Текст книги "Пустотник (СИ)"

Автор книги: Данил Коган

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Глава 5
Правила летной подготовки

– Может, внутрь зашли? – предположил я. – Здесь от того места, где мы были, всего минут пять идти. А что кто-то ящера обидел, я не очень верю. Он сам кого хочешь обидит.

– Ну сходи, проверь, гля. Я на свежем воздухе полетаю, копать-хоронить.

Любитель свежего воздуха нашёлся. Скорее всего, ксара из госпиталя поганой метлой погонят, вот и не лезет. Я вообще заметил, что реакция на него у встречных обычно – брезгливость или бессильная злость. Бессильная потому как, а что ты ему сделаешь, твари летучей?

Я шагнул за порог местного медпункта и сразу увидел Шора. Он сидел в той же позе, на корточках, в углу «приёмного отделения». Рядом с ним стоял плоский пластиковый рюкзак. В небольшом тамбуре слева находился столик, за которым расположилась немолодая дама в зелёной хламиде. Халатом это творение сумрачного местного портновского гения назвать язык не поворачивался.

– Вот человек, который внесёт основную плату, – сразу сказал Шор.

– Если денег хватит, – произнёс я внешне беззаботно. – Вам тут одну шерстяную девочку принесли, – я кивнул на Шора, – хотелось бы, чтобы её подлатали. Размотали ее знатно.

– Первую помощь вашей «девочке» уже оказали. Будете оплачивать полное исцеление с реабилитацией или только реанимацию и критические повреждения? – тётка сопроводила свой вопрос аккуратным зевком.

– А в чём разница? Про то, что в деньгах, и так понятно. В состоянии девчонки? Что за «полное исцеление» такое? Типа раз – и переломов нет? – я улыбнулся.

– Именно так, – тётка покосилась на меня с недоумением, мол: это ж любой ребёнок знает. – Полное исцеление всех имеющихся повреждений и восстановление функций организма. Процедура займёт час. Стоимость – восемь золотых нумов, шестьдесят семь серебряных. А если просто подлатать и отправить на самостоятельное долечивание – один золотой, двадцать пять серебряных нум. Лечебные настойки и зелья по назначению целителя. За отдельную плату.

– Давай полное, красавица, – я высыпал на столик перед ней девять золотых пластинок, развязав одну из связок.

Она отсчитала мне сдачу серебром. После чего воздвиглась на ноги и рявкнула:

– Чего расселись тут? Через час приходите, заберёте свою «девочку». Давайте, давайте, освободите тамбур. Дышать нечем, – и она выразительно покосилась на меня.

Монументальная женщина. Вот тебе и дорогая клиника в центре города. Даже чаю не предложили. Ладно, с хамоватой тёткой рамсить не хотелось. Хотелось жрать, просто чудовищно. Живот злобно заурчал, подтверждая эту мысль. Мы с Шором покинули «гостеприимный» медпункт.

Дракс скосил на меня глаз и спросил:

– Зачем оплатил полное лечение? Странный ты. Разница в шесть золотых. На один нум в какой-нибудь тверди можно месяц жить без хлопот.

– А ты будешь у её постели сидеть? С ложечки кормить, пока она восстанавливается амбулаторно, так сказать?

– Нет, конечно. Что за странная идея. Она мне никто.

– И я не собираюсь. Но тогда её «добьют или продадут в рабство», как только она выйдет за порог лечебницы. И смысл тогда был платить даже золотой с лишним?

Шор фыркнул. Это он смеялся или сомнение выражал, я не понял.

– Слушай, Шор. А тебя как в лабиринт-то занесло? Ну вот меня зачем-то запихнули, пока я в невменозе был. Шайя преступница, я так понял. А тебя-то за что?

– Ты ничего не знаешь про участников? Впрочем, неважно. Я наёмник. Меня наняла одна твердь, чтобы я прошёл лабиринт для них. Я не прошёл. Мне не заплатили. Буду искать новый найм. Ярмарка продлится ещё три дня. Затем все разъедутся. Будут искать охрану в дорогу. Ты, кстати, тоже можешь попробовать получить место охранника в караване, если помоешься, нормально оденешься и купишь себе оружие. Впрочем, мыться необязательно, – он фыркнул аж три раза.

Да ну на. Пошутил, что ли? Дракс говорил очень ровно и чисто, но такое ощущение, что постоянно переводил с другого языка. В результате создавалось впечатление, что общаешься с роботом.

– Я посмотрел повторы потока из лабиринта, – продолжил он. Капюшон на его шее шевельнулся. – Ты хорош. Ну и грамота чемпиона даст тебе преимущество.

Пока он говорил, у меня в голове прокрутились неведомые шестеренки…

– А сколько ты берёшь за найм? Ну какие условия? Там кормить, поить, спать укладывать, бочонок пива на Восьмое марта и Первомай?

– Серебряный нум в день. Пятнадцать серебряных за бой. Плата за рискованные операции оговаривается отдельно. Обслуживаю я себя сам. А пиво не пью. Ваш человеческий алкоголь – отвратителен.

– Рассказывай, гля, серебро в день ему платят! – раздался возмущённый вопль сверху. – Пиво ему наше не нравится, пихать-копать! Естет, гля!

«Естет» обратил на вопли Башки внимания не больше, чем на жужжание мухи. А я, руководствуясь скорее каким-то внутренним ощущением правильности, чем доводами разума, достал оставшуюся от платы за лечение золотую пластинку и протянул драксу.

– Это на сто дней. Если без драк. Если с драками, то по тарифу рассчитаемся. Я тебя нанимаю. Нормально?

Дракс смотрел на золотую пластинку в моих руках. Глаза его на мгновение затянуло белёсой плёнкой. Капюшон раздулся. Затем опал. Он взял монету и просто сказал:

– Договор. Не знаю, зачем тебе наёмник, но на охране каравана золотой не заработать. Разве что будут частые нападения.

– Ну ты и поц, Илюша, гля. Развели тебя как распутник целочку, искать-копошить!

– Да закройся ты уже, Башка! Получи свои десять процентов и проваливай! – рявкнул я. – Вот кто меня развёл, так это ты. Два желтяка на ровном месте срубил. Самый, тля, дорогой экскурсовод Ярмарки.

– Вот ты как, гля! Вот как, да? Да ты без меня бы столько нумов за свои шняги ни в жизнь не получил, итить-колотить! Облапошили бы, как пить дать. Ободрали бы! Я же вижу, что ты не одупляшь! Я, значит, в поте лица ему золото зарабатываю, а он меня долей малой попрекает, гля ты чо! Вот ты жлоб, Муромец, гля! Забирай процент, грит! Ты у меня много карманов видел, копать-косить?

Я застонал. Пронзительные вопли Башки врезались в многострадальный мозг, как сверло в бетон.

– Мне его пристрелить? Возьму пять серебра за успешный выстрел, – невозмутимо произнёс Шор. – За ксара всё равно никто не предъявит. А может, и премию выпишут, – он снова фыркнул.

Шутки шутит… Но Башка шустро рванул в сторону и скрылся за вершиной ближайшего шатра. Видимо, он в серьёзности предложения Шора нисколько не сомневался. Дела!

– Ну вот ещё, платить за него. Он мне и так дорого обошёлся. Пусть летает. Тоже ведь тварь божья. Погоди!

Я ухватил за локоть идущую мимо тётку с большим деревянным коробом. От короба пахло выпечкой, а тётка голосила: «Свежие пирожки! Мясо, печень, рыба, зелень! Свежие, только с печи!».

Я сглотнул слюну.

– Мать, почём пирожки?

– Медный штука. Три за два медных. Каких тебе, сынок?

– Три по три давай. Мясо, рыба, зелень, – я отсчитал в пухлую ладонь шесть медных.

Выхватил у тётки пирожки, обжёг пальцы и нетерпеливо вцепился зубами в горячее тесто. Аж зарычал от удовольствия, когда первый кусок провалился в пустой желудок.

– Буфефь? – прошамкал я драксу. – Офин отдам. Или два. Нет, один, – и сразу заглотил второй. Кажется, с рыбой.

– Благодарю, но нет. Предпочту поесть в нормальной харчевне.

Сожрав первые четыре штуки, даже не почувствовал вкуса. Когда понял, что желудок больше не пытается сам себя переварить, я крикнул:

– Эй, Башка, пирожок будешь?

– Мяса мне купи, гля, – немедленно возник рядом ксар. – Вяленого. Вон там продают, таскать-закапывать. И не называй меня так! Иначе ты у меня Дурачком будешь, гля чо.

И медленно, вполоборота, полетел в нужном направлении, косясь на меня нормальным глазом.

– И как тебя называть? Тот кашель укуренного бомжа, который ты выдаёшь за имя, я даже в горячечном бреду не выдам.

– Не Башка, гля. Эт стрёмно звучит, прям почти обидно кусать-копать.

– Ладно, не плачь, девчонка. Будешь Морт, – вспомнил я одного давнего персонажа. – Ты даже по характеру похож. Такой же говнюк.

Ксар довольно заухал, будто я его похвалил.

КЫШ ПАРАЗИТ!

* * *

Час, по моим ощущениям, прошёл. Я уже немного прогулялся по главным улицам Ярмарки, поглазел на товары. Особенно меня интересовали одежда и обувь. И если обувь я себе нашёл без особого труда, то с человеческой одеждой на мой размер были проблемы. В итоге я взял две пары сапог, крепкий дорожный мешок, пару рубах и плотные штаны. Потратил почти шестьдесят серебряных и решил притормозить. Вещи, даже довольно простецкие, стоили дорого. Ну или это еда здесь дешёвая. Упаковав все покупки в мешок, в сопровождении Шора и кружащего в вышине Морта, двинулся обратно к палатке лекаря.

Очень заинтересовала палатка, где можно было принять «сухой душ». Я даже заплатил серебрушку. Скучающий владелец завёл меня в центр в центр какой-то замысловатой каляки-маляки, нарисованной на полу. Типа адская пентаграмма. Я уже думал, меня сейчас в жертву начнут приносить, но он встал напротив меня и гаркнул что-то вроде: «Абра-щвабра-кадабра». С меня осыпалась грязь, волосы выпрямились, как после расчёски. И запах давно немытого тела исчез. Круто! Дорого, правда. Зато я смог сразу переодеться.

Я уже съел все пирожки, половину купленного для Морта мяса и всё ещё оставался голодным. Но червячка заморил и решил потерпеть до «приличной харчевни». Денег у меня, кажется, много теперь. На еду-ночлег точно хватит, на улице не останусь. Я потому и терплю ксара. Даже подкармливаю: он и правда помог. С продажей трофеев, да и в лабиринте… Да и не очень понимаю, как его прогнать. Предложение «пристрелить» не рассматриваю. Пока не рассматриваю.

Наконец полог откинулся, и к нам вышел, судя по всему, сам местный айболит. Бернар Риэ – человек среднего роста, крепкий, с внимательными глазами; в нём не было ничего примечательного. Простую одежду частично скрывал длинный зелёный балахон, на котором виднелись тёмные пятна. Он отряхнул руки, пробежал по нам испытующим взглядом и остановился на мне.

– Вы заплатили за пациентку? – спросил он. – Готов дать отчёт.

Я кивнул, мастер Риэ снова встряхнул кистями.

– Травмы Шайи излечены полностью, как и ранения. Она уже просыпается. Выйдет минут через пять. У ликанов мощная собственная регенерация, но важно понимать, что это не волшебство. Регенерация использует резервы организма. У Шайи резервов не осталось. Всё, что было, исчерпано во время исцеления. Ей нужно обильное питание: жирная, а лучше сладкая пища. Вот, – он достал из кармана небольшой кожаный зажим с тремя пузырьками в нём. – Каждое утро по зелью. Затем обильный завтрак. Питание четыре раза в день, а не как ликаны привыкли от случая к случаю. Через три дня она должна окончательно прийти в норму. Надо сказать, вы довольно своевременно её принесли, – он посмотрел на Шора. – Ещё полчаса, и я бы, скорее всего, помочь не смог. Так что вы спасли ей жизнь.

Я открыл рот, чтобы сказать, что жизнь ей спас вообще-то он. Но целитель повернулся и, не слушая моих слов, зашёл обратно в шатёр. Мавр сделал своё дело, мавр может уходить. Чума!

Наконец из шатра, слегка пошатываясь, вывалилась Шайя. Сейчас в её облике не проглядывал тот смертоносный и быстрый зверь, что чуть не прокусил затылок Шору. Никаких клыков, когтей, звериной пасти. Невысокая, гибкая, покрытая густой тёмной шерстью. Аккуратные треугольные уши. Жёлтые звериные глаза с чёрными зрачками. Лицо нечеловеческое, обрамленное шерстью, как бакенбардами. Видимо, от щедрот клиники её завернули в некое подобие простынки. Ну да, у неё вещей-то своих не осталось.

– Ну привет, – сказал я, доставая из мешка «халат», выданный мне ликанами. – Предлагаю пойти в харчевню. Надо сегодняшние приключения отметить, да и поговорить не помешает.

Я накинул «халат» на плечи Шайи. Пока накидывал, не удержался и посмотрел, есть ли хвост? Хвоста не было. Только волосатая задница. Мда. Эк тебя, девонька, жизнь-то покорёжила.

* * *

До харчевни мы не дошли. Шестеро ликанов взяли нас в полукольцо. Четверо спереди и двое сзади. Я вздохнул. Мне сегодня дадут до нормальной еды добраться?

– Отдайте изгнанницу и валите, – выступил вперёд поджарый низкорослый шерстяной гопник. – Если не хотите пр-роблем.

Да еперный театр! Эта канитель может надолго затянуться. Мы так полдня ещё перелаиваться будем. А ещё я заметил двух ликанов, стоящих поодаль. Оба в гибких кожаных доспехах, набранных из узких ремней. У обоих палки с утяжелителем на конце в лапах. Видимо, та самая стража Ярмарки. Ну ясен-красен. Провокация.

СТРАЖА ЯРМАРКИ

Мы нападаем – нас вяжут. Шайю забирают, и привет семье. Нет, такой хоккей нам не нужен, ипатий-коловрат. Сейчас будет мастер-класс «агрессивные переговоры». Учитесь, щенки.

Я шагнул вперёд, нависнув над заводилой, лениво плюнул ему на лапу и процедил:

– Что ты пролаял, псина сутулая? Неважно. Захлопни пасть, падалью несёт.

Ликан взвыл и рванул вперёд, на ходу трансформируя пасть и отращивая когти на руках. Какой чувствительный!

Страшный и опасный такой. Быстрый и резкий, как вода в унитазе.

Джеб с правой встретился с выросшим волчьим носом. Раздался сочный хруст, ликана швырнуло назад, он перекувыркнулся через голову, прокатился метра два и упал в грязь между деревянными мостками.

Сильны мои лапищи. Слишком, кстати, сильны. Но об этом после подумаю.

Остальные ликаны напыжились, начали трансформацию, позади раздался какой-то шум и тонкий визг, но я не оборачивался. Там Шор есть.

Ещё одного налетевшего волколака я отоварил хуком в челюсть. Зубы лязгнули, пассажир улетел в стенку шатра и там запутался. Ликаны, как я уже понял, ребята сильные, но лёгкие.

Третий низко прижался к земле, но прыгнуть не успел.

Сверху, завывая, спикировал Морт и плюнул ликану в морду вязкой коричневой слюной.

Волчонок взвизгнул, слюна зашипела, от шерсти пошёл явственный дымок. Он принялся тереть морду пологом шатра.

В этот момент вмешалась стража. Оба ликана в доспехах коротко взвыли. Шерстяное хулиганьё рвануло врассыпную. Остался только первый, самый дерзкий. Он стоял на четвереньках и активно блевал. Сотряс схлопотал. Надо же, какие мы нежные.

– Стоять! Вы р-ранили члена стаи! – рявкнул один из стражей. – С нами пойдёте!

– Какая рана, начальник, – развёл я руками. – Оружия нет. Вот этот малыш просто упал неудачно.

– Я пр-ро втор-рого!

– Какого… А, понятно. И что это было, Шор?

Позади стояла тяжело дышащая Шайя, не завершившая трансформацию. Шор перед ней, скрестив лапы на груди. А на земле, жалобно скуля, валялся ещё один ликан. Из ноги у него торчал метательный нож. Нож, видимо, причинял ликану нешуточную боль, однако вытащить его зверёк не пытался.

– О ты гля, так это ж его нож, ехать-резать! – прямо перед мордами стражей завис Морт, многозначительно вращая своим механическим глазом. – Гля кутятки коррупция в рядах! Все видели, как он сам нож кинул, а Шор только вернул, иметь-не-иметь? А нам тута легавые дело шьют! Под штраф поводят, гля! Разорение-е-е!

Последнюю фразу он провизжал на такой высокой ноте, что оба ликана отшатнулись. Один даже уши прикрыл.

Стражи переглянулись. Один из них прорычал:

– Поток. Ловцы. Я в кусты. Иди помоги пр-ридурку с ножом.

– Так чего, доблестные блюстители порядка? – спросил я. – Мы уже можем идти пожрать? Нет претензий?

– Пр-роваливайте, – коротко рыкнул второй, видимо старший в паре.

Мы зашагали дальше, оставив разгромленное вражье войско и чей-то порушенный «хитрый» план за спиной.

– Чего за нож-то, Шор? Что это было? А то я всё пропустил, пока объяснял этим гопникам зубастым правила лётной подготовки.

– Этот щенок метнул в Шайю нож. Я помню, сколько ты заплатил за её лечение, поэтому решил вмешаться. Перехватил бросок. Ну и вернул нож обратно. Я же знаю, что с нами ксар-поточник.

– Ты перехватил брошенный нож? В полёте? Не сбил, а перехватил? Ты кто, блин? Сабзеро или Рептил? – я аж остановился в шаге от порога, из-за которого тянуло соблазнительными ароматами.

– Этих двоих я не знаю. А «Ловец стрел» довольно распространённый аскор, Илья. Странно, что ты про него не слышал.

– Да Илья же провальщик, гля! – раздался вопль сверху. – Через природный портал к нам упал со своего Зажопинска. Или сородичи из его мира выпнули, пилить-строгать! Словечки эти егоные, гокей, мёдпункт! Не одупляет ничего! Точно вам говорю, провальщик, ты чо!

Глава 6
Попаданец

Первой реакцией на вопли Морта было запустить в летучего чудака чем-нибудь тяжёлым. Я воровато оглянулся и зашипел на него:

– Ты чего орёшь, дирижабль педальный! Тупой урод, тля!

– Да я тоже думаю, что ты провальщик, – всадил на добивание Шор. – Потеря личности, плохое знакомство с миром. Словечки опять же забавные. Смысл понятен, но так никто не говорит. Но ты зря беспокоишься. Всем плевать. Не скажу, что провальщики на каждом углу встречаются, но бывает, – он пожал могучими плечами. – Необычно, что ты победителем турнира стал и лабиринт прошёл. Ваша братия, девять из десяти дохнет в первые месяцы после провала. Или в рабство попадает.

– А я-то дур-ра всё понять не могла, почему он не так, как другие человеки, пахнет, – внесла свою лепту Шайя.

– А-а-а… пойдёмте жрать, вот что! – выпалил я в ответ на все эти откровения.

Нужно уметь расставлять приоритеты. Расспросы никуда не убегут.

Едва мы зашли в местную едальню при гостинице, к нам ломанулся мужик в относительно белом фартуке.

– С ксарами нельзя. Ксарам нельзя. Кыш, кыш, паразит! – он суматошно замахал руками, как будто отгоняя ос.

– Уважаемый, это чудо с нами, – сказал я, слегка придержав его за плечо. – Он воспитанный и на головы людям не гадит. Только говорливый очень.

– Ты гля, как здесь встречают потомственного поточника лабиринта! Благодаря которому твои ловцы публику собирали! Смотрим, кутятки, запоминаем эту рожу, гля! Пойдём, Илюша. Нас тут не любят, кусать-колотить.

– Поточника, – мужичок всмотрелся в Морта и внезапно приосанился, пригладил свои три волосины на потной лысине. – Дак ты, получается, «Хрен_вам_в_грызло», что ли? И сейчас в потоке? Нет, мастеру потока всегда рады в моей харчевне. Проходите, гости дорогие, присаживайтесь, угоститесь чем боги послали! – в конце речь его стала напевной. Ещё немного – и гусли из-под передника достанет.

По сторонам этой тканевой столовки находились три стойки, на которых под самым потолком висели парами зеркала-ловцы. В каждом шел местный магический стрим, ака поток. В одном из ловцов я увидел себя, плюющего на ногу ликану, а затем отправляющего его на встречу с сотрясением.

Я примерился, подпрыгнул и вцепился в ухо Морта. Его грузоподъёмности на двоих не хватило, как я и думал. Я приземлился на землю, потянув летающего говнюка за собой.

– Ай, ай, гля, ты чо, Илья, ты чо, ай, – заверещал ксар, щёлкая зубами.

Он пытался вырваться, но я держал крепко.

– Ты, тля, что, всё время нас палишь в этом своём магическом ютубе? Без перерыва? – спросил я почти ласково, не повышая тона.

– И чо, и чо! Слышь, пусти, руку откушу, пихать-колотить! Или плюну, я в гневе страшен, гля!

– Спрашивай разрешения, гадёныш! Ты всем желающим наши похождения демонстрируешь. В следующий раз я тебя поймаю и по тыкве настучу, – я показал ему кулак размером с четверть ксара. – Понял?

– Гля ты что, понял, принял, осознал. Ухо пусти, Илюшенька, никакого потока без дозволения, рубить-косить.

Я, конечно, совершенно засранцу не поверил, но ухо отпустил. Будет сильно косячить – найду управу. Запру в клетку какую-нибудь и брошу на обочине. Пусть другим мозги выносит.

За воспитательной беседой почти никто не следил. Большинство посетителей либо уткнулись в тарелки, либо пялились в висящие на стенах ловцы. В одном я заметил симпатичную блондинку, медленно снимающую с себя одежду. Когда блондинка оставалась в сорочке, появлялась какая-то надпись, а затем цикл раздевания повторялся. Ну всё как у нас, «гля ты чо»!

Здесь была картошка! Ну или что-то похожее. Я заказал мясное рагу с запечёнными овощами. Две порции.

Перед Шайей поставили поднос с ассорти из сырого мяса, печени и прочей требухи.

Шор ел рыбу и свежие овощи. Ящер-веган, если не считать рыбы.

Морт развалился на высокой табуретке с четвёртой стороны стола. Перед ним в плоской миске лежало мясо, высушенное до полной невозможности его разгрызть. Красный язык невероятной длины выстреливал из пасти. Щёлкали острые зубы. И очередной кусок исчезал.

Картина маслом Сальвадора Дали, или Босха, не важно, оба шизанутые были. Но мне было не до переживания – я сосредоточился на еде. Сметя примерно половину первого горшка, а порции здесь, надо сказать, были огромные, я почувствовал, что что-то не так. Какая-то странная тишина установилась за нашим столом.

Я облизнул ложку и осмотрел своих сотрапезников. Что-то выбивается из общей картины.

А! Поднос перед Шайей был полон. Она сидела на стуле напряжённая и сглатывала голодную слюну, но не ела. Просто смотрела на груду мяса перед собой.

ШАЙЯ И МЯСО

– Что творится? Шайя, что за лечебное голодание? Лекарь сказал, что тебе нужно много жирной пищи.

– Гля какой, – хлясь, хмм хмм хмм, – ты же не разрешил ей есть твою еду, жлобяра, ммм. Жевать-кусать, – прочавкал Морт.

– Тебя это не останавливает.

– Гля ты чо! Я за свои ем, едрить-матить! А у ней ничего своего нет, гля. Ты ликанку вылечил, с собой взял. А в стаю не принял и еды не предложил.

Первым желанием было хорошенько отоварить наглую серую морду с ноги. За свои он ест, ага. Потом до меня дошло. Сент-Экзюпери какой-то. Я на такое не подписывался!

– Так, Шайя, ешь. Это твоя еда. Что за хрень вообще с этим разрешением? Или ты думаешь, что сырое мясо для кого-то другого здесь стоит?

– Я б не отказался, гля чо. Но эт успеется, а от…

– Завали хлебало, Морт, – на удивление он замолчал.

Слизнул очередной пластик сушёного мяса и громко захрустел им. Но молча.

Шайя неуверенно, косясь на меня, взяла руками кусок печени и вгрызлась в неё. Фу, тля. Ужин ликана – не самое аппетитное зрелище.

– Что за фокус с разрешением? – я не спешил возвращаться к еде. – Шор?

– По сути, Шайя сейчас ничья. Либо твоя рабыня. Ты купил ей жизнь, а ей нечем тебе заплатить. Значит, она твой долговой раб. Любой законник хоть в тверди, хоть в дикарском анклаве, это признает. Раб не смеет есть еду хозяина без его разрешения. Ликан ест только то, что добыл сам, либо то, что ему предложили. Точнее не знаю, я сам не сильно хорошо разбираюсь в обычаях дикарей.

– Вы что, здесь охренели все? У меня, тля, нет и не будет рабов! Шайе я просто помог, потому что мог, ясно вам⁈ Тебе ясно, мохнатая?

Шайя сжалась и пробормотала:

– Ясно. Мне уйти?

– Да куда ты пойдёшь? Тебя за порогом на ножи поставят. Тля! Ешь сколько влезет. Захочешь – возьми ещё. Пока мы на Ярмарке, считай, ты в нашей компании.

– Я отр-работаю, клянусь духом Леса, – она снова жадно вцепилась в кусок мяса.

– Да не… – я увидел округлившиеся глаза Морта, качнувшийся капюшон Шора и махнул рукой. – Да ну вас всех. Ну ошизеть теперь. Рабство у них. Сталина на вас нет. Развели здесь, понимаешь, говна на лопате.

Да. Я явно не в адаптированную для детей сказку попал. Уже без прежнего энтузиазма я доел остывшее рагу. Проявил доброту. Молодец какой. Вот тебе орден сутулого с закруткой на спине и зубастую рабыню в нагрузку. А мне это всё нахрен не упало! Я домой хочу уже от всего вот этого вот. Значит что? Значит надо понять, возможно ли это вообще. А потом – возможно ли вернуть всё в зад в моём конкретном случае.

Шора я удачно нанял, на самом деле. Дракс сечёт в местных реалиях, да и боевая единица не последняя. И эта его винтовка – просто имба. Огнестрельное оружие казалось мне понадежней этой ихней магии.

Шайя… Ну пусть пока рядом покрутится, там видно будет, что с ней делать. Так-то она в лабиринте Шору наваляла. А в этом мире, как я понял, умение накинуть ближнему своему в хлебальник – важнейшее из искусств. Как кино в СССР.

Морт – чемодан без ручки, но мне кажется, он свалит, как только найдёт себе более интересный объект для своих стримов-потоков.

Подали напитки. С алкоголем за нашим столом не задалось. Я не пил алкашку. Спортсмен потому что, ага. Шор и Шайя тоже брезговали. Единственным, кто крикнул: «Неси че-нить покрепче, гля чо!», был, понятно, кто.

– Может, его на улицу выставить? – спросил я Шора, кивая на Морта. – Он и трезвый-то заноза в заднице, представляю, что будет, когда он окосеет.

– Как прикажешь. Ты наниматель, – спокойно ответил Шор.

– Э, ты гля чо, Илья! На меня эта хренотень не действует! Мне тока для процессов, гля!

– Угу. Мне только для запаху. Дури своей хватает. Увижу, что в неадекват впал, как бог свят, закатаю в штору и пару раз по полу шибану. Усек?

– Да ты чо, чо ты! Всё будет чики-пуки, хлебать-наливать!

– Ладно, что я с тобой вожусь-то. Помни: алкоголь – яд! Минздрав предупреждает, а Роскомнадзор осуждает! И мы вместе с ним, да, ребята? – все с готовностью закивали, подтверждая осуждение таинственного Роскомнадзора.

Напитки здесь были почти как у нас, только… вкуснее? Скорее, насыщеннее. Или у меня с рецепторами что-то, или я давно не пил ничего с натуральными компонентами. Заваренный порошок зёрен, который я обозвал кофе, хотя на вкус это был совсем не кофе. Травяные горячие настойки. Морсы всех мастей и вкусовых оттенков. Я из любопытства перепробовал с десяток видов питья.

– Скажи, Илья, – Шор получил здоровенную кружку того самого «кофе» и потихоньку потягивал его, явно наслаждаясь вкусом. – А каков твой мир? Такая же дикарская помойка, как и здесь? Много магии?

– Ну я так понимаю, ты и сам попаданец? Провальщик?

– Нет, я из анклава.

– В смысле местный?

– Нет, я из анклава Синжень, – название он явно произнёс на другом языке. – Я же говорил. Местные вот сидят, – он кивнул в сторону Шайи и Морта. – А может, и не местные они, просто их анклавы погибли когда-то давно.

– Сложнааа. Ладно, разберемся. Отвечая на вопрос: мой мир – мир высоких технологий. Самолёты, интернеты, ракеты делаем, Енисей перекрываем, балет опять же… В сфере военных технологий огнестрельное оружие и залповые ракетные удары правят бал. И никакой магии, кроме магии идиотизма и ядерной бомбы.

– Высокие технологии, – дракс фыркнул. – Антигравитацию вы же еще не открыли? И не скоро откроете. Впрочем, примерно половину нашего пути вы уже прошли.

– Гля чо, ты че-та понял из того, что Илья тут буровил? – Морт отвлёкся от лакания из кружки отвратительно пахнущей сивухи.

– Дерёшься ты профессионально, – заметил Шор, игнорируя ксара. – Кем был у себя? Военный? Законник?

– Спортсмен, тля. Типа в здоровом теле здоровый дух, ударили по правой – блокируй и хук слева, все дела. Моя очередь! Меня сегодня обозвали пустотником. Это что за зверёк такой?

Шор промолчал, пожав плечами. Ответила Шайя:

– Это очень плохо. В тебе после пр-рохода осталась частица бездны. Ты пожир-раешь магию.

– А! Вот оно чё, Михалыч. Вот почему меня огнём не сожгло! Так это же круто. Почти имба!

– Ваащета, ваащета нет, гля, – Морт закончил высасывать свой самогон и рыгнул. Стол обдало запахом дешёвой бражки. – Ваще-та я не одупляю, как ты жив ещё, пихать-таскать. У тя три варика сдохнуть. Ктонить шибанёт такой шмагией, что всё не всосёшь и лопнешь. Ну порвёт тебя, и прорыв бездны – бац, новый хаотический портал, гля ты чо! Крутотенюшка… – он посмотрел на меня и торопливо закончил. – Ну или ты с катушек раньше съедешь. Или тя отловят и в жертву принесут, шоб новый портал открыть, гля чо. Пустотники долго не живут, копать-хоронить. У жратвы во рту выживаемость выше.

– На тебя не действует и полезная магия, – добавила Шайя. – Любая тр-авма будет недели заживать. Ни усилиться, ни полезных свойств не пр-риобрести.

Насчёт травм я мог бы поспорить. Как-то у меня получилось ярость направить на самоисцеление. А полезные свойства ваши я в рот целовал. Правда, я не понял, как восстановился. Могу и не повторить, прав был вождь. А ещё я вспомнил слова лекаря про внутренние резервы. Вот что я жру-то в три глотки!

– Ну спасибо тебе, хорёк-паникёр, – сказал я Морту. – Буду первым пустотником, дожившим до ста лет. Надеюсь, у себя в мире.

– О гля ты чо! А вы че, постоянный портал наладили? Чет в потоке о таком ниче не базарят.

– А это возможно? – признаю, у меня даже голос дрогнул.

– А эта, гля, морда чешуйчатая откуда, думаешь? А дарг, который те посох подарил? А альвы сраные с цвергами, драть их в пень? Анклавщики, епта. Понаехали тут к нам, кусать-лететь. Житья от вас нет, гля чо.

– У вас планета какая-то особенная, что все сюда через порталы как к себе домой ходят?

– Ой ты гля чо, плане-е-та. Это у вас, провальщиков сраных, планеты дурацкие. Здесь тебе Межмирье, пилить-рубить! – ксар напыжился, будто сам это межмирье и построил. – Начало начал. И конец концов. – И радостно заухал.

Молодец какой. Сам пошутил, сам посмеялся.

– Вы прослушали бредо-лекцию мастера мутных объяснений – Морта. Яснее не стало. Впрочем, с тобой всегда так, да?

– Это точно не планета, – Шор мягко поставил кружку на стол. Несмотря на габариты, он двигался плавно и практически не производил шума. – Это… пространство. Все межмировые порталы, пробитые с помощью магии или технологий, приводят сюда. Огромный перекрёсток. Межмирье. Здесь всё другое. Физика, химия, квантовые законы. Это место работает исключительно по своим правилам. Прежде чем мы это поняли… было много потерь, – его глаза заволокло плёнкой, капюшон раздулся.

Ясно. Что-то личное.

– Ну твоя-то пушка и броня работают, – сказал я, чтобы прервать его медитацию.

Шор расчехлил глаза.

– Работают, да. Но вот в моём мире они работать не будут. Как и наша настоящая техника не работает здесь. Нашим умникам пришлось постараться, чтобы адаптировать технологии драксов к Межмирью. И адаптация эта, честно говоря, не впечатляет. Здесь всё… непросто.

– Чо, гля, не удалось царями над «дикарями» стать? – ксар довольно заухал. – Думали самые умные, техничить-завоёвывать. Уху. Много вас таких было. Межмирье – честное место, гля.

– Ну, расклад более-менее ясен. Илья Николаич здесь бомж без документов. Сижу на космическом перекрёстке, жру магию на завтрак, меня могут принести в жертву ради открытия портала или я с ума сойду. И я не думаю, что наши постоянный портал сюда пробили. Пока только экспериментируют. То есть вернуться будет не просто. Не самый лучший расклад. Ничего. Прорвёмся.

– Вот эт настрой, гля ты чо! Вон он, победитель регионального турнира, Илья Муромец! Документ-то у тя теперь есть, паря, ты чо. Ликаны выдали, всё честь по чести. Зачарованный – резать-предъявлять.

– Ну такое себе. Я даже не знаю, что лохматые там написали. Может, после прочтения сжечь… подателя сего.

Ксар заухал, даже зубами пару раз щёлкнул. Успокоившись, заявил: