Текст книги "Гарри Потер и Обряд Защиты Рода"

Автор книги: Danielle Collinerouge

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц)

Глава 28. Начало чувствительности

Матч проходил, как всегда, при полных трибунах, пестрящих шарфами и флагами. Гриффиндорцы размахивали плакатами в поддержку своей новой команды. Среди Когтевранцев снова виднелась ревущая голова льва Луны Лавгуд. На сей раз лев примерно раз в минуту сжёвывал змею, хотя Гриффиндор играл с Пуффендуем. Но у Луны, очевидно, были свои соображения на этот счет. Слизеринцы придумали новую песенку про вратаря Рона Уизли, ещё более злобную, чем «Уизли – наш король», поскольку называлась она «Лажевый капитан». Но Гарри надеялся, что у Рона уже выработался иммунитет на подобные выходки. Сам он чувствовал себя неважно. Похоже, сказывалось волнение за друга. Страшно подумать, что будет, если Гриффиндор продует. Гермиона сидела рядом. Судя по всему, её состояние было аналогичным. По свистку мадам Трюк матч начался. Игроки закружили над полем, выбивая друг у друга квофл и уворачиваясь от ударов. Колин Криви, заменивший Джордана Ли, впервые комментировал происходящее на поле.

Гарри становилось всё хуже. Голова как-то странно гудела, словно колокол. Блок, нужно ставить блок, словно непробиваемое стекло, вспоминал он указания Снейпа. Так, кажется, лучше, он покосился на Гермиону. Девушка скрестила руки на груди.

Первый гол забил Пуффендуй. Гриффиндорцы отчаянно завыли. Пуффендуй взорвался криками радости. Слизеринцы запели «Что за лажа капитан!»

– Ничего, это только начало, наши всё равно выиграют, – попытался утешить гриффиндорцев Хагрид.

Он повернулся к Гарри и Гермионе и обмер. Они сползли со своих мест, оба без сознания.

– Э-э-э, – растерянно промычал Хагрид.

Возле Гарри присела бог весть откуда взявшаяся красавица профессор Смит. Хагрид уставился на неё, не в силах оторвать взгляд – ну и прелесть, если бы не мадам Максим, если бы он не был полувеликаном – э-э-эх! Элизабет принялась нащупывать пульс на шее Гарри.

– Хагрид, ему нехорошо, – обратилась она к нему. – Посмотри, что с мисс Грейнджер. Кажется, их надо отнести к мадам Помфри.

С трудом отведя глаза от Красотки, Хагрид поднял Гермиону и стал выбираться из толпы учеников. Элизабет взяла за руки Гарри и растерянно посмотрела на гриффиндорцев.

– Сделайте носилки, – подсказал испуганный Невилл. Дин, Симус и другие напряженно кивнули, глядя на бледное лицо Гарри. Стадион кричал с новой силой. Игра продолжалась уже со счетом 10:10.

* * *

Гермиона приоткрыла глаза. Все правильно, больничное крыло, а одноклассники, наверняка, до смерти перепугались. Гарри! Что с ним?! Должно быть, то же, что и с ней. Девушка догадалась, что отключилась из-за слишком сильных эмоций толпы болельщиков. Столько восторга и отчаяния сразу, ужас! Неудивительно, что слабенький блок, который пока что получался у неё и Гарри, был пробит. Гермионе казалось, что она превратилась в перегоревший предохранитель.

– Северус, я не понимаю, что с ним, – услышала Гермиона встревоженный голос Дамблдора.

– Не надо было пускать их на матч, директор. Они не умеют как следует отгораживаться от эмоций других, – прозвучал в ответ голос Снейпа.

– Здесь что-то другое. С девушкой ничего страшного, скоро придет в себя. Но Гарри… Из него словно кто-то выпил все жизненные соки.

Гермиона испуганно открыла глаза. На соседней кровати лежал Гарри в расстегнутой мантии. Его лицо и даже губы были очень бледные. Дамблдор сидел рядом, положив свою ладонь на грудь ученика. Возле него стоял Снейп, хмуро глядя на директора.

– Возможно, это реакция на сильный эмоциональный взрыв, – произнес он.

– У волшебника, обвенчанного со своей парой, энергетика становится очень мощной, – растерянно ответил Дамблдор.

– Не забывайте, что это сильно зависит от отношений, развивающихся между ними, – в голосе Снейпа Гермиона услышала знакомые ехидные нотки.

– Мне показалось, что у этих детей всё хорошо.

– Вот именно… детей! Оба зеленее зеленого. Или вы считаете, что их смущенная возня под одеялом – это и есть гармоничные отношения мужчины и женщины!? Смешно сказать, они до сих пор друг друга стесняются! Может, стоило мальчишку отправить подучиться к гейле?

– Ни в коем случае, Северус! – воскликнул Дамблдор. – У Гарри очень тонкая и чистая энергетика. Это редкий случай среди волшебников! Он – дитя, рожденное в большой любви, а это так важно для нашего дела! Пусть всё идет, как идет! Они привязываются друг к другу и, кажется, уже любят друг друга. А любовь, Северус, – это главное оружие Гарри.

– Всё это очень сентиментально, господин директор, – Снейп дернул уголком рта. – Однако… не слишком ли вы опекаете Поттера? Я даже начал переживать, не навредила ли ему мисс Чанг своим поцелуем под прошлое Рождество? Мальчишка так отчаянно сопротивлялся, чтобы я это не увидел в его голове. Стеснялся, – Снейп хмыкнул.

– Не говори глупостей, Северус! – похоже, Дамблдор даже слегка обиделся. – Не сравнивай подростковые поцелуи и разврат с гейлами. Среди них встречаются такие… оставляют следы не хуже грязных женщин! К тому же, не забывай, в какой семье воспитывался Гарри.

– Да уж, – отрывисто бросил Снейп, – насмотрелся на уроках блокологии. Искренне надеюсь, что мисс Грейнджер согласна терпеть такого мужа. Лично я ей очень сочувствую. Одна первая брачная ночь чего стоила!

Гермиона едва не вскочила от возмущения. И везде это профессор влез, все знает! Подумаешь, было немного больно! В любой книге на эту тему написано, что в первый раз больно большинству девушек и бывает кровь! Хорошо, что при помощи волшебного заклинания её можно переместить во флакончик. Пока Гарри спал, она так и сделала. И не должно быть тебе до этого никакого дела, господин профессор!

– У всех людей это бывает в первый раз, – в голосе Дамблдора появилась теплота. – Дети приходят к взаимопониманию.

Снейп кисло посмотрел на лежащего Гарри.

– Однако, Северус, кто-то сильно объел Гарри. Я уже довольно долго держу руку, а он и не думает приходить в себя. Если можно, попробуй выяснить, кто это сделал. Неужели среди учеников есть такой мощный энергетический вампир? Только этого не хватало!

– Это будет непросто, директор, – недовольно ответил Снейп.

– Северус, – вздохнул Дамблдор, – когда я тебе давал простые поручения?

К ним подошла мадам Помфри.

– Нужно дать Поттеру ещё немного Взбадривающего зелья, – сказала она.

– Да, Поппи, если угодно, я помогу, – Дамблдор приподнял голову Гарри и держал её, пока мадам Помфри аккуратно вливала в рот лекарство. Гарри рефлекторно глотал.

– И ещё, Северус, детям нужно доделать амулеты. Похоже, впереди их ждет несколько неприятный период повышенной чувствительности, – произнес Дамблдор, помогая мадам Помфри укрыть Гарри. – Посмотрите, как дела у мисс Грейнджер.

Мадам Помфри подошла к лежащей Гермионе.

– Девушка уже пришла в себя. Сейчас я принесу зелья и ей.

– Как ты себя чувствуешь, дитя моё? – спросил Дамблдор.

– Хорошо, – еле слышно ответила Гермиона. – Что с Гарри?

– Уже ничего страшного. При таком уходе, как у мадам Помфри, уже завтра ему станет намного лучше.

Директор вежливо попрощался и вышел. Снейп, махнув черной мантией и не сказав ни слова, исчез вслед за ним.

Глава 29. Внимательная Луна

Выпив Взбадривающего зелья и подождав, пока мадам Помфри выйдет, Гермиона встала. В теле была гудящая слабость, но терпеть можно. Девушка села на кровать Гарри. Лицо парня уже не было таким белым, губы слегка порозовели. Гермиона взяла его за руку – пальцы холодные. Нужно погладить и растереть. Кольцо на месте, по-прежнему невидимое.

Кто такие гейлы? Наверное, что-то вроде тех убойно красивых ведьм, от которых дуреют мужики? И как это Снейп мог такое предложить! Чтобы её Гарри спал с какой-то там тварью, пусть и красивой, но все равно тварью, которая бы обучала его премудростям любовных утех! Чтобы какая-то непонятная особь условно женского рода ласкала и трогала её парня, вернее, мужа! Ну уж нет! Пусть Гарри ещё не опытен, немного, ну совсем чуть-чуть, неуклюж, не умеет говорить ей красивых слов до, а после быстро засыпает, понятия не имеет о распаляющих ласках, описанных в её маггловской книге, зато он такой нежный, так нуждается в ласке, такой родной, когда прижимается к ней, такой трогательный и даже смешной, когда пытается целоваться по-взрослому, так старается, чтобы и ей было хорошо. Ну и что, что это не всегда получается, все равно происходит это чаще, чем раньше, и в любом случае быть с ним приятно! Какое особенное удовольствие видеть и чувствовать, что ему хорошо! Такая власть над парнем! Заставь его ради этого мига быть послушным мальчиком – и будет! Многое правильно пишут в маггловской книге, но и преувеличивают тоже слишком часто. Послушать их, так бедной девушке достичь оргазма – легче поймать снитч без тренировок, а про мужчин – даже читать страшно: чуть что не так – сбой и поход к психологу или сексопатологу! Чушь какая! Ловится этот снитч и без всяких сбоев! А чего стоит та фраза, в которой писательница ругала поведение мужчин, поворачивающихся сразу после набок и начинающих храпеть. Что значит эгоистичный самец, получивший своё?! А если он устал (уроков-то сколько), и вовсе не набок, а к ней жмется, рукой обнимает, и не храпит, а сладко сопит! Да и что Гарри может ей сказать – спасибо, Гермиона, было неплохо (прикольно, офигительно, просто класс, снитч пойман по полной программе, нужное выбрать)? Все свое «неплохо» он выражает другим более эмоциональным путем.

Гермиона погладила его руку. Правильно поступил профессор Дамблдор, что не отдал Гарри на растерзание какой-то ведьмы вроде нашей Красотки.

– Привет, – услышала девушка его сорвавшийся на шепот голос.

– Гарри! – радостно всхлипнула Гермиона и погладила уже по щеке и волосам. – Как ты себя чувствуешь?

– Ужасно, – слегка заплетающимся от слабости языком проговорил Гарри. – А что это было?

– От сильного взрыва эмоций разбило наши блоки. Профессор Дамблдор сказал, что мы теперь стали очень чувствительными, – пояснила Гермиона. – У меня такое ощущение, что я – перегоревшая лампочка.

– А у меня… что я побывал в соковыжималке тёти Петуньи, – Гарри закрыл глаза.

Через несколько секунд он ощутил на своих губах теплые и мягкие губы девушки. Ему показалось, что вместе с поцелуем в него вливаются силы.

Звук открывшейся двери мгновенно прекратил удовольствие. Гарри вздрогнул, Гермиона выпрямилась.

– Мне, сказали, что вы здесь! – раздался голос Рона. – Вам вроде как плохо стало.

Гарри сощурился – без очков все такое размытое. Рон стоял в грязной форме, очень возбужденный и злой.

– Последствия изучения блокологии, – пояснила Гермиона.

– Да ну вас с вашей учебой! – возмутился Рон. – У нас ничья, представляешь, Гарри! Я отбил все мячи, кроме первого, наши забили Пуффендую 16 голов, а Джинни не успела выхватить из-под носа ловца снитч! Если бы ты остался в команде, у нас было бы 310 : 10!

– Гарри не может играть в вашей команде! – накинулась на него Гермиона. – Ты же видишь, в каком он состоянии! И знаешь, почему!? Потому что вся школа орала, как ненормальная! Поверь, это было очень похоже на удар бладжером!

– А что ты знаешь об ударах бладжером! – крикнул Рон.

Казалось, что Рон и Гермиона сейчас сцепятся, словно первокурсники в драке. Гарри попытался вставить своё веское слово. Но появилась мадам Помфри и, как следует отругав Рона, выпровадила его из больничного крыла.

* * *

Весь следующий день Гарри и Гермиона провели под присмотром мадам Помфри. Гермиона чувствовала себя лучше, чем Гарри. Поэтому полулёжа на подушках, читала учебники. Гарри, находясь в полудреме, думал о квиддиче и готовил оправдательно-пояснительную речь Рону. Похоже, профессор Дамблдор оказался прав: Гарри не мог играть в квиддич, по крайней мере, пока. После удара волной эмоций он не чувствовал в себе сил даже стоять, а сесть на метлу и ловить снитч – это что-то из области фантастики. Поход в туалет приравнивается к подвигу!

Вечером к ним зашли Луна и Джинни. Джинни пожаловалась Гермионе, что вчера сильно разругалась с Роном из-за не пойманного снитча. Но когда остальная команда заступилась за неё, тот поутих.

– Какой глупый! – возмутилась Гермиона. – Из-за квиддича готов поссориться со всем миром. Нужно будет с ним поговорить. Поговори с ним и ты, Гарри!

– Угу, – согласился он, глядя сквозь полуприкрытые веки на размытые контуры девушек.

– О, Гарри, я даже знаю, что он тебе скажет! – обиженно всхлипнула Джинни. – С тех пор, как он узнал о таком понятии, как критические дни, он вообще стал против участия девушек в игре. Он вчера мне проорал, что у тебя таких проблем нет, поэтому ты бы поймал снитч.

– Вчера на матче я бы вообще ничего не поймал. Я отключился после первого гола, – ответил Гарри.

– Кстати, что с тобой случилось? – спохватилась Джинни.

– Гарри переутомился из-за дополнительных уроков, – быстро ответила Гермиона. – Они забирают очень много сил.

– А-а, – понимающе протянула Джинни, – все заметили, что ты стал намного лучше учиться. Я сама слышала, как Малфой со своими дружками шипел от зависти. И в учительской, когда я заходила туда по делу, Флитвик говорил о тебе Макгонагал, восторгался твоими успехами.

– Мы с Гарри решили стать аврорами, – старательно подтвердила Гермиона.

– Даже немного переусердствовали в этом, – рассмеялась Джинни.

– Я на матче видела кое-что интересное, – неожиданно мечтательно протянула Луна и улыбнулась Гермионе.

– Что?

– На твоего парня положила глаз Красотка, – не мигая, ответила Луна.

Гермиона вспыхнула.

– На к-какого моего парня?

– На Гарри, конечно! Как же я раньше не догадалась, что вы уже не просто дружите, – улыбнулась Луна.

– М-мы, – заикаясь и краснея ещё сильнее, пробормотала Гермиона.

– Правда? – воскликнула Джинни. – Вы уже встречаетесь!

Гарри прикрыл лицо одеялом.

– Или все ещё ходите вокруг да около и мнетесь? – игриво уточнила Джинни. – Гарри, надо быть смелее!

– А что же Красотка? – напомнила Гермиона.

– Когда Гарри упал, Красотка кинулась к нему так… – загадочно произнесла Луна.

– Как преподаватель, она испугалась за ученика, – пролепетала девушка.

– Тогда почему она на тебя даже не посмотрела, а Гарри держала за руки и так интересно сжала пальцы! Я даже обмерла! – Луна посмотрела на зарывшегося под одеяло Гарри.

– Т-тебе показалось! – дрожащим голосом произнесла Гермиона.

– Не бойся, – поспешила успокоить её Джинни, – у Красотки никаких шансов. Даже если она и положила глаз на Гарри, что не удивительно, Гарри стал очень интересным в последнее время, она ничего не посмеет предпринять. Правилами школы романы между учителями и учениками запрещены. Придется этой профессорше подождать годика 2. Да и то, если Гарри согласен. А Гарри не согласен, правда?

– Не говори глупостей, Джинни, профессор Смит ничего такого не думает и не испытывает! – высунул из-под одеяла смущенное лицо Гарри.

– Я надеюсь, что это так. А если и не так, то мы ей аккуратно напомним про вездесущего профессора Снейпа! – хихикнула Джинни.

– Я знаю, что у профессора Снейпа есть волшебный глаз, наподобие, как у профессора Муди, – отозвалась Луна. – Через него видно даже кто с кем целовался. Он носит его в кармане.

Все удивленно на неё посмотрели.

* * *

Когда Луна и Джинни ушли, Гермиона требовательно посмотрела на Гарри.

– Ей показалось, – ответил Гарри. – Кра… то есть профессор Смит…ну, Гермиона, этого не может быть!

– А почему она сидела сзади нас, а не с другими преподавателями! – воскликнула девушка.

– Не знаю, – пожал плечами Гарри.

– Я давно заметила, как она ходит вокруг тебя, ест глазами! То к руке прикоснется, то к плечу!

– Н-ну это все не имеет значения, ведь я к ней ничего… Я тебя люблю! – убежденно воскликнул Гарри.

– Но ты так на неё смотрел! – Гермиона не спускала с него ревнивых глаз.

– Уже не смотрю, я отгораживаюсь. И вообще, я не виноват, посмотри на других парней! Все от неё без ума! У неё точно в роду были вейлы! – начал оправдываться Гарри.

– Но признайся, что сначала она тебя возбуждала! – строго произнесла Гермиона.

– Это было неприятно, поверь! – искренне ответил Гарри. – Я поэтому и отгораживаюсь.

Гермиона обняла его. Она почувствовала, что Гарри говорит правду. И чего это её так разобрало? Не может Гарри после того, что было между ними, так просто переключиться на другую женщину, пусть даже такую красивую (и опытную, наверняка, стерву такую!). Все, подростковой возни под одеялом больше не будет! Пусть только Гарри выздоровеет!

Глава 30. Период повышенной чувствительности

Период повышенной чувствительности, который обещал профессор Дамблдор, начался. И для Гарри, и для Гермионы это был настоящий кошмар. Как они мысленно не отгораживались и не заслонялись, сквозь их непрочные блоки протекали чужие сильные эмоции: Рон дрожал от нетерпения и решимости отыграться с Пуффендуем, Невилл колотится от страха, что на сегодня не выучил урок, а вдруг его вызовут! За обедом рядом села Парватти – если у девушек эти пресловутые дни вызывают такое тягостное ощущение внизу живота, то как вообще Джинни умудрялась летать на метле! Гарри передернуло, когда мимо прошел Малфой со своей стражей – прекрасное ощущение, что нырнул в грязную жижу. У кого-то болела голова, кто-то хотел в туалет – все эти ощущения перемешивались и заставляли Гарри и Гермиону сходить с ума. Становилось легче, если Гарри брал её за руку.

Но настоящий кошмар ждал Гарри на уроке профессора Смит. Как-то он видел у Дадли видеокассету с комедией «Муравьи в штанах». Кажется, это образное название не было преувеличением. Гарри всего трусило, казалось, вся атмосфера в классе пропиталась возбуждением, вожделением и желанием. Это было невыносимо. У Гарри потемнело в глазах. Он уже намеревался выскочить из класса, когда к нему подошла Элизабет.

От ужаса, смущения и отвращения Гарри забыл дышать. Она его хотела. Это было так же очевидно, как то, что рядом сидит Рон, лежат книги, сидят другие ученики. Она жадно на него смотрела, словно на вкусное блюдо, и этот голодный взгляд забирался под мантию, ощупывал его, оставляя на теле липкое ощущение, которое хотелось немедленно смыть. Гарри сам не помнил, как очутился в коридоре. Он хотел бежать. Куда? Наверное, в душевую. Голова гудела, к горлу подкатила тошнота, перед глазами маячили красные мушки.

– Идём, Поттер, – голос Снейпа, его железная хватка за руку. О, какое счастье, что от него не исходит НИЧЕГО! – Мисс Грейнджер, вам я советую под душ, потом придёте в мой кабинет.

Снейп поволок Гарри по коридору. Едва они свернули за угол, как сдерживаемая тошнота вырвалась. Гарри рухнул на колени, и какое-то время ему казалось, что он умирает.

Эванеско! – донёслось до него раздраженное восклицание профессора зельеведения. – Вставай, Поттер, идём, я не собираюсь нести тебя на руках!

Гарри с трудом поднялся, колени саднили от удара об каменный пол. Рука Снейпа теперь держала его за шиворот. Потом он чувствовал, что его наклонили под кран с холодной водой и – стало легче. Тошнота почти прошла, перед глазами прояснилось, осталась только ужасно неприятное ощущение в паху.

– Надеюсь, ты теперь не будешь осуждать меня за то, что я несколько негативно отношусь к разврату в стенах школы, – насмешливо протянул Снейп, ведя Гарри в подземелье. – На кого это была такая реакция у всего класса, я имел в виду мужской половины? Ах, да, профессор Элизабет Смит. Красотка, так, кажется, вы её называете?! Я слышал, что она наделала много шума среди молодых людей, – Снейп открыл дверь в свой кабинет.

Гарри, согнувшись и скорчившись, вошёл следом за профессором.

– Очень полезное зелье, особенно для твоих сверстников, Поттер, я всё больше и больше хочу как можно быстрее научить студентов его готовить, – Снейп протянул Гарри стакан с жидкостью, похожей на Кока-Колу. Ужасные ощущения в теле заставили Гарри беспрекословно выпить всё до дна. Конечно, это не Кока-Кола, какая-то сладковато-прохладная гадость с мятным вкусом, но зато его сразу отпустило. Осталась только слабость и лёгкая дрожь в теле.

– Охлаждающее зелье, рецепт несложен, действие непродолжительное, если ты переживаешь по поводу встреч с женой, хотя… при таких стрессах, которые обрушились на вас… Впрочем, если не побрезгуете советом, проходите, мисс Грейнджер, надеюсь, с вами уже всё в порядке, так вот, если хотите совет, – Снейп пронаблюдал, как вошедшая Гермиона села рядом с Гарри, – если будет совсем невмоготу от чужих ощущений, то уходите в свою комнату, там вы уже успели свить себе уютное семейное гнёздышко. И ещё, будет лучше, если о ваших встречах по-прежнему никто не будет знать. Для всех ваших друзей, уже успевших заметить, как нежно и трогательно вы льнёте друг к другу, утверждайте, что дальше тисканья в пустом классе дело не заходило, не хватало, чтобы вся школа последовала вашему примеру. Поверьте, мистер Поттер, когда это произойдет, никакой блок не спасёт. Вам же разрешено в виде исключения, – губы Снейпа растянулись в странной улыбке.

Неожиданно Гермиона заплакала. Гарри вздрогнул и удивленно повернулся к девушке.

– Мне плохо, – сквозь всхлипывания проговорила она. – Чувствовать всё это – просто ужасно! Эти взгляды!.. Я не вынесу!

С лица Снейпа мгновенно исчезла улыбка. Гарри привлёк к себе вздрагивающую от рыданий Гермиону и тоскливо посмотрел перед собой. Неожиданно ему захотелось последовать её примеру. Но нет, не перед Снейпом, потом.

– Успокойтесь, мисс Грейнджер, – пожалуй, это был самый мягкий тон, который Гарри когда-либо слышал от профессора зельеведения. Нет, такого голоса он не слышал, это было в первый раз. – Завтра будут готовы ваши обереги – вам станет легче. Но вы должны и дальше учиться ставить блоки на свои мысли и ощущения. Чем быстрее вы это сделаете, тем быстрее закончатся ваши страдания.

* * *

Острые страдания продолжались ещё несколько дней, превратив их в настоящее испытание. Особенно Гарри и Гермиона мучались, когда ученики шли есть (у Гарри возникало острое дежа вю – не очутился ли он взаперти у Дурслей, которые в честь его 12-летия решили поморить немного голодом) и, конечно же, когда оказывались возле старшекурсников, чьи гормоны слегка шалили. К величайшему сожалению Гарри, таким оказался и его лучший друг Рон. После того, как прошли его переживания по поводу ничьей с Пуффендуем, Рон вспомнил о своих купленных в Хогсмиде горячих пчёлках.

– Когда же они у тебя кончатся, – прошипел Гарри, когда Рон сел рядом с ним на диване.

– Что? – не понял Рон.

– Рон, я тебя умоляю, думай о чем-нибудь другом, только не об этих дурацких пчёлках, – скривился Гарри.

– А как ты догадался? – удивился тот, краснея.

– Блокология, чёрт бы её побрал!

– Э-э-э, ты чего, мысли читать научился что ли? – опасливо спросил Рон, отодвигаясь от Гарри.

– Нет, просто я чувствую то, о чем сильно думают другие, Рон, – надо всё-таки сказать другу, что с ним происходит. Это же просто невыносимо носить всё в себе!

– О, ну, это, извини, – замялся Рон, – просто, Гарри, говорю тебе, если бы ты их попробовал! Ты бы тоже только про них и думал! У меня ещё осталось немного, хочешь дам?

– Нет, Рон, потом, – ну как ему объяснить, что это не поможет! Гарри мысленно устанавливал стенку. – К тому же Гермиона умеет чувствовать тоже.

Это известие Рона испугало. Он осмотрел гостиную в поисках девушки. Гермиона сидела, зарывшись в книги.

– Нет, ну это же не её дело, Гарри! – возмутился Рон.

– Не её, но она всё равно скажет! Думай лучше о квиддиче, ладно?

Безусловно, обереги, данные Снейпом по просьбе Дамблдора, помогали, но Гарри и Гермиона всё же продолжали страдать, привыкая к новым для себя ощущениям – слышать эмоции вокруг и не обращать внимания. Особенно неприятным было испытывать на себе оценивающие взгляды. Гермионе всегда казалось, что из-за её заумности на неё никто не обращает внимания, как на девушку. Но, видимо, или она ошибалась, или эти времена остались в прошлом. Парни облизывались ей вслед, глазели на её округлившуюся грудь и расширившиеся бедра, некоторые даже мечтали их пощупать, и никакая просторная запахнутая мантия не помогала. Увы, это совершенно не доставляло девушке никакого удовольствия, вызывая желание куда-нибудь сбежать, исчезнуть и раствориться. К своему величайшему сожалению, Гермиона обнаружила, что из желающих очутиться с ней в темном классе и задрать мантию оказались Малфой и Кребб. Видимо, это заметил и Гарри, потому как завибрировал от злости. Гермиона прилежно выполняла все упражнения по блокологии, которые задавал им профессор Снейп, и уже через несколько дней её муки пошли на спад.

Гарри страдал едва ли не больше Гермионы, поскольку более или менее крепкий блок никак не хотел устанавливаться. Он и в прошлом старательно пытался не реагировать на то, как на него глазеют взрослые, ученики, как хихикают девчонки и завистливо шепчутся мальчишки, а то и просто недоброжелательно тычут пальцем все, кому не лень. Теперь всё это вернулось с новой силой. Он не мог не ощущать взглядов оценивающих, испуганных, презрительных, восторженных и враждебных. Ему казалось, что все эти эмоции налипают на него слоем, от которого зудит на коже и под ней. Вишенкой на торте этих ощущений оказалось ещё одно открытие, повергшее Гарри в шок, – он вызывал нездоровый интерес у громилы Гойла и ещё у одного слизеринца-семикурсника, брата Маркуса Флинта – Роджера.

К вечеру третьего дня нервы Гарри были на пределе. Невозможность сосредоточиться на уроках, чувство какой-то обнаженности, пристальные ощупывания взглядами его штанов, мантии и торса сводили с ума. В добавок ко всему семикурсники-гриффиндорцы принесли сливочного пива и нелегально купленную бутылку огневиски – чтобы отметить день рождения своего друга. Через четверть часа Гарри показалось, что это он сам выпил около трёх бутылок пива и всё огневиски. Кружилась голова, хотелось пить, справить малую нужду и оттянуться с девушкой. И самое обидное, что все эти желания были чужими, а доставляли неудобства ему.

Он выбежал из гостиной и помчался к картине с сэром коротышкой. С разбегу дернул за нос и влетел в свою комнату. Напряжение, так долго накапливающееся в нем, вырвалось наружу. Когда он плакал последний раз? Если не считать выступивших слёз на уроке Люпина, когда он услышал голоса своих погибающих родителей, и по убитому Сириусу, то так, чтобы навзрыд – наверное, в чулане, куда его, побитого Дадли и дружками, запихнула тётя Петунья. Да, тогда ему сильно разбили губу и нос. Что ж, таких долгих перерывов делать нельзя. Тогда, после возвращения с кладбища с телом Седрика от истерики его спасло зелье без снов. Теперь нет ни зелья, ни сил всё это терпеть. Гарри сел на пол, спрятал лицо в коленях и заплакал. Начав, он уже не мог остановиться, хотя чувствовал зашедшую Гермиону, затем видел её испуганное лицо, губы, говорящие, наверное, успокаивающие слова. Понимал, что это никуда не годится, что нужно взять себя в руки, но не мог, просто теперь уже уткнулся в её колени. Когда слезы кончились, пришло облегчение, настолько неожиданное, что Гарри даже удивлённо поморгал. Он поднял голову – Гермиона всхлипывала. Испугал, наверное, её, глупый! Гарри прижал девушку к себе и пробормотал что-то успокаивающее. Что-то изменилось в нем, прекратилось, закончилось, напряжение ушло и сменилось спокойствием.