей разместили на ночлег.

– Куда же вы направляетесь? – спросила талийка у Бруснира.

– На побережье. Боюсь, что здесь людям не выжить долго, даже под нашей защитой.

Уже стемнело, когда Элерия вышла во двор, чтобы еще раз спуститься в погреб. Она готовилась к завтрашнему отъезду. В воздухе витал легкий ненавязчивый аромат ночной фиалки. В мутном свете Байнока Элерия все же узнала фигуры жреца Деяна и Нихрая с братией, которые направлялись в сторону конюшен. Талийку это насторожило. Она перестраховалась и позвала вальдаров, отдыхавших в таверне, очень уж не доверяла этой компании.

Возле конюшни высокий худощавый жрец возмущался и яро жестикулировал, утверждая, что все лошади принадлежат ему, и он имеет право забрать их, когда пожелает. Бруснир вопросительно взглянул на Элерию. Она покачала головой:

– Нет. Ему принадлежит серая в яблоках и светло-мышастая. Остальные мои.

Спору их не суждено было разрешиться. Запыхавшийся дозорный подбежал к ним и доложил командиру:

– В четырехстах шагах от деревни толпа ворлоков. Они идут сюда.

– Сколько? – спросил Бруснир.

– В темноте не видно, – смутился дозорный.

Деян визгливо охнул и бросился бежать к церкви. Его телохранители рванули за ним.

– Смотрите-ка, а как же лошади? – засмеялся Шаймор и вытащил меч.

– Зовите остальных, – Бруснир кивнул на дом, стоящий на отшибе – Заманим ворлоков туда. Нужно, чтобы их набилось как можно больше. Пробьем заднюю стену и выйдем через пролом. Потом дом сожжем.

Воины согласно кивнули.

– Шаймор, возьми нескольких ребят, подготовьте жилище. Мы приведем тварей. Элерия, иди в таверну. Запритесь и сидите там тихо. Идемте, – обернулся Бруснир к остальным и первым зашагал навстречу порченым неведомой силой тварям.

Шаймор вошел в дом, мельком отметил обветшалую обстановку, в беспорядке разбросанные вещи, возможно, забытые хозяевами второпях. Этому жилищу, повидавшему, наверное, тихие спокойные вечера, детский смех, вальяжную поступь кота, предстояло сгореть в огне. Шаймора, казалось, забавляло все происходящее или же он обладал редкой способностью воспринимать жизнь такой, какая она есть. Задорно стрельнул заклинанием – дверь обиженно хлопнулась на пол. Воины расчистили комнаты от мешающей мебели, в противоположной от входа стене пробили дыру.

Ждать пришлось недолго. Отступая с боем, в дом вошли вальдары. Бруснир шел последним, а за ним неслась огромная толпа серых монстров. Битва продолжилась внутри дома. Вальдары пытались заманить туда побольше ворлоков. Дольше всего задержались у выхода. Бруснир и Шаймор перегородили проход и бились с тварями, выигрывая время. Один из ворлоков, растолкав своих собратьев, дотянулся до Шаймора. Жизнь вальдара быстро потекла в монстра, наполняя его силой. Меч Бруснира свистнул, разрубая воздух и чудовище. Половинки уродливого тела упали к ногам воина, они извивались и пульсировали. Внутри что-то противно булькало, а когти все еще царапали пол. Бруснир отшвырнул тварь ногой, подхватил ослабевшего Шаймора и выскочил из дома. Приказал:

– Жгите!

Вальдары соединили усилия в мощном заклинании. Жилище вспыхнуло, словно стог сена. Пламя утробно загудело и рвануло жадные лапы высоко в небеса. Мириады искр осветили ночь. Дом, верой и правдой служивший людям, отдал свою жизнь.

– Ты в порядке? – спросил Бруснир друга.

– Нормально, – отмахнулся Шаймор и попытался стоять самостоятельно. Его слегка пошатывало.

В доме погибла едва ли четверть ворлоков. Остальные обошли вокруг и снова напали. Вальдаров постепенно теснили к таверне.

Глава 12. Что угодно, лишь бы спастись

Жрец заперся в церкви Трехликого со своими последователями и наблюдал за происходящим сквозь щели в забитом окне. И он, и его паства были близки к панике, когда увидели ворлоков. Деян перепугался, как никогда в жизни. Его вера не помогала успокоиться. Она трещала по швам перед лицом мучительной и неминуемой гибели. Разве когда-нибудь Трехликий являл ему доказательства своего существования? Нет. Но и он никогда не делал для своего бога что-нибудь значительное. Злокозненный ум услужливо подсказал что может понравиться божеству.

Деян встал посреди церкви, воздел руки к небу, и речь его зазвучала набатом.

– Настал час покаяния! Час расплаты за грехи человеческие! Трехликий Бог не желает простить вас. Молитесь, несчастные! Ибо настал ваш смертный час! – жрец сделал многозначительную паузу, наслаждаясь эффектом, произведенным на слушателей. Лицо его светилось мрачным торжеством. – Люди посмели вмешаться в то, что им неподвластно. Бог карает вас за это. Мир утонет в крови!

Голос его эхом гулял под сводами церкви, причудливо отражаясь от них и проникая липким страхом в души собравшихся.

– Лишь у самых верных последователей Трехликого есть шанс спастись… – бросил Деян надежду своей пастве.

Люди зашептались. Всем хотелось спастись. Никто не желал умирать и, вот прямо здесь и сейчас, расплачиваться за грехи. Послышались вопросы:

– Как нам спастись? Деян, скажи, что нам делать! Мы готовы на все!

Жрец обвел всех горящим взглядом полубезумных глаз. На его морщинистом лице плясала кривая усмешка. Он и сам поверил в то, что говорил:

– Нужно принести жертву. Трехликий пощадит нас, узрев раскаяние и дарованное подношение.

– Какую жертву? Давайте принесем жертву! Мы готовы. Не желаем умирать! – оживилась паства.

– Человеческую жертву! – громогласно проскрежетал Деян.

Люди замолчали. По выражениям лиц жрец понял – многие уже согласились с ним. Тишину прервал робкий голос женщины, прижимавшей к груди перепуганного мальчонку лет шести от роду:

– Нельзя приносить в жертву человека. Это жестоко. Ни один бог этого не одобрит.

Деян тут же пресек инакомыслие. Наставил на нее указующий перст:

– Вот! Такие как она и навлекли на нас все эти беды! Сомневающиеся, гордые! Она думает, что смеет перечить воле Божьей!

Маленькая худощавая женщина была еще молода, но проседь в некогда темных волосах говорила о нелегкой жизни. Она поняла, что навлекла беду, сжалась и покрепче привлекла к себе сына. Люди в церкви смотрели на нее осуждающе.

– Ее и ее сына мы принесем в жертву! И великодушный Трехликий пощадит нас! Мы спасемся! Схватите мальчика! Принесите его ко мне! Схватите женщину! – кричал жрец, брызжа слюной.

Паства зашевелилась. Послышались одобрительные возгласы. Нихрай с друзьями схватили мать, ребенка бесцеремонно вырвали из ее трясущихся рук. Она отбивалась и умоляла людей остановиться. Толпу это только заводило. Девочка, лет четырнадцати с вьющимися волосами и светлыми глазами, тянула к ним руки и просила:

– Отпустите их!

Никто не обращал на нее внимания.

Деян схватил мальчика и выставил за дверь церкви, туда же вытолкнули и несчастную мать. Почти сразу все смолкли. С улицы доносился громкий рев перепуганного мальчугана. Некоторые ужаснулись содеянному, но промолчали. Кому-то стало интересно, что будет дальше, как будет принята жертва. Многие жадно приникли к забитым окнам, чтобы, выглядывая из щелей, не пропустить самого главного. Всех объединяло в этот миг любопытство. Страшное человеческое любопытство, которое так особенно жутко проявляет себя в толпе. И, конечно, все надеялись, что спасутся. Ведь жрец обещал. И только светлоглазая девчонка сидела в углу церкви, закрыв лицо руками и беззвучно плакала.

Вальдары сражались уже возле таверны. Дарен и еще несколько легко раненых мужчин вышли на помощь. Элерия собиралась закрыть за ними дверь, когда увидела серую тварь, схватившую Левира за горло. Бросилась на помощь, но двигалась, словно в кошмарном сне – слишком медленно. Жизнь быстро утекала из воина. Его лицо уже приобрело сероватый оттенок. А чудовище темнело и увеличивалось в размерах, морда его вытягивалась. Из разверзшейся пасти торчали далеко не человеческие клыки. В рубящий удар сверху вниз талийка вложила все силы, что были, и даже немного больше.

Рука монстра, отсеченная кинжалом, упала на землю. Разъяренная тварь, вращая бельмами и клацая челюстью, кинулась на Элерию. Страх захватил и обездвижил девушку. Этот миг мог стоить ей жизни. Но к счастью вмешался Шаймор и снес чудовищу голову.

– Рад помочь. Зовите еще, – с полностью серьезным видом сообщил Шаймор и вновь ринулся в гущу боя.

Элерия подхватила Левира. Он был слаб и едва держался на ногах.

Даже сквозь звуки боя все услышали пронзительный крик мальчика. Он стоял возле церкви – маленький, беззащитный. Мать, то безуспешно пыталась успокоить его, то бросалась стучать в дверь прихода.

Услышав крики ребенка, часть ворлоков развернулась и побежала к нему. Элерии показалось будто ее сердце перестало биться. Она нашла глазами Бруснира. Его тяжелый взгляд был устремлен на мальчишку и мать, а высокий лоб омрачился морщинкой. Он думал недолго, потом приказал:

– Всем защищать таверну.

А сам пошел в самую гущу чудовищ. На ходу поднял руку с раскрытой ладонью, совершил несколько вращательных движений, словно собирая и замешивая пространство. Воздух вокруг почернел, заклубился и, набирая силу, превратился в вихрь. Мощные потоки заискрились синими молниями. Сквозь буйную круговерть иногда был виден меч вальдара, сверкавший холодным пламенем. Штормовой волной Бруснир врезался в толпу ворлоков. Пошел сквозь них, не сбавляя темпа. Они отлетали, сбитые смерчем, покалеченные молниями, рассеченные мечом.

Элерия, изумленная неукротимой мощью этого человека, прошептала:

– Безудержный ураган…

Он почти успел. Несколько шагов оставалось пройти, когда из толпы вырвалась уже напившаяся жизненной силы тварь. Огромным скачком преодолела расстояние и вцепилась в мать мальчика, закрывшую его своим телом. Бруснир рванулся вперед. Острием меча достал чудовище со спины. Тварь взвыла, кинулась на вальдара. Легкое ранение только разъярило ее. Он отскочил, но существо достало его. Острая боль обожгла плечо, располосованное когтями. Воин не сбился с ритма, сумел уклониться. Промахнувшись, чудовище подалось вперед, обдало его смрадным дыханием. Ударом сбоку вальдар разрубил шейные позвонки.

Ворлоки подступали. Бруснир подхватил ребенка на руки и помог подняться женщине. Тонкие детские ручки крепко обхватили воина, и мальчик затих, прижавшись к его груди. Сил на обратный путь, сквозь пусть и поредевшую толпу чудовищ, у вальдара не осталось. Все запасы магии он вычерпал досуха. Оставалось одно – укрыться в церкви.

Под ударом ноги Бруснира дверь затрещала, жалобно ухнула и подалась. Распахнулась, пропуская по праву сильного, но с петель не слетела, удержалась, протяжно заскрипев.

Бруснир вошел внутрь церкви. Множество удивленных глаз смотрели на него. И только самые деятельные бросились прилаживать дверь на место. Жрец злобно сощурился и приказал своим сподвижникам:

– Чего вы ждете? Убейте его! Жертва должна быть принесена, иначе всех нас ждет смерть!

Люди боялись вальдара. Никто не спешил напасть на него.

– В нем нет больше магии! Он все израсходовал! Неужели не видите? Даже дверь выбивал ногой! Он измотан физически после боя. Его голыми руками можно брать. В конце концов, он один, – прокричал Деян и добавил коронный аргумент уже спокойнее. – Я озолочу любого, кто убьет его.

Нихрай с дружками переглянулись и взялись за ножи. К ним присоединились еще два мужика из паствы жреца. Бруснир усмехнулся. Спустил мальчика на пол и отодвинул за спину. Там его подхватила перепуганная мать.

Трое напали сразу. Действовали слаженно. Вальдар сместился с линии удара. Схватил одного из нападавших и, воспользовавшись его собственной инерцией, направил в то место, где за миг до этого стоял сам. Нихрай не успел прервать выпад. Его нож глубоко вонзился в живот соратника. Изумление отразилось на лицах обоих.

Еще трое обходили Бруснира по дуге. Окружали, намереваясь, напасть сзади. Вальдар завертелся, вышел за пределы круга. Нанес несколько быстрых ударов. Один противник упал, рассеченный почти надвое от плеча. Другой – взглянул на живот, хотел закричать, но забулькал, захлебываясь кровью. Мужик-прихожанин передумал нападать. Испугался настолько, что завопил и бросился к двери. Нож Бруснира, как приговор, сверкнул в полете и впился в спину труса.

Белобрысый охранник жреца сжал зубы, напал, преодолевая страх. Вальдар уклонился, ушел вправо и в страшном замахе с полуоборота отрубил ему голову. Она покатилась по полу и замерла у стены, зловеще оскалившись. Паства Трехликого забилась по углам церкви, женщины плакали. Бруснир занес меч над Нихраем. Тот закрылся руками и запросил пощады.

Заслуживает ли пощады человек, только что принесший в жертву мать с ребенком и пытавшийся убить тебя самого? Вальдар задумался лишь на секунду. Негодяй рванулся и схватил девочку-подростка. Приставил нож к ее горлу. Гаденько ухмыльнулся:

– Отпусти меня. Или я убью ее!

Бруснир устало вздохнул, ответ пришел сам собой – не заслуживает. Собрал крупицы магических сил, поднял руку и с силой сжал кулак. Нихрай поперхнулся. Его нож звякнул, упав на пол. Неудачливый убийца схватился за горло и тяжело повалился на пол. Из груди вырывались свистящие хрипы. Тело его забилось в предсмертных конвульсиях и вскоре затихло.

Бруснир, склонив голову, смотрел на мертвеца. Черные волосы скрывали выражение лица. В полумраке церкви зловеще прозвучал его вопрос:

– Кто выгнал женщину с ребенком за дверь?

Тишина стала ему ответом. Вальдар окинул присутствующих буравящим взглядом. Светлоглазая девочка молча подняла руку и указала на жреца. Женщина с дряблым лицом шикнула на нее. Бруснир повернулся к жрецу и медленно пошел на него. Деяном завладела паника, глаза выпучились от ужаса. Он бросился на улицу. За дверью стояли вальдары. Они уже разделались с оставшимися монстрами.

– Добрый вечер, – расплылся в улыбке Шаймор. – Желаете прогуляться?

Лицо жреца вытянулось, рот приоткрылся, а руки, словно плети, повисли вдоль тела. Он обернулся к Брусниру, протяжно завыл, закрываясь ладонями. Неумолимый меч опустился сверху, отсек пальцы и глубоко вонзился в тело. Бруснир покинул церковь, переступив через труп Деяна. За ним вышла женщина с мальчиком на руках – несостоявшиеся жертвы. Следом выскочила девочка-подросток.

***

Элерия не могла уснуть. Мир, который она знала, перестал существовать. Сегодня ей пришлось воочию в этом убедиться. Возможно ли хоть что-то теперь исправить? Или остается только смириться с неизбежностью? Шантаху конец? А за ним и всему остальному миру? Бесконечные вопросы, роившиеся в голове, не давали расслабиться. Отчаявшись, талийка встала и спустилась в гостевой зал таверны. Там в полном одиночестве сидел Шаймор.

– Что, тоже не спится? – улыбнулся вальдар. – Присоединяйся, я угощу тебя твоим же вкусным элем.

Элерия и правда налила себе полбокала напитка и присела рядом.

– Я не знала, что вальдары владеют такой сложной магией, какую продемонстрировал Бруснир сегодня…

– Вообще-то мы и не владеем, – перебил ее Шаймор. – Все что мы умеем это простые ударные заклинания и, чуть более мощные, щитовые.

– Тогда, что же это было? – спросила талийка.

– А кто его знает. У Бруснира спроси, – улыбнулся воин. – Он тот еще фрукт, умеет удивить даже меня, хотя я знаю его много лет.

– Но ты-то верно уже спросил?

– Спросил… Говорит после Волны его магия усилилась. Знаешь, он умеет перекраивать реальность под себя в безвыходных ситуациях. Помню битву за Азирон, во время войны с фаурренами, мы тоже почти проиграли… Наши войска пошли в наступление, а маги в тылу противника начали уничтожать бойцов издалека. Магия вальдаров может какое-то время противостоять чародеям, но она не так дальнобойна. Ситуация была хуже некуда. И тогда Бруснир решился на вылазку в тыл. Нам не только удалось зайти за спину врага незамеченными, мы еще и вырезали большую часть чародеев еще до того, как противник опомнился. Фауррены были вынуждены отвлечься и заняться защитой собственных тылов. Атака магов была остановлена, а наше войско смогло перегруппироваться и атаковать. Конечно пришлось нелегко… Когда союзники пробились к нам, в живых остались только я и Бруснир.

Шаймор замолчал и Элерия спросила:

– Что было дальше?

– А что было дальше? Тут самое место для конца истории. Дальше ничего интересного. Победа далась нам тяжело. Потеря друзей, с которыми сражались бок о бок много месяцев, ставила под сомнение саму победу. Бруснир закрылся в себе. Все время молчал. Это ведь была его идея совершить эту вылазку. Он буквально чувствовал кровь парней на своих руках. А все вокруг считали его героем. Да он и был героем. Выиграв ту битву мы фактически выиграли войну. Вот только героем быть тяжело. Но это была война и события развивались стремительно. Бруснира приставили к награде, повысили и мы затеяли унылое празднование. Унылое, в основном, из-за Бруснира, – улыбнулся Шаймор. – Он предпочитал не праздновать, а оплакивать погибших. Впрочем, тот день лучше и вовсе не вспоминать, так страшно он закончился…

Сзади незаметно подошел Бруснир, положил руку на плечо Шаймора и перебил его повествование:

– Когда-нибудь, когда мне понадобится летописец, я обязательно обращусь к тебе. Но не сегодня.

– Ну, прости, чудесный эль Элерии развязал мне язык.

– Да тебе его и развязывать не нужно, вечное помело, – улыбнулся Бруснир.

Выспаться в эту ночь не удалось никому. Едва рассвело, а караван уже был готов к отбытию. С угрюмыми лицами к ним приблизилась вся паства Трехликого. Они держались вместе и некоторое время молчали, переминаясь с ноги на ногу. Бруснир хмуро смотрел на них и тоже молчал. Наконец, мужчина средних лет сделал шаг вперед и сказал:

– Мы хотим пойти с вами. Возьмете нас?

Бруснир внимательно рассматривал его, словно неведомую зверушку:

– Ваши женщины и дети могут пойти. Ни один из мужчин, участвовавших в ночном жертвоприношении, нашей помощи не получит.

Его слова повисли в воздухе. В толпе верующих раздался ропот. Элерия, стоявшая к ним достаточно близко, расслышала слова неряшливо одетой женщины:

– Вот же негодяй. Пришел, поубивал всех. Жреца нашего погубил. А теперь еще и помогать не хочет.

У талийки дыхание перехватило от возмущения, но в споры вступать она не стала.

Бруснир махнул рукой, давая знак двигаться в путь, и караван тронулся. Протяжно заскрипели обозы, заржали лошади. От группы верующих отделилась светловолосая женщина в простом поношенном платье. Она вела за руку девочку лет семи и явно намеревалась пойти с вальдарами. За ней выскочил муж. Выкрикивая оскорбления, он толкнул женщину в спину. Схватил за волосы и потащил назад. Бруснир спрыгнул с лошади и, как-то сразу, оказался рядом с ним. Могучий кулак превратил лицо незадачливого мужа в кровавое месиво, сбил с ног. Копошась в пыли, он жалобно поскуливал и не делал попыток подняться. Жена взглянула на него последний раз и навсегда покинула паству Трехликого.

Бруснир сурово осмотрел оставшихся. В голосе сквозила плохо сдерживаемая злость:

– Женщины и дети могут пойти с нами.

На предложение отозвались еще несколько женщин с детьми. Никто больше не пытался им помешать.

Караван отправился в путь. Горстка верующих провожала его взглядами полными ненависти. Они еще не знали, что всем им не суждено прожить и трех дней.