Текст книги "По краю каменного сердца (СИ)"

Автор книги: Данил Иватанов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 38 страниц)

– Эй, ты видишь, куда он приземлился?! – махнул рукой ушастый, в моменте понимая, что его немного оглушило, даже несмотря на активные наушники, ибо удар от выпада Китсу был слишком громким.

– Твою мать! Он в воду свалился! Армандо, беги к остальным, живо! Я за Элфи и сразу к вам!

– Принято! Будь осторожен, прошу!

Одобрительно кивнув, Кента разбежался и сиганул с края моста силовым прыжком вперёд, отчего тросы затряслись вновь. Он пролетел почти половину пути до статуи Свободы, прежде чем приземлиться на воду и пропасть под её толщей, оставляя следом лишь небольшие волны, что потянулись в направлении Элфи. Росси же двинулся за оставшейся группой, с небольшой грустью глядя на разорванную машину, которой просто не повезло попасть под раздачу.

– Oh, merde… – шепнул он, начиная прыгать вдоль моста.

Прискакал он к своей команде достаточно быстро, ибо те банально не успели пересечь оставшуюся половину трассы. Нагнав своих почти у конца эстакады, Росси поспешил сообщить о том, что он только что видел. Вкратце пересказав случившееся, он принялся заряжаться вновь, щёлкая слагами под ресивером.

– Надеюсь, он в порядке. Хлопок даже нас оглушил. Страшно представить, сколько силы Элфи в это вложил, – вздохнул Ода, переходя на шаг и снимая с сына Атсумэ, беря его уже на свои плечи.

– Думаю, он цел. Ты же видел, какие нагрузки он пережил в парке. Скорее всего, его очень тяжело ранить, – ответил Дин, бегло осматривая Армандо на предмет ранений, однако тот был цел, за что он мог сказать спасибо Элфи.

– Нас сейчас такой пиздой накроет, что мы все взвоем! Шире шаг! – втесалась Кашиваги, потирая шею в том месте, где её клону недавно отрубили голову.

Однако бежать уже было поздно. Вой полицейских сирен стал доноситься со всех сторон, а над головой пролетела вертушка военного образца, явно отличающаяся от тех, с которыми пришлось столкнуться парой дней ранее. Группу линчевателей окружили со всех сторон целые конвои чёрных броневиков, взявших свои цели в оцепление. Из каждой машины выскочило порядка шести бойцов SWATa, наставляя оружие на загнанных парней, которым только и оставалось, что молча принять обстоятельства. Даже если бы Атсумэ был в сознании, то убивать такое количество лиц при исполнении было бы уже тотальным перебором. Отовсюду звучал голос, транслируемый через десятки мегафонов, с приказом сдаться и сложить оружие. Эти возгласы были слышны лишь отрывками, ибо завывания сирен почти полностью перебивали их. Более ничего не оставалось. Ода с явной неохотой сложил сначала оружие, а потом и Атсумэ на землю. Его примеру последовал и Армандо, просто кинувший Бинелли себе под ноги и зло пнув дробовик ногой в сторону силовиков. Кашиваги же была в ярости, это было видно по тому, как она щурилась. Она медленно стала опускаться к полу, присаживаясь на колени, при этом словно готовясь напасть на спецназовцев с голыми руками. Дин же стоял неподвижно. Он просто не мог взять в толк, что весь его путь оборвался только потому, что он не успел вовремя убежать. Что всё сделанное им перечеркнётся нынешним моментом. По его малейшим подсчётам, он должен будет сесть на четыре пожизненных. Однако это в лучшем случае. В худшем – старая добрая казнь. Весь мир словно замедлился и потух, уводя в пустоту и звуки. Иватани стоял в нигде, смотря себе под ноги, как ребёнок, которого вот-вот начнут отчитывать.

Вот и конец.

Жёсткий удар прикладом по шее вывел его из транса, перехватывая дыхание и заставляя невольно упасть на колени. Одна из десятков рук упёрлась в его затылок, давя вперёд и со всей силы вбив парня лицом в асфальт, расцарапав ему всю левую часть лица.

Последнее, что он увидел – безжизненные глаза сестры, упавшей точно так же, как и он.

***

Холодные железные стены тяготили душу сильнее любых совершённых поступков. Натурально осточертевшая лампочка над головой заставляла глаза поочерёдно дёргаться из-за своего нескончаемого жужжания, которое, казалось, становилось лишь громче день ото дня. Кровать, туалет, умывальник, окошко двери. Кровать. Туалет. Умывальник. Окошко двери. Кровать… Туалет… Умывальник… Окошко двери…

Просыпаться было тяжелее с каждым днём всё больше. Дин не понимал, сколько прошло времени и нужно ли ему спать вообще, однако нескончаемая скука просто не давала иных вариантов, кроме как коротать время, лишая себя сознания легальным образом. Особенно тяжело было спать всё из-за той же проклятой лампочки, закрытой от всех опасностей несколькими железными прутьями, из-за которых Дин не мог влететь в неё ногой. А при попытке вынести эту преграду каменной рукой, Иватани обнаружил, что в стенах своей камеры он по какой-то причине не мог использовать свою динамо. Кожа просто не росла, не было даже характерного ощущения сжатия при попытке её нарастить. Оставалось лишь смиренно ждать хоть чего-то.

Но ничего не происходило.

Просыпаясь, Дин из раза в раз видел всё те же стены, всё ту же лампочку и ту же вмятину на двери, которую он оставил пару дней назад в пылу своей истерики. Тогда он сорвался и попытался выбить дверь, попутно зовя непонятно кого, однако в ответ поступало всё то же, что и в другие дни: маленький поднос с миниатюрными мисками с кашей и кусочками яблока. Это не годилось даже на перекус, что уж говорить о том, чтобы полноценно наесться.

Все мысли парня были сосредоточены лишь вокруг нескольких вопросов: где все остальные, как себя сейчас чувствует Каэдэ и насколько долго его собираются держать в четырёх стенах. Самую противную мысль Дин попытался проглотить и забыть почти сразу, как она появилась в его голове. А именно: не сидит ли он уже, и если сидит, то в «Последнем Дне» или где-то ещё? Вопросов было слишком много, однако ответы никто давать не спешил.

За пределами камеры не было ни единого звука. Пол был ледяной, а потому от цистита Дина спасали только подогнутые ноги и его времяпрепровождение на кровати, которую и кроватью-то было назвать сложно. Железная полка с очень тонким матрасом без подушки или хотя бы покрывала. До кучи вода из-под крана не была даже едва тёплой, а пить приходилось только её. Противно было и то, что в камере не было туалета, а потому приходилось ходить в туалет именно в раковину. И если мочиться в раковину было не особо трудно, то вот ходить по-большому было той ещё проблемой. Особую роль в этом процессе играло то, что из-за стресса и жидкого питания Дин просто гадил кровью, что приходилось убирать самому из раза в раз. Слишком много минусов для комнаты в два квадратных метра. К слову и о пространстве: из-за малой площади комнаты Дин не мог даже толком размяться, отчего постоянно затекал и крутился на своей койке, свешивая ноги, ибо её длины не хватало на его рост.

Примерно после недели в заключении он заболел. Переохлаждение дало о себе знать. Его горло словно окутали ветви дикой лозы, не давая вдыхать без боли и выдыхать без тяжести. Кашель стал добивающим аспектом. Моральных сил не было абсолютно ни на что – Дин никогда прежде не был разбит настолько сильно. Он просто лежал на боку, свернувшись калачиком и разглядывая свою обрубленную в локте руку, бинты на которой давно пора было менять. Пожалуй, более мерзкого чувства он не испытывал никогда. Потерять столь большую часть себя в прямом смысле… это было самым настоящим ударом. Осознание, что он больше никогда не сможет обнять свою девушку двумя руками или что придётся полностью переучиваться быть левшой, душило Иватани столь сильно, что ангина отходила на второй план. Это был край. Он просто тихо плакал, изредка успокаиваясь, но после вновь продолжая лить слёзы. Ещё никогда ему не было столь одиноко.

Еда больше не лезла в него. Каждый раз после попытки съесть хоть маленький кусочек яблока Дина начинало тошнить, что погружало в его состояние полной апатии ещё глубже.

Где-то к концу второй недели он окончательно сдался. Смирившись с тем, что его оставили здесь медленно и мучительно умирать, он решил прекратить этот ужас самостоятельно. Вцепившись зубами себе в запястье, парень попытался перегрызть себе вены, попутно рыдая от безысходности. Острая боль распространялась по всей руке, пульсировала в каждой её части. Но результата было не добиться. Он был слишком слаб даже для того, чтобы сжать челюсти достаточно сильно. После получаса потуг в суицид, Дин прекратил издеваться над своей рукой, начиная придумывать новый способ умереть в кратчайшие сроки. Единственное, что пришло на ум, – так это разбить голову об угол раковины. Однако же, если это не получится сделать с первого раза, то следующая попытка будет уже не скоро. Поднявшись на трясущиеся от слабости ноги, Иватани попервой свалился назад, падая на дверь и скатываясь по ней же, с презрением глядя на раковину в углу комнаты. Рот зашевелился сам собой, хотя он того не особо желал. Дин непроизвольно стал звать маму. Снова и снова. Он проговаривал «мама» по слогам, рыдая и задыхаясь из-за того, что просто-напросто закатывался в своей истерике, не имея возможности даже свободно вдохнуть.

И внезапно дверь открылась.

Дин выпал в коридор спиной, оказываясь прямо под двумя охранниками, что стояли над ним, смотря на него как на грязь. Он просто не мог поверить, что наконец покинул эту несчастную камеру. Но было ли это к лучшему? Охрана подняла его и понесла неизвестно куда, волоча ноги Иватани по полу, ибо тот не мог идти самостоятельно. Его трясло, по пути даже стошнило. Всё это текло по его серой робе, которая успела изрядно износиться за это время. Единственный глаз не мог сфокусироваться хоть на чём-то, Дин постоянно впадал в предобморочное состояние. В какой-то момент он почувствовал под собой обычный стул. Его усадили перед небольшим столом, предварительно приковав его руки наручниками к середине стола. Происходило это всё в относительно просторной комнате, если сравнивать с той, в которой ему приходилось сидеть. Один из охранников принёс небольшую кружку, из которой вился пар только что вскипятившейся воды. Поставив её перед заключённым, он покинул комнату, вновь оставляя парня наедине с собой. Дину пришлось какое-то время приходить в себя, и когда он хоть немного оклемался, чай уже остыл. Но это было неважно. Иватани подался вперёд и окунул губы в ещё несколько тёплую воду, отчего по всему его телу прошла волна мурашек и дрожи. Сделав короткий глоток, он с облегчением выдохнул прямо в кружку, ибо простуда в горле отступила на целую секунду.

В комнату зашёл человек в чёрной форме. Это была форма безопасников. Всё тот же чёрный плащ, чёрные брюки и туфли, белая-белая рубашка. Мужчина сел по ту сторону стола, принимаясь молча наблюдать за тем, как Дин пытался сделать ещё глоток, но не дотягивался губами. В попытках наклонить кружку зубами, парень пролил всё содержимое на столешницу и колени, но это его ничуть не смутило. Он стал слизывать остатки чая прямо со стола, полностью игнорируя присутствие вошедшего к нему гостя. Когда же с чаепитием было закончено, Дин откинулся на спинку и абсолютно безразлично посмотрел на навестившего его мужчину. Тот отстранённо сидел напротив, наблюдая за одноглазым, при этом явно не торопясь начинать беседу. Игра в гляделки закончилась медленным вздохом безопасника, который придвинулся ближе к столу, сцепил руки в замок и указал сдвоенными указательными пальцами на Иватани.

– Ты много дел натворил, в курсе? – спокойно начал он.

Слегка приоткрытый рот и через силу открытые глаза явно давали понять, что Дин не здесь и не сейчас. Он выглядел как ненадолго оживший труп, что подтверждалось тем, что он прямо сейчас начал медленно закатывать глаза и запрокидывать голову на бок. Безопасник оперативно, но от того не менее сурово привёл теряющего сознание парня в чувство – хлёстко дав тому пощёчину. Дин на мгновение очнулся и помотал головой, попутно морщась от новоприбывшего жжения в щеке.

– Убийства первой степени тяжести, грабежи, участие в несанкционированных задержаниях, шпионаж… Даже динамо свою не зарегистрировал. Я могу зачитывать этот список хоть до вечера, но ты и сам всё знаешь. Скажи мне вот что – кто был инициатором всех этих дел?

С трудом влившись в суть разговора, Дин быстро сообразил, что от него добиваются признания причастности ко всему совершённому. Более того, это был уклон в то, что ему следует сдать собственного отца. На такое парень явно не собирался идти. Лучше уж мучительно помирать в чулане, нежели сдавать своих близких. Так он считал.

– Не хочешь, да? – всё не унимался следователь. – Ладно. Мы и без тебя знаем кто это. Мы уже взяли показания с каждого из твоих друзей. Они вот тебя не особо старались крыть, почти сразу всё выдали.

Распространённый при допросах приём. Заставить подсудимого чувствовать себя брошенным, выдавая ложные показания его друзей. Дин знал эту уловку, потому что сам не раз её видел и слышал с уст отца. Реакция на подобное неуважение не заставила себя долго ждать. Смачно харкнув всей накопившейся за неделю мокротой прямо на пальто безопасника, Иватани вновь опустил голову. Мужчина же отреагировал более чем спокойно. Вытерев прилетевший в него сгусток болезни небольшим платком, он отложил его на край стола и продолжил.

– Перейдём к сути. Конгресс совета SEC решил, что ты получишь помилование. И вся твоя компашка тоже. Изначально планировалось оглушить вас всех как рыб и закопать без почестей, однако было решено, что вы всё ещё можете сгодиться для пары дел. Но вам нужно будет согласиться на кое-какие условия, а именно…

– Пошёл нахер, – прохрипел Дин, перебивая работника.

– Если не хочешь гнить в своих новых апартаментах дальше, то лучше выслушай меня.

Дин безжизненно поднял взгляд, имея при себе настойчивое желание послать эту служивую шавку во второй раз, однако горло болело слишком сильно, а потому было решено немного попридержать свой лексикон до более подходящего момента.

– Так вот. Мы знаем, чем ты и твой отец занимались, начиная с начала мая девяносто восьмого года. Каждый ваш шаг регистрировался и сейчас представляет из себя такую то-о-олстенькую стопку папок, которую окружной прокурор не прочтёт и за неделю. Понимаю, тебе сейчас страшно. Ты думал, что действуешь скрытно, в надежде отомстить за мать и выйти сухим из воды. Но как ты думаешь, кто тебе в этом помогал? Думаешь, кто из раза в раз подчищал за тобой там, где не успевал поработать твой отец? Кто работал с инфо базой, скрывая и интерпретируя все те происшествия, которые происходили в городе с твоей подачки? В конце-то концов, кто свёл тебя с Нери? Всё было изначально спланировано для того, чтобы ты и твоя шайка-лейка нанесли удар Когтю туда, где у них меньше всего защиты. Идеальная мотивация, идеальный расклад карт, в общем. Ты был на свободе только потому, что так захотели мы, не более. А потому предложение следующее… Ты и каждый из твоих друзей, за исключением пары лиц, встаёте на службу к нам как спецотряд по охоте за Когтем. Зарплата, гарантии, соцпакет и так далее, всё как у людей. Нужно будет заниматься тем же, чем ты и занимался всё это время, только уже не боясь, что мы вот-вот укусим твой хвост. Тихая работа из тени, как и прежде, лишь без пары заморочек. Что скажешь?

– А если откажусь?

– Если откажется хоть кто-то из тех, кому поступило это предложение, то каждого ждёт казнь. Более того, в расход пойдут и те, кто об этом хоть немного знал. Миюра Минами, например. Криста Кантвелл. Каэдэ и Маноду но Мори. Весь отдел Оды. Жизни каждого из них зависят только от ваших ответов.

Будь Дин в адекватном состоянии, то, пожалуй, его сердце лопнуло бы прямо сейчас. Однако из-за нечеловеческого состояния, в котором падать было уже некуда, одноглазый принял эту информацию как должное. Коротко покачав головой, он поджал губу, представляя то, как будут убивать его любимую Каэдэ.

– Я могу увидеться с остальными? – тихо спросил парень.

– Боюсь, это невозможно. К слову, времени на раздумья у вас нет. Ваш ответ?

В глазах потухла и без того дотлевающая вот уже год свеча. Хуже просто не бывает.

Особых мук выбора здесь не предполагалось, так что ответ был однозначным даже без слов.

Через час вся команда полным составом была собрана перед дверями здания, где они всё это время находились. Как оказалось, это был один из сотен штабов безопасников, коих по штатам было как дерьма за баней. Каждый из «новобранцев» стоял на коленях со связанными за спиной руками, пока небольшая толпа охранников что-то активно готовила. В это время Дин смог бегло оглядеть своих друзей, которые выглядели не особо лучше него. Из всех них живым выглядел только Армандо, который, казалось, только что вышел из отпуска. Остальные же стояли, опустив глаза в пол, не имея в себе и процента того, чем называют «жизнь». Ода зарос щетиной, а круги под его глазами можно было использовать как авоську для апельсинов. Атсумэ успел немного зажить после произошедшего, так что теперь на правой части его лица красовался не бандаж, а уродливый ожог, охватывающий область от уха до носа, при этом задевая и лоб, и подбородок. Кента более не был столь самоуверенным, ныне он выглядел как раб, что провёл на каторге несколько месяцев кряду, при этом не испив и капли воды. Хуже всего было Элфи, от ног которого осталось два обрубка. На месте стоп у него было две кочерыжки, отчего края штанин волоклись по полу. Кашиваги выглядела чуть лучше Дина, было видно, что она не спала последние дни. Один лишь Росси присутствовал здесь так, словно ничего не произошло.

– Товарищи-бойцы, – начал всё тот же следователь, беря с рук одного из охранников какой-то пульверизатор. – Каждый из вас, за исключением Китсу и Изаму, согласился быть членом спецотряда по поимке ОПГ «Когти». Вы подписали бумаги о неразглашении и получили дальнейшие указания. Сейчас вы получите свой датчик слежения, по которому мы всегда сможем определять, где вы и чем занимаетесь. Приготовить их, – он щёлкнул спуском, отчего из стволика его устройства высвободился шипящий воздух.

Несколько охранников встали позади новых бойцов, оттягивая их за волосы назад и прислоняя носики устройств к внутренней левой части ключиц, делая спуск. Кратковременная, но оттого не менее острая боль пронзила всё тело, оставляя после себя неприятный осадок.

– Теперь же, когда вы полностью под нашим контролем, можем пожелать только удачи. До свидания.

Глава семнадцатая. Вечерело.

2099 год. Середина августа.

Дорога до дома была адом. За весь перелёт никто не проронил и слова, явно не желая делиться опытом, который пришлось пережить за последние недели. Из-за общего настроения Армандо даже не истерил по поводу перелёта. Уже в аэропорту родного города команда всё же решила перекинуться парой слов. Особо оживлённой беседы не состоялось, парни просто спросили о самочувствии друг друга и пообещали списаться. Каждый из них чувствовал вину из-за произошедшего, но никто не мог взять на себя ответственность в большей или меньшей мере. Кента вызвал такси и уехал с Элфи, ибо того ещё нужно было донести до дома, ведь теперь он был ограничен в передвижении из-за отсутствия ног. Атсумэ ушёл по-английски, отказавшись хоть как-то комментировать произошедшее. Армандо по-свойски обнялся с Одой и Дином, уверив их, что всё наладится со временем, после чего отправился к себе домой. На подъездной дороге терминала остались стоять только члены семьи Иватани. Они боялись смотреть друг другу в глаза, каждый по своей причине. И всё же отцовские инстинкты пересилили стыд. Отец обнял своего сына как никогда крепко и тихо заплакал. Это был второй раз в жизни Дина, когда он видел слёзы своего старика. На душе было гадко. Терпкая смесь стыда, страха и полного отказа верить в то, что пришлось пережить, заставляла младшего Иватани непроизвольно морщиться в попытках сдержать слёзы. Кашиваги же осталась в стороне, сев на корточки и прикрыв лицо руками.

Как добирался до дома, Дин не помнил. Последнее, что было в его воспоминаниях – как он валится на кровать в одежде, начиная постепенно проваливаться в сон. Тёплая кровать с подушкой и одеялом заимели наивысшую ценность в его жизни в тот момент. Никогда прежде он не был так благодарен всему сущему за то, что он мог просто лечь спать в своей квартире.

***

Прошло три дня, прежде чем Дин сумел подняться на ноги. Всё это время он жил только за счёт того, что сестра приносила ему перекусить в промежутках между пробуждением и скорым очередным сном своего младшего брата. Те разы, когда ему требовалось вставать в туалет, он просто отливал прямо в окно, рядом с которым стояла кровать. Когда же он смог окончательно подняться, было ощущение, словно его пожевали и выплюнули, как потухшую сигарету, не забыв напоследок придавить ногой. Шатаясь из стороны в сторону, Иватани вышел в зал, первым делом обращая внимание на спящую на диване Кашиваги, которая развалилась во всю его длину, закинув одну ногу на крайнюю подушку вверх, ибо места под её рост здесь не хватало. Раннее утро, за окном было несколько тускло, погода не радовала своими светлыми деньками. Подойдя ближе, Иватани немного полюбовался на спящую сестру, после чего сел на колени рядом с ней, прикладываясь ухом к её груди. Сердце билось медленно. Так размеренно и неспешно, что можно было вновь уснуть под этот ритм. Неожиданно её руки легли на голову паренька, начиная аккуратно поглаживать его по волосам.

– Доброе утро, – мягко сказала девушка заспанным голосом. – Ты как?

– Отвратно.

– Да… Я тоже. Будешь завтракать?

В ответ Дин просто лёг рядом с сестрой, обнимая её и закрывая глаза. Ему больше ничего не хотелось. Казалось, что весь пройденный им путь был только ради этого момента. Любимая матушка может спать спокойно, а дражайшая сестра прямо сейчас находится в объятиях. Ничто не могло перекрыть этот результат. Любая уплаченная за это цена того стоила. Каждая разбитая голова, каждый выстрел из пистолета, каждая бессонная ночь, каждое ранение. Всё это стоило того.

– Я так рада, что мы нашлись… Ты просто себе не представляешь.

– Ты же больше никуда не уйдёшь? – местами сипя, спросил Дин непрорезавшимся после сна голосом.

– Никуда. Мне больше нечего искать.

– Пообещай.

– Обещаю. Теперь я всегда буду с тобой.

Время шло, облака постепенно рассеивались, но Дин так и не собирался вставать. Он просто наслаждался тем, что наконец всё осталось позади. Лёжа на диване, на котором с трудом помещался даже один человек, наполовину свисая, парень никак не мог насытиться тем самым запахом родного человека, что некогда просто стёрся из его жизни. Вернуть себе это было поистине волшебно.

Вскоре всё же пришлось встать, ибо желудок начинал сходить с ума из-за малого количества топлива. Не без помощи сестры, Иватани смог немного привести себя в порядок. Она помогла ему помыться, одеться и причесаться, после сбегала в магазин и сделала завтрак. Всё это время Дин смотрел на мир словно сквозь стекло. Казалось, что он просто смотрит очередной сон, в котором ему мерещилась лучшая жизнь. Всё было таким ненастоящим, словно этот момент был единственным в его жизни. Не было всех тех лет разлуки, не было полтора года адских мук в попытках найти виновного в смерти своей матери. Не было и того заключения, в котором парень чуть было не лишил себя возможности насладиться сегодняшним утром. Сидя за столом и ковыряя вилкой завтрак, он не мог отвести глаз от сестры, которая казалась ему нарисованной. Словно её не должно быть здесь, и эту картинку дорисовывает больное сознание, которое не нашло иного способа хоть как-то справиться с пережитым стрессом.

– Всё хорошо? – уточнила Кашиваги, прежде перетерпев с десяток минут игры в гляделки.

– Надо бы связаться с Каэдэ и Атсумэ, – сказал Иватани, совершенно не подумав об этом. Это просто вырвалось само собой, ибо до этого в голове был только белый шум.

– Каэдэ? – переспросила девушка, чуть наклоняя голову в бок.

– Моя девушка. Каэдэ.

– Точно-точно, ты ведь уже занятой молодой человек, – мило хихикнула она, прикрыв рот, однако по огромным шрамам на щеках было видно оставшуюся часть улыбки, такое просто не скрыть.

– Правда, не думаю, что она будет рада меня видеть. Я обещал ей вернуться через день, а прошло уже три недели. Вдобавок ко всему я ещё и без руки остался. Будет хорошо, если она просто мне не откроет, увидев в глазок.

– Что это за девушка такая, которая будет обижаться на парня из-за потери руки?

– А слова про три недели ты решила пропустить мимо ушей?

– Не думаю, что это по важности составляет хотя бы одну десятую проблемы с твоей рукой. Если хорошо себя чувствуешь, то загляни к ней сегодня. Цветов купи на худой-то конец.

– Цветов? – немного растерянно протянул парень.

– Ты что, никогда ей цветы не дарил? – искренне удивилась сестра, откладывая вилку в сторону.

Дин виновато помотал головой, в моменте понимая, что кавалер из него такой себе.

– Вот ты даёшь, конечно…

– Не знаю, у нас нет такого, что мы постоянно друг другу что-то дарим.

– Дин, любой девушке будет приятно получить цветы. Не смей прийти к ней без букета, я лично за этим прослежу, – Кашиваги улыбнулась, по-свойски толкая брата в плечо.

– Хорошо-хорошо. Только не наседай.

– Красивая-то хоть? Каэдэ твоя.

Попервой парень призадумался, но через момент расплылся в смущённой улыбке, отворачиваясь от Каги, не зная с чего бы начать.

– Очень. Она такая… аккуратная. Женственная. С виду хрупкая, а на самом деле очень сильна духом. Мне повезло, что среди остальных она выбрала именно меня, закрыв глаза на… ну… моё лицо.

– Фотки, фотки! Есть фотки?! – резко воодушевилась Иватани, начиная хлопать по столу.

– Была пара, но телефон я в Нью-Йорке оставил. Пистолет, кстати, тоже… Блин.

– Тогда рано или поздно я с ней сама познакомлюсь. Сегодня приведём тебя в порядок, и ты с ней встретишься, договорились?

– Ладно.

– И-и-и… – затянула девушка, ожидая, что Дин продолжит сам.

– И букет, я понял.

– Вот и ладушки. А теперь давай ешь.

– Неудобно есть левой рукой, знаешь ли.

– Если не хочешь, чтобы я сама кормила тебя с ложечки, то уж постарайся как-нибудь сам.

Коротко хмыкнув, Иватани улыбнулся и продолжил клевать свой салат, попутно поглядывая на сестру. Всё было как-то слишком неправдоподобно. Казалось, что чего-то не хватает. Немного переварив эти мысли, Дин решил обратиться к Кашиваги, наконец поняв, что конкретно не так.

– Слушай… мы немного не о том говорим. Может, ты расскажешь, что с тобой происходило все эти годы? – аккуратно предложил Иватани, боясь возможной реакции сестры.

Однако та лишь вздохнула в своём семейном стиле, доставая изо рта уже надкушенный кусочек помидорки. Её улыбку как рукой сняло, она томным взглядом прошлась по столу, а после подпёрла голову рукой, почёсывая макушку пальцами.

– Даже не знаю. Я не могла даже представить, как будет выглядеть наша встреча. Не могла придумать, что буду говорить и как буду себя вести. А сейчас… думаю, мне просто не хочется верить в то, что всё произошедшее было именно со мной. Хочу просто продолжить жить с тобой так, словно ничего не было. Может, если мне однажды приспичит, то я тебе что-то и расскажу, но сейчас я просто предпочту забыть это, если ты не против.

– Прости, не хотел тебя как-то задеть… – снизил тон парень, виновато хмурясь.

– Нет, твоя просьба более чем логична. Просто я так не хочу возвращаться в это время… Давай лучше ты расскажешь мне о том, что у тебя происходило последние годы.

– Я… почти ничего не помню. Когда ты пропала, моя жизнь словно перестала записываться в памяти. А в день смерти мамы я словно очнулся. Это было ужасно. Отец не смог просто принять это, а потому заставил меня помогать ему в поимке виновных. Мы целый год не могли выйти на след Когтей, а потому я просто убивал чуть ли не кого попало. Наркоши, работорговцы, оружейники. Иногда просто людей из плена вызволял. Но это ничего не меняло. А потом я устроился учителем в спасительский институт, где был один мутный тип. Вот после знакомства с ним мы с отцом стали постепенно выходить на Виктора, а теперь мы здесь. Рассказывать особо больше нечего.

– Вот, значит, как… – призадумалась Каги. – В общем, у нас с тобой мало что отличается. Я почти так же вышла на Вика.

– Ты вообще много о нём знаешь?

– Достаточно. Я ведь пропала не просто так. Коготь набирал в свои ряды всех, кого только можно было. Детей крали прямо с улиц, взрослых просто затаскивали в машины и вывозили за город. Многих берут в Коготь посредством отбора из всяких мелких банд, которые ходят под главарями. Так скажем, из их личной свиты. В общем, они схватили меня, пока я шла забирать тебя из школы. Несколько лет я провела у них на привязи, но всё же смогла сбежать. А когда поняла, что вы уже не живёте в нашем доме, то захотела выбить ответ с самого Виктора, ибо боялась, что он забрал и тебя тоже. С тех пор на него и охотилась.

Дин понимающе кивал головой. Тяжело было слышать такое. Тяжело до такой степени, что даже еда вставала поперёк горла. Он явно поник, что быстро приметила Каги, беря брата за руку и через силу улыбаясь ему, чтобы хоть как-то поддержать.

– Не волнуйся, теперь-то мы вместе. Сейчас папа немного отойдёт от произошедшего, я расскажу ему, что вернулась, и мы снова заживём, как и прежде. Всё наладится.

– Ты ведь тоже подписала договор с этой конторой пидорасов? – тихо спросил парень.

– Подписала. Но это не проблема. Мы найдём способ сбежать от них. Главное, что искать будем вместе, так ведь? Не думаю, что это большая проблема на фоне того, что нам пришлось пройти врозь.

– Да… пожалуй, так.

По крайней мере, ему хотелось на это надеяться.

***

Знакомый порог чужого дома заставлял Дина чувствовать себя неуверенно. Каждый раз, приходя к дому семьи Мори, он переживал разные эмоции. Иногда это было ощущение неподдельного счастья, а порой были лишь самые негативные отголоски страха. Сейчас же парень ощущал волнение, от которого внизу живота словно становилось пусто. Рука немного подрагивала, отчего бутоны роз периодически кивали по сторонам. Ему было дурно даже представлять, что может произойти, как только он постучит в эту дверь. Перед глазами невольно всплыло воспоминание, как Маноду разбил ему об голову швабру в попытках выдворить из своего дома. Но так можно было стоять вечно. Глубоко вдохнув, Иватани закрыл глаза и несколько раз попрыгал на месте, морально готовясь к пощёчине. Букет цветов глухо прошуршал своей обёрткой. Не открывая глаз, парень постучал в дверь носком ноги и сделал шаг назад. Дрожь лишь усилилась, он и правда не хотел делать всё то, что делал сейчас. Через стеклянную панель в двери было видно, как кто-то маленький прошёл в коридор, останавливаясь на пороге и принимаясь открывать замок. Выглянувшая из открывшейся щели мордашка заставила Дина улыбнуться. Каэдэ была дома.