Текст книги "Пустотник (СИ)"

Автор книги: Данил Коган

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Неуклюже оступаясь на травяном склоне, я съехал на дно лощинки. Сверху мимо меня прокатилось обобранное до исподнего тело.

Здесь в живых оставалось двое раненых стрелами бандитов. И оба были в сознании. Один из них, когда я подошёл, попытался плюнуть в мою сторону. Кровавая слюна повисла на шее и подбородке. В груди, из которой у него торчал хвостовик болта, клокотало и хлюпало при каждом вздохе. Я молча ударил его в сердце. Попал не очень точно, бандит дёрнулся, и я повернул наконечник, расширяя рану. Во что я превращаюсь? В мясника? Ай, да похрен уже. Потом буду достоевничать. Где там второй?

Я пошёл к последнему. Он единственный был не просто в сознании, но и мог двигаться. С момента ранения он прополз по дну оврага уже метров двадцать.

Молодой, совсем пацан. Голубые глаза смотрели на меня снизу вверх, в суженых зрачках я видел страх и мольбу. Парень пятился, извиваясь, упираясь пятками в траву. Он полз, оставляя за собой кровавый след, стрела вошла глубоко, и хоть древко и закупорило рану в боку, кровищи уже натекло – будь здоров.

– Не надо, пожалуйста, – дрожащий голос сорвался на фальцет. – Не убивай, я всё расскажу, что надо. Не убивай!

Я смотрел на него, и внутри поднималось какое-то странное чувство. Отнюдь не жалость. Скорее отвращение. А ещё на меня вдруг бетонной плитой навалилась усталость. Я спросил, удивляясь безразличию и ровности собственного тона:

– Сколько человек вы убили в Рубежном?

Он открыл рот, чтобы что-то соврать, я перебил:

– Не надо сказок. Сколько!

Парень сглотнул, скукожился, будто надеялся стать меньше, незаметнее. Левой рукой он зажимал рану.

– Да я… при мне всего один раз… охота на охотников была… ну, шестеро, они не хотели платить, но я сам не убивал…

Дальше можно было не слушать. Я ударил его молотом в висок. Хрустнуло. Парень затих – мёртвые глаза уставились в утреннее небо.

Вот теперь всё.

Глава 22
О поле, поле, кто тебя…

Я сидел на склоне, откинувшись на спину и бездумно смотрел вверх. Молот был закинут рабочей частью на плечо, а древко проходило между коленями. Соратники заканчивали выкладывать обобранные тела на дно оврага. Ингвар отсутствовал, он пообещал: «Привести того, кто разберётся с проблемой». Я же после того, как окончательно успокоил раненых бандитов, почувствовал свинцовую усталость. Воспользовавшись своим положением командира, я не стал тягать трупы и обыскивать их, свалив всё на остальных. Я даже в допросе Герта участвовал только как наблюдатель. Смотрел через стрим Морта с романтичным названием. Сам допрос я поручил Ингвару и Шору. Я слишком мало знаком с местными реалиями, чтобы задать правильные вопросы. Не думаю, что фраза «Уэ́р из э ро́кит бэйс?» была тем вопросом, на который Герт был в состоянии ответить.

Методы допроса Ингвара не отличались изяществом. Я про «полевой допрос» раньше только читал. А теперь видел своими глазами. Не думаю что в ближайшее время смогу что-то такое повторить. Охотник просто отрезал от бандита по кусочку, пока тот не заговорил. Когда тот замолкал, Ингвар начинал шевелить обломок стрелы в его ране, и Герт сразу становился очень разговорчивым.

Информация собранная Мортом и мои догадки нашли свое подтверждение. Герт не был доверенным человеком Лютого. Просто был из его старой команды и, как я понял, наименее ценным её членом. Именно поэтому меня в РУбежном сопровождал он, а не кто-нибудь другой. Реально полезного знал он немного.

Банду начали сколачивать пол-оборота назад на деньги цвергов. Их состав планомерно увеличивали, пока они не стали представлять из себя серьёзную военную силу для этого региона. Далее их привлекли на службу поселку. Тимофей был полностью под Розенкранцем, по крайней мере так думал Герт. Предыдущая гвардия и местные охотничьи отряды понесли страшные потери во время «гона», чем бы он ни был, и были сильно обескровлены. В общем, капитана, пережившего гон, поставили на нож якобы в пьяной драке, остальных стариков или «ушли», или тоже убили. Думаю, нам эту историю любой селянин бы рассказал.

Удалось выяснить внутренние расклады в банде. По всему получалось, что наиболее ретивая оппозиция к Лютому отправилась на встречу с нами. И здесь же и прилегла. У меня возникло неприятное чувство, что Лютый воспользовался нами для «чистки рядов». Или скорее использовал ситуацию в которой не проигрывал в любом случае. Убьют нас? Хорошо. Проблема решена. Наиболее ретивые бандосы отправятся в ад? Еще лучше. Еще одна проблемы решена. А здесь в овраге собрались все, кто был недоволен его «политикой сдерживания» и ратовал за тотальный беспредел.

Впрочем, беспредела и так было много. Банда обложила поборами всех крупных и мелких ремесленников, выжила из Рубежного или уничтожила почти всех охотников. Наиболее значимые фигуры поселка либо были на их стороне, либо не вмешивались. А капитана гвардии и вовсе убили.

Что именно связывало цвергов и Лютого, кроме денег, Герт не знал. Что нужно цвергам в Рубежном – тоже, но точно не деньги. Банда своими поборами делилась только с Тимофеем.

Зато за прошедшие пол-оборота «Черепов» трижды отряжали сопровождать группы цвергов в старые руины. Причём в посёлке эти группы не появлялись. Одна из этих групп, например, покинула руины недавно. Отправилась отдыхать на Ярмарку. А вот вторая, которая должна была сменить первую, так и не появилась, хотя должна бы уже. На вопрос, куда могли деться цверги, последовал логичный ответ: «Да хер его знает, сожрали, например!» Цверги методично обшаривали руины, выходя только чтобы избавиться от «эффекта кошмарных снов».

Скорее всего, фактический захват власти в поселке был частью некоего плана, который позволял цвергам безвозбранно копаться в долбаных руинах. А затем прибрать к рукам то, что они там найдут, что бы это ни было. Я попытался вспомнить, куда ушёл Шёпот со своими «низшими». А ведь тоже в сторону мёртвого города. Да что им всем здесь медом намазано?

Далее Герта «раскрутили» на описание точек, в которых копались коротышки, особенно тех, что им казались перспективными. Скуля от боли, он сдал свой тайник, который устроил всё там же на окраине мёртвого города, втайне от Лютого и остальных подельников. Но самой интересной информацией оказалось то, о чём я, например, даже не подумал бы спрашивать бандита. Аскоры. Вернее, то, какие аскоры вживлены наиболее прокачанным членам банды. Почему это важно? Например, героический скачок Дисы был сделан благодаря аскорам «Прыгунец». Такие считались чуть ли не бросовыми. Чем выше в иерархии стоял бандит, тем более крутые способности ему доставались. У Герта был силовой щит, например. Так что теперь мы обладали списком спецспособностей бандитских крутышей, в том числе и Лютого. И, надо сказать, конфликт с «Черепами» резко перестал мне казаться лёгкой прогулкой. Мы сегодня уничтожили не только самую нелояльную Лютому, но и самую слабую часть банды. А было их в банде больше пятидесяти рыл, а не тридцать, как говорил Морт. Более того, на подходе было ещё несколько десятков наёмников, о которых Герт знал только, что они в пути.

Мда. Ситуевина.

Ингвар взмахнул кинжалом и перерезал Герту горло. Затем перевернул тело, достал из кожаного чехла на поясе небольшую ветку-рогульку и провёл ей над трупом. Помнится, так воду или руду искали в средневековье. Но охотник искал не воду. Отложив рогульку, он снова вооружился ножом и вскрыл тело Герта, почти отрезав ему голову. Покопался в районе шеи, достал из трупа покрытый кровью и слизью кусок и положил на траву. Повторил операцию с крестцом бандита.

– Эй, Морт, – сказал охотник. – Плюнь-ка сюда, будь хорошим ксаром.

Морт снова меня удивил. Не стал спорить или выпендриваться. Просто подлетел и плюнул на два кровавых сгустка. Трава зашипела и пожухла, от бесформенных кусков пошёл дым. Завоняло сожжённым мясом и серой. Ингвар плеснул из фляги и поднял то, что осталось после варварской процедуры очистки.

– Вот, паря. Аскоры этого придурка. «Силовой щит» и «Регенерация». Не самый плохой набор, утопи меня бобер. Жаль, конечно, эволюцию не прошли. Совсем он их не качал. Пожалуй, самая ценная добыча сегодняшнего дня. Тебе, как лидеру, стоит их хранить. Да и при распределении учесть. Сейчас Прыгунцы ещё достану.

Слегка поколебавшись, я взял камни, которые после плевка ксара и водных процедур не напоминали больше куски мяса. Такая же странно тяжёлая разноцветная пемза, как и аскор Альфы, только раза в три поменьше. Ингвар принялся потрошить Дису, а я спросил Шора:

– А что, менее варварского способа извлекать эти штуки нет?

– Илья. Эти штуки находятся внутри живого существа, составляя с ним одну систему. Нет, если найти скелет, из которого почему-то не достали аскор, то, наверное, можно и без расчленёнки обойтись.

– Ясно, – я тяжело вздохнул. – Кому отдать эти две фигни, которые с Герта достали?

Шор посмотрел на меня и затянул глаза плёнкой. Капюшон мерно раздулся и сжался несколько раз. Наконец он соизволил ответить:

– Себе, Илья. Ты должен их оставить себе. Потому что тебе они подойдут просто идеально. К тому же у тебя чистый организм – начальные камни ставить сам Поток велел. Нет, ты, конечно, можешь их раздать, но я тогда буду считать тебя тупицей.

– Да с хрена ли загуляли, Шор. А моя «пустотность» чего? А если удастся вернуться, а в нашем мире вся эта хрень откажет, «составляя с организмом единое целое»?

– Про пустотность точно не знаю. Слышал, пустотники могут ставить себе аскоры. Но если нет – камни просто рассыпятся. Насчёт твоего мира… докладываю: всё, что перенесено из межмирья в родные миры пришельцев, сохраняет свои свойства. Почему, думаешь, так ценится любая требуха монстров? Анклавы – бесконечный рынок, который сожрёт любое количество магических ресурсов. Потому что за анклавами стоят их миры, в некоторых из которых эти ресурсы – настоящая магия. Например, у нас. Даже с нашим уровнем развития мы получаем отсюда бесценные компоненты для медицины и… иных отраслей. Так что камни твои. Мне и Ингвару они просто не встанут. Уверен, старик прокачан лучше меня. Шайя… зачем ей аскор регенерации? Зачем ловкостнику щит? Щит нужен «танку» – габаритному воину первой линии. То есть тебе, чтобы впитывать случайный физический урон.

– Ну, я так понял, там целая хирургическая операция нужна, чтобы установить камушки. Пока что разговор бессмысленный, – выкрутился я.

Шор в ответ фыркнул в своей лошадиной манере.

– Да какая операция. Надрезал кожу с мясом, воткнул камень. Он либо приживется, либо нет. Но ты прав, во время похода такой ерундой лучше не страдать.

– А у тебя что установлено, мистер рептилоид?

– Основные аскоры находятся в моей броне и снаряжении. Их больше десятка, чтобы ты понимал. Драксы плохо переносят непосредственную установку камней. Но вот – ловца стрел ты видел. Полезный аскор. Он, как «прыгунец», довольно распространённый. А мой к тому же прошёл две эволюции.

– Так ты у нас ходячая сокровищница? Как тебя не раздели ещё?

– Наше снаряжение можем использовать только мы. Вынуть камни не получится, при попытке они будут уничтожены вместе с предметом. Так что грабить дракса ради аскоров, затея бесперспективная, – ответил он спокойно. Наши ученые предусмотрели эту возможность.

Про эволюции и прочее я спрашивать не стал – и так слишком много информации на мою несчастную битую боксёрскую голову.

Мы полчаса провели, ожидая Ингвара, ушедшего «решать проблему». За это время всю стоящую добычу ребята перетаскали наверх, к тропе.

Наконец старый охотник показался на краю лощины. Он швырнул вниз какую-то дымящуюся дрянь и прокричал:

– Сейчас будут гости. Поднимайтесь наверх, на противоположный склон. Поторопитесь! Увидимся на тропе! – и бодро рванул вдоль оврага.

Мы вскарабкались на склон, откуда начали атаку, и не спеша пошли в сторону тропы. Я бросил взгляд на противоположный край и ненадолго замер. Огромные насекомые? Да уж. Действительно немаленькие.

Сперва я увидел какое-то дрожание воздуха. Блеск, как будто кто-то нес на себе куски стекла. И лишь когда глаза перестроились, я разглядел их. Шесть тварей, высотой в холке под семьдесят сантиметров, а то и больше. Огромные, ипатий, прозрачные пауки!

Они двигались плавно, будто плыли по склону, перебирая длинными ногами с острыми, как серпы, наконечниками. Их медленное движение почему-то казалось неотвратимым, как судьба.

Пауками я назвал их про себя. Тело округлое, ноги длинные, сегментированные. Твари не имели головы. Казалось между мерно ступающими лапами просто болтается прозрачное брюхо.

Они спустились в овраг. Шли они, кажется, по следу дыма. Но как только опустились вниз, изменили направление. Отправились к трупам. Первая тварь коснулась передней ногой тела ближайшего бандита, замерла на секунду, будто в нерешительности, а затем легким движением рассекла тело пополам. Остальные рассредоточились, каждый выбрал себе добычу.

– Пойдем, – рыкнула Шайя. – Не знаю, где Ингвар р-раздобыл алмазных пауков, но они и впр-равду отлично скр-роют все происшествие. Уже завтр-ра здесь все паутиной затянет. Дур-раков нет лезть в их логово.

Мы двинулись по кромке оврага в сторону тропы. Я оглянулся напоследок. Одна из тварей подняла передние лапы, как бы смотря в нашу сторону. Я немного напрягся. Но зря. Её интересовало другое мясо.

* * *

Ближе к вечеру мы встали лагерем в приятном местечке. Небольшая поляна, окружённая скальными выходами с трёх сторон. Вокруг – лиственное редколесье. Метрах в двадцати от места стоянки тёк лесной ручей, даже скорее мелкая речушка.

Обустроились, смыли с себя грязь и кровь. Шор с Ингваром установили на внешний периметр площадки какую-то защиту.

Дождавшись, когда они закончат шаманить, я спросил у охотника:

– Я так понял, здесь мы заночуем. До руин ещё далеко?

Ингвар посмотрел на меня, ухмыльнулся и провёл рукой плавную дугу.

– Рукой подать, паря.

– Может, успеем до темна сходить, посмотреть?

– Зачем ходить? – Ингвар, похоже, вовсю наслаждался разговором. – Вот же они! – и он ткнул рукой в сторону «скал», окружавших наш временный лагерь, и продолжил: – Руины начались полчаса назад, паря. Просто здесь всё занесло землёй и заросло деревьями. В этом лесу уже куча обломков зданий, колонн… даже целый мост есть. Нужное местечко примерно в часе ходьбы отсюда. Да и захоронка Герта недалеко. Как раз завтра её и распотрошим, растопчи меня улитка.

– Вроде как спать в руинах опасно, сам уверял? – сказал я, подойдя к «скалам». Да и бандит наш что-то лепетал об «эффекте кошмаров».

– А здесь гибельное влияние не достаёт. И про место это никто, кроме нескольких стариков в Рубежном, не знает. Ну и обороняться от монстров местных проще. Да и мало их здесь. Я же говорил, что знаю нормальное место для стоянки. Меня больше волнует вопрос трофеев, забодай меня комар.

Поскольку у меня нет капюшона, как у Шора, я задрал бровь.

– Ты же вроде говорил, Ингвар, что не претендуешь на серебро? Только на компенсацию расходников?

– Да не в этом смысле, – он махнул рукой. – Торговцы будут в Рубежном ещё денёк, а затем двинутся обратно. Часть трофеев можно было бы сбыть им. Иначе добычу лучше закопать до следующих торговцев. Продавать это всё в Рубежном – прямо нарываться на конфликт.

– Хм. Не знаю, радостная это новость или же не очень, но коробейники лишились своих ездовых кляч. Шёпот ушёл ещё вчера и увёл своих плотоядных страхолюдин с собой. Кстати, в руины пошёл. Безо всякого разрешения от властей поселка, – я вернул Ингвару ухмылку. – Так что не уверен, что торговцы свалят прям послезавтра. Они в Рубежном обычных лошадок-то смогут нанять или купить, чтобы на все фургоны хватило?

– Вот это сюрприз, паря – Ингвар помрачнел. – Надеюсь, мы с некротварями не столкнёмся здесь. Это точно, что они сюда поперлись? – я кивнул. Ингвар почесал бороду и сменил тему: – Шансов достать «лошадок», если ты о тягловых животных, у каравана ноль. Нужно будет специальную охоту организовать. Есть здесь неподалёку одна зыбь… если, конечно, не дрейфанула ещё. Но и встанет им это в серьёзные деньги. Попали ребята, унеси меня пчела.

Трофеи, о которых говорил Ингвар, мы, разумеется, никуда не потащили. Метрах в пятистах от нового гнезда алмазных пауков охотник с Шайей вырыли в склоне холма схрон. Туда мы всё и убрали, кроме воды, алкоголя и съестных припасов. Но на том, чтобы взять с собой бандитское бухло, настоял я. Не знаю, есть ли здесь бактерии, но раны, я считаю, нужно обрабатывать спиртным. Какая-никакая, а дезинфекция. Шор меня поддержал, кстати.

Я обвёл глазами окружающую идиллию. Пора браться за иглу. Наконечник копья Дисы вспорол мой «ватник» на боку, так что теперь из него торчали клочья набивки.

Млять! Кто бы мог подумать, что я буду заниматься штопкой доисторических доспехов посреди упоротого чужого мира, в компании летающей головы, ящера, женщины-волчицы и мужика с куриной ногой. Предварительно скормив прозрачным паукам, ростом с ротвейлера, пятнадцать трупов. Звучит как бред? Бред и есть. Единственное, что меня примиряло с этим безумным миром, – зир. И отсутствие комаров.

* * *

Насчёт «монстров здесь мало» Ингвар погорячился. Или для него два ночных нападения на лагерь – норма, я не знаю тогда, что такое «много монстров».

Сперва к нашему костерку заглянула семиметровая ящерица, один в один комодский варан. Только эта тварь плевалась парализующей слюной, которая затвердевала за считанные минуты, ещё и «упаковывая» парализованную жертву. Пострадала Шайя, которой сантиметров не хватило, чтобы увернуться.

ОПЛЕВАННАЯ

Я просто проломил твари черепушку, пока она отвлекалась на нашу ликанку. Пришлось доставать аскор и какие-то там железы, а после этого тащить тяжеленную скотину подальше от стоянки.

Вторыми к нашей стоянке вышли твари, чем-то напоминающие шелудивых собак. Чешуя на их теле перемежалась шерстью, вытянутые морды и треугольные уши усиливали сходство с псами. Глаза слабо светились белым. С ними обошлось без махача. Шерочка встала над Шайей и издала скуляще-воющий звук, неприятно отозвавшийся у меня под черепом. Услышав этот концерт по заявкам телезрителей, «волки сутулые» немедленно сдриснули в ночную тьму. Кажется, даже роняя кал. Наша-то монстрятина в рейтинге ночных кошмаров, кажись, повыше будет. Впрочем, без жратвы они не остались. К утру вместо туши «варана» мы увидели набор раздробленных крепкими челюстями костей. Вовремя мы аскор и какие-то там внутренности из него достали. Железы и прочую требуху.

Остаток ночи прошел спокойно. Только к утру прошел дождик.

Глава 23
Точка отсчета

Утро выдалось свежее, по-настоящему бодрящее. Ночью пролился небольшой дождь, стены вокруг лагеря дышали прохладой. Сырая трава быстро промочила обувь и штаны. Мы выдвинулись налегке, оставив во временном лагере свои вещмешки. Ну, если можно назвать «налегке», мой стеганый доспех, здоровенный боевой молот на моем плече, весивший, наверное, килограмма четыре. Пояс оттягивала «Погибель» и кошелек с боеприпасами к праще. Тощий мешок с дневным запасом воды тоже килограмм восемь весил.

Шайя, хмурая и поскуливающая от головной боли, плелась позади остальных. Отходняк от яда «варана». В лагере она остаться отказалась. Ингвар тоже подтвердил, что лучше ликанке двигаться, так, мол, яд быстрее «выйдет», а последствия будут легче.

Лес редел. Деревья начали сменяться своими чахлыми родичами, трава поблекла, выцвела, а в некоторых местах и вовсе сменилась на пятна белесо-зелёной плесени или мха – уж не знаю.

Повсюду действительно виднелись жалкие остатки каких-то стен, капители колонн, сточенные временем потрескавшиеся лики, статуй. Вдалеке мелькнул утонувший в лесной подстилке мост, о котором вчера говорил Ингвар.

Когда мы выходили из лагеря, он предупредил:

– Плесень не трогать. Цветы не нюхать и близко не подходить. На мох не наступать. Грибы не пинать. Всё ясно? Коры на деревьях лучше тоже руками не касаться.

– Ого, как всё сурово! Прям «Сталкер», аномалии и зона отчуждения, – я улыбнулся.

– Не умничай, паря. Хватит сыпать своими провальщицкими словечками. Здесь тебе не там. Это обычный сектор. Просто тем, кто мало дел имел с лесом, ума животных бояться хватает. А вот на растения думалки уже не достаёт. А в этом леске половина цветочков или ядовитые, или плотоядные, или и то и другое вместе, укуси меня крапива. Грибы выпускают споры. Это ещё хуже цветов. Там такие болячки образуются – даже Рада иногда руками разводит. Подо мхом любят костоломки сидеть. Руин то же самое касается. Особенно про плесень. Никакую плесень-мох не трогаем и стараемся даже рядом не стоять. Её там пять основных разновидностей, и все опасные.

Ингвар был предельно серьёзен.

– Да, Илья. Это не шутки. Оглянуться не успеешь – шерсть клочьями слезает и кровью кашляешь, – добавила Шайя.

Пока мы шли, я присматривался к окружению и поведению наших проводников. Яркие жёлтые или алые цветы мы обходили кругом. Несколько напластований мха тоже обогнули. Пару раз Шайя дёрнула меня за рукав, когда я проходил близко к дереву. Я присмотрелся. По линиям разлома коры струились чёрные прожилки.

– Чер-рная гниль, – рыкнула ликанка. – Попадёт на кожу – получишь плохо заживающие язвы. В кр-ровь попадёт – печень сгниёт заживо.

Шор молча шёл за Ингваром след в след и внимательно смотрел по сторонам. В лапах он держал свой блочный арбалет. Он в лесу такой же чужак, как и я.

Зато Шерочка вела себя в лесу как гурман в элитном ресторане. Или скорее, как ребенок на игровой площадке. Она носилась вокруг нас, нарезая круги, жрала жёлтые цветы, которые Ингвар обходил стороной, и пару раз притащила Шайе задушенных небольших ящериц, похожих на миниатюрные версии атаковавшего нас ночью варана. Она вообще была неуёмной скотинкой. Либо спала, либо нарезала круги по окрестностям, почти не останавливаясь. Ни разу не видел, чтобы Шайя её кормила после Рубежного. Тварюшка явно добывала пропитание самостоятельно.

Причём я заметил, что иногда Шайя смотрит в ту сторону, откуда через некоторое время прибегала Шерочка. Или как будто прислушивается. Когда я спросил о том, в чём искусство «укротителя тварей», ликанка ответила:

– Мы с ней в одном потоке. Это как если бы твой мозг был связан с Мор-том. Эта связь крепнет и р-развивается. Я всегда ощущаю её настр-роение, а она – моё. Даже могу понимать, какие она чует запахи. Говор-рят, опытные повелители могут видеть глазами своих питомцев. Надо, кстати, выр-растить лесных защитников у стоянки. Я видела несколько кустов.

– Это та шупасто-кустистая плотоядная хрень, что была в лабиринте?

– До такого ур-ровня мне ещё далеко, – призналась Шайя. – Но вырастить ядовитые кусты, активно мешающие чер-рез них продр-раться, я могу.

Шли по редколесью мы минут двацать.

А затем лес кончился. Словно чья-то уверенная рука отчеркнула божественным циркулем некую область на местности. И за это чертой унылая местность с чахлыми растениями сменилась царством камня.

Перед нами, насколько хватало взгляда, расстилались развалины древнего города. Ранее он был расположен на склонах нескольких холмов, и мы видели только небольшую его часть, находящуюся на двух ближайших к нам холмах. Время безжалостно смололо в пыль большинство построек, оставив лишь торчащие над землёй невнятные стены. Кое-где, ближе к вершинам холмов, возвышались устоявшие перед натиском веков строения, похожие на небольшие пирамиды. Или как там называется такая ступенчатая штука с плоской верхушкой? О! Зиккурат! Помнится, я читал книжку, где герой называл зиккуратом пирамиду, или наоборот… А какие-то умники в комментах тыкали автора в это несоответствие безграмотным авторским хлебальником. Впрочем, книжка была ничего такая.

С нашего места чётко просматривались прямые улицы с геометрически выверенными пересечениями. Большая часть из них была завалена кучами камней или засыпана пылью, но даже так было видно, что строили город по чёткому плану. И… не знаю, сколько здесь жило людей, и людей ли, но выглядели руины огромными.

Даже сейчас, заваленные камнем и пылью, они смотрелись монументально. Кое-где из-под осыпей торчали остатки каменных желобов. Надо же, ливнёвка! Или канализация. Я провёл носком сапога по краю желоба. Камень был отполирован водой до стеклянного блеска. Сколько же лет здесь лили дожди?

Я сделал еще пару десятков шагов, присел, разгрёб пыль. Под тонким слоем обнаружилась неровная каменная кладка из здоровенных, сантиметров по семьдесят в ширину, булыжников. Дорога, которой пользовались тысячи лет назад. Дорога, на которой деревянными колёсами были выдавлены отчётливые колеи. Колеи! В камне!

Ингвар тронул меня за плечо и указал вперёд. Там, на вершине одного из холмов, виднелись очертания полуразрушенной массивной постройки. Нижние ярусы, состоявшие из крупных блоков, уложенных без видимого раствора, были завалены обломками верхних.

– Вон там я тебя нашёл, – сказал он. – Как тебе наши руины, паря?

В его голосе слышалась странная гордость, как будто это он здесь всё построил. Ну или развалил. Я вздохнул, поднялся на ноги и отряхнул пыль с ладоней.

– Впечатляет. Неизвестно, кто всё это сотворил?

– Люди, паря, люди. Наверное. Сохранившиеся кое-где рисунки говорят, что люди.

– Интересно, что здесь произошло?

– Война, – коротко ответил он. – Город взяли штурмом. Население уничтожили. Здесь есть несколько ям, наполненных костяной пылью и осколками. Очень больших ям, паря…

– Жутковатое место, если честно, – пробормотал я. – Люди давно сгинули, а дело их рук осталось. Даже не знаю… сложное чувство. Удивление от того, насколько человеческий разум крутая штука. И грусть… Напоминание о том, что все смертны и нет ничего постоянного.

– Да ты философ хренов, Илья, гля! – Морт пролетел мимо меня, вращая камерой. – Но с Потоком здесь и впрямь какая-то херня творится. Местечко отвратительное! Здесь точно должны быть сокровища, копать-находить! – закончил он неожиданным выводом.

– Ты бы не орал, ксар, – зло процедил Ингвар. – Привлечёшь тварей руин – я в тебя точно стрелу воткну. Будет тебе сокровище.

– Понял, принял, умолкаю, затихаю, Ингварчик. Буду тих, как колбаса на крюке. Чего сразу стрелу? Не надо такого, стрелять-попадать.

Мы молча двинулись по бывшей улице, огибая завалы. Ветер гнал по развалинам позёмку из пыли и мелкой каменной крошки. Воздух вокруг казался тяжёлым, маслянистым, будто был пропитан дыханием старой смерти.

Через некоторое время дорога закончилась несколькими крупными камнями, положенными поперёк пути. Эдакий тупик. Мы прошли за «ограждение», и я шаркнул ногой по земле. Из-под пыли проступила полустёртая мозаика. Я хмыкнул и собирался идти дальше, за ушедшими вперёд спутниками, как вдруг мой глаз зацепился за нечто чужеродное обстановке.

Я моргнул. Из-за груды камней метрах в пяти от меня торчали берцы. Вернее, один берц. Я осторожно двинулся к своей находке, будто этот ботинок мог исчезнуть как галлюцинация. Сверху мелькнула тень – Морт спикировал к месту, откуда торчала… чья-то нога? Вряд ли этот кто-то просто снял берцы и бросил их валяться посреди древних развалин.

НЕ ПОВЕЗЛО

– О, не повезло бедняге, – видимо, всё ещё помня об угрозе Ингвара, вполголоса проквакал ксар. – А чего эт за палка такая?

Наконец я увидел тело. Вернее, его нижнюю половину. Верхняя исчезла. Бедняга был одет в тактический камуфляж, наколенники, берцы. К бедру пристёгнут нож в кожаных ножнах. Фляга на поясе. Подсумок. Рядом валялся автомат, если не ошибаюсь, «ксюха». Я молча поднял оружие, отстегнул магазин. Полный или почти полный. Отвёл затвор. Капсюль на вылетевшем патроне был пробит. Пуля на месте. Мда. Не стать мне угнетателем местных волшебных зверюшек. Кажется, эта хрень действительно здесь не работает. На всякий случай проверил трижды, передёргивая затвор, и каждый раз натыкаясь на сухой щелчок бойка. Бесполезный кусок металла. К тому же слегка покорёженный. Складной приклад погнуло, так что он перестал быть складным.

– Знакомая штука? Вещь из твоего мир-ра? – спросила беззвучно подошедшая Шайя. – Ор-ружие?

– Да, из моего мира, – я даже номер нашёл, выбитый на ствольной коробке. – Просто мусор теперь.

– Это у кого здесь такая пасть, почтенный Ингвар? Этого человека что, перекусили пополам? – Шор молодец. Зрит в корень.

– Да есть здесь одна тварь. Альфа, понятно дело. Обычно он спит. Но видать, сраные коротышки его разбудили. Сейчас его рядом нет, можно не сильно волноваться. Его видно и слышно издалека, если он двигается. Вон, полюбуйся на след, Шор.

В пыли чуть дальше от тела виднелся треугольный отпечаток сантиметров восемьдесят длиной. Три пальца впереди, один сзади стопы.

– Что-то в последнее время здесь слишком оживлённо стало, – хмуро процедил Ингвар. – Старый ург (тварь, которая оставила след), поганые недомерки, некромант со своим зверинцем. Из твоего мира, паря, как к себе домой всякие хорьки шляются. Альвов ещё для полного щастья не хватает, загрызи меня хомяк!

– Фурункул тебе на язык, Ингвар, – как-то слишком живо отреагировал Шор. – Не надо нам здесь этих двинутых на собственном величии мразей. Ты ещё диргов к ночи помяни!

Он вообще впервые на моей памяти выругался! Чем так альвы насолили нашему рептилоиду?

Я снял с пояса бедолаги, ставшего жертвой «гостеприимства» местного альфы, литровую алюминиевую флягу и подсумок. В подсумке нашлись полные магазины к калашу, которые я, поразмыслив, выбросил. А вот сам подсумок забрал себе. Удобная штука под пули для пращи или пузырьки. Недалеко нашелся чехол с биноклем. Простая оптика. Подозреваю был бы электронный, уже не работал бы. Бинокль тоже чуть помяло, но линзы уцелели. Тоже забрал с собой. Полезная в хозяйстве вещь. Немного побродил по округе, нашёл смятую в блин каску, сломанные или раздавленные вещи. Больше ничего полезного.

– Что за Старый ург такой, Ингвар? – спросил я.

– Урги – это такие двуногие хищные ящерицы. Обычно вырастают до трёх метров в высоту. В руинах они, считай, шишку держат. А Старик – семиметровый древний самец. Альфа ихний. Он здесь, поди, уже не одну сотню лет живёт. В основном дрыхнет. Но вот если проснётся – туши свечу. Пока не обожрёт округу дочиста, обратно в спячку не впадет. Умный падла. Ядовитый газ выдыхает, аура ужаса у него… Короче, нам не по зубам. Так что лучше ему на глаза не попадаться, поимей меня свинья. Добычу он может гнать до самого поселка. Короче, та ещё тварь.

Мы двинулись дальше. И почти сразу наткнулись на остатки экипировки посреди здоровенного тёмного пятна. Каска с видеокамерой, пластиковые обломки рации, ещё одна «ксюха», жутко покалеченная ударом о камни. Костей или тела не было, но и так было ясно, что произошло. Здесь погиб второй мой земляк. Даже тела на осталось.