Текст книги "Гарри Потер и Обряд Защиты Рода"

Автор книги: Danielle Collinerouge

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 24 страниц)

Глава 47. Ремус, Лили, Джеймс и Петтигрю

После прочтения дневника мамы Гарри не мог ни о чем думать, кроме как о том, что Лили была убита беременной.

– Гарри, нам нужно поговорить, – его плеча коснулся профессор Дамблдор.

– Да, сэр, – Гарри встал со скамейки, на которой уединился за одной из башен Хогвартса.

– Ты очень грустишь, что произошло?

– Вы читали дневник моей мамы? – голос Гарри сорвался на шепот.

– Нет, ведь Лили отдала мне его для обряда, а не для того, чтобы я его без разрешения читал. К тому же на её тетрадь наложены чары сердца. Если тебе удалось прочитать, что было на страницах, значит, твоя мама этого хотела.

– Мне невыносимо от того, что я узнал!

Дамблдор печально вздохнул.

– Вы знали о том, что мама погибла беременной? – Гарри посмотрел в лицо директора.

– Догадывался, – ещё раз вздохнул Дамблдор. – Лили и Джеймс пришли ко мне для совершения обряда. Отец держал тебя на руках, Лили была напугана, вся дрожала, бедняжка. Тогда мне показалось… Тебе не доводилось видеть беременную женщину, когда ты приобрел чувствительность?

Гарри вспомнил Пэнси, исходящее от её живота тепло. Когда он встретил её в Общем зале сегодня перед завтраком, вместо этого тепла ощущался холод.

– Да, я видел, поэтому и спрашиваю вас, вы почувствовали, что мама…

– Да, Гарри, но я не был уверен. К тому же Джеймс этого не знал. Как и Лили, он был весь издерган и едва ли не на пределе из-за переживаний. Поэтому я не стал уточнять.

– Мама хотела ему сказать это после обряда, – Гарри заморгал, пытаясь удержать выступившие слезы.

– Гарри, – Дамблдор по-отечески сжал его плечо, – если тебя это немного утешит… Убийство беременной женщины – одно из самых тяжких преступлений. Волшебник, совершивший это злодеяние, проклят и обречен на провал. Возможно, ещё и потому в ту ночь Волдеморт едва не убил сам себя.

– Едва, – с мукой в голосе произнес Гарри.

– Он слишком могущественный. И все же, несмотря на его силу, я верю, что тебе, мой мальчик, удастся его уничтожить, – ответил Дамблдор.

– Я не знаю, как это сделать, – Гарри сжал кулаки.

– Ты ещё очень молод, Гарри, ты даже не достиг совершеннолетия. К 17 годам ты получишь ещё знания, по мере взросления поймешь, как это сделать.

– Где сейчас Волдеморт? – вдруг спросил Гарри. – Почему ничего не слышно ни о нем, ни о пожирателях смерти?

– Меня и самого это удивляет, – произнес Дамблдор, – он словно ушел в подполье. Уверен, что ничего хорошего это временное молчание не сулит. Это очень настораживает.

* * *

Гарри думал о содержании дневника матери почти все время. Его поразили запутанные отношения отца и его школьных друзей. Порочная страсть Петтигрю вызывала глубокое отвращение, а любовь Люпина стала полной неожиданностью. Гарри ощутил острое желание поговорить с ним и уже хотел было отправиться к Дамблдору, но Люпин появился, опередив инициативу Гарри.

Его лицо возникло в камине комнаты сэра Кэдогана, когда Гарри сидел возле огня, держа в руках синюю тетрадь с единорогом. Гермионы не было, она, почувствовав желание Гарри побыть одному, учила уроки в гостиной.

– Гарри, можно? – осторожно спросил Ремус.

– Да, да, – живо отозвался он.

Люпин исчез, но только на минуту. Вскоре огонь полыхнул зеленым, и Ремус шагнул на ковер.

– Профессор Дамблдор сказал, что ты снова хотел меня видеть. И даже разрешил появиться в твоей комнате.

Люпин осмотрелся.

– У тебя здесь уютно.

– Я… правда хотел вас видеть, – ответил Гарри.

Люпин внимательно посмотрел на него.

– Ты чем-то очень расстроен.

– Да… Профессор Дамблдор вернул мне вещь моей мамы… её дневник.

Люпин побледнел, но вслух сказал:

– Я часто видел, как она делала записи волшебным скоростным пером. В школе и потом…тоже.

– Вы любили её? – прямо спросил Гарри.

– Да, – тихо ответил Ремус, – она, наверное, догадалась и написала об этом, – он кивнул на дневник. – Гарри, не подумай ничего плохого… Я не хотел её разлучать с Джеймсом, они были прекрасной парой. Это все моё проклятое одиночество! Я испытывал к Лили … наверное, это была мечта о семье. Она так заботилась о твоем отце! Была так красива, особенно когда ждала тебя.

Гарри без труда видел мелькающие образы – мысли Люпина. Его мама, положив руку на живот, садится в кресло; спит, а рука Ремуса осторожно касается её теплой руки, он целует её в мягкую тыльную сторону ладони и Лили улыбается, ещё бледная и слабая после родов, дает подержать ему маленького Гарри.

– Она была единственной женщиной, которая, узнав, что я оборотень, не испугалась и не отвернулась от меня, – продолжил говорить Люпин, – более того, она пыталась узнать, как можно от этого вылечиться… Её невозможно было не любить, Гарри!

Люпин осекся, увидев его лицо.

– Она была беременна, когда… погибла, – прошептал он, вытирая мокрые щеки.

Ремус побледнел ещё сильнее, судорожно глотнул и крепко сжал руку Гарри.

– Я не знал этого, – хрипло произнес он после молчания.

– Мне кажется, вы многого не знали, – с трудом произнес Гарри. – Отец и Сириус не были слишком откровенны с вами, да?

– Я всегда знал, что Сириус был ближе Джеймсу, чем я. Из-за моей влюбленности в твою маму мне было неловко перед твоим отцом. Он догадался? Конечно, да, я просто не мог от неё оторвать взгляд, плохо скрывал свои чувства.

– Нет, – покачал головой Гарри, – ему сказал Сириус. Вы говорили с ним об этом?

– Да, – ответил Люпин. – Сириус всегда был очень умным и наблюдательным. Но я клялся ему, что не имею никаких видов на Лили. Да и глупо было это. Она очень любила Джеймса. А я… оборотень, вечно измученный своей болезнью. Сириус наверняка начал подозревать, что я связался с упивающимися… Я понимаю его, что ещё оставалось думать?! Мы полагали, что убить хотят только Джеймса, путь к Лили был бы свободен, тем более она всегда меня жалела и относилась ко мне с большой симпатией. Все сходилось!

– Но почему никто не догадался, что это Петтигрю! – воскликнул Гарри.

– Если бы ты его тогда видел, Гарри, – горько усмехнулся Люпин, – он так пресмыкался перед Джеймсом и Лили…

– Когда мы с вами говорили… последний раз, вы сказали неправду или действительно думали, что Сириус забыл о… страсти Петтигрю?

– Гарри… я не знал, стоило ли тебе говорить об этом…

– Стоило! Я просил вас сказать правду!

– Извини, – вздохнул Ремус. – На некоторое время нам показалось, что у Петтигрю все прошло. Он даже девушку себе завел. Но однажды… Мне неприятно говорить об этом, Гарри, но… я узнал, что Петтигрю встречался с магглами-геями.

Гарри вздрогнул.

– Тот парень, которого я увидел… он был очень похож на Джеймса…

Гарри с трудом дышал, ясно видя перед собой то, что вспоминал Люпин – испуганное пухлое лицо молодого Петтигрю, рядом с которым, едва прикрытый одеялом лежал темноволосый парень со сладко-нежными чертами лица. Едва ли ему было больше 19.

– Я был шокирован, – произнес Люпин. – Одно дело восхищенные взгляды в Хогвартсе, а другое дело… постель. Мы поругались. Я кричал на него, что это оскорбление Джеймса, это ненормально… А он напомнил мне, что я оборотень и тоже в некотором роде ненормальный, – Люпин вздохнул. – По-своему он был прав. Джеймс ничего не знал об этом. Парни-магглы, которых выбирал Петтигрю, были геи, то есть ничем непривычным для себя не занимались. А он получал удовольствие, не ущемляя ничьих интересов. Петтигрю кричал мне, что любит Джеймса и ничего не может с этим поделать. Поскольку Джеймс с Лили, то он, Петтигрю, тоже хочет быть счастливым, пусть даже так. Что я мог ему сказать? Где он был не прав? В конце концов, я мечтал о Лили и был счастлив, просто видеть её, слышать, разговаривать с ней и держать на руках тебя, её сына. Единственное, о чем я напомнил Петтигрю, что он разрушает свою энергетику и очень вредит себе, имея связь с мужчинами. Естественно, он ответил мне, что плевать хотел на всю эту чушь.

– Если он испытывал такое к отцу, – медленно выговорил Гарри, – то почему предал его? Подлая похотливая тварь!

– Я не знаю… Вернее, считаю по-прежнему, что Волдеморт что-то пообещал ему, если он предаст свою любовь, пусть даже такую неправильную и порочную. Возможно, это была власть при новом правительстве или деньги, или… что-то ещё… я не знаю. Гарри. Но зато знаю точно, за что он подставил Сириуса Блека.

Глава 48. Ещё одна причина ненависти

После прочтения дневника Лили Гарри ощущал, что с ним происходит что-то странное. Сначала он списывал это на потрясение, но затем стало очевидно, что у него снова обострилась чувствительность. Те блоки, которые он научился ставить, сделались недостаточными. Гарри опять начала мучить тошнота, головная боль и плохое самочувствие.

Снейп, очевидно, не спускавший глаз со своего ученика, велел явиться в свое подземелье.

– Что с тобой, Поттер? – веско спросил профессор, глядя Гарри в глаза.

Перед мысленным взором Гарри неожиданно задвигалось огромное вязаное полотно. Лицевая, изнаночная, лицевая, изнаночная…

– Ты постоянно думаешь о своей матери. Почему?

Гарри попытался отгородиться. Но Снейп разбил незримое стекло и ухватил мыслеобразы. Лицо профессора посерело. Несколько минут он молча и тяжело смотрел на Гарри. Затем в его взгляде появилась злость.

– Ставь более сильный блок, Поттер, – прорычал он.

Лицевая, изнаночная…Лили погибла беременной! Из-за тебя, щенок! Вон из моей головы!

Гарри зажмурился. Снейп что-то крикнул или показалось?!

– Убирайся! – рыкнул профессор.

В голове Гарри словно яркий луч вспыхнула мысль-догадка – Снейп тоже был влюблен в Лили!

– Убирайся, я сказал! Запрещаю лезть в мою голову! – Снейп вскочил, указывая на дверь.

Красивая брюнетка с пустыми глазами и безжизненно склоненной головой. Лили среди руин с застывшим на лице выражением ужаса. Очень больно, нечем дышать. Гарри выскочил из кабинета.

* * *

– Гарри, на тебе лица нет! – испуганно подбежала к нему Гермиона, едва увидела его.

Гарри сел на край кровати, все ещё тяжело дыша после пробежки из подвала до 7 этажа.

– Я был у Снейпа. Он увидел, что у меня обострилась чувствительность… Мне нечаянно удалось ухватить его мысли, – выдохнул Гарри. – А я сам плохо держал свой блок, он узнал про маму…

– Надеюсь, он пожалел тебя, – предположила Гермиона.

Гарри даже запнулся от неожиданности, а потом горько усмехнулся.

– Когда это Снейп жалел меня, Гермиона! Он нашел ещё одну причину ненавидеть меня!

– Ненавидеть тебя! Но за что?! – потрясенно воскликнула Гермиона.

– Похоже, он был влюблен в маму, когда ещё учился в Хогвартсе…

– И что? Ты полагаешь, он ненавидит тебя за сходство с отцом, которому повезло больше? А почему бы ему не подумать о том, что ты – не только сын Джеймса Поттера, но и Лили Эванс! У тебя её глаза, Гарри, да и характером ты тоже похож на маму!

– Мама погибла, защищая меня, понимаешь, Гермиона, меня! Позволь она Волдеморту сделать свое дело, родила бы того ребенка, которого уже носила в себе, и жила бы дальше!

– Нет, Гарри, – покачала головой Гермиона. – Не могла. Ты же сам мне зачитывал места из дневника, где твоя мама пишет про тебя! Разве ты не почувствовал ту огромную любовь, которую она испытывала к тебе?! Как она могла увидеть, как тебя убивают?! Неужели профессор этого не понимает!

– Не знаю, что он понимает, а чего нет. Ясно одно, что у Снейпа появился ещё один повод ненавидеть меня, – опустив голову, пробормотал Гарри.

* * *

В конце февраля всех желающих шестикурсников записали на курсы изучения аппарирования. Поскольку на территории Хогвартса аппарировать было нельзя, то тренировки должны были происходить в специальном зале в соответствующем отделе министерства магии. На зал было наложено специальное заклинание, благодаря которому аппарировать возможно было только в его пределах. Не искать же бедных школьников по всей Англии, а то и по всему миру! Но до тренировок нужно было выслушать курс лекций, который проходил в Хогвартсе.

На курс аппарирования записались почти все. Но уже после первой лекции, на которой профессор Лестрик, читающий у старшекурсников и волшебное право, рассказал о жутких последствиях неудачного аппарирования, количество нежелающих постигать это искусство резко увеличилось. Поэтому следующая лекция была посвящена преимуществам перемещения при помощи аппарирования.

На последующих занятиях Гарри вместе со своими одноклассниками узнал, что нельзя аппарировать беременным женщинам, а также с детьми на руках. Гермиона обеспокоено покосилась на него. Перед глазами Гарри вновь возник образ матери, заслоняющей его от Волдеморта, а память услужливо напомнила о криках, которые он слышал в присутствии дементоров. Гермиона сжала его руку – прошу тебя!

Я в порядке.

Хотя в каком там порядке. Кроме того, что родители снились Гарри едва ли не каждую ночь, он продолжал страдать от обострившейся чувствительности. Гермиона предположила, что причиной повышения чувствительности был дневник Лили.

– Твоя мама, даже не изучая блокологию и легилеменцию, умела очень много чувствовать, – сказала девушка. – Прочитав её дневник, ты словно влил в себя её информацию. Вот и происходит нечто вроде резонанса.

Предположение Гермионы показалось Гарри правильным. Через некоторое время он начал привыкать к своему новому состоянию, найдя более сильные способы блокироваться. Лицевая, изнаночная – неплохо, но от такого блока рябит в глазах и отдает Снейпом. А вот дурацкая детская считалочка, гоняемая по кругу, очень помогает. Под её автоматическим повторением можно думать о своем и даже наблюдать за другими.

* * *

Прошло ещё несколько недель. Сильные впечатления от дневника сгладились, Гарри немного успокоился.

Рон весь без остатка отдался квиддичу, заявив, что после Хогвартса станет профессиональным квиддичистом, добьется славы и заработает кучу денег. И тогда Красотка, возможно, пожалеет, что не обратила на него внимания. С Луной его отношения никак не строились. Рон сказал, что у неё слишком много тараканов в голове, и предпочитал тайком бегать к тайнику мародеров, чтобы полюбоваться на волшебниц из «Чарующей плоти». Оставшийся единственный экземпляр этого бесценного журнала Рон берег, как зеницу ока. Тот номер, на который наложили одевающее заклинание Джеймс и Сириус, Рона не интересовал, а маггловский «Playboy» при попытке пронести под мантией в гриффиндорскую гостиную был отобран вездесущим Снейпом вместе с 20 очками.

А ещё Рон посмеивался над Гарри и Гермионой. Теперь, когда он узнал об их связи, то сам удивился, что не догадался раньше об их отношениях. Гарри все время держался возле Гермионы, норовя то взять её за руку, то обнять за плечи. Однажды, засидевшись до двух часов ночи над особенно нудным рефератом для Снейпа, Рон поднял голову и увидел, что его друзья тихонько целовались возле камина. Ну и на кого они были похожи! Смех да и только! А потом, не заметив его, ушли из гостиной. Наверное, в пустой класс (Рон с ужасом обнаружил, что завистливо вздохнул). Гарри не признавался, где он нашел место, неизвестное Снейпу, Филчу, а главное, Пивзу. Наверняка Гермиона не велела говорить! И как это Гарри её слушаться начал, почти беспрекословно. Особенно во всем, что касалось учебы. И Рон с отвращением посмотрел на свой исписанный огромными растянутыми буквами пергамент.

Глава 49. Долорус

Гарри зашел на урок по защите от темных искусств. Профессор Смит уже ждала класс со своей неизменной сладкой улыбкой. Как обычно, Гарри почувствовал, что воздух вокруг быстро наполняется эротическими флюидами и фантазиями. Так, срочно На златом крыльце сидели…

Глаза парней сделались глупыми и отрешенными. Кроме Рона, который отчаянно боролся с наваждением – Ты целовалась с Малфоем, Красотка!

– Сегодня я познакомлю вас с некоторыми видами заклинания боли, – томно протянула Элизабет и посмотрела на Гарри.

Царь, царевич, король, королевич! Черт бы побрал эту красотку, снова мерещится! И такое! Сапожник, портной… И толстое, пуленепробиваемое, влагонепроницаемое, давлениевыдерживающее стекло!

– Вы уже изучали непростительное заклинание Круцио, но его использование запрещено. Поэтому часто вместо него применяется Долорус, заклинание, которое причиняет человеку примерно такую же боль, как, скажем, сильный удар, или дает примерно такое же ощущение, как боль прищемленного пальца или разбитого колена. Все зависит от того, какую силу вы вложите в это заклинание, – рассказывала Элизабет, вышагивая по кабинету походкой модели на подиуме.

Взгляды всех парней скрестились на её груди, соблазнительно обтянутой темно-синим бархатом. Гарри уткнулся в учебник, мысленно продолжая гонять считалку по кругу. Кажется, ещё немного и Рон забудет про обиду за Малфоя. Невилл, хоть бы рот не так сильно открывал. Везет Гермионе, она за глухой стеной с тихой злостью слушает объяснение этой Красотки. Мне бы такой блок!

– Потренируйтесь друг на друге. Если заклинание произносить спокойно, то боль будет вполне терпимой.

Почти до конца урока гриффиндорцы вяло бубнили Долорус, шипели от боли и докладывали Элизабет свои ощущения.

– Мистер Уизли, – обратилась она к Рону, – попробуйте вы… на мистере Поттере.

Рон, насупившись, ткнул палочкой в сторону Гарри. Гарри вздрогнул, словно его кольнуло.

– Что-то у вас не получается. Чуть-чуть сильнее, примерно так…

Гарри вскрикнул – по руке словно хлестнули крапивой. Гермиона так посмотрела на Элизабет, что Гарри начал опасаться, что услышит визг преподавательницы – от ощущения ногтей на лице.

– Прости, Гарри, – Элизабет схватила его за руку. В животе неприятно закрутило. Гарри мысленно затарахтел считалку, пока профессор не отошла от него.

Через несколько минут чье-то заклинание попало ему в грудь. У Гарри перехватило дыхание и закружилась голова. Почему-то быстро приблизился пол. Гермиона и Рон вскрикнули, увидев упавшего и хватающего ртом воздух Гарри. Секундой позже над ним нагнулась профессор Смит. Гермиона злобно пронаблюдала за тем, как Красотка помогла подняться Гарри.

– Ты в порядке? – участливо спрашивала профессор. – Присядь за парту, так… уже дышишь нормально? Все хорошо?

Элизабет отошла к другим ученикам. Гарри остался сидеть за партой. Дыхание его восстановилось, боль в груди утихала, но почему-то появилась вялость во всем теле.

– Гарри! – перед ним возникло обеспокоенное лицо Гермионы.

– Я в порядке, – соврал он, пытаясь сфокусировать взгляд.

Прозвонил колокол – сигнал того, что урок закончился. Гарри встал, но пошатнулся и оперся о парту. Гермиона собрала его и свои вещи и велела Рону нести ранец Гарри.

– Круто тебя долбанула эта красотуля, – проворчал Рон уже в коридоре. Гермиона поддерживала идущего Гарри под руку.

– Что? – переспросила она. – Это сделала Смит?

– Нечаянно, конечно, когда Невилла поправляла, но двинула будь здоров. Правда, Гарри? – ответил Рон, поправляя на плече ранец друга. Гермиона нахмурилась.

Глава 50. Урок любви Гермионы

Однажды вечером Гарри уже собрался незаметно уйти в свою комнату, когда его перехватил Рон.

– Слушай, Гарри, – замялся он, – я… ну в общем пригласил Луну на свидание. Мы решили все-таки попробовать встречаться.

– Здорово, – обрадовался Гарри.

– Гермиона сказала, что из-за этой вашей блокологии видит, что я очень нравлюсь Луне.

– Да, – кивнул Гарри. – Она часто думает о тебе и волнуется, когда встречает в Общем зале. А ещё любуется, как ты здорово летаешь на метле.

– Класс! – воскликнул Рон. – Правда?

Гарри покивал и заговорщицки подмигнул другу.

– Ну так вот, – приободрился Рон, – я пригласил её встретиться после отбоя в пустом классе. И там я хочу… поцеловать её. По-взрослому, – многозначительно добавил он.

– И? – выжидающе посмотрел на него Гарри.

– Э-э, я видел, ты умеешь это делать…вы так целовались…прикольно, молодцы. А я не умею.

– Я тоже не знал, как это делать. В первый раз… это было смешно и слюняво. Но потом все само получилось, – ответил Гарри и покраснел.

– Ну так покажи, а? – попросил Рон.

– Как? – не понял Гарри.

– Ну ясно, что не на мне, приведи Гермиону. Объясни ей все…На ней и покажешь, – ответил Рон.

– Но… я не знаю, она может не согласится, – растерялся Гарри.

– Не будь эгоистом! – возмутился Рон. – Уговори её! Я тоже хочу, как ты, встречаться! Думаешь, я не заметил, что тебя все время нет по ночам в нашей спальне!

– Рон, я… я понимаю, – начал было Гарри.

– Да ничего ты не понимаешь! – прервал его Рон. – Мне уже исполнилось 17! И поэтому я имею полное право встречаться с девушкой!

– Хорошо, – согласился Гарри, – я поговорю с Гермионой. Но только… Луна ещё маленькая для того, о чем ты думаешь, Рон.

– Значит, пока мы ограничимся тем, что просто позажимаемся в темном пустом классе, – ответил Рон. А Гермиона, можно подумать, уже не маленькая!

– Ну, я пойду, – Гарри хотел уже встать, но Рон удержал его.

– Может, на словах пару советов дашь? – с надеждой спросил он.

– Ну, – Гарри вспомнил секретную книжечку мародеров, дневник своей мамы и, наконец, свой собственный опыт, – постарайся делать это нежно, не слишком резко и стремительно, Луна может испугаться… И не засовывай ей язык слишком далеко в рот…

– Чего? – скривился Рон.

– И не кусайся, – краснея все сильнее и сильнее, продолжил Гарри, – и не присасывайся к ней, как пиявка. Ну не знаю, сам все поймешь!

– О’кей, покажи лучше наглядно, а то я теперь вообще ничего не понял.

Гарри ушел. Через некоторое время вернулся с Гермионой. Вид у девушки был такой сердитый и решительный, что Рон поёжился – почему-то вспомнилась мама, поднимающаяся по лестнице в комнату близнецов.

– Рон, – строго произнесла Гермиона, – прежде всего скажи, насколько серьёзны твои намерения по отношению к Луне.

Гарри выразительно посмотрел на Рона и покосился на Гермиону – сам нарвался!

– Какие намерения, – буркнул Рон, – встречаться с ней хочу, сама же мне предлагала!

– Девушка любит тебя. А ты?

– Пока только нравится, там видно будет.

Гермиона недоверчиво на него посмотрела, но подумав, вздохнула:

– Ладно. В конце концов, тебе действительно пора начать общаться с девушками, а то у тебя на уме один квиддич. Я покажу тебе, как нужно целоваться, но ты должен иметь в виду, что это далеко не все, что должно быть между вами!

– Я бы с удовольствием посмотрел, но ты не покажешь, – усмехнулся Рон.

– Я имела в виду взаимопонимание, – холодно отрезала Гермиона.

Затем она повернулась к Гарри и старательно поцеловала его. Этот поцелуй отличался от их обычных – получился более холодный и неестественный, а сам Гарри ощутил себя наглядным пособием. Однако Рон издал восторженное восклицание. Гермиона дала ему несколько советов, но таким научным языком, что Гарри еле сдерживался от смеха, а Рон бестолково уставился на девушку.

* * *

– Не думаю, что из этого выйдет что-то хорошее, – озабоченно проговорила Гермиона, укладываясь рядом с Гарри в их постель. Простыни, благодаря стараниям Добби, были теплыми, что было очень кстати – в замке гуляли весенние сквозняки.

– Почему? – спросил Гарри, привлекая её к себе, – ты ведь так хотела, чтобы они начали встречаться.

– У него один секс на уме, – недовольно ответила девушка.

– У меня тоже на уме только это, – виновато повел плечом Гарри.

– Глупости. Это совсем другое! – возразила Гермиона. – Мы любим друг друга! И то, что ты часто хочешь быть со мной – одно из проявлений нашей любви.

– Понимаешь, Гермиона, у нас с тобой все хорошо, мы встречаемся, нам не мешает ни Снейп, ни Филч, ни этот чокнутый полтергейст. А Рон… Он тоже так хочет. А Снейп у него даже журнал отобрал!

– Гарри, неужели ты не понимаешь! У Рона есть только одно желание – удовлетворить свою страсть, а где романтические свидания, робкие объятия? Да, ты вправе сказать, что у нас с тобой этого не было, но ведь у нас совсем другая история! Нас обвенчали! И мы с тобой не просто перепихиваемся в комнатке, о которой не знает никто, – мы любим друг друга! Я переживаю за тебя, чувствую, когда тебе плохо, а ты волнуешься за меня! Думаешь, я забыла, как ты спас меня от Малфоя? А как недавно забрал часть моей боли – я не врала, что живот больше не болит, когда ты положил на него руку. И в конце концов, мне нравится не только секс с тобой! Когда ты лежишь рядом, спишь или грызешь перо над рефератом, – мне все это нравится! Мне хорошо, Гарри. И если у Рона нет такой пары, искренне надеюсь, пока нет, то это не твоя вина… Хотя ты прав, жаль его. Он уже созрел, а в душе – глупый подросток!

Гарри, улыбаясь, слушал то, что говорила Гермиона. Как она любит строить из себя взрослую! Это так мило и забавно.

* * *

– Как прошло свидание? – поинтересовался Гарри у хмурого Рона.

То, что у него и Луны что-то не сложилось, Гарри уже знал. А, все ясно, поцелуй прошел успешно, а вот… упс! Рука под юбку, испуганное лицо Луны, пощёчина и побег – все это пронеслось в голове Рона, словно бурлящий поток.

Рон кисло пересказал Гарри эту сцену словами.

– Тебе не стоило так резко… под юбку, Рон. Это слишком смело, Луна ещё девчонка…

– Да я как поцеловал её, у меня сразу все встало! – возмущенно прошептал Рон. – Или мне надо было ей звезды показывать!?

Появившаяся Гермиона излучала такую злость, что воздух вокруг неё сгустился и завибрировал. Луна переживает, что отказала Рону, и теперь он больше не захочет с ней встречаться – ухватил Гарри. Только что плакалась Гермионе.

– Ты похотливый самец, Рон, – процедила Гермиона, сверля его глазами, – тебя хоть что-нибудь, кроме секса, интересует!? Ах да, прости, квиддич! Ты серьёзно полагал взять эту бедную девочку на первом свидании? – Гермиона безжалостно отчитывала Рона до тех пор, пока он не кинулся на неё с вопросом, долго ли она и Гарри строили друг другу глазки.

– У нас любовь возникла из дружбы. И вообще, оставь в покое наши отношения! Иди к Луне, извинись перед ней и предложи ей просто прогуляться!

Последовавшая словесная перепалка между Роном и Гермионой напомнила Гарри дуэль волшебников. Было совершенно очевидно, что Рона не интересовала слюнявая подростковая любовь в виде томных взглядов, хихиканья, пожимания друг другу рук и попыток взрослых поцелуев. Рон прекрасно помнил, как выглядели на Рождество лежащие в постели Гарри и Гермиона, и ему хотелось того же. Поэтому Гарри ни сколько не удивился, узнав, что Рон с Луной и не думал мириться.

Зато через несколько дней за завтраком Гарри ясно увидел сквозь черты лица Рона полупрозрачное лицо девушки.

– Поздравляю, – удивленно протянул Гарри.

Рон смущенно заерзал рядом, спешно поедая яичницу с беконом. В темной классной комнате, на сложенной мантии и наколдованном матрасе. Гарри смущенно прикрыл лицо рукой – все видения и ощущения Рона ясно считывались с него, не имеющего ни малейшего понятия о блоке и упоенно переживающего моменты близости с семикурсницей.

– Эрика сказала, что просто млеет от меня, говорит, что я – самый клевый парень, капитан команды и все такое. Прикинь, Гарри, сама предложила, – горячо зашептал Рон. – Все умеет! Я, если честно, немного боялся, что облажаюсь, а она… ну догадалась, что я ещё ни разу и … Ты чего, Гарри?

Гарри, пунцовый от смущения, спрятал лицо в руках.

– Глянь, классно, и рассказывать не надо, читай между строк, старина, – довольно растянулся в улыбке Рон.

– Рада за тебя, – едко бросила Гермиона, усаживаясь рядом с Гарри.

– Не лазь в моей голове, – буркнул ей Рон.

– Очень надо! Просто ты так об этом думаешь, что я это увидела ещё в холле! Я не могу ни заткнуть уши, ни закрыть глаза! – огрызнулась Гермиона.

– Интересно, да? – ехидно отозвался Рон.

– Успокойся, – остановил его Гарри. – Перестаньте ссориться.

Он покосился на девушку – железный блок. ДАЙТЕ МНЕ СПОКОЙНО ПОЕСТЬ!

Встретив у выхода Эрику, Гарри увидел и на ней черты лица Рона. Его возросшая чувствительность позволила ему узнать, что Эрика не только не была девственницей. По меньшей мере ещё двое парней оставили на ней следы до Рона. Информация всех её партнеров витала вокруг словно полупрозрачная дымка. Гарри вспомнил все, что говорил ему Люпин об энерго-информацинном обмене. Как же быть с этой девушкой, не навредит ли она Рону? Тогда, когда Ремус, смущаясь, рассказывал ему об энергетике волшебников, Гарри просто верил ему на слово, теперь он это чувствовал. Имея постоянную связь с Гермионой, Гарри ясно ощущал, что весь, полностью пропитался её информацией, и ему было страшно подумать, что было бы, если бы Гермиона оказалась грязной. Её остро чистая, словно родниковая вода, энергетика казалось, смешивается с его кровью и льется по жилам. Просто немыслимо, если бы на ней были чьи-то следы ещё! Гарри на минуту представил себя на месте Рона и ужаснулся своей чувствительности. Он, наверное, не смог бы даже поцеловать эту девушку, без ощущения, что слизывает чужие слюни. Гарри поделился этой мыслью с Гермионой.

– Навредит? – переспросила она. – Вряд ли, Гарри. Она не плохая, ни хорошая. К тому же у Рона нет никакой чувствительности, он далек от всех этих тонких материй. Другое дело, что из него могло бы получиться, свяжись он с хорошей девушкой, умной, интересной, доброй. Ты бы его не узнал. Я надеялась, что с Луной у него все получится, он станет спокойнее и перестанет вести себя, как глупый подросток. Что ж, нет так нет. Ничем не могу ему помочь!