Текст книги "Пустотник (СИ)"

Автор книги: Данил Коган

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Эти сарки вели себя не так, как полагалось бы нормальным животным. Хотя они и потеряли уже девять членов стаи из десяти, ни один не побежал. Удивительное рядом, ипатий-коловрат. Шор меня предупреждал, чтобы я не подходил к местным монстрам с мерками своего мира. Но я ему не очень-то поверил тогда. И вот – наглядное подтверждение. Да и этот их бросок палок-копалок. Я сперва даже удивился, как они ими драться будут? Не похоже было, что их тела приспособлены для боя сторонними предметами. А они и не собирались такими глупостями заниматься. Я так понимаю, это их стандартная тактика: изобразить установку залпового огня, а затем навалиться кучей. Нанести как можно больше повреждений противнику единовременно. Не завалят – так кровью истечёт. Опасные мрази. И нереально продуманные какие-то. Зомби спасли нас от людских потерь, это точно.

Я покосился на кожаную нашлёпку на плече. На ней отчётливо выделялись следы зубов. Сарк её не прокусил, но ключица болела изрядно. Челюсти у тварей бульдожьи прямо по силе. Команда моя – молодцы.

– Спасибо, ребята! – громко сказал я. – Чётко отработали. Красавцы. И красавицы, конечно.

– Мы такие, гля чо! – сверху «стремительным домкратом» упал Морт. – Но ты булки не расслабляй, Илья. Щас альфа придёт и всех здесь накажет за смерть стаи, копать-хоронить. Бежать надо! Бежа-ать!

– Ты вообще, как обычно, отсиделся где-то, – ответил я. – Трусло. Так что с хрена ли ты молодец? Сейчас завалим альфу твоего. Зачем бежать-то? С дуба рухнул?

– Ты гля чо! Ну ты и тухлый же ты мужик, Илья! Кто всех предупредил? А? Морт, бегать-зырить! А как молодец – так это ящерица, которая подранков добивает…

Из леса раздался злобный утробный вопль, и Морт заткнулся, дёрнувшись в сторону и вверх. Судя по количеству выданных децибел, глотка у твари была немаленькая. Затрещали придорожные кусты, и мы увидели тушу альфы.

Огромная – размером с полторы земных гориллы, тварюга перла как танк, не разбирая дороги и оглашая окрестности имитацией тепловозного гудка.

– Здесь говорят до Рубежного три меры всего, – задумчиво разглядывая громадину, сказал я. – Если бегом, то часа за полтора управимся.

– Какой бегом, гля чо! Поздно уже. Увидел он вас. Молоток в руки и вперёд на подвиги. Давай, Илюша, двигай булками, чо застыл, копать-хромать?

Альфа выбрался на открытое место. Распрямился во весь немаленький рост и заорал, колотя себя кулаками в грудь. Кинг-Конг, мини-версия. Кино и немцы просто. Грязно-жёлтая, почти коричневая густая шерсть покрывала всё его тело упругим слоем. Под шерстью бугрились здоровенные мышцы. Когти у тварины были размером с хорошие такие кинжалы. Из пасти торчали обломанные клыки.

Краем глаза я заметил, что зомби резвой трусцой двинулись к фургонам. Отзывает их Шёпот. Или бережёт, или вовсе не рассчитывает, что они могут нанести альфе хоть какой-то урон.

Я вздохнул. Взял прислонённый к фургону молот и пошёл в сторону гигантской обезьяны. Лезть в ближний бой совершенно не хотелось, но другого варианта я не видел. В принципе, чего там сложного. Лупи по суставам, да под удар не попадай. Всего делов.

Кинг-Конг, закончив свое сольное выступление, рухнул на землю передними лапами, вызвав небольшое землетрясение. И сразу, без перехода, толкнулся. Казавшаяся тяжеленной туша легко взмыла в высоком прыжке, прямо в мою сторону.

Глава 11
Альфа сарков

Тварь такого размера не должна быть такой шустрой! Но додумать эту мысль я не успел.

Я попытался отскочить в сторону и почти разминулся летящей на меня мартышкой-переростком.

Туша альфы зацепила меня краем. Удар выбил воздух из лёгких, в глазах потемнело. Меня крутануло пропеллером вокруг своей оси. Я отлетел метра на три, проехался спиной по мокрой ещё после ночи траве и затормозил плечом о колесо фургона. Хорошо, не головой!

Сфокусировал взгляд.

Тварь, приземлившись, оставила в земле нехилую такую впадину. Её наполненный яростью взгляд не отрывался от меня. Но, судя по всему, после взрывного действия ей требовалась небольшая перезарядка. Или не знаю, почему она медлила. Альфа не очень быстро поднимался с колен, упершись в землю громадными, размером с мою голову каждый, кулаками.

Боевой молот я из рук не выпустил. И вроде бы ничего себе не сломал. Заметив двух мужиков с длинными пиками из охраны обоза, я воодушевлённо заорал:

– Валим его!

И с места стартанул к здоровенной обезьяне.

АЛЬФА САРКОВ

Шайя пальнула из арбалета и нырнула под фургон. Болт застрял в коричневой шкуре. Шерочка, оскалившись, заползла за колесо и замерла. Всё верно делает наш хорёк, не её лига, вообще.

Из-за фургона, за которым скрылся Шёпот, вылетела какая-то серая шипящая субстанция. Этот комок слизи угодил твари в колено. Заклинание или проклятие – хрен его знает.

В лабиринте орк в меня чем-то похожим пульнул. На меня тогда не подействовало.

А здесь результат впечатлял. Шерсть на левой ноге альфы начала слезать клочьями, обнажая серую, покрытую коркой кожу, которая тоже шипела и пузырилась. Тварь снова припала на колено и взвыла. Я почти оглох. Но в этом вопле сквозь волны ярости слышались нотки боли.

Моей проблемой было то, что молот у меня в руках даже короче моего роста. А лапы у этого шимпанзе-мутанта длиннее! Вот где пригодилась бы, наверное, алебарда, но чего нет, о том не плачем. Тем более, после атаки магией альфа отвлёкся на Шёпота.

Я, не снижая скорости, врезался острым клювом, торчащим с обратной стороны от молотка, по обезшкуренному колену уродца и попытался проскочить дальше, за спину альфы. Манёвр удался частично: меня догнал короткий удар в спину, и я снова полетел. Если выживу после этой драки, потребую от торговцев лётный сертификат мне выписать.

Тля, кажется, этот мутант мне рёбра сломал.

Шор выскочил из фургона со своей винтовкой. Я уж думал, он её никогда не достанет.

Он вскинул её к плечу и сразу же выстрелил. Ярко-синий сгусток ударил монстра в левое плечо. Шерсть вспыхнула, запахло палёным мясом. Тварь, опиравшаяся на руки, пошатнулась, но не упала. Незаметно, чтобы выстрел произвёл какой-то серьёзный эффект.

В этот момент до альфы добежал один из охранников каравана и с разбегу воткнул ей пику в левый бок.

Я вскочил, в этот раз меня отбросило метра на два, и ко мне сразу метнулась когтистая лапа. Не входя в непосредственный контакт, я долбанул молотом по костяшкам пальцев. Раздался хруст, и лапа отдёрнулась. Бок прострелило болью. Терпимо.

Хруст! Пика переломилась под ударом лапы, и охранник не удержал равновесие, упал почти под ноги твари.

В ту же секунду следующий боец вонзил вторую пику в спину альфы, а тварь наступила упавшему мужчине на голову. Буэ… минус боец.

Второй выстрел Шора пришёлся в уже пострадавшее колено – альфа снова рухнул, в ране показались обнажённые кости в обрамлении горелого мяса. Я не задумываясь подскочил сзади, ударил клювом молота под здоровое колено. Удар просто соскользнул по спружинившей шерсти. Тля!

Тварь крутанулась вокруг своей оси, ломая воткнувшуюся в спину пику как тонкую спичку. Мы с охранником резво отскочили в разные стороны. Когтистая лапа мелькнула в сантиметрах от моей груди.

Теперь из альфы торчали две довольно глубоко вошедших обломка, из-под них, пятная плотную шерсть, стекала кровь. Но эти раны были совсем не похожи даже на тяжёлые. Вот левое колено мы ему разнесли в труху.

К нам бежало ещё трое мужиков с пиками, и охранник поспешил в их сторону.

Альфа сверкнул глазами, распахнул пасть. Внутри него что-то заклокотало, и Шор заорал:

– На землю! Рот открой!

И сам ласточкой нырнул под фургон. Я послушно упал «ногами к взрыву», не очень изящно, но постаравшись увеличить дистанцию между мной и монстром в прыжке.

Альфа издал низкий, почти неслышный горловой стон. На меня накатила волна ужаса, сердце забилось быстрее. Захотелось бежать, прятаться, спастись… Но у меня отнялись ноги. Мышцы стали ватными.

А звук менял тональность, становился громче, уже не стон, а рёв накатывал волнами, заставляя вибрировать кости, останавливая сердце. Будь я менее крепким парнем, там бы и откинулся от инфаркта.

Звук же из рёва стал визгом и снова перестал быть слышен, хотя я чувствовал всем телом, что ничего ещё не кончилось. Затем вибрация резко оборвалась с каким-то неприятным чавкающим звуком.

Я встал на четвереньки и разогнулся – в сапогах неприятно хлюпнуло. Во рту стойкий привкус крови, словно я сильно прикусил щёку. Я закашлялся и сплюнул солоноватые сгустки. Затем развернулся, изготовившись к бою. Кровь шла из горла.

Альфа стоял спиной ко мне, опираясь на правую переднюю лапу, левую он прижал к телу. Его рёбра ходили ходуном, бока раздувались и опадали, как будто тварь только что сделала чемпионскую стометровку. А чуть дальше, метрах в десяти от альфы, по земле растеклось четыре кровавых лепёшки. Всё, что осталось от бравых охранников каравана, спешивших на разборки.

Этот момент Шёпот выбрал, чтобы швырнуть в альфу что-то более серьёзное, чем раньше. Сам воздух между ними взвыл и исказился, в монстра влетел поток тёмного света, по-другому и не скажешь.

Альфа атаковал одновременно с ним. Вырвав из бока обломок пики, он метнул его в Шёпота, оборвав заклинание. Пика вонзилась прямо в центр вороха тёмных тряпок. Шёпота пригвоздило к фургону, и его фигура безвольно обвисла.

Мать моя… если он сдох, нас ждут серьёзные проблемы с ручными зомбаками. Думается, они мигом станут дикими.

Всё это я думал уже на бегу.

Вжу-ух, мимо меня пронёсся очередной разряд из винтовки Шора.

Я толкнулся ногами, стараясь выпрыгнуть повыше. На удивление, подлетел вверх как заправский баскетболист! Молот занесён за голову.

Альфа начинал оборачиваться в мою сторону. Я видел его движения медленными, словно тварь увязла в сиропе.

Изо всех сил опустил молот чуть ниже затылка твари. Хрен знает, какой толщины у него череп и есть ли мозги. А вот позвонки, по идее, быть должны. Удар вышел смачным.

Я врезался ему в спину всем своим весом.

Альфа просунулся вперёд и неуклюже рухнул уродливой мордой вниз.

Я оказался сверху гигантской туши, вскочил и немедленно повторил удар. Получилось уже не так хорошо, но внутри шеи опять что-то хрустнуло. Гигантское тело дёрнулось, и я был вынужден эвакуироваться, чтобы не полететь кувырком.

Эта тварь оказалась на диво живучей. Добивали мы её совместными усилиями ещё минут пять. С изрубленными конечностями, перебитым позвоночником, слезшей с морды и груди кожей и вытекшими глазами альфа дёргался, рычал и пытался махать передними лапами. Добить его в таких условиях оказалось делом техники. Собственно, мы столько возились, потому что осторожничали.

Наконец мне удалось загнать альфе клевец в глазницу, тот, видимо, всё же зацепил мозг, потому что альфа затрясся мелкой дрожью и замер через десять секунд. Издох окончательно.

Сходил посмотреть на убиенных охранников, и с трудом удержал подкатившую к горлу желчь. Хотя я начал потихоньку привыкать ко всему этому кровь-кишки-расхреновертило. Ребят буквально наизнанку вывернуло. Вопль альфы раскрошил кости, превратил внутренние органы в кашу. Древки пик расслоились и пошли трещинами. Хорошо, что я был за спиной монстра, во время звуковой атаки. И то мне досталось. В ушах до сих пор звенит, слабость сильная и кровью плююсь.

Дальний фургон выглядел скособоченным, тент с него куда-то пропал. Вокруг уже вяло копошились торговцы, соображали насчет ремонта, наверное.

Я заметил Шепота, которого нес зомби. Выглядел наш погонщик мертвых вполне дееспособным, как для человека, или скорее существа только что пробитого насквозь полуметровым стальным наконечником. Любой нормальный человек на его месте уже умер бы или находился при смерти, а этот всего лишь ходить не может. Следов крови на темном балахоне я вообще не заметил. Оно конечно к лучшему, но кто ты такой, Шепот? Впрочем, не мое дело, мне с этими ребятами три-четыре часа путешествовать осталось. А там Рубежное и путь домой.

Когда я вернулся к трупу альфы, обнаружил возле него Шора с неким подобием кайла в руках. Он протянул мне горняцкий инструмент и сказал:

– Мы бились и уничтожили альфу. Ты наш лидер. Право достать аскор твое.

– Можно мне пояснительную бригаду? Чего достать, откуда достать, зачем достать?

– Ты гля, чо убили! Альфу убили! Аскор, Илья – его магическое ядро бить-курочить. В башке сидит или в груди, копать-гоношить, – Морт был тут как тут, висел в воздухе, «камера» в глазнице слегка вращалась.

– Все альфы или местные магические монстры имеют ядро. Аскор. Оно очень ценное. Ты должен его извлечь. На часть туши могут претендовать торговцы, чьи охранники погибли. Но аскор по праву твой. Рекомендую начать с вскрытия грудины, может повезет. С черепом возиться придется дольше.

– А в этих, – я обвел рукой ручки грязно желтого меха, усеявшие поле боя, – тоже есть ядра?

– Вряд ли. Если есть, то мелкие размером с песчинку и ни на что не годные. Это трупы вообще бесполезны. Ни шкура, ни мясо, ни кости не имеют ценности. Так что их просто бросят здесь.

– А могу я эту невероятную честь перепоручить тебе, Шор? Ну в кишках покопаться, все такое. А?

– С чего бы это я буду доставать твою добычу? – искренне удивился дракс. – Твой золотой, кстати кончился, и ты мне должен еще пятнадцать серебряных.

– С хрена ли баня-то упала? Я считать умею.

– Пять серебра за выстрел. Думаешь я шутил? Именно столько стоит зарядка батареи в землях дикарей. А если она испортится… о таком лучше не думать.

– Насколько хоть ценная эта штука, аскор ваш? Что-то меня мутит после боя. Не очень хочется эту тушу колупать.

– От десяти желтяков, гля чо. Это если кристалл поврежден! А если способность крутая там, то и вовсе продавать смысла нет, надо самому глотать, кусать-жевать. Давай, давай херой, жопу в горсть, кайло в культяпки и пошел! Мутит его. Баблом он тут разбрасывается! Ядро само из трупа не выпрыгнет! Ай! Мазила!

Это Шайя швырнула в него камнем, но паскудная серая морда ловко увернулась.

Я же вздохнул и приступил к археологическим раскопкам. Или некрологическим, если речь о трупе? Тьфу пакость какая! Но не стоит пренебрегать ресурсами. Деньги-то не бесконечные.

Для разнообразия мне повезло и я извлек этот ихний аскор из грудной клетки альфы. Череп дробить не пришлось.

Аскор, очищенный от крови, лёг в ладонь. Штука размером с мужской кулак. Даже не знаю как его назвать, ни на камень, ни на кристалл он не походил. Ноздреватая поверхность, похожая на пемзу или старую кость. Густой фиолетовый свет пульсировал внутри, бросая отсветы на поверхность. Аскор был холодным и, по ощущениям, тяжелее, чем должен быть кусок такого размера. От внутренней сердцевины исходило липкое, тошнотворное тепло. Видимо так ощущалась магия осколка. Казалось, оттуда из фиолетовой тьмы, альфа всё ещё смотрит на меня ненавидящим взглядом красных глазок.

Как раз, когда я управился с разделкой альфы, тела наших прибрали, сломанный фургон привели в порядок, и караван бряцая цепями и скрипя осями, двинулся к Рубежному.

РУБЕЖНОЕ

Я представлял себе Рубежное как такое село где-нибудь в российской глубинке с покосившимися домами, грязными улицами, и доживающими свой век старичками. Реальность, как это часто бывало последнее время, оказалась совершенно не похожей на мои досужие фантазии.

Вокруг Рубежного была воздвигнута плотная деревянная стена из бревен, снабженная узкими бойницами на высоте около двух метров. Перед стеной была полоса «противотанковых заграждений», метров семь шириной. Колья, ямы и ямки, натуральные «ежи» из копий, колючие кусты, знакомые мне по лабиринту… прямо линия Маннергейма, ипатий коловрат.

Также поверху стены была высажена какая-то колючая густая растительность, выглядевшая как прямой аналог нашей «егозы».

Караван запустили в заблаговременно открытые ворота. За стеной обнаружилась новая заградительная полоса, идущая вокруг всего поселения. И только после нее начинались дома. Даже отсюда были видны черепичные крыши. Некоторые строения были двухэтажными.

Фургоны загнали на обширную площадку с колодцем в центре. Здесь был хорошо оборудованный и видимо неоднократно используемый бивак. Зигмунт явно бывал здесь раньше, поскольку сразу начал распоряжаться, куда что ставить, откуда что брать. Закипела работа по обустройству лагеря.

Да уж, Ежовое-Еловое, в которое мы заезжали по пути, ни в какое сравнение с Рубежным не шло. Вот там была просто деревня за палисадом. А здесь прямо узел обороны какой-то. Зачем нужны подобные меры безопасности, я не очень понимал, но раз построили, значит пригождается. Никаких государств здесь нет, все это оборонительное безумие поселение строило за свой счет, насколько я знаю.

На площадку, которую торговцы превратили в импровизированный базар, начал потихоньку подтягиваться народ. Близко никто не подходил. Люди столпились на противоположной стороне бивака, негромко переговариваясь и поглядывая в нашу сторону. Вообще деревенские вели себя немного странно. Слишком тихо что ли? Пришибленно. В Еловом местные глотку драли, так что даже альфа бы от зависти удавился.

Мы с ребятами быстро собрали свои шмотки, и я подошел к нашему караванному начальству за расчетом. Мы изначально договорились, что добытое нашей командой караван заберет по оптовым ценам Ярмарки. Возле Зигмунта как раз находился счетчик каравана и пара торговцев помельче. И Шепот. На своих ногах! Ну надо же, какой живчик.

Не успел я завести разговор о деньгах, как на импровизированную торговую площадь пожаловала целая делегация. Впереди шел мощный старик в просторном балахоне, разрисованном странными символами. Поверх балахона и намечающегося пузика была уложена окладистая ухоженная борода. Старик опирался на резной посох. Палка явно непростая, я уже ученый.

Рядом со стариком семенил кривобокий худой мужик в нарядном меховом кафтане. Склоненная набок, как у птицы, голова, шныряющий кругом взгляд мелких слезящихся глазок. И нормальный такой мясницкий тесак у пояса.

Остальные местные, пришедшие ранее, были безоружными. Даже ножей на поясах не видно, что странно. Здесь все подряд открыто таскали с собой ножи.

Слева от старика с бородой двое дюжих молодцев тащили кресло, в котором восседал цверг. У обоих носильщиков на шее красовался ошейник. Цверг мелкий, уродливый, короткая борода и прическа заплетена косами. Судя по всему, достаточно молодой: рыжие волосы были без седины, и кожа на лице еще гладкая.

Процессию местных важных шишек сопровождало шестеро знакомых персонажей. Кожаные куртки, низкие лбы, знаки извергающего огонь черепа на одежде. Бандосы были увешаны оружием, как новогодние елки гирляндами. Среди них были оба моих «поручителя»: «дядя Диса» и бандит с ожерельем из отрезанных пальцев, которому я челюсть подрихтовал. Увидев меня, любитель пальцев весь перекосился и, выхватив тесак, медленно пошел в мою сторону:

– Ну что, ска. С прибытием. Тут твоих песиков нет, Дурачок. Счас за все и поквитаемся, – прохрипела эта ошибка природы.

Глава 12
Рубежное

Вспоминая цитату из ещё одной игры сестры, что-то там про ведьм: «Никак вы, ять, не научитесь»! Нет, ну что за манера – чуть что доставать оружие и отхватывать в бубен?

Я поднырнул под размашистый молодецкий удар бандита и провёл двойку в корпус. Завершил комбинацию мощной подачей в челюсть.

Судя по последствиям, у придурка всё ещё осталось слишком много зубов. Но ситуация постепенно исправляется.

Он тяжело рухнул прямо к подножию кресла цверга, которое как раз поставили на землю, и затих.

– Я вашим передавал, что Дурачок помер в лабиринте. Видимо, не до всех дошло, – я обвёл бандитов, ошеломлённых мгновенной расправой, тяжёлым взглядом. – Ещё у кого-то есть вопросы или претензии? Можем перетереть.

Я даже не думал доставать Погибель, иначе всё могло закончиться бойней. Начинать с такого – не лучшая идея. Но и разговаривать с этой гопотой местного разлива смысла нет. Они один язык понимают, язык хука в челюсть. Я не особо боялся последствий здесь и сейчас. Бандитов в Рубежном не может быть слишком много. А в наблюдаемом пространстве их вообще кот наплакал. На будущее загадывать смысла нет. А вот впечатлить их руководителя стоило попробовать. Потому что это явно кто-то из явившейся троицы. И разговаривать об условиях моего пребывания в Рубежном надо с этим «кем-то».

Старик с бородой и посохом ухмылялся. Бандиты явно не были его любимчиками. Пока все соображали, что к чему, он повернулся к Зигги и сказал:

– Собирай своих людей. Ты знаешь порядок. А тебе, – он повернулся к Шёпоту, и лицо его исказилось, будто он гнилой орех раскусил, – и твоим тварям здесь не рады. В посёлок тебе хода нет, это ясно?

Голос Шёпота был тихим, безликим и равномерным. Отсюда и прозвище. Но удивительным образом его слышали все, до кого он хотел довести информацию. Проверено.

– Низшие надёжно прикованы. Проблем они не доставят, – прошелестел он. – У меня нет дел в вашем селении. Но если бы были, ты уверен, что смог бы меня остановить, жрец? Бери ношу по себе.

«Жрец» скривился, хотя, казалось бы, куда ещё больше. Зигмунт тут же встрял в эту «конструктивную беседу»:

– У нас потери. Надо захоронить тела до ночи, уважаемый Добромир. Такса с прошлого раза не изменилась?

– Не изменилась, уважаемый Зигмунт. Прикажи подготовить тела, я заберу, – пока он это говорил, он продолжал смотреть на Шёпота.

Однако обострять «жрец» не стал. Бормоча себе под нос: «Клятые упыри, совсем обнаглели твари», – он пошёл в сторону выживших членов каравана, собравшихся на площадке. Повернулся к нашей группе и махнул рукой:

– Особое приглашение нужно? Идите к остальным. Проверку пройдёте и свободны.

Шайя с Шором сразу двинулись за ним. Я пристроился позади. Какую-то похожую процедуру мы проходили в Еловом, но там была женщина в цветастой юбке и закутанная до пяток в шаль, которая кропила нас водой, сопровождая всё каким-то малоосмысленным бормотанием.

В этот раз всё прошло примерно по тому же сценарию, только бородатый жрец обошёлся без воды. Он махнул руками, пропел молитву-заклятие, и нас окатило слабенькой волной силы. Мой внутренний монстр радостно поглотил её частичку. В душе загорелся огонёк злобы. Да чтоб тебя! Проблема налицо. Меня вымораживают эти чужие эмоции! Я привык полностью контролировать себя! Впрочем, вернусь к себе – проблема пройдёт сама собой. У нас в России нет никакой сраной магии.

– Всё в порядке, – заявил жрец громко. – Мне нужно четверо прислужников для помощи с телами ваших спутников. Пошевеливайтесь, до вчера недолго осталось.

И, не проверяя, отреагировал ли кто-то на его воззвание, повернулся и направился к фургонам. Деловой дедушка. За ним сразу увязалось несколько коробейников и их обслуга. Двинулись в сторону телеги, на которой лежали завернутые в парусину останки жертв последнего столкновения с местной фауной.

Мы вернулись к сборищу «элиты». Я был твёрдо намерен получить свои кровавые деньги. Зря, что ли, столько в требухе ковырялся? Пока жрец проводил проверку, «элита» наблюдала за процессом. Едва церемония окончилась, началась «дискуссия».

Один из бандитов, самый расфуфыренный и постарше остальных, вылез вперёд и навис над Зигмунтом. Подходя, я услышал окончание фразы:

– … как вопрос будем решать, торгаш? Деньгами или кровью?

Зигмунта словно подменили. В пути он казался суетливым, осторожным, даже трусоватым. А теперь он выпрямился. Взгляд твёрдый, да и голос изменился. Речь стала степенной, неторопливой и уверенной. И обратился он не к бандиту, просто его проигнорировав, а к скособоченному мужичку. Ага, вот и главный, вроде бы.

– Уважаемый Тимофей. У вас, кажется, многое изменилось с тех пор, как я здесь был крайний раз. Почему этот странный человек говорит за вас? У Рубежного сменился староста? Или я не понял?

– Со мной говори! – взревел бандит и вдруг осёкся.

Просто один из зомби Шёпота, который выглядел до этого как куча мусора, накрытая тканью, распрямился во весь рост, звякнув цепями, и скинул закрывающую его холстину.

Все присутствующие, кроме цверга, отшатнулись. Карлик же просто мазнул по монстру безразличным взглядом и снова уставился в пространство между Шёпотом и Зигмунтом. Двое носильщиков стояли возле кресла-трона на коленях и, склонив головы, чтобы не быть выше господина, не иначе.

– Уважаемый, Тимофей? – с непередаваемой интонацией протянул Зигмунт.

Кривобокий Тимофей стрельнул глазами вправо. Причём, что удивительно, не на расфуфыренного бандита, а на цверга. Кажется, с выводами о том, кто здесь главный, я поторопился. Наконец, после небольшой заминки он откашлялся и ответил:

– Я по-прежнему староста Рубежного, уважаемый Зигмунт. А это наша охрана. Гвардия посёлка, так сказать, – он мелко рассмеялся, будто кто-то треснутые бусины рассыпал. – Ребята горячие, молодые. Я думаю, мы всё решим к общему удовлетворению.

– Да что здесь решать? Илья в составе моего каравана, – ага, значит, я правильно понял, что речь о моём сольном выступлении: «Выруби придурка». – За него мне ответ держать. Но здесь и отвечать нечего. Ваш «гвардеец» берега попутал. Или браги перебрал. Достал оружие на торговой площади и напал на Илью. Это всё видели. Так что с посёлка, раз уж это ваша гвардия, – вира. Два серебра. По обычаю. Мы эту сумму из аренды за торги с вами вычтем. И всё. Решили.

– Да ты, торгаш, ох… – бандит и все его тупые собратья схватились за оружие.

– Хватит! – ну так я и думал. Цверг бросил это негромко, однако бандиты сразу сдулись. – У нас здесь деловой разговор намечается, а не деревенская драка. Твой человек, Лютый, был неправ. Никакой виры вам, любезный Зигмунт, не полагается. Всё, инцидент исчерпан. Верно я говорю, Илья?

Он неожиданно резко обернулся ко мне, крутнувшись на своём стульчике. Я пожал плечами. На секунду вспыхнуло желание вырвать его куцую бородёнку и скормить этому Лютому. Но я просто сказал:

– У меня претензий нет. Гвардеец ваш просто необучаемый немного. Но ничего. Я любому могу объяснить, как правильно слово «амбивалентный» выговаривать, – при этих словах я смотрел на Лютого.

Он оскалился в ответ, но не проронил ни слова.

– Гвардеец не мой, а поселения. Я всего лишь представляю в Рубежном ссудное общество «Розенкранц и сыновья». Но раз мы этот вопрос утрясли… любезный Тимофей, я бы хотел после того, как вы уладите финансово-хозяйственные вопросы со славным Зигмунтом, поговорить с ним наедине.

Он не сказал: «Поторапливайся, придурок», – но подтекст считывался однозначно.

– Конечно, господин Розенкранц. Сейчас всё обсудим, кхм, кхм, – суетливо и подобострастно отозвался Тимофей.

Ну смотри ж ты! Не просто «уважаемый», а целый «господин». Да уж, этот Тимофей не староста, а зиц-председатель Фунт прямо. Вот жрец, похоже, настоящий, да ещё и не из этой шайки. Он как специально держится особняком. А цверг весь из себя косплеит Ришелье при Людовике. От него прямо веет аурой власти и уверенности в себе.

Он легонько ткнул одного из рабов концом трости в макушку и капризно произнёс:

– Убери это мясо от моего кресла.

Тот, не разгибаясь, ухватил уже начавшего ворочаться гопника за сапоги и оттащил к группе Лютого. Там товарищи приняли неудачника неласково, надав ему несколько пинков – для лучшего прояснения сознания, наверное.

* * *

Мне, естественно, пришлось ждать сперва, пока Зигмунт поговорит с Тимофеем. Затем – ожидать окончания переговоров Зигмунта с господином Розенкранцем. Не суть. Я человек терпеливый. Особенно когда дело касается моих денег.

Когда надменного коротышку унесли, я подошёл к начальнику каравана.

– Спасибо, что заступился. Но и сам могу за себя ответить.

Зигмунт глянул на меня с нескрываемой неприязнью.

– Нет, не можешь! Этим, – он мотнул головой в сторону бандитов, – вообще без разницы. Ты пришёл с караваном? Значит, твои косяки можно навесить на караван. Хорошо, что Шёпоту что-то в этих краях понадобилось! Знал бы, что такие дела в Рубежном творятся, ни за что бы сюда не сунулся.

– А какие дела? Это что-то необычное? – с искренним любопытством спросил я, махнув рукой в сторону удалившихся придурков.

Зигмунт скорчил мерзкую рожу и злобно ответил:

– Ты расчёт хотел получить, Илья? Вон к мастеру-счётчику подойди. Он тебе выпишет бумажку. Я отдам деньги. И всё. Свободен. Я тебе не сказитель для провальщиков. И, да, – его тон смягчился, – за альфу спасибо. Если бы не вы, народу он бы положил кучу. Не факт, что мы вообще бы оттуда уехали.

– Так, может, нам премия полагается за проявленный героический героизмус? А?

– Да щас! Размечтался. И так лучший трофей себе загрёб. Такой маленький пацак, а такой меркантильный. Премию ему, ишь ты. Кстати, я цвергу про аскор ничего не сказал. Но сучьи коротышки считать умеют, это не отнять. Про альфу сегодня к вечеру вся деревня будет знать. Так сказать, на любой роток не накинешь платок. А о том, кому трофей достался, догадаться: не фунт изюма взвесить. Тебя всё равно ребята Лютого убьют. Продал бы аскор мне?

– Да хрен им на бандитский плоский череп. Дырку от бублика им, а не Илью Николаевича. И тебе хрен на череп, Зигмунт, а не аскор. Спорю на медный нум, что ты меня хочешь жёстко с ценой напарить!

– Напарить! Нет, вы послушайте его только! А лучше не слушайте! Трупу деньги вообще ни к чему, Илья. Как знаешь, в общем, дело-то твоё, не моё. Надумаешь продать – мы здесь на три дня встали. Ночевать можешь в караване за отдельную плату. Здесь, на торговой площадке, моя власть не меньше власти старосты. Глядишь, и забоятся тебя тронуть. Лишний день проживёшь.

– Спасибо тебе, добрый человек. За ласку твою, заботу и доброту. Вот от всего сердца…

– Иди уже к счётчику. Бард из тебя дрянной. Не вздумай этим пытаться деньги зарабатывать. Прогоришь.

На самом деле с Зигмунтом мы расстались почти полюбовно. Я понимал его раздражение. Он не ожидал таких проблем, когда отправлялся в путь. А здесь и людские потери, и пустой дорожный пост. И бандосы эти со своими наездами. Все люди, пошедшие с караваном, как я понял, не случайные попутчики. В основном друзья и родичи. Чужих людей вроде нашей команды «Ух» и Шёпота в караване больше не было. Так что потери не просто ударили по его репутации как лидера. Это были, в первую очередь, личные проблемы.

Рассчитался он с нами чин-чинарём. Без причитаний про ограбление, малых деток по лавкам и без попытки выдоить лишнюю копеечку в свой карман. Шор проверил счётчика, всё было честно. Да и вообще Зигмунт мне скорее понравился. Осторожный и расчётливый, но честный, не мямля и не ссыкло, как могло показаться вначале.

Наша казна пополнилась почти на два золотых нума, серебром, конечно. За четыре дня пути – вообще нормально, я считаю. Я решил воспользоваться любезным предложением Зигмунта и ночевать пока в караване.