Текст книги "Пустотник (СИ)"

Автор книги: Данил Коган

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

ЧЕГО ПРИПЕРСЯ ПРОВАЛЬЩИК?

– Чего припёрся, провальщик? – очарование момента разрушил искомый Добромир, шагнувший ко мне от этой непентаграммы. – Ящик для пожертвований вон на той стене. Дабы заказать ритуал, нужно заранее записаться у младшего жреца. На вопросы по мироустройству здесь не отвечают.

Я потушил вспыхнувшую внутри злость. Захотелось взять старого козла за бороду и… И ничего.

– Я по другому вопросу, уважаемый Добромир. Мне бы прогуляться в окрестностях. А говорят, совет Рубежного решает, куда ходи, а куда не ходи, а где снег башка попадет. Вот и пришёл за разрешением.

Я протянул ему бумажку с каракулями цверга. Близоруко щурясь, Добромир прочёл написанное. Недобро ухмыльнулся и в два шага оказался у стены, в месте, где под каким-то портретом была прикреплена горящая лампада. Не успел я опомниться, как он сунул угол записки в слабо колеблющееся пламя. Ах ты ж сука…

Лампада мигнула и погасла.

– Вот же ж! – озадаченно произнёс Добромир, убирая записку в сторону.

Лампада задымила, появился неяркий огонёк на конце тряпичного фитиля. Миг – и она снова светила, словно и не потухла только что.

– Ну, раз так, – он повернулся ко мне, внимательно меня оглядывая. Видимо, что-то решив, он заорал: – Федька! Быстро сюда. Чернильницу с писалом захвати! – и уже обращаясь непосредственно ко мне, спокойно добавил: – Своё слово скажу. Раз храм не против… кхм. Но пустотнику не место здесь. Не переступай этот порог, если хочешь жить нормально, а не сумасшедшим берсерком. Понял меня, провальщик?

– Понял, как не понять. Меня, как погань какую, из святого места гонят. – Всё же не удержал раздражение. Прорвалось.

– Ни хрена ты не понял, дундук. Тебя кровь мира в неистовство приводит. Ты её поглощаешь и впадаешь в безумие. Неужто не рассказал никто?

– Нашлись добрые люди, просветили. – сквозь зубы произнёс я. Достали меня эти упоминания о неминуемом отъезде моей крыши.

– А здесь, – он обвел рукой внутреннее пространство храма, – всё кровью мира пропитано! – кажется, «кровью мира» он называл магию. – А когда вершится обряд или ритуал – вдесятеро! Теперь понял?

– Понял. Техника безопасности должна быть безопасной. А здесь всё под напряжением. Может, мне снаружи подождать тогда?

– И то. Подожди на улице. Ящик для пожертвований вон там, – ткнул он пальцем в стену.

Мне даже нравится его прямолинейная алчность.

– И сколько жертвовать принято? – спросил я, направляясь к указанному ящику.

– Меньше серебряка даже думать не моги класть, – строго произнёс он. – Медь твоя нищенская храму ни к чему.

Да ипатий-коловрат, вот же грабиловка! В храм не ходи, но серебруху пожертвуй. Ладно, с другой-то стороны, храм за меня вроде как вступился. А то, что я буду редко видеться с этим бородатым жлобом, меня вполне устраивает.

Кинув два серебряных в пасть причудливой настенной маски, которая и была тем самым «ящиком», я покинул храм.

Снаружи никакого солнца в помине не было. Это что, получается, был оптический обман зрения там в храме? Я взглянул на стены башни. На секунду показалось, что фигуры зверей и человечков, нарисованные на стенах, сдвинулись, образуя новые картины. Закружилась голова. Я закрыл глаза и сглотнул. Открыв, увидел стоящего прямо передо мной жреца, протягивающего мне бумажку. Еле удержался, чтобы не вздрогнуть или не впечатать ему кулак в бороду. Он пошёл ко мне абсолютно бесшумно.

– Двух видаков довольно, – заявил Добромир. – Иди к старосте. Вон его дом, – он указал на дом, стоящий наискось от выбранного мной входа. – Тимофей должен у себя быть. И помни, что я тебе о храме говорил.

– Благодарю за помощь, уважаемый Добромир, – ответил я, хватая зверя внутри себя за горло. Слишком близко жрец ко мне подошёл, и вся его мощная фигура дышала опасностью. – Позволь спросить, местный маг Юлвей. Как его найти? Его дом тоже один из этих? – я обвел рукой площадь, делая шаг назад.

Чувство опасности слегка приотпустило.

– Смотри какой шустрый провальщик, – почти добродушно усмехнулся в бороду Добромир. – Всех уважаемых людей в Рубежном решил за день обойти. Нет, маг на окраине живёт, особняком. Вон по той улице пойдёшь, увидишь привратную башню на выезде. В ней он и сидит.

И, отвернувшись, зашёл обратно в храм. Так же не издав ни одного звука при движении. Ни шаркнул подошвой сапога, ни мантией не зашуршал. Силён старикан.

Я посмотрел на бумажку. К закорючкам цверга, которые я разбирал с трудом, прибавилось два слова от жреца: «Храм ручается». Цверг же написал что-то вроде: «не будет ли так любезен многоуважаемый староста селения Рубежное выдать подателю сего…» – и всё в таком духе. Я не настолько хорошо осилил письменный язык, чтобы правильно понимать все заковыристые обороты, которые коротышка использовал для своей записки.

Подойдя к дому старосты, я постучал увесистым дверным молотком в калитку. Из-за забора немедленно донёсся хриплый басовитый лай нескольких собак. В дверцу с той стороны ударило тяжёлое тело. Через какое-то время раздалось бормотание и шаркающие шаги, металлический звон. Калитка отворилась. За ней, придерживая за шкирку здоровенную псину, стоял кривобокий староста Тимофей собственной персоной.

Глава 17
Башня мага

ТИМОФЕЙ. РАЗГОВОРА НЕ ПОЛУЧИЛОСЬ

Со старостой разговора не получилось. Он, близоруко щурясь, рассмотрел мою «бумажку», потребовал диплом из лабиринта. Ощупал его, чуть ли не облизал печати, понюхал – так уж точно. Буркнул: «Погоди здесь», – и захлопнул калитку.

Минут через пятнадцать он принёс мне кожаный медальон на шнурке, на котором были вытеснены какие-то символы.

– Вот, – сказал он коротко. – Знак охотника. Тока с таким можно в зыбь ходить. Что касаемо руин, – его искривлённый палец с грязным ногтем колупнул один из символов на медальоне, – вот знак, что тебе туда можно. Предъявляешь амулет другим командам охотников и страже Рубежного.

– Ясно-понятно, – ответил я. – То есть этого достаточно? И что даже ничего платить не нужно?

– За тебя попросили уважаемые люди, – Тимофей скривился и сплюнул на улицу. – Так что взнос начальный можешь не платить. А вот за пронос внутрь поселения трофеев, добытых на обработку или продажу, заплатить придётся. Когда, говоришь, мил человек, ты выходить собрался?

– А я не говорил, отец. Но завтра поутру думаю двинуть. Чего тянуть.

Спрашивал он, я думаю, не для себя, а чтобы передать наводку Лютому. И хотя я по-прежнему не очень хотел устраивать разборки в стиле «Кровавого четверга», закинуть крючок всё же посчитал необходимым. Шайя и Шор подольше моего здесь жили. Если они говорят, что всё равно придётся биться с бандой, пусть это произойдёт на наших условиях.

– И взнос я заплачу. Мне поблажек от уважаемых людей не нужно. Если такой порядок, говори, сколько я должен внести в кассу поселения.

На самом деле мне статус охотника нужен не был. Но одалживаться у «уважаемых людей» больше необходимого я тоже не собирался. Не люблю быть должным никому, даже в малом.

– Десять серебряных, – внешне безразлично заявил Тимофей. Но я заметил, как блеснули его глаза.

– Вот, – я протянул ему золотую пластинку. – Расписку мне напишешь или другой документ, что я взнос сдал?

– Грамотный что ли? – он, склонив голову набок, оглядел меня с ног до головы.

– Не дурнее паровоза, отец. Без бумажки ты букашка.

– Жди! – и он снова захлопнул калитку.

Наконец Тимофей снова появился и выдал мне бумагу, где честь по чести было написано, что я сдал первоначальный взнос и зарегистрировал охотничий отряд.

– Как назовёте? И кто члены команды? Мне для отчётности. Да и положено так, чтоб отряд название имел.

– Эээ, – с названиями у меня проблема. «Хук слева» или «Отморозки» точно не годится. – Ну пусть будет «Яростный кулак», – немного переиначил я название любимого культового фильма с Брюсом Ли. – Состав: я, дракс Шор и ликанка Шайя.

– Держи, – он вручил мне кучку «медальонов» с символами. – Это твоим людям. Девять штук. За следующие – серебряк за члена отряда. Приходи с деньгами, выдам знаки.

И в третий раз захлопнул калитку. Да уж. Недружелюбный мужик. Впрочем, мне от него дружелюбия и не нужно. А что было нужно, я уже получил.

Осталось посетить мага. Магия-шмагия. Вообще дичь, конечно, всё это межмирье. Иногда мне казалось, что всё это со мной происходящее – какой-то непрекращающийся бред. Я там у себя помираю или в коме лежу. А всё это вот… Чушь. Иллюзии. Фантазии умирающего мозга. Но нет, слишком уже боль здесь реальная для бреда. Слишком всё детально, мне такое и не придумать.

Спрятав медальоны компаньонов в поясную сумку, а свой повесив на грудь, я отправился в указанном Добромиром направлении. К магу Юлвею.

* * *

Привратная башня была именно что привратной. Стояла она немного наособицу от ворот, выходящих на дорогу, ведущую к другим поселениям региона. Квадратная, трёхэтажная, облицованная серой керамической плиткой. Пирамидальная чёрная крыша с водостоками в виде диковинных существ, казалось, впитывала свет. Задняя стена башни сливалась с частоколом, ограждающим поселение. Ни малейших следов двери я не обнаружил. Окон в башне тоже не было, как и других технологических отверстий вроде дымохода или вентиляции.

Едва я начал подбирать себе палку покрепче, чтобы постучать в стену, на уровне второго этажа распахнулась каменная пасть. Натурально с зубами. Оттуда свесился каменный язык, кончик которого завис сантиметрах в двадцати над поверхностью земли, приветливо изогнувшись крючком.

Видимо, предполагалось, что я встану на этот кончик ногой, а рукой буду держаться за этот импровизированный лифт.

Ну, я и встал.

Если приглашают, даже таким странным образом, грех отказываться. Не мог же я начать орать, требуя нормальную дверь. Просто отметил про себя, что размер «прибабаха» местного мага, кажется, был уважаемым Зигмунтом слегка преуменьшен.

БАШНЯ МАГА

Язык с неприятным звуком, как будто рашпилем по железке провели, втянулся внутрь, вознеся меня в небольшое квадратное и абсолютно пустое помещение.

Пасть за моей спиной с лязгом захлопнулась.

На фоне пустой стены из воздуха соткался очередной персонаж русских сказок, бессмысленных и беспощадных. Низенький, меньше метра размером человечек, заросший бородой по самые уши. Он щеголял вышитой золотистой ниткой голубой жилеткой на голое тело, короткими шортиками из блескучего серого материала и маленькой квадратной шапочкой пронзительно красного цвета, тоже расшитой золотыми нитями. За кожаный пояс, охватывающий впалый живот, был всунут устрашающих размеров нож. Домовой эльф-маньяк, восточная редакция.

Он скептически оглядел меня, щёлкнул пальцами – и с моей одежды посыпались куски грязи и дорожная пыль. Я при этом никакого воздействия не ощутил. Затем человечек из воздуха извлёк здоровенные войлочные тапки и лёгким движением руки заставил их спланировать к моим ногам.

– Давай, давай, верзила, – его голос оказался хриплым, как будто прокуренным. – Надевай обувку. А то ходят тут всякие, а у нас ковры.

И шмыгнул внушительным, торчащим из бороды носом.

Вряд ли это был сам маг. Но тапочки я, на всякий случай, поверх сапог напялил. Мелкий бородач ещё раз осмотрел меня и, бурча под нос: «Ходит тут всякая деревенщина, как только господин терпит их. Проклятое захолустье», – постучал ладошкой по стене. Стена с душераздирающим скрежетом сдвинулась в сторону, открывая каменную винтовую лестницу.

– Тебе сюда, – махнула бородой в сторону проёма эта пародия на домовёнка Кузю.

И продолжил бурчать себе под нос. Проходя мимо него, я не удержался и сочувственно произнёс:

– И не говори, кума. У самой муж алкаш. Довели страну, демократы хреновы. Наркоманы одни и проститутки вокруг. Повелителя Верминуарда на них нет.

Этот их повелитель был тот ещё затейник, оставивший след в истории межмирья. Да такой, что Иосиф Виссарионович нервно курит свою «Герцеговину Флор» в сторонке. Валили его и его воинство всем миром – аж четырьмя анклавами. Слепки историй об эпических битвах и кровавых зверствах Повелителя составляли часть золотого фонда Потока. Я, естественно, всё это узнал от моего ловца. По всему выходило, что моя булава – самый настоящий контрафакт. Ну не могло оружие такого злодея просто пылиться в лавке какого-то торговца. Или могло? Да нет. Бред.

Занятый этими возвышенными размышлениями о судьбах цивилизации и сути вещей, я поднимался по монотонно кружащей вокруг каменной колонны лестнице. По ощущениям я поднялся уже гораздо выше крыши, которую видел снаружи, но каменная кишка всё не кончалась и не кончалась.

Когда прошло минут пятнадцать такого подъёма и я уже слегка подзадолбался, я остановился на каменной ступеньке, переводя дух. Эта ходьба по бесконечной лестнице выглядела донельзя глупо. Спустившись буквально на четыре ступеньки, я увидел за поворотом вход в квадратную комнату. Возникло подозрение, что местный маг надо мной просто потешается. Ну или это такое дебильное испытание. Мне явно предлагают вернуться обратно. Но и путь наверх вроде бы открыт. Да хренушки вам на череп. Идти обратно было вообще не вариантом. Злясь на эти идиотские шуточки, я снова двинулся наверх.

Спустя примерно полчаса, по моим ощущениям, даже моя выносливость начала давать сбой. Но я упрямо плёлся вперёд по осточертевшей лестнице, иногда даже постыдно помогая себе руками. Когда я подумал, что сейчас у меня сперва отвалятся ноги, а затем я выплюну лёгкие (ну или в другом порядке), я на чистом упрямстве сделал два новых витка и увидел перед собой дверной проём, источающий дневной свет.

Надо сказать, что привнесённая злость совершенно прошла, переплавленная в упорство.

Место, в которое я попал, поражало воображение. Огромная круглая платформа без стен была действительно вся покрыта коврами. Там и сям лежали груды подушек, стояли низкие пуфики и столики, заполненные всякой дребеденью. Посреди платформы возвышалось четыре массивных книжных стеллажа, образующих квадрат. Они были плотно набиты причудливо выглядящими томами, свитками в кожаных чехлах, просто стопками бумаги, перетянутыми разноцветными шнурами. Некоторые книги были прикованы к стеллажам цепью и, кажется, слегка шевелились. Одна из них на меня пялилась глазом рептилии, испещрённым кровавыми прожилками, клянусь! На веранду старой Рады это место было вообще не похоже.

Вокруг площадки простиралось Рубежное и его окрестности. Платформа как будто висела в воздухе на высоте примерно сотни метров. И над головой светило солнце! Опять. Как в храме. Видимо, солнце здесь – штука для избранных.

Воздух по краям платформы слегка мерцал. Я заметил какие-то тёмные точки, ползущие прочь от дальних ворот поселения. Присмотрелся… Изображение словно прыгнуло мне в лицо: передо мной крупным планом возник наш проводник Шёпот и восемь его зомби. Я отшатнулся – и изображение сразу пропало, вновь превратившись в невнятные точки на дороге.

– Ипатий… хренотня какая, – ошарашенно произнёс я. – Вот это обсерватория здесь. Шикарно так маги живут.

На платформе не было ни ветерка. Так что картинка вокруг – это, наверное, какая-то гигантская голограмма. Или как это будет на магическом.

– Я рад, что тебе понравилось моё скромное жилище, Муромец-джи. Хотя, конечно, назвать его «шикарным» – изрядное преувеличение. Знаки неба мне свидетели, я практически прозябаю в этом сарае, сохранив лишь толику от положенной волшебнику моего ранга роскоши.

Голос исходил от очередной груды подушек недалеко от меня.

СКРОМНОЕ ЖИЛИЩЕ

Внутри груды пристроился человек, наружностью напоминавший приснопамятного Хоттабыча, только в миниатюрном варианте. Невысокий пожилой мужчина хрупкого телосложения. Коричневая кожа, миндалевидные глаза. Седая жидкая бородка клином до середины груди. Голова обмотана куском яркой ткани, заколотой спереди брошью с огромным рубином. Тюрбан? Что-то вроде этого. Мужчина был облачён в халат алого цвета, украшенный искусной вышивкой. На его запястьях позвякивали многочисленные браслеты. Из-под халата торчали босые смуглые пятки. Рядом на крохотном столике стоял кальян, выглядящий как произведение искусства. Маг вынул изо рта мундштук, выпустил клуб дыма и приглашающе махнул рукой куда-то напротив себя.

– Уважаемый Юлвей? – я плюхнулся напротив него и практически утонул в подушечном море. Жутко неудобно, между прочим!

– О Знаки и Дрейф! Ко мне следует обращаться шри Ананта Падманабха Сомачандра Юлвей. Шри Ананта будет достаточно. Вряд ли твой заурядный разум способен запомнить столько непонятных слов за один присест. Юлвей – имя моего почтенного отца, да продлится его посмертие в Потоке.

– Ага, прощения просим, шри Ананта. В поселке мне называли только имя вашего батюшки.

– Раз уж ты оказался достаточно настойчивым, чтобы добраться сюда, Муромец-джи, значит, у тебя и впрямь важное дело. Но закон гостеприимства требует, чтобы сначала мы с тобой разделили пищу и воду. Шербету? Сок с мякотью? Фруктов? Хидимба! – внезапно рявкнул он почти басом, так что я аж вздрогнул. – Почему гостю ещё не предложены напитки и еда, ленивая ты тварь, да продлится твоя служба вечно!

Возле меня моментально возник давешний бородатый домашний эльф-маньяк. Он щёлкнул пальцами – и подушки подо мной сложились во вполне комфортабельное псевдокресло. Рядом появился хрустальный (судя по тяжёлому звуку, с которым он брякнулся на ковёр) столик. На столике возникло три кувшина, покрытых тонкой чеканкой, золотой кубок, весь в торчащих драгоценных камнях, и золотое же блюдо с фруктовой нарезкой.

– Не вздумай камушки откалывать или блюдце прикарманить! Знаем мы вас, деревенских. Всё норовите испоганить и утащить, что плохо лежит, – скрипучим голоском заявил мне этот… Хидимба. И совсем тихо, себе под нос, пробурчал: – Служить вечно, ишь ты. Проживи сперва столько, козёл магический.

Последняя часть явно была обращена к магу. Но тот никак не среагировал. То ли не услышал, то ли привык. Я решил не нарушать традиций: отхлебнул из кубка, чудом не оцарапав пальцы об острые грани кристаллов, закинул в рот дольку изумительно сладкой дыни и приступил к изложению петиции старушки Рады.

– Такая ситуация, уважаемый шри Ананта…

– «Шри» и есть «уважаемый», крестьянин неумытый, – любезно сообщил мне Хидимба, подливая в кубок какую-то приторно сладкую фигню.

– Вы не очень огорчитесь, шри Ананта, если я одному охреневшему домовёнку хлеборезку настрою? Обещаю до смерти не убивать и пару зубов ему оставить.

– Хидимба, закрой свой вонючий рот, – скомандовал маг. – И пока наш гость здесь, больше не открывай его, будь ласков. Боюсь, Муромец-джи, что вам не удастся наказать моего слугу за злой язык. Если бы это было возможно, я бы сам давно это сделал, клянусь Потоком. Но прошу, продолжайте. Помните, что желание гостя – мёд для сердца хозяина, но моё сердце не слишком велико.

– Старая Рада попросила меня, как к вам загляну, бранзулетку одну забрать. Мол, взяли вы её, брошь серебряную в виде совы с глазами… короче, с камушками в глазах, цены немалой. Смарагды – это же изумруды? – Ананта-Юлвей степенно кивнул. – Ну вот, это так сказать попутная просьба.

– Отдам, но при одном условии, – ответил маг и затянулся из кальяна.

Раздалось громкое бульканье, дым собрался тучкой под невидимым куполом.

– Вернее, при двух. Первое: я дам тебе амулет. Один из твоих спутников будет всегда носить его при себе, открыто. Про то, что тебе бесполезно магические амулеты вручать, я знаю. Второе: ты сам найдёшь нужную вздорной старухе побрякушку. Брошь где-то здесь, это точно, – и он ленивым жестом обвёл зал, в котором мы сидели. – Ходи, смотри на столах или полках. Но ничего не трогай. Тронешь что-нибудь кроме броши в виде совы – и договора не будет. Найдёшь – забирай.

– Ты, дед, не наглей, – злость начала подниматься изнутри, но вполне обычная. Очень не люблю, когда со мной так разговаривают. – С чего бы амулет один, а просьбы две?

– Ну, у тебя же есть ещё второй вопрос, который ты пока не задал? Вот считай, условие с амулетом – плата за ответ. Всё ровно теперь, мой юный математик?

Блин, ну вот всегда старался от любого начальства подальше держаться. И здесь – на тебе, уже тремя ногами в жир влез.

– Что за амулет? Я должен знать о нём всё. Иначе никакого договора не будет. Сами понимаете, шри Ананта, кота в мешке ни один разумный человек не купит.

– Это если у разумного человека выбор есть, – посмеиваясь, заявил маг. – Но здесь никакой тайны, Муромец-джи. Это амулет Потока, вроде глаза твоего летающего спутника, который сейчас безуспешно кружит вокруг моей башни. С небольшими модификациями – вроде моей проекции, которая сможет из него появляться. Хочу понаблюдать за тобой и твоими друзьями, может, пригодитесь мне на что, если выживете. Или я вам пригожусь. Кто знает. Уговор?

Я пожал плечами. Вроде приемлемо. Хочет посмотреть? Да пусть смотрит. Если что – амулет и закопать недолго.

– Уговор, – ответил я.

Старик звякнул своими браслетами, и у меня вдруг возникло сосущее чувство в желудке, как будто я с большой высоты упал. Впрочем, ощущение почти сразу прекратилось, а маг заулыбался как нажравшийся элитного корма кот.

– Итак, открытие первое, – возле Ананты с шелестом развернулся свиток, по которому само собой забегало павлинье перо. – Магические астральные контракты с пустотником возможны. Магия обязательств не поглощается… А ты чего встал, Муромец-джи? Ищи свою сову, добрые духи тебе в помощь. Это не записывай, отрыжка шайтана!