Текст книги "Безудержный ураган (СИ)"

Автор книги: Данта Игнис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Глава 26. Время пришло

С тех пор Академия превратилась в огромную тюрьму, а все кто работал там в заключенных. Все они, так или иначе, изучали Брешь. Вынуждены были изучать, потому что так им приказали. И довольно быстро все поняли – ослушаться приказа равносильно смерти.

Крозалию и весь ее отдел близко к Бреши не подпускали. Но чародейка иногда виделась с отцом, который находился, так сказать, в центре событий. С каждым разом Ежинис выглядел все хуже и хуже. Его кожа серела, на ней появлялись странные наросты. Он рассказывал дочери неутешительные новости:

– Брешь сводит людей с ума, превращает в монстров, не только внутренне, но и внешне. Люди, что работали со мной обратились в жутких кровожадных тварей… Прежде чем военные смогли с ними справится полегло несколько десятков крепких мужчин.

Крозалия слушала молча и нервно теребила подол платья, стараясь не расплакаться.

– Она сводит с ума и меня, – продолжал отец. – Я чувствую, что скоро не выдержу, исчезну, а мое тело обратится во что-то жуткое…

– Нет, папа, ты должен выдержать. Ты должен постараться, ради меня, ради мамы, – Крозалия сжала его руку и несколько слезинок все-таки скатились по ее щекам.

– Они не позволяют даже пытаться закрыть ее, хотят изучать, воспользоваться ее силой. Слабоумные дураки! Не понимают, что она уничтожит все вокруг. Уничтожит весь мир. Послушай меня, дочка! Мы с моей командой все равно пытаемся уничтожить Брешь. Пока не особо успешно, но некоторые подвижки есть. Я передам тебе копии всех наших исследований. Ты должна пообещать, что исправишь мою ошибку, если это не удастся мне.

– Конечно, отец, обещаю, – кивнула Крозалия и сжала руку Ежиниса.

– Хорошо. У нас есть немного времени, я должен научить тебя всему, что знаю о ней. После недавних перерождений, мне удалось убедить наших надзирателей, что некоторые меры защиты не помешают. Я сказал, что в создании барьера мне можешь помочь только ты. Это будет наш запасной план, если не удастся уничтожить Брешь – у меня есть идея, как ее изолировать.

Тогда Крозалия узнала как появилась Брешь. Ежинис проводил довольно серьезные опыты по синхронизации разноосновных заклинаний, но никто даже подумать не мог, что они окажутся настолько опасными. Маги сотворили четыре мощнейших заклинания разных стихий в одной точке пространства одновременно. Нечто подобное использовалось ранее в артефактной магии, но никогда не смешивалось более двух стихий и, особенно, противоположных. Да и заклинания такой силы не применялись. В результате реальность задрожала. Воздух поплыл, закружился, сдвигаясь слоями и закручиваясь в спирали, а в центре с оглушительным металлическим гулом взорвалась, тогда еще совсем маленькая, Брешь. Вначале она была размером не больше грецкого ореха и висела прямо в воздухе посреди лаборатории.

Через несколько недель Ежиниса не стало. Он попытался закрыть Брешь, используя ее же силу, которой пропитался за время работы с ней. И ему частично это удалось, он уменьшил разрыв примерно в два раза. Но на большее сил не осталось. Более того, ученый понял, что перерождается, теряет себя и вот-вот обратится в монстра. Он предполагал такое развитие событий и потому, без раздумий, выпил сильнодействующий яд, который уже лежал у него в кармане, заготовленный именно для такого случая.

Чуть позже Криза сидела у постели умирающего отца и сжимала его дрожащую ладонь. Он совсем не был похож на себя прежнего, сильного, уверенного в себе и немного высокомерного мужчину. Перед ней лежал дряхлый серый старик, худой и обезображенный язвами.

– Прости меня, прости меня, если сможешь, – пробормотал он. – Я сотворил такую ошибку, я такое сотворил.

Криза вымученно улыбнулась и погладила его по редким, почти полностью выпавшим, волосам, успокаивая.

– Я не смог исправить, я хотел, я пытался…

– Тише, папа, успокойся, ты должен беречь силы.

– Дочка, ты должна… Ты должна все исправить. Крозалия, обещай мне, что исправишь мою ошибку…

И чародейка пыталась…

Все ученые, что оказались в ловушке в Академии понимали – если их не добьет Брешь, то убьют власти, как только они перестанут быть полезными. Поэтому Крозалия возглавила заговор целью которого стало уничтожение Бреши. Во многом они пользовались наработками Ежиниса. Возле провала бедные лаборанты-смертники оставляли мензурки из денирийского стекла с водой. Вода впитывала силу хаоса, колбы закрывали и уже с этой субстанцией проводили опыты. Чем дольше вода находилась возле Бреши, тем сильнее была в ней порция хаоса.

Денирийский песок добывают на берегу подземного моря, что находится в скалах на востоке Шантаха. Его удивительные свойства позволяют многократно усиливать магию. Всех, кто работал непосредственно с Брешью, убивали при первых признаках болезни, но ученых берегли и держали подальше.

Магам приходилось вести двойную игру. Делая вид, что работают на власти, они были вынуждены проводить опыты на невинных людях, которых к ним приводили в кандалах. Но во имя общей цели многие ученые пожертвовали и своими жизнями. Они бросали жребий и выбирали подопытного из своих рядов. Избранный выпивал зелье, чтобы измениться и попытаться закрыть Брешь, пусть и перед смертью. Но каждый раз что-то шло не так, и избранный погибал. Если чародеи уменьшали концентрацию, то у их собрата не хватало сил, чтобы закрыть Брешь, если увеличивали, то случалось перерождение или смерть. Путем проб и ошибок ученые пытались рассчитать нужную дозу. Также они поняли, что нужно ждать около месяца пока эффект зелья станет максимальным, энергетические каналы человека перестроятся и будут готовы зачерпнуть огромное количество силы Бреши. Только тогда можно пытаться ее закрыть.

Из всех подопытных выжил только Гойд, молодой веселый парень с волнистой гривой пепельных волос. Ему досталось зелье малой концентрации, и он не смог закрыть или хотя бы уменьшить Брешь, но остался жив и развил в себе огромную силу.

Наконец, идеальное зелье было готово. По крайней мере, все надеялись, что оно идеальное. Жребий выпить его выпал Стайну.

Крозалия лежала, уткнувшись носом в мокрое от слез плечо любимого.

– Почему ты? Почему это не мог быть кто-нибудь другой?

– Чтобы тот другой не задавал подобных же глупых вопросов, – усмехнулся Стайн, обнимая и поглаживая чародейку по голове.

– Если это не может быть кто-то другой, пусть буду я, – сказала Крозалия, приподнимаясь. – В конце концов, это моя ноша. Это я должна выполнить просьбу отца и исправить его ошибку. Это я должна рисковать жизнью, а не ты.

– Прости, но я не могу тебе этого позволить. Давай спать, завтра трудный день, – Стайн щелкнул пальцами, гася свет и отвернулся.

Крозалия прижалась к его спине, но заснуть в эту ночь так и не смогла.

Утром заговорщики собрались вместе. Стайну передали зелье и он крутил мензурку в руках, собираясь с духом. Крозалия кусала губы и едва сдерживалась, чтобы не закричать и не начать крушить все вокруг. Самый дорогой для нее человек открыл гэртову колбу и медленно поднес ко рту.

В этот самый момент в комнату ворвались военные. Они не стали разговаривать и сразу атаковали. Видно планы заговорщиков оказались раскрыты. Маги были сильны, но им не удалось бы победить без Гойда. Сила Бреши давала ему такое преимущество, что он, казалось, легко справился бы и один. Парень уничтожил всех нападавших, устроив кровавую мясорубку. Однако к этому времени из заговорщиков в живых остались только Крозалия и Стайн. Все трое переглянулись.

– Надо бежать. Они пришлют еще людей, – сказал Стайн.

Они выскочили в коридор и поспешили к выходу, на пути встречая все новые группы военных. Крозалия вдруг остановилась:

– Мы должны вернуться! Гойд, ты должен помочь нам пробиться к Бреши!

– Ты с ума сошла! – закричал на нее Стайн. – Мы все погибнем.

– Ты не понимаешь! Если мы сбежим, то не сможем ее закрыть! – жарко возразила чародейка.

Стайн встряхнул ее.

– Мы и сейчас не сможем ее закрыть! Я не выпил зелье, а если бы даже и выпил, нужно ждать месяц. Ты рехнулась?

– Вовсе нет, – нетерпеливо оттолкнула его девушка и повернулась к Гойду. – Я смогу ее изолировать! Я поставлю барьер! Это даст нам время. Это даст время всему миру! Гойд, пожалуйста, проведи меня туда.

– Хорошо, – кивнул парень. – Идемте!

Путь к Бреши пришлось выстилать трупами, чем ближе к ней, тем больше было охраны. В самой лаборатории оказалось пусто. Крозалия вихрем ворвалась туда и осмотрелась, ища глазами синий шкаф о котором говорил отец. Именно там, в тайнике, Ежинис спрятал, придуманный им совместно с дочерью магический барьер из денирийского песка. Их было сделано много, но все остались в лаборатории Крозалии. Возвращаться сейчас туда было бы самоубийством, и девушка благодарила богов за предусмотрительность Ежиниса. Чародейка быстро нашла здоровенный том-энциклопедию стихийных заклинаний и распахнула. Внутри в выемке лежал неактивный барьер – небольшой прозрачный шар.

Крозалия достала его, покрутила в руках, нащупывая нужную зарубку.

– Выйдите отсюда! И подождите меня снаружи! – крикнула чародейка своим спутникам. А сама подошла вплотную к Бреши и активировала барьер, после чего побежала к выходу из лаборатории. Уже в дверях обернулась. Шар ослепительно вспыхнул и, увеличившись в размерах, отрезал Брешь от мира. Крозалия кивнула и выскочила в коридор.

Стайн и Гойд сражались с подоспевшим подкреплением. Крозалия на ходу наколдовала полсотни маленьких огненных шариков и запустила в противников. Они залетали в глаза, носы, уши, обжигая и дезориентируя врагов. После чего Гойд легко добил их серией воздушных кулаков, расплющивающих не хуже наковальни.

Магам удалось выбраться из Академии. Но еще один бой ждал их на выходе из города. Там они потеряли Гойда, который пожертвовал собой, прикрывая их отступление.

– Нас окружили стражники. Мы не думали, что их лучники станут стрелять по своим. Но видно к тому времени весь город стоял на ушах и был приказ уничтожить нас любой ценой. Гойда ранили, и он остался, задержал погоню. Дал нам время и шанс спастись, – у Кризы выступили слезы. Она потерла уголки глаз и, вздохнув, продолжила. – Пожалуй, Гойд был моим лучшим другом за всю жизнь. Если бы он тогда не умер…

Элерия молчала, уставившись в потолок. В голове вертелось столько вопросов, что она уже окончательно запуталась в них и просто ждала окончания истории.

– Мы со Стайном сбежали, скрывались. Весь Шантах был увешан нашими плакатами. Нас искали, как настоящих головорезов. Отчасти это так и было. Отчаявшиеся, загнанные в угол, мы были опасны. А однажды утром я проснулась и вместо своего любимого нашла только записку на столе. Дескать, не обессудь, я тебя любил, но хочу прожить свою жизнь нормально, и гори пропадом эта Брешь, и ты вместе с ней, – Криза горько усмехнулась. – Сейчас, оглядываясь назад, я уже даже не могу его за это винить. Возможно, ему и удалось прожить нормальную жизнь, не то, что мне. Последнее зелье, которое Стайн не успел выпить, он оставил. Оно лежало на столе рядом с запиской и красноречиво говорило – разбирайся со всем этим сама. Мое бремя, мое проклятие. Я сменила имя, стала скрывать, что чародейка, и путешествовала по деревням, зарабатывая на жизнь травничеством. Благо во время обучения в Хистрии прошла отличный спецкурс на эту тему… А ведь записалась на него чисто из любопытства. Вернуться к Бреши я не могла, оставалось только выжидать. Еще одной трагедией в моей жизни была тоска по матери. Она ведь так и осталась в Приволе, ничего не зная ни о судьбе отца, ни обо мне. Я пыталась встретиться с ней, но первые годы за ней тщательно следили. Только через десять лет мне удалось буквально похитить ее. Однако старушка от боли и страданий сошла с ума. Она не узнавала меня, но постоянно бормотала, что скоро муж придет ужинать и Крозалия прибежит с речки… Я увезла маму в уединенную избушку в лесу и ухаживала за ней пять лет, пока она не умерла.

– Криза, это ужасно, – тихо сказала Элерия и погладила ее по руке.

– Тише девочка, видно ты еще не поняла, что я сотворила с тобой, – перебила Криза и продолжила. – Я следила за новостями, и долгие годы ничто не настораживало, никаких монстров, никаких странных всплесков магии. А потом началась война с фаурренами, и появились вальдары. Я тогда испугалась, думала Брешь открыли. Но теперь понятно, что вальдаров делали из запасов тех мензурок, которые заготовили еще при нас. А после Волны поняла, что это Брешь вырвалась на свободу. У меня был только один шанс… И я подсунула это зелье тебе… Я не могла выпить его сама, слишком стара, уже не выдержу.

– Криза, я не понимаю… Почему я? Кругом столько воинов…

– Зелье было рассчитано на обычного человека. Я не знала, как оно повлияет на вальдара, так бы выбрала Бруснира. Лишние риски нужно было исключить. А из обычных людей… В тебя я верила. И до сих пор верю. Элерия, мне очень, очень жаль, но поступить по-другому я не могла, ты должна справиться и спасти мир. Я знаю, ты готова сражаться и идти до конца.

– И что я должна делать? – слегка ошалело спросила Элерия.

– Суть зелья такова: оно накачивает носителя мощным зарядом хаоса, настолько мощным, что он перестраивает энергетические каналы. Спустя некоторое время можно зачерпнуть из Бреши много силы и использовать для ее закрытия. Время пришло, ты готова. И нам нужно срочно отправляться в Привол.

– Ух… – выдохнула Элерия.

– Но хуже всего то, что даже если тебе удастся закрыть Брешь, то потом ты умрешь. Я подписала тебе смертный приговор, когда дала это зелье. Никто, кроме Гойда не выживал после его принятия. Но у него была очень маленькая доза, скорее всего, немногим больше чем давали вальдарам. В твоем же зелье доза хаоса была гигантская… – плечи травницы вдруг затряслись, и она беззвучно зарыдала, пряча глаза. – Прости меня! Прости, если сможешь.

Элерия все еще не могла уложить в голове эту дикую историю. Груз ответственности и последствий еще не свалился на нее, настолько нереальным все это казалось. Она, простая девчонка, не наделенная даже и крупицей магии, вдруг должна закрыть Брешь? Нет, все это было слишком. А потому талийка совершенно спокойно приобняла старушку и, поглаживая по плечу, сказала:

– Ну, все, успокойся. Я прощаю тебя. Прощаю.

Глава 27. Древняя тьма

Ночью Элерия не могла сомкнуть глаз. Сложившаяся ситуация казалась ей более чем ироничной. Всю жизнь она страдала от того, что в ней нет ни капли магии, а теперь предстояло погибнуть от ее избытка. От этой мысли почему-то хотелось хохотать в голос, но девушка сдерживалась.

Магия догнала ее, словно недостижимая мечта сбылась. Талийке нравилось ощущение внутренней силы и возможность что-то противопоставить этому миру и обстоятельствам. Вот только, судя по всему, далось ей это очень ненадолго. Когда мечты сбываются всегда есть «но». Ложка дегтя, с легкостью способная испортить всю бочку меда.

Однако унывать Элерия не собиралась, равно как и прятать голову в песок. Утром, несмотря на бессонную ночь, она выглядела свежей и отдохнувшей. Ее внешность пришла в норму, осталась разве что излишняя бледность. Талийка сразу после рассвета отправилась к Левиру и вытащила того буквально из постели, а затем рассказала ему всю историю.

– И чего ты хочешь? – спросил Левир, когда она закончила.

– Мне нужен корабль. Я должна попасть в Привол, как можно быстрее, – слегка смущаясь, ответила Элерия. Девушка всерьез опасалась, что вальдар не даст ей корабль, но он неожиданно легко согласился.

– Хорошо. Будет тебе корабль. И небольшой отряд вальдаров. Не могу же я отпустить тебя одну, итак задачка не из легких.

Левир был всерьез одержим идеей поплыть на Левию, но так как кораблей у него все равно не хватало, то он спокойно отдал один Элерии. А флот он собирался построить и уже искал среди выживших корабельщиков.

***

Бруснир и Шаймор временами полагали будто уже попали в гэрт. К мукам голода и жажды добавлялись «издевательства» Бреши. Она травила их, и опасность перерождения, пожалуй, стала основной проблемой. Изможденные физически они должны были противостоять бесконечным видениям, которые отнимали последние силы.

Бруснир снова и снова пытался повторить тот трюк с порталом, какой удался ему в утробе гигантского дерева, но ничего не выходило. Точнее пару раз получилось, но портал выбрасывал вальдара аккурат носом в прозрачную стенку защитного купола. Вероятнее всего, портал сквозь барьер сделать невозможно. А потом у Бруснира просто закончились силы, и он перестал пытаться.

Вот уже несколько дней подряд не прекращались дожди. Низкое серое небо нависло над сферой. Сверкающие капли бесконечным потоком стекали по прозрачным стенкам ловушки, заставляя воинов внутри еще больше страдать от жажды. У них еще оставалось немного воды, но ее приходилось экономить.

Оба вальдара спали, несмотря на то, что день только клонился к вечеру. Шаймор вдруг встал и словно сомнамбула, медленно подошел к Бреши. Его взгляд, всегда живой и искрящийся весельем, был мутным и пустым. Протянул ладонь к кромешно-черному провалу перед собой. Пальцы, а затем и вся кисть скрылись внутри. Когда рука погрузилась по локоть, Шаймор очнулся, закричал и отскочил прочь. Он без сил рухнул на пол, держа на весу обожженную изуродованную руку.

– Да что же ты делаешь? – подошел, разбуженный его криком, Бруснир. – У меня же нет ничего, чтобы оказать тебе помощь.

– Я не могу. Она зовет меня. Она сводит меня с ума. Я так больше не могу, Бруснир.

Бруснир тоже не мог. Его раны так и не зажили, воспалились и загноились. Он с трудом смог встать и дойти до друга. А в голове почти не наступало просветлений, бесчисленные кровавые видения не прекращались ни днем не ночью. Он видел, как сотни раз, самыми жестокими способами, умирали все кого он когда-либо любил. Он видел, как убивает сам всех без разбору, будто какой безжалостный демон, проливая реки крови. И ему казалось, что длится все это уже тысячи лет.

– Я убиваю свою мать, отца, брата. Они пытают и убивают меня. И нет этому ни конца, ни края. А теперь она зовет меня внутрь, в себя. И когда я засыпаю, то не могу ей сопротивляться, – сказал Шаймор.

Бруснир принес ему воды:

– Попробуй поспать, я послежу за тобой.

Лежа рядом с забывшимся тяжелым сном другом, Бруснир размышлял как долго сможет не спать. А когда заснет, то снова провалится в глубокое забытье, и ни за что не услышит, если Шаймор снова сунется в Брешь. Поэтому Бруснир ремнем примотал ногу Шаймора к своей, на всякий случай. Укладываясь на рваные тряпки, из которых вальдары соорудили себе постель, совершенно спокойно подумал, что уже и не стоит сопротивляться – сегодня они выпили последнюю воду.

***

Элерия стояла на носу корабля и глубоко вдыхала влажный воздух, стараясь успокоиться. Чем ближе приближалась к Приволу, тем страшнее ей становилось. А что, если она не справится? И что тогда, миру конец? Талийка целыми днями боролась с подступающими к горлу приступами паники, но внешне держалась уверенно.

Криза поплыла с ней, но с того вечера, когда травница поведала свою историю, они почти не разговаривали. Элерия не злилась на нее. Считала, что особого выбора у чародейки не было, но и доверять человеку, который все решил за тебя и фактически обрек на смерть, тяжело.

Крозалия, впервые за много дней пути, тихо подошла и стала рядом, пряча виноватый взгляд. Элерия ждала, когда она заговорит, но чародейка молчала. Тогда талийка, много дней терзаемая странными видениями и давно желавшая с кем-нибудь поделиться, не выдержала и заговорила первая.

– Я вижу ее, Криза. Скорее даже не вижу, а чувствую.

– Кого? – удивилась старая травница.

– Анели. Она плывет в черном липком ужасе, который разрывает ее на миллионы маленьких кусочков ежесекундно. Ослепляющая, отнимающая разум боль и ужас, вот все что чувствует девочка. Но каким-то образом она не поддается, не позволяет растерзать и уничтожить себя окончательно.

– Этого не может быть, – вздохнула Крозалия. – Девочка умерла. Это Брешь играет с тобой. Будь осторожна. Не поддавайся.

– Хорошо, если так, – качнула головой Элерия. – То, что с ней происходит в моих видениях – хуже смерти. Смотри-ка, что это там на берегу?

– Вернее спросить кто? – поправила Криза, прикладывая ладонь ко лбу козырьком и всматриваясь вдаль. Выжившие после похода в Привол вальдары и ученые возвращались пешком вдоль реки и, заметив корабль, разожгли сигнальный костер.

– Поворачивай к берегу! – крикнула Элерия рулевому.

Встреча недолго была радостной. Слишком многие погибли, а судьба Бруснира и Шаймора и вовсе ужасала всех новоприбывших. Уже две седмицы прошло с тех пор, как их оставили в ловушке-барьере. Еще столько же уйдет, чтобы туда добраться… И сферу невозможно разрушить.

– Как же я смогу закрыть Брешь, если там защитный купол, который нельзя снять? – спросила Элерия у Кризы.

– Не знаю, девочка, давай сначала доберемся, там видно будет. Судя по рассказам вальдаров, не так-то просто будет туда пробиться, – ответила травница.

Чтобы корабль не постигла судьба первого, потопленного сумасшедшими рыбинами, его решили оставить здесь. Ученых под охраной нескольких вальдаров оставили на судне, а остальные отправились с Элерией пешком, вверх по течению реки Скадинки.

Чтобы дойти до Бреши вальдары на этот раз избрали печальную, но эффективную стратегию. Во-первых, они передвигались максимально скрытно, делая упор на разведку. Во-вторых, в случае стычек лишь несколько воинов оставались сражаться, остальные же уводили отряд дальше. Так случалось несколько раз и не всегда отважные ребята догоняли своих.

И вот, наконец, группа достигла цели путешествия. Элерия подбежала к прозрачному куполу, прикоснулась ладонями, вглядываясь внутрь. Вон они! Мимолетная радость тут же сменилась едким страхом. Они или их тела? Вальдары лежали и не шевелились. Отсюда невозможно разобрать спят они или давно мертвы.

– Великий Танос, неужели умерли? – вслух спросила Элерия и застучала по барьеру, что было сил. Никто не шевельнулся и талийка в ужасе прошептала. – Криза, что нам делать?

Крозалия подошла к прозрачному барьеру. Походила вдоль него, ощупывая, что-то выстукивая пальцами, и сказала:

– Никто не сможет отключить эту защиту, ни снаружи, ни изнутри.

– Проклятье! Значит все? Все зря? И они там погибнут?

– Никто, кроме ее создательницы, – ухмыльнулась Криза, нащупав что-то на идеально гладкой поверхности купола. Наклонилась и зашептала едва слышно какие-то заклинания, а ее пальцы заплясали сложный и завораживающий танец. Светло-фиолетовые струйки магии стекли с ладоней чародейки и устремились в невидимую точку купола на самом верху. По нему разошлись побеги миниатюрных разрядов, и он потрескался, как яичная скорлупа, с тихим звоном опадая на землю.

Элерия пробурчала что-то неприличное в адрес склонной к пафосу чародейки и поспешила внутрь. Подойдя к Брусниру, перевернула на спину и вскрикнула от ужаса. Раны, полученные от богомолообразного переродка, обезобразили воина. Талийка с трудом взяла себя в руки и проверила дышит ли он. Положила ладонь на грудь – ничего. Наклонилась к лицу, стараясь уловить дыхание, но ничего не услышала.

– Этот живой, – констатировала Криза, осмотрев Шаймора, и попыталась разбудить его.

Элерия почти в отчаянии схватила Бруснира за руку и прощупала пульс. Ей показалось, что едва заметное биение все же было.

Уже через десять минут удалось привести в чувство обоих.

– Боже мой, мы так переживали за вас, – улыбнулась Элерия и обняла Бруснира, а потом и Шаймора.

– Это мы уже окочурились и это такие посмертные глюки? – серьезно спросил Шаймор у Бруснира.

– Похоже на то, – ответил Бруснир. – Ну, ничего так, нормальные же глюки.

И чуть крепче прижал талийку к себе.

– Да уж, месяц с Брешью в обнимку и все еще живы, – недовольно пробормотала Криза. – Как-то это подозрительно. Уж не какие-нибудь вы гэртовы чудовища?

Старуха наклонилась, заглянула обоим в глаза и добавила:

– Или обратитесь в любой момент? И да поможет нам всем тогда Танос…

– Криза, не раздражай, – отогнала ее Элерия довольно бесцеремонно. И протянула Брусниру флягу с водой. – Сколько вы уже без воды?

– Не знаю, мы давно потеряли счет времени.

Крозалия отошла и бродила по развалинам лабораторий. Забрела уже довольно далеко и Элерия попросила нескольких вальдаров присмотреть за ней. Травница же нашла свою старую лабораторию, ту, где она работала вместе со Стайном. Сцены из прошлого скользили в ее памяти, причиняя боль. Но пришла она сюда вовсе не ностальгировать.

Чародейка взмахнула рукой, отбрасывая со своего пути гору разломанной мебели. Спустя столько лет ей больше не нужно скрывать свою магию. И Крозалия получила, хоть и небольшое, но удовольствие от ее открытой демонстрации. Прошла к месту где когда-то стояли тумбочки. Они оказались разбитыми, но их содержимое валялось здесь же. Кризу интересовали прозрачные шары-барьеры, она набрала их целую сумку. Покидая это место, травница подавила желание обернуться, гордо вскинула голову и ушла, но в уголках глаз подозрительно заблестело.

Остальные вальдары перенесли истощенных воинов к месту бывшего лагеря. Принесли воды, чтобы промыть их раны, дали совсем немного еды. Они спали, а Элерия еще несколько часов не отходила от них, держа обоих за руки.

– Девонька, а Брешью ты заняться не желаешь? – спросила Криза, подходя к Элерии со спины.

– Не сегодня, – отрезала талийка. И добавила уже мягче. – Сегодня я слишком переволновалась для такого ответственного дела, как спасение мира. Завтра.

Это завтра нависло над Элерией грозовой тучей. Ночью ей почти не удалось поспать, нервы расшалились не на шутку. Талийка все время проверяла как там Бруснир и Шаймор, прислушивалась к их дыханию. А в перерывах ее мучали видения. Она снова видела Анели, чувствовала, словно они связаны прочной нитью. И по этой нити можно добраться до ощущений девочки. А ощущения были жуткими. Словами такое не описать, потому что это нечто инородное, неведомое на Адалоре. Пару раз, пожалуй, Элерия забылась тяжелым поверхностным сном, наполненным кошмарами и чувством безысходности. Но утро она встретила с радостью. Пусть уже сегодня все закончится. Как угодно, лишь бы не жить больше в тягостном, изматывающем душу, ожидании.

И Бруснир и Шаймор чувствовали себя сегодня намного лучше и выглядели тоже. Даже отказались оставаться болезными и решили поучаствовать в закрытии Бреши. Поучаствовать, правда, в качестве зрителей, другого толку от них сейчас попросту не было.

Бруснир, после того как ему рассказали всю историю, довольно злобно поглядывал на Кризу, и та старалась держаться от него подальше. Это притом, что талийка с травницей умолчали о неизбежной участи Элерии, независимо от того удастся закрыть Брешь или нет.

– Что я должна делать? – спросила Элерия, встав напротив темного провала и безуспешно пытаясь унять неприятную дрожь во всем теле.

– Настройся, ощути силу, которая исходит от нее. И тяни эту силу в себя, столько, сколько сможешь. А потом потоком направь обратно, мысленно стягивая, закрывая эту гэртову дыру, – проинструктировала Крозалия, хмурясь и тоже заметно нервничая.

Вальдары тихо стояли чуть поодаль. Элерия обернулась, нашла глазами Бруснира. Спокойствие и сила его ответного взгляда, придала ей уверенности.

Талийка мысленно потянулась к Бреши и зачерпнула ее тягучую темную энергию. Бурным потоком хаос хлынул внутрь – почти не нужно тянуть. Его было даже слишком много. Он сносил все преграды внутри, вымывая мысли, чувства, привязанности. Оставляя звенящую пустоту, желание раствориться в ней и исчезнуть, упокоившись навсегда.

Криза предупреждала – главное не сойти с ума еще на этом этапе, умудриться сохранить себя в липком удушающем водовороте. Что-то древнее мощное заворочалось внутри, в том месте, где раньше находилась душа Элерии. А где она была теперь? Каким-то чудом талийка нашла себя где-то на задворках сознания и вцепилась в это чувство, с трудом разгоняя им тьму и медленно пробиваясь на свет. Глубоко вздохнув, девушка открыла глаза, словно вынырнула из зыбкого болота. И тут же бросила всю накопленную силу обратно в Брешь. Та жалобно затрещала и начала уменьшаться. Все затаили дыхание. Провал схлопнулся почти мгновенно, но когда стал размером с ладонь, замер и больше не поддавался.

Элерия не останавливалась, продолжая давить, но что-то как будто мешало. Силы заканчивались, а Брешь не закрывалась. И тогда талийка снова пронеслась куда-то по невидимой связи и ощутила сознание Анели. Увидела себя – ее, висящей в бурной темноте, бесконечной всюду, куда не брось взгляд. И единственные источники света вокруг – редкие маленькие пузырьки. К одному такому фонарику Анели словно привязана тонкой нитью, и только она удерживает ее от того, чтобы сорваться и унестись, навеки затеряться в кипящей мгле бесконечности. Эта нить и мешала закрыть Брешь. Анели тоже поняла это, и Элерия услышала ее шепот.

– Я поняла. Я оборву.

– Не надо, – только и успела крикнуть Элерия и тьма захлестнула ее.

Талийка упала, Бруснир подхватил ее на руки и бережно уложил. Девушка не подавала признаков жизни.

Криза до боли заламывала пальцы, смотря то на Элерию, то на Брешь. Зачерпнула из нее силы и потянула больше, еще больше, до краешков, чтобы хватило наверняка. Ее тело не было готово к такому. Жуткая боль пронзила каждую клеточку, внутри что-то рвалось и трещало. Чародейка поняла, что может не успеть отдать все это обратно и, преодолевая чудовищную слабость, сбившую ее с ног, уже сидя, хлестнула темной магией по зловещему порталу. Медленно, нехотя, он вновь стал уменьшаться, стянулся в небольшую точку и застыл. А потом схлопнулся с оглушительным металлическим скрежетом.

Криза застонала и рухнула на землю, как мертвая. Вальдары проверили место, где висела Брешь. Никаких ее следов не осталось. Она закрылась полностью, по крайней мере, пока. Забрали Кризу и Элерию и унесли в лагерь. Криза не дышала. В Элерии же едва теплилась жизнь. Дыхания почти невозможно заметить, кожа ледяная, и только чуть ощутимый и неровный пульс говорил о том, что девушка еще жива. Никто не знал очнется ли она и, если очнется, то кем.

***

Тем временем за океаном. Мирания. Мыс Каллиган.

Гридон, король без королевства и с момента прорыва Бреши просто перепуганный мальчишка, проснулся в своей постели от лязга мечей и хрипов умирающей стражи. Его подданные и здесь обращались в ворлоков и, как он не старался скрыть это от Миранцев, истребляя слабых и больных, все тайное всегда становится явным. Случилось то, чего он боялся больше всего, помимо возвращения в родной Шантах. Перепуганные Миранцы, опасаясь, что их постигнет участь Шантаха, решили проблему жестоко и просто.