Текст книги "Безудержный ураган (СИ)"

Автор книги: Данта Игнис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

Девочка оказалась в своей спальне в родительском доме. Она подглядывала сквозь приоткрытую дверь в соседнюю ярко освещенную комнату. Там сидела мама. Она закрыла лицо руками и плакала. Посреди комнаты стоял Левир, совсем еще подросток. Он размахивал руками и кричал:

– Они убили его! Забили, как собаку! И выставили все так, будто он сам умер. Сам! Сам истыкал себя ножом до смерти!

– Пожалуйста, не кричи. Ты напугаешь Анели, – тихо попросила мать.

– Ей впору напугаться. Знает ли она в каком жутком мире оказалась? Я не могу с этим жить! Я не могу просто так жить, зная, что произошло, и молчать. Делать вид, что ничего не произошло!

– Но ты должен молчать! – мать встала и подошла к Левиру. Схватила его за плечи, а потом обняла, поглаживая его по светлым волосам. – Ты должен молчать. Иначе они убьют и тебя.

Потом они оба плакали. И Анели тоже. Она знала – воспоминание реально. Ощутила все, что чувствовала тогда четырехлетняя девочка, подслушавшая этот разговор: страх, растерянность, боль.

Память Анели стерла тот день, и сейчас он воспринимался, как сегодняшний. Вспомнилось даже лицо отца, вся его внешность до малейших морщинок. Вот он улыбается и зовет ее. Вот подхватывает на руки. О, как приятно он пахнет и какие огромные и ласковые у него ладони. Как тепло и уютно в его объятиях.

А вот снова ночь, отец подстригает цветы в чужом дворе. Из дома доносится громкий смех и музыка. Анели будто стоит рядом с ним, чувствует свежий ночной воздух и аромат бархатистых роз. Ей кажется, что она даже может коснуться его. Робко протягивает руку – у нее и правда получается. Нехорошее предчувствие терзает душу, и она пытается увести отца из этого двора, но он не слышит и не ощущает ее прикосновений. Торопливо собирает свои инструменты и относит в сарай. Анели идет за ним. Музыка в доме стихла, раздался какой-то грохот, потом снова все смолкло.

– Папа, ну давай же, уходи отсюда быстрее, – в отчаянии заламывая руки, просит Анели.

Отец и правда торопится. Закрывает сарай и уже идет по тропинке прочь от дома, когда его громко окликает хозяйский сын.

– Куда это ты собрался?! Я не отпускал тебя! – совсем еще молодой парень оборачивается к своим дружкам, которые стоят в дверях, и вопрошает с притворным удивлением. – Вы слышали, чтобы я его отпускал?

Они смеются и подтверждают, что такого не было. Вся компания сильно пьяна. Отец Анели делает несколько неуверенных шагов к ним навстречу и отвечает:

– Но я закончил работу. Я всегда ухожу после того, как закончу работу.

– Да что ты говоришь? – ржет молодой хозяин и вальяжной походкой подходит ближе. – Так вот, с сегодняшнего дня я приказываю тебе спрашивать разрешения.

– Хорошо, – говорит отец и отворачивается, чтобы уйти.

Молодчик вдруг срывается с места, догоняет отца и с разбега бьет ногой в спину. Мужчина падает на тропинку. С криками восторга подбегают остальные и избивают его ногами. Сын хозяина кричит при этом:

– Нет, кажется, ты не понял, шваль никчемная! Ничего-то ты не понял. Но это ничего! Ничего! Сейчас поймешь! Может быть, уже понимаешь? – он хватает садовника за волосы и поднимает его окровавленную голову. – Что? Не слышу? Все еще не дошло до тебя? Ребята, тащите его в гостиную, я придумал нам игру на вечер!

Анели не выдержала. Она поняла, что так умер ее отец. Мать всегда говорила ей, будто он тяжело заболел и умер, но очевидно она врала. У девочки не было сил смотреть на это и дальше, она закрыла глаза и прошептала:

– Хорошо, хорошо. Я буду спать. Я уже сплю.

Видение тут же пропало. Во снах ее тоже мучили кошмары, но там все было не так реально и там не было любимых людей. И уже не важно, что утром ей станет еще хуже, лишь бы не видеть этих ужасных вещей.

Глава 19. Я заведу тебе мышь

Левир обернулся через плечо – солдаты не отставали. Вальдар ругнулся себе под нос – так бездумно носиться по вражеской территории не входило в его планы. Он всерьез начал подумывать, что стоит остановиться и просто прикончить этих двоих. Учитывая, в чем все они здесь замешаны, это казалось ему не такой уж плохой идеей.

– Даю вам последний шанс, – вполголоса проговорил Левир и рухнул плашмя на землю, а затем быстро покатился вбок, в траву. Врезался в небольшой пригорок и, перевалившись через него, затаился.

– Гэртов выродок! Куда он делся? Я только что видел его здесь! – тяжело дыша, прокричал подоспевший патрульный. – Не мог же он в воздухе раствориться?

– Может и не мог, да растворился, – улыбаясь, подошел его напарник. – Растворился и растворился. И проблемы нет, пошли отсюдова.

– Как это пошли? Как это пошли? – всплеснул руками более ответственный солдат, зорко осматривая окрестности. – Ты представляешь что будет, если генерал узнает, что тут кто-то чужой шастал? Да я даже представить себе не могу, что он тогда с нами сделает.

Левир положил руку на рукоять меча и приготовился вскочить.

– А откуда ему узнать, если никто из нас ему этого не скажет? – сказал дозорный, которому надоело гоняться за призраками. – Слышишь? Никто из нас не скажет – никто и не узнает. Так что оставь этого бедолагу в покое и пойдем лучше в карты резанемся.

Его напарник пожал плечами, еще немного поозирался и нехотя согласился.

Левир подождал пока они уйдут и поспешил убраться из этого лагеря. За забором уже ждали другие вальдары.

На ходу выдирая репьи колючек с одежды, Левир хмуро спросил:

– Что вы нашли?

– Я нашел только пустые бараки, – ответил один.

– А я кое-что поинтереснее, – тут же вмешался второй воин. – С западной стороны у них несколько массовых захоронений, свежих, судя по всему. И еще несколько вырытых пустых ям, одну из которых они сегодня заполнили…

– Знаю, видел, – кивнул Левир. – По крайней мере, мы знаем, что живых людей у них больше нет. Пока нет. Завтра же отправим наших собирать больных по лагерю. Чтобы ни один человек не попал в лапы к этим извергам. А что делать с ними я еще подумаю.

***

Анели проснулась, едва начало светать. Проснулась оттого, что замерзла. Она чувствовала себя слабой и больной. Девочка с трудом села и запустила руки в спутавшиеся волосы. Вздохнула. С каждым днем она все больше и больше ненавидела этот мир. Сначала пыталась ненавидеть странную Брешь и Волну, которые натворили столько бед, но потом поняла, что до всего этого все уже было ужасно. Папу убили до Волны…

Она больше не видела смысла в том, чтобы бороться за жизнь. «Зачем нужна жизнь в таком жестоком мире и почему все так цепляются за нее?» – думала Анели. Она встала, подняла свою подушку и одеяло, и медленно побрела в палатку.

Элерия и Криза еще спали, причем травница негромко храпела и временами что-то бормотала. Анели легла в свою постель и свернулась клубочком.

Элерия проснулась чуть позже. Сегодня ей, впервые за долгое время, удалось выспаться. Ночью не снились кошмары, или она их не запомнила, но ни разу не просыпалась. Талийка посчитала это хорошим знаком и встала, навстречу новому дню, в приподнятом настроении, которому суждено было почти сразу испортиться.

Подойдя к постели Анели, Элерия ахнула и прикрыла рот рукой. Потом, взяв себя в руки, наклонилась над девочкой. Кожа Анели приобрела сероватый оттенок. Ладонь Элерии коснулась лба, скользнула по щекам и опустилась на грудь – на ощупь девочка казалась холодной, почти ледяной. Талийка потрясла Анели за плечо и несколько раз окликнула по имени, но разбудить ее не удавалось. К ним медленно, чуть слышно покрякивая, подошла растрепанная со сна Криза:

– Что у вас тут происходит?

– Посмотри на нее! Это же все очень и очень плохо. И я не могу разбудить ее!

– Да что вам от меня нужно? – проснулась, наконец, Анели и прикрикнула раздраженно. – Прекрати трусить меня!

– Как ты себя чувствуешь? – с тревогой спросила Элерия.

А Криза только внимательно с прищуром смотрела на девочку.

– Отлично, – пробурчала Анели и отвернулась. – Дайте поспать.

Талийка покачала головой и повернулась к Кризе:

– Присмотри за ней, я схожу за Левиром.

Левира Элерия позвать не смогла. Он устроил какое-то совещание, и ее к нему не пустили. Впрочем, она попросила передать ему послание, когда освободится.

Больше нигде не задерживаясь, талийка вернулась в палатку. Анели не спала, но лежала на спине и, не мигая, смотрела в потолок.

– Она уже минут десять так лежит, – покачала головой Криза.

– Анели? – позвала Элерия.

– Да отстаньте от меня! Вам что заняться нечем сегодня? – возмутилась девочка и привстала, а потом снова рухнула на лежак и уставилась в потолок.

Криза выразительно взглянула на Элерию и вышла из палатки. Талийка вышла следом и сказала:

– Она никогда раньше себя так не вела. Думаю, это плохой признак.

– Ты приготовь-ка ей завтрак, а я добавлю в него кой-каких травок, – тихонько сказала Криза. – Полечим бедняжку.

Спустя полчаса, Элерия подошла к Анели с пиалой в руках. Она уже не спала, сидела на постели, подложив подушку под спину.

– Родная, я принесла тебе завтрак.

– Я не хочу, – отвернулась девочка.

– Прошу тебя, Анели, ты так слаба, тебе нужно поесть, – уговаривала Элерия.

Анели вдруг разозлилась и обеими руками толкнула чашку в руках талийки. Горячее содержимое выплеснулось, и Элерия едва успела увернуться, почти отпрыгнув назад.

В этот момент в шатер вошел Левир. Он нахмурился, подошел к сестре, и долго молча смотрел на нее. Потом вздохнул и присел рядом, дав знак Элерии оставить их одних. Анели не смотрела на него. Взгляд ее был рассеянным и блуждал по комнате. Элерия тихо вышла из палатки.

Вальдар долго просидел у постели сестры, уговаривая ее бороться. И снова и снова объясняя как взять под контроль страшную силу внутри нее. Как ему сейчас не хватало Бруснира. Или Вильгета. Это они были непревзойденными мастерами в этом нелегком деле – обуздании сил хаоса. Когда-то он и сам чуть не погиб, отравленный силой Бреши. Его кожа тоже посерела, и потому он знал – Анели сейчас на краю бездны. Левир также понимал, что сам бы не выбрался, ему протянул руку помощи Вильгет… Но теперь никого из них не было рядом, а он не знал что делать. Точнее знал, но у него видимо плохо получалось. Поэтому вальдар взывал к внутренним силам Анели и уповал, что она сумеет справиться.

– Ну что же ты, мышка? Не сдавайся. Не бросай меня одного, – тихо и совсем печально сказал Левир.

Взгляд Анели вдруг потеплел, она повернулась и взяла его за руку.

– Мышка… – задумчиво протянула девочка. – А ты помнишь, в детстве я прикормила мышку в сарае? И она стала почти совсем ручной. А помнишь, как мама ругалась, когда застукала меня с ней?

Левир кивнул, радуясь теплому блеску в ее глазах и слабой, но все же улыбке.

– А папа тогда заступился за нас и не разрешил маме стукнуть мышку метлой… – продолжала девочка.

– Я помню какую трагедию ты устроила, когда мыша перестала выходить. И как я с друзьями неделю охотился на мышей по всему городу и подкидывал их в наш сарай, пока ты не нашла себе нового друга. А потом эти друзья сожрали все мамины запасы, – засмеялся Левир. И тут же посерьезнел. – Мы обязательно заведем тебе мышь, когда выберемся из этой задницы. Ты только держись, ладно?

– Ладно, – кивнула Анели и обняла брата за шею. – Ради тебя я буду держаться.

В палатку заглянул один из вальдаров. Он махнул Левиру рукой и добавил нетерпеливо:

– Скорее.

Левир торопливо поцеловал Анели в щеку.

– Будь здесь. Отдыхай и набирайся сил.

Со стороны лагеря доносились крики и шум. Вальдары доложили Левиру, что народ решил не дожидаться пока корабли уплывут. Толпа вооружилась чем придется и собирается напасть на военных.

Во всей этой суматохе к Левиру с трудом протиснулась перепуганная Свэла. «Только этого сейчас не хватало», – подумал вальдар, но все же отошел чуть в сторону и быстро сообщил девушке.

– Боюсь твоей матери уже нет в живых. Они убивали всех кого забирали в тот лагерь. Останься здесь. Дождись меня! – крикнул Левир, уходя. Нужно было спешить, и он мог только надеяться, что девушка достойно перенесет страшную новость.

Свэла пошатнулась и села в траву на обочине. Ее взгляд потух и устремился в никуда.

Левир быстро собрал вальдаров, и они ушли.

– Ребята, без моего приказа ни во что не вмешиваемся. До поры до времени сохраняем нейтралитет, – на ходу раздавал он наставления. – А там посмотрим. Наша задача проследить, чтобы они не поубивали друг друга.

Анели не сводила глаз с полога шатра, за которым скрылся брат, и пыталась побороть плохое предчувствие, которое волной дурноты подступило к горлу, сдавило его и мешало дышать. Девочка прислушивалась к далеким шумам, и паника все больше захлестывала ее. Плохо соображая и превратившись в сгусток мрачной интуиции, она поднялась и медленно пошла к выходу. Элерия встала на ее пути:

– Куда это ты собралась?

– Я должна идти, – механически ответила Анели и попыталась обойти талийку.

– Куда? – искренне удивилась Элерия. – Левир же сказал, побыть здесь, пока все не уладится.

– Да отвяжись ты от меня! – взорвалась Анели. – Ты мне не мать! И даже не сестра! Вообще никто, дай мне жить спокойно.

Анели оттолкнула Элерию и рванулась к выходу, но там попала в цепкие руки Кризы. Не обращая внимания на крики, женщины попытались уложить ее в постель. Но Анели не успокаивалась. Она то злобно ругалась, то жалобно просила отпустить.

– Вы не понимаете, я чувствую, что с ним случится сегодня что-то страшное. Я должна спасти его. Отпустите меня. Мне незачем жить, если Левир погибнет. Да что ж вы за люди такие?! – кричала Анели и рвалась из рук, словно дикая кошка.

Ни Элерию, ни Кризу ее истерика не проняла.

– Он взрослый мальчик, как-нибудь без тебя справится. Помощница нашлась, – усмехнулась Криза.

– Ненавижу вас, – прошипела Анели и отвернулась.

Какое-то время она лежала неподвижно.

– Заснула, наверное, – прислушиваясь к ее дыханию, сказала Криза и отошла в другой конец палатки, где достала свои баночки с травами и занялась ими. Приятные мятно-пряные запахи тут же поплыли по воздуху.

Элерия продолжала сидеть на краю постели Анели, боясь, что она сбежит и попадет в неприятности. Талийка понимала – все эти приступы агрессии вовсе не в характере девочки – это последствия Волны, но не знала как помочь. Она и сама не могла найти сил, чтобы побороть темную муть, прочно поселившуюся в душе. Иногда Элерии казалось, что их борьба бесполезна, и все они погибнут, просто кто-то чуть раньше, кто-то чуть позже.

Задумавшись, Элерия не заметила, как резко взвилась Анели, бросилась и опрокинула ее назад. Талийка упала на спину, ударилась головой и потеряла сознание.

Вихрем, не оборачиваясь, Анели выскочила на улицу.

Криза, охая и ахая, подбежала к Элерии, похлопала по щекам, но девушка не приходила в себя. По ее телу пробежала волна судорог и травница запаниковала. Она гладила Элерию по голове, брызгала водой и снова гладила. Наконец, талийка открыла глаза.

– Слава Трехликому, ты очнулась, – прошептала Криза.

– Трехликому? – усмехнулась Элерия.

– Чего не сболтнешь с перепугу.

Талийка поискала глазами Анели и, не найдя, схватила травницу за плечи:

– Где она? Криза, где Анели?!

– Убежала, когда ты упала в обморок, – договаривала старушка уже в след Элерии. – Да куда ж ты? Тебе нельзя так носиться!

Элерия бежала по лагерю, ориентируясь на доносящиеся издалека шум и крики. По пути ей встречались только женщины и дети, и это не предвещало ничего хорошего. Значит мужчины затеяли что-то неладное.

Глава 20. В плену зеркал

От узких тускло освещенных коридоров мутило уже всех без исключения. Люди готовились ко сну, но спать никому не хотелось. Поспишь тут, когда из бесчисленных зеркал за тобой наблюдают монстры. И если вальдары, закаленные в боях недавней войны, были готовы ко всякому, то ученые выглядели совершенно измотанными, и физически, и морально.

Усталость однако взяла свое, и вскоре мертвая тишина, царящая под высокими сводами, осязаемой тревожной дымкой опустилась на спящих людей. Бруснир сидел почти в центре их группы и смотрел по сторонам. По людям он лишь скользил взглядом, не задерживаясь, зато глубоко погружался в черноту зазеркалья. Иногда казалось, что туда можно провалиться безвозвратно, и тогда вальдар несколько раз моргал, возвращая себе остроту зрения и хлипкую уверенность в реальности этого мира. Сделать это с каждым разом становилось все труднее и труднее.

– Тебе тоже нужно, хотя бы иногда, спать, – тронул Шаймор командира за плечо. – Ты посмотри на себя, вылитый ворлок. Будто нам ужасов не хватает.

– Отвяжись, Шаймор, – дернул плечом Бруснир. – Я посплю, позже. Сначала мне нужно понять, что за твари убили моих людей.

– Эх, – покачал головой Шаймор и растянулся на твердом полу, подтянув под голову рюкзак с вещами. – Дело твое. Все равно переубедить тебя невозможно.

Он зевнул, еще некоторое время молча понаблюдал за другом, вздохнул и закрыл глаза.

– Хотя бы разбуди меня через несколько часов, я сменю тебя, – не поднимая век, пробормотал Шаймор.

– Спи уже, – отозвался Бруснир.

Который час Бруснир вглядывался в мутные зеркальные стены. То там, то тут ему чудилось едва заметное движение теней. Сидя, он больше не мог бороться со сном и потому бесшумно ступал между спящими вповалку людьми, и все ждал откуда придет опасность. Если та самая опасность желала притупить бдительность, то не на того напала – упрямства ему было не занимать. Хотя упрямство не подходящее слово, просто Бруснир считал, что на его совести уже достаточно смертей. А всех этих людей привел сюда он. Снова. Иногда вальдар думал, что лучше ему погибнуть в бою, где-то в самом начале войны. И сколько людей тогда остались бы живы… Мать была бы жива, и вся его родная деревня, а, может быть, и отец. Который и умер-то, наверное, из-за того, что не смог пережить смерти жены. И еще бесчисленное множество молодых ребят, которым не повезло оказаться с ним рядом. Как и этим сейчас…

Как не странно, эти злые мысли придавали силы. Глаза вальдара покраснели и болели. Грязно-желтое мерцающее освещение разжигало игру воображения. Вот, Брусниру показалось, что он видит большую черную лапу, выставленную из зеркала. Или это просто тень? Воин замер и метнул взгляд на других дозорных. Не спугнут ли? Но они сидели далеко и тихо.

Вслед за лапой показалась оскаленная морда, чем-то смахивающая на шакалью, но намного крупнее и страшнее. Бруснир мягко приближался к монстру в зеркале, без резких движений, на ходу медленно вытаскивая меч. Существо обернулось, зыркнуло на него красными глазами и скрылось в глубине отражения. Бруснир поспешил к тому месту, где оно только что стояло, и коснулся ладонью поверхности гладкой стены. Она была твердой и непроницаемой.

Вальдар долго еще вглядывался вглубь зазеркалья, но так ничего и не увидел. Вздохнул, потер переносицу большим и указательным пальцем. Страшно хотелось пить, а еще больше умыться. Бруснир прислонился лбом к едва прохладному мутному зеркалу и на минуту прикрыл глаза. От голода в теле поселилась мерзкая раздражающая слабость, но он не дал себе поблажку и продолжил дозор.

Второй раз Бруснир заметил подобную первой тварь спустя полчаса. На этот раз он замер, стараясь не шевелиться и не спугнуть существо. Оно двигалось осторожно, надолго замирая на одном месте, становилось почти невидимым и сливалось с мерцающими в зеркалах тенями. Наконец, медленно выбралось из зеркала, беззвучно скалясь и роняя слюну на пол. Огромная чудовищная собака, вот что стояло перед Брусниром. Слегка размытая, будто состоящая из огромного сгустка черной мути. Больше медлить было нельзя – спящие люди легкая добыча для такой крупной твари. Она подошла слишком близко. Вальдар полагал, что теперь она рывком схватит жертву и… Он перевел взгляд в глубину зеркал и заметил там множество светящихся красным глаз.

Бруснир сорвался с места. Быстро. Бесшумно. В несколько прыжков преодолел разделявшее их расстояние, но собака-переросток услышала его, едва он начал движение. Ощерилась, вся превратилась в ходячий оскал и рванула в зеркало. Вальдар оттолкнулся, что было сил, и прыгнул за ней. Меч засвистел, разрезая воздух, и вгрызся в хребет переродившейся твари, когда она уже наполовину скрылась в своем призрачном мире.

В Бруснира полетели клочья шерсти и капли крови. Он ухватился за массивный зад чудовища и выдернул тушу из зеркала. Она завизжала, извернулась и вцепилась вальдару в бедро.

– Ах ты ж, живучая тварь! – ругнулся Бруснир, пытаясь выдернуть меч из спины псины. Оружие застряло и не поддавалось, а переродок прекратил терзать ногу воина и клацнул зловонными зубищами возле шеи. Бруснир выпустил эфес из рук и схватил тварь за глотку. Она рвалась и плевалась слюной, пытаясь перегрызть ему горло.

Вальдар со всей силы ударил чудовище в висок и, продолжая удерживать ее одной рукой, второй – выдернул меч. Повалил псину набок и рукоятью размозжил ей голову. Туша упала на пол и забилась в предсмертных конвульсиях.

Дозорные вальдары подоспели к Брусниру, но их помощь уже не требовалась. Другие переродки не спешили выходить из своего застенного мира. Бруснир пару раз пнул поверженную тварь ногой, проверяя, издохла ли окончательно, потом взглянул на рану на ноге. Проклял монстра из зазеркалья и все его последующие поколения, и, прихрамывая, вернулся к своим вещам. Рану следовало промыть и перевязать. Но промыть было нечем – последние капли воды закончились сегодня.

Заспанный Шаймор подошел к командиру и присел рядом на корточки.

– Говорил же, разбуди меня, – проворчал он недовольно. И добавил, покачав головой. – Плохая рана. Давай помогу.

Бруснир бросил ему нож. Шаймор поймал и раскалил лезвие докрасна, выпустив струю пламени из руки, а затем прижег рану. Бруснир поморщился от запаха паленой плоти.

Шум короткой схватки разбудил всех. Люди вяло реагировали на произошедшее из-за недоедания и обезвоживания. Но всех порадовало, что теперь у них появился ужин. Бойтин, заплетаясь, долго распинался, дескать, нельзя есть порченую Волной плоть, но никто не собирался умереть с голоду и все готовы были рискнуть.

Вальдары развели костер и пожарили пойманную тварь. На вкус она оказалась очень даже ничего, правда слишком мягкая и немного ватная. Хотя, чего только с голодухи не назовешь вкусным.

– Знаете, я вот все думаю… Ну откуда в Приволе взяться такому? Кто бы стал строить здесь лабиринт и ради чего? – доедая кусок шейной вырезки, сказал Бруснир.

– Мало ли что за хрень они здесь изучали? От них чего угодно можно ожидать. Они весь Шантах угробили! – распалился Шаймор и даже перестал жевать.

– Со всем уважением, – вступил в разговор Бойтин. – Исходя из моих знаний о мире и современных возможностях строительства, да даже и магии, я прихожу к выводам, что такое построить никто не мог. В обоснование этого могу привести…

– Я думаю такое построить невозможно, – перебил его Шаймор. – Понимаешь? Так надо говорить! Одна короткая фраза и всем все сразу ясно и понятно.

Вальдары рассмеялись, а Бойтин недоуменно переглянулся с другими учеными и пожал плечами.

– Я думаю такое построить невозможно, – послушно повторил он. – Но все же такое утверждение нельзя оставлять голословным и оно требует тщательного научного обоснования…

– Все, все, умоляю, хватит, – снова прервал его Шаймор, картинно закатывая глаза. – Мы все поняли.

Бойтин открыл было рот, но упреждающий жест рукой и злой взгляд Шаймора заставили его замолчать.

Бруснир посмеивался, глядя на них, но не преминул воспользоваться короткой паузой в их разговоре и продолжил свою мысль.

– Стеклянный лабиринт со стенами, теряющимися в клубящейся тьме?.. Я думаю, это иллюзия, – он встал, глубоко вздохнул и пошел прямо в стену напротив… И стукнулся лбом.

– Отличная была теория, – усмехнулся Шаймор.

На ушибленном лбу Бруснира появилась морщинка:

– Просто от иллюзий не так легко избавиться. Смотрите что мы сделаем: обмотаем мне руки и ноги тряпками, что бы я не чувствовал зеркальных поверхностей, завяжем глаза и заткнем уши. Так я лягу спать, а через несколько часов вы сожжете что-нибудь деревянное, чтобы сбить с толку мое обоняние и разбудите меня. Поможете подняться и направите в какую-нибудь сторону, а потом… Посмотрим, что из этого получится.

– Хорошее предположение, но если тебе удастся, то ты окажешься в этом гэртовом зазеркалье один с кучей псиноподобных тварей, – забеспокоился Шаймор.

Бруснир приподнял бровь и ответил:

– Будем решать проблемы по мере их поступления.

– Договорились, но я иду с тобой, – мимоходом бросил Шаймор.

– Исключено. Я иду один, – отрезал командир и остановил дальнейшие возражения жестом руки. – Это приказ.

– Как пожелаешь. Хотя бы поспишь, наконец… – с недовольством в голосе протянул Шаймор и растрепал светлые волосы у себя на затылке.

Вальдары сделали все, как задумали. Спустя несколько часов, Шаймор осторожно растолкал командира и направил его в одну из зеркальных стен. Бруснир сделал несколько неуверенных шагов, изо всех сил представляя себя на лесной лужайке и стараясь выбросить из памяти последние дни. Зашагал увереннее и быстрее. Насчитал десять, двадцать, тридцать шагов и остановился. Если только его не послали прямо по коридору, то он уже должен был оказаться за зеркалами.

Шаймор ошалело смотрел на стену, в которой только что скрылся его друг. Он несколько раз стукнул по поверхности, но она не пропускала его. И вдруг услышал голос Бруснира:

– Давай руку.

В десяти шагах от него из стены показалась ладонь. Шаймор схватился за нее, а Бруснир дернул его к себе. Вальдар вывалился на большую площадь и присвистнул, тряхнув светловолосой гривой. Он огляделся – кругом пустынно. Ни домов, ни строений, а прямо перед ним весь остальной отряд. Вот только люди по-прежнему ощущали себя внутри лабиринта и ни Шаймора ни Бруснира не видели. По краям площади бродили черные твари, похожие на борзых.

– Надо вытаскивать ребят, у нас гости, – сказал Шаймор.

– Думаю, они не угроза, не нападут в открытую. Им нужна измученная потерявшаяся жертва, а не та, что смотрит прямо в глаза, – успокоил Бруснир.

Вальдары вытащили остальных из зеркальной ловушки. Люди с удовольствием вдыхали свежий вечерний воздух, наслаждаясь им после затхлого лабиринта. И хотя, на самом деле, это был один и тот же воздух, потрясающая иллюзия долго внушала всем обратное.

Бруснир посмотрел на Танос, быстро клонящийся к закату – скоро стемнеет окончательно и нужно успеть найти, хотя бы относительно безопасное, место для ночлега. Бойтин внимательно наблюдал за командиром, почесал висок и подошел к нему.

– Позвольте сообщить важные, на мой взгляд, сведения. В данной ситуации, мне думается, что вы озадачены проблемой ночевки…

– Какие у тебя сведения? – улыбнулся уголком рта Бруснир.

– До академии совсем недалеко, около часа пути. Если мы поторопимся, то успеем до наступления темного времени суток, – сообщил ученый. – А там можно будет с комфортом устроиться на ночлег в гостевых покоях. Когда я прошлый раз бывал в городе, мне оказали незабываемый прием.

– Да, это если незабываемый прием нам не окажут какие-нибудь монстры, – спустил его с небес на землю Бруснир. – Но все же, идем. Ночевать рядом со здешними тварями я не собираюсь. Не хочу снова проснуться в этом хрустальном замке.

Вальдары и ученые, все без исключения, радовались прогулке. После многодневных блужданий в проклятом лабиринте приятно было вдыхать полной грудью уже по-летнему сладковатый воздух, сдобренный толикой вечерней прохлады. По пути им встретился родник. Ледяная вода с привкусом железа окончательно подняла всем настроение. Она пьянила, словно вино.

Конец дня все же оказался испорчен, когда путь отряду преградила сплошная стена леса. Огромные широкие стволы деревьев уносились за облака, а их толстые ветви образовывали причудливые переплетения. И прямо за этими невиданными зарослями расположились нужные путешественникам лаборатории. Внизу деревья росли так часто, что пройти между ними не было никакой возможности. Единственный шанс Бруснир видел в том, чтобы подняться вверх и попробовать найти путь сквозь ветви. Сквозь ветви этого огромного красно-фиолетового чудовища, в синей листве которого только что скрылся Танос.

Сегодня Бруснир уже не собирался никуда пробираться. Он скомандовал разбить лагерь для ночлега, чуть поодаль от непроходимого леса, границу которого ярким пятном обозначал голубой мох. Учитывая, что они подобрались почти вплотную к эпицентру всех последних событий, ничего хорошего от этой ночевки Бруснир не ожидал. Но ничего страшного за ночь не произошло, дозорные отразили несколько поползновений слизняков, да еще пару раз нападали какие-то зверьки чуть крупнее кошки. Однако, встретив сопротивление, они тут же скрывались в ветвях деревьев.

Люди прекрасно выспались и отдохнули. А Бруснир угрюмо подумал, – «Уж не затишье ли это перед бурей?»

После завтрака, из тех самых ночных зверьков, Бруснир решил подняться вверх, на разведку. Чтобы лишний раз не рисковать людьми, он взял с собой только двух человек. Шаймора и Тайра. Тайр был опытным разведчиком, умел быть бесшумным и ловким, словно ласка. Бруснир хмуро проводил взглядом легко взобравшихся на деревья воинов. Вздохнул и полез следом, стараясь не обращать внимания на боль в покусанной ноге. Впрочем, все уговаривали его не ходить и оставить разведывательную вылазку другим вальдарам, от чего он наотрез отказался. Слишком близко они подобрались к цели путешествия, и Бруснир не мог позволить себе отдыхать. Сейчас нельзя было ошибиться. И все-таки он ошибся, когда решил взобраться на эти гэртовы деревья…

Поначалу все шло хорошо. Подниматься по широченным стволам и удобным раскидистым веткам было легко. Только рана командира открылась и сильно кровоточила. Когда забрались выше, то смогли идти почти горизонтально, пробираясь сквозь хитросплетения ветвей. Бруснир подумал, что здесь даже ученых провести будет не сложно.

Тайр чувствовал себя в своей стихии и явно наслаждался прогулкой. Шаймор посмеивался над ним:

– Знаешь, ты вылитая белка. Хвоста только не хватает.

– Я практически родился на дереве, но хвост мне это не помогло отрастить, – не обижался Тайр и отшучивался. – А жаль, с ним было бы куда удобнее.

– И кто тебя на дереве родил? Понятно, что кто-то без хвоста… Но хотелось бы знать точно с кем имею дело, – хохотнул Шаймор, тоже довольно умело перепрыгивая с ветки на ветку.

– Ну, это я пошутил. Просто у меня отец торговцем был, а я ловил ему певчих птичек. Они хорошо продавались. Сколько себя помню, столько этим и занимался. Хорошие были времена. Никаких тебе красных деревьев, – сказал Тайр и пнул выпуклый с уродливыми наростами ствол.

– Не могли бы вы заткнуться и внимательнее смотреть по сторонам? – спросил Бруснир, догоняя их.