![](/files/books/160/oblozhka-knigi-danfeyt-si-375258.jpg)
Текст книги "Данфейт (СИ)"
Автор книги: Даниэль Рэй
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)
– Он же не пьет.
– Пьет, конечно! – рассмеялся Орайя и похлопал Айрин по плечу. – Все пьют, и он не исключение.
– Он – не все остальные, и Кимао Кейти не стал бы пить, не будь на то веской причины.
– Причин много, Айрин. Ты, она…
– Она?
– Да, Айрин, она…
***
Данфейт и Эрика опоздали. На урок господина Ло. Предмет, который он преподавал, назывался «Психоэмоциональное восприятие окружающей действительности». За длинным, многообещающим названием скрывалась обыкновенная «промывка мозгов». Расхаживая на протяжении двух часов перед внемлющей аудиторией, господин Ло рассказывал истории из жизни зрячих и матриати, когда благодаря навыкам последних сильные мира сего оставались в живых. Правда, он не упоминал при этом о судьбе самих матриати, но, как говорится, без смерти подвиг не может быть трагическим.
Рассказчик, следует отдать ему должное, он был неплохой. Удерживая в напряжении зрителей на протяжении всей истории, он умудрялся вызвать в своих подопечных не только неподдельный интерес, но и чувство гордости за тех, к чьим рядам они примкнули. Все бы ничего, но господин Ло очень ценил пунктуальность. Зная об этом, Данфейт и Эрика приготовились к самому худшему, но преподаватель просто попросил их занять свои места в аудитории и, снисходительно улыбнувшись, продолжил рассказ о безвыходной ситуации, в которую попали четверо человек.
Дани не уловила момент, когда потеряла нить происходящего. Ее веки постоянно опускались на глаза, но она старательно поднимала их вверх, потирая виски и скрывая зевоту. О чем вещал Ло, ее уже мало интересовало. Уснуть посреди занятия, сидя в первом ряду, – вот чего действительно опасалась Данфейт. В какой-то момент, глаза ее все-таки закрылись и Дани просто уснула.
– Ты не успеешь этого сделать! Это – безумие, остановись!
– Не говори мне о безумии. Кто угодно, но только не ты!
– Освободи ее. Отпусти!
– Нет! Ее время не пришло! Не пришло, понимаешь?
– Твой сын перестал называть тебя отцом. Ты хочешь, чтобы она перестала называть тебя Учителем?
– Она поймет. А если нет – значит, я не достоин того, чтобы она звала меня так.
Данфейт встрепенулась и открыла глаза. Господин Ло уже заканчивал свой рассказ, а ее одногруппники замерли в тревожном ожидании развязки.
– Так, госпожа Белови? – вдруг спросил Ло.
Дани не нашлась, что ответить, кроме односложного «да».
– Выспались?
Данфейт опустила глаза и пожала плечами.
– Извините, господин Ло.
– Ничего. Вы еще молоды, а трудовые будни только начались, – снисходительно улыбнулся преподаватель и подмигнул Данфейт.
Этот жест не остался незамеченным для окружающих. Но самому Ло, судя по всему, на это было наплевать. Его неожиданное снисходительное поведение по отношению к этой сайкаирянке – вот что привело его в недоумение. Почему он не наказал ее? Странно, даже. Очень странно…
Спустя несколько минут Ло завершил свой рассказ. Пожелав всем удачного дня, он покинул аудиторию.
Дани начала складывать вещи, но не спешила подниматься из-за стола.
– Что с тобой? – спросил Террей, останавливаясь напротив нее.
– Ничего, – буркнула Данфейт и перекинула рюкзак через плечо.
– Дани, должен заметить, что и я теперь не способен тебя прочесть.
– Это похвала?
– Да, – улыбнулся Террей.
– Я ничего не чувствую. Я не прячу мысли умышленно. Это работает независимо от меня.
– Либо ты достигла высоко уровня управления собственным сознанием, либо…
– Кто-то охраняет мои мысли вместо меня, – закончила фразу Данфейт.
– Зачем же Кимао поступать так?
– Это не Кимао. Он тоже не может меня прочесть.
– Кто же тогда?
– Тот, кому выгодно держать мои мысли при мне, – ответила Данфейт и, поднявшись с места, зашагала к выходу.
– Вчера я разговаривал с Йори о втором вылете на Атрион. Он не против, – бросил ей в спину Террей.
– Я тоже, – пожала плечами Данфейт. – Если Эрика и Бронан готовы рискнуть вместе с нами, можете определить дату вылета.
– А Кимао?
– А что Кимао? – остановившись, произнесла Данфейт. – У него есть своя команда. С ними он и будет летать на Атрион.
– Возможно, мы могли бы объединиться? – предположил Террей.
– Хочешь лететь с ними? Дерзай! Только без меня.
– Без тебя я никуда не полечу, – снова улыбнулся Террей.
Данфейт взглянула в ярко-синие глаза югуанина и улыбнулась в ответ.
– Поговори с Эрикой и Бронаном. Если они согласны, вылетаем на этих выходных.
– Так-то лучше. Пойдем, физическая подготовка начнется через несколько минут.
***
Когда господин Апри сообщил курсантам о том, чем именно они займутся на очередном совместном занятии по физической подготовке, по залу прокатился хохот. Десять минут ушло на то, чтобы все связанные покинули тренировочную и собрались в другом помещении перед стеной, увенчанной специальными выступами.
– У вас есть ровно час. Потом приду я и приму зачет. Все ясно?
– Да, Господин Апри, – ответили все и принялись за работу.
Раздевалок в помещении оказалось всего две. Кое-кто не стал дожидаться своей очереди и переоделся у всех на виду. Естественно, Данфейт последовала их примеру, и поспешила натянуть на себя костюм для скалолазания. Кимао наблюдал за ней со стороны, сложив руки на груди и стоя в очереди из шеренги молодых зрячих в раздевалку.
– Может, переоденешься так же, как и я? – спросила Данфейт, приближаясь к нему.
Кимао нахмурил брови, глядя на нее с высоты своего роста.
– У меня не настолько красивое нижнее белье, чтобы выставлять его на всеобщее обозрение.
– Да и задницы, как у меня, тоже нет! – ответила Данфейт, – но сути дела это не меняет: ты собираешься переодеваться или предпочитаешь простоять час в этой очереди?
– Я хочу переодеться в раздевалке, и тебе придется меня подождать.
Данфейт тяжело вздохнула и отвернулась.
– Как хочешь, – прошептала она и побрела к стене одна.
– Белови! Куда прешь без страховки?! – закричал Йори.
– Моя страховка переодевается!
Кимао, услышав это, даже с места не сдвинулся.
– Данфейт! – возмутилась Эрика, которая пыталась пристегнуться ремнями к Бронану. – Прекрати дурью маяться!
Дани ничего не ответила подруге. Ловко цепляясь за выступы, она ползла вверх, все дальше отдаляясь от пола и собственной безопасности соответственно.
Кимао знал, чего она добивается. Манипуляция, судя по всему, была ее коньком. Айрин часто рассказывала ему, как ее сестра вынуждала отца потакать ее прихотям, используя при этом грязные приемы. В десять лет Данфейт решила, что хочет заняться дайвингом. Отец, естественно, был против, но Данфейт начала погружаться на глубину без акваланга, едва не утонув однажды. Естественно, Герольд Белови, как разумный человек, понял, что не сможет предотвратить подобное в следующий раз, и нанял для дочери инструктора, который обучил ее нырянию с аквалангом. В шестнадцать лет Данфейт захотела ездить на мотоцикле. И здесь Герольд Белови принял верное решение, категорически отказав дочери в этом удовольствии. И что? Данфейт нашла по сети единомышленников и начала кататься вместе с ними в свободное от учебы время. Отец был в ярости, когда узнал. Сначала, он пытался повлиять на нее, посадив под домашний арест, но после трех ее побегов из дома понял, что и здесь проиграл. Так, в шестнадцать лет Данфейт получила вожделенный мотоцикл, правда, в обмен на сданный экзамен по вождению, но все же… И теперь Данфейт Белови заявляла: «Я хочу, чтобы Кимао Кейти пошевелился и переоделся у всех на виду».
Кимао снисходительно хмыкнул и отвернулся от стены, по которой вверх карабкалась его матриати.
Дани прикоснулась ладонью к потолку и замерла на высоте.
Очередь Кимао подошла, и он спокойно вошел в раздевалку. Все-таки, он победил. От этой мысли ему стало приятно. Доказать Данфейт, что гнилые уловки на него не действуют, оказалось, все-таки, не так просто, как хотелось бы. Но, унизить себя в глазах его одногруппников и других матриати, он не мог позволить. Выйдя из кабины, Кимао остановился на полпути к стене, как вкопанный. Данфейт все еще находилась у самой вершины, спрятав голову от окружающих за своими локтями.
Курсанты уже начали подшучивать над ней.
– Данфейт! – закричал Террей. – Тебе помочь?
Дани не ответила, продолжая вжиматься в стену.
Йори что-то шепнул Террею на ухо, и ребята начали плавно перемещаться к Данфейт.
Ветер бьет в лицо, развевая ее волосы. Лицо горит и глаза слепит яркий свет. Они бегут навстречу, сбивая друг друга с ног, задевая ее плечами и толкая в сторону, а она продолжает стоять, глядя на сияние, которое затмевает собой Амир. Ей уже все равно. Она приняла правду. Она приготовилась к тому, что сейчас произойдет. Ее подбрасывает в воздух и несет куда-то вдаль. Она прикрывает лицо руками и чувствует, как костюм плавится на ее теле. Это так больно! Так больно, Юга! Больно!!!
Дани открыла глаза и отклеилась от стены. Одна ее нога плавно сползла вниз, и тело переместилось вслед за ней. Кимао внимательно наблюдал за происходящим. Осторожные, аккуратные движения и заметная дрожь в руках… Что-то не так… Она же не боится высоты…
Террей и Йори, заметив, что Дани без проблем спускается вниз, продолжили восхождение. Кимао же не сводил с нее глаз до тех пор, пока ее нога не коснулась пола.
Он ждал, когда она обернется и посмотрит на него. Ждал, но так и не дождался. Данфейт развернулась и направилась к выходу из комнаты.
– Хочешь пересдавать этот зачет в свободное от учебы время? – закричал Кимао ей в спину.
– Сейчас вернусь! – огрызнулась Дани, но к нему так и не обернулась.
– Что, Кимао! Пробросили тебя?! – засмеялась Эрика, пихая Бронана локтем.
Кимао ничего не ответил на эту реплику. «Пробросили». Точно, «пробросили»!
Кимао вышел из комнаты следом за Данфейт и, напрягая собственное восприятие, определил ее местоположение. Дверь в женский туалет распахнулась и ударилась о стену.
– Заканчивай это дерьмо и вперед, за работу! – закричал Кимао.
Дани осталась стоять, упираясь руками о раковину и глядя на собственное отражение в зеркале.
– Я умерла сегодня…
– Что?
– Видение, будто я стою посреди дороги, а мне навстречу бегут люди. Они спасаются, пытаются спастись. И этот яркий свет… Я видела его не в первый раз. Ты тоже его видел. Меня подняло в воздух, кожа начала плавиться.
Данфейт закрыла глаза и опустила голову.
– Наверное, это чьи-то воспоминания, – предположила она. – Но кому они принадлежат?
– Ты не контролируешь собственную оболочку. Твои возможности растут с каждым днем, во многом благодаря связи со мной. История с Сатрионом произвела на тебя впечатление, и теперь ты выстраиваешь модели возможного развития событий в своем воображении, принуждая тело реализовать это в форме видений.
Данфейт внимательно посмотрела на Кимао и прищурилась.
– А если это не воображение? Если это настоящие чужие воспоминания?
– После гибели тела энергетическая оболочка продолжает находиться в пространстве в течение нескольких часов, а затем растворяется и личность исчезает, унося с собой свои воспоминания.
– А если она не растворяется? Если она остается, не находя покоя?
– Что ты хочешь услышать? – напрямую спросил она. – Верю ли я в теорию своего отца?
– А ты веришь?
– Я знаю, что оболочка вне тела существует только несколько часов. Я ответил на твой вопрос?
– Нет, Кимао. На мой вопрос ты не ответил, – прошептала она и, обогнув его, направилась обратно в зал.
Дани больше не разговаривала с ним. Пристегнувшись ремнями, она потащила зрячего следом за собой. Кимао резко потянул ее назад, и она завалилась на него.
– Это упражнение на взаимодействие. Так что изволь выполнять его правильно!
Данфейт выдохнула, но ничего не ответила. Собравшись с мыслями, она медленно выставила ногу вперед и подождала, пока Кимао сделает то же самое.
– Уже лучше.
Дани остановилась у стены и потянула руку вверх.
– Мне здесь не нравится. Отойди на метр вправо.
– Не собираюсь! – шикнула Данфейт и снова протянула руки вверх, когда почувствовала, как Кимао обнимает ее за талию, отрывает от пола и несет в сторону.
– Shai!
– Не думай, что я ничего не понял, – произнес Кимао, останавливаясь и прижимая ее к стене. – Смысл упражнения заключается в том, чтобы научиться слаженно работать со своим зрячим. Ты должна полагаться на меня, а я на тебя. Без этого простого доверия у нас ничего не получится. И если на высоте твои руки трясутся, я – первый человек, который должен знать об этом.
– Слезь с меня, – прошептала Данфейт, все еще ощущая, как он придавливает ее к стене.
– И не подумаю. Давай, ползи вверх!
– Мне не хватает пространства! Ты прилип ко мне!
– А ты полагала, что все будет просто?
Данфейт не ответила. Собравшись с мыслями, она потянулась и поползла вверх.
Первый удар локтем пришелся в грудь Кимао. Она даже не извинилась, лишь немного замедлила темп восхождения. Второй раз Данфейт толкнула его бедром, но почувствовав, как он заваливается назад, резко притянула его обратно.
– Еще раз позволишь себе подобное, и мы окажемся на полу, – предупредил Кимао.
Данфейт поднималась все выше и выше, но в этот раз совершенно не задумывалась о собственном волнении. Все ее мысли были заняты непозволительной близостью Кимао и его постоянными прикосновениями к ее телу. Это бесило ее. Настолько, что хотелось заехать ногой в пах и скинуть зрячего с высоты, даже зная, что она неминуемо полетит следом за ним.
– Тебе настолько неприятно находиться рядом со мной? – вдруг спросил он.
– Масштабы этой неприязни ты вряд ли себе представляешь.
– Я противен тебе?
– Да, ты противен мне! – огрызнулась Данфейт и повернула к нему голову, гневно заглядывая в черные глаза. – Не со мной тебе надо лезть на эту стену, а с Айрин: это ведь с ней ты составляешь прекрасный тандем!
– Превзойти ее хоть в чем-нибудь, – вот что имеет для тебя значение.
– Не смей сравнивать нас!
– Я? Зачем, если ты сама сравниваешь себя с ней. Ты пахала все эти годы не ради самосовершенствования, а для того, чтобы доказать себе, что ты ничем не хуже своей сестры. А теперь объектом твоего гнева стал я. Ты обличаешь все мои поступки в некие рамки своих собственных убеждений и трактуешь исходя из собственных умозаключений. Ты готова поверить всему, что тебе скажут обо мне, лишь бы только доказать, что я не тот, кем кажусь окружающим. Теперь ты заявляешь, что я противен тебе. Скажи, когда ты впервые увидела меня, я тоже был тебе противен, или это чувство пришло после того, как ты узнала, что между мной и Айрин что-то было?
– Первое впечатление – самое правильное, Кимао. Когда я впервые увидела тебя, подумала о том, что ты слишком опасен. Опасный циник с черными глазами, в которых кроме своего собственного страха я ничего не прочла. И ты пялился на мою сестру вместе со своим братом, точно так же, как толпы мужиков до тебя, сравнивая ее со мной и насмехаясь над шуткой Юги, которая связала нас родственными узами. Выводы обо мне и моих способностях ты сделал незамедлительно, а потом решил сыграть себе на руку. Нравится, когда она ревнует? Когда злится на тебя, потому что ты слишком много времени проводишь рядом со мной? Ты называешь меня «тем, что принадлежит тебе» и прилюдно кичишься своим статусом зрячего. Подавись, Кимао Кейти! Подавись этим словом!!!
Данфейт отвернулась к стене и со всей силы оттолкнулась от нее. Кимао не противился ее воле, спокойно зависнув на страховочном тросе и плавно спускаясь вниз вместе с ней.
Отстегнув тросы, Данфейт, не переодеваясь, схватила рюкзак и направилась к выходу.
– Самолюбие – это все, что тобой движет?! – прокричал ей в спину Кимао.
Данфейт обернулась и, натянув на лицо нечто, вроде оскала, подняла руку к плечу и одним резким жестом стряхнула с него пыль. Кимао в ответ показал ей Sihus.
Никто не поверил в то, что увидел. Кимао Кейти, который в присутствие посторонних никогда не выражался и, уж тем более, не показывал столь неприличный жест, опустился до уровня своей матриати и прилюдно ее послал. В итоге, зачет по скалолазанию в тот день не сдала только одна пара связанных, имена которых уже были на слуху у всей Академии.
Глава 15
Утро следующего дня началось с неприятностей для Данфейт. На первом же занятии она провалила итоговый тест. На втором занятии Данфейт использовали в качестве наглядного образца по применению физического воздействия звуковых вибраций, и ее стошнило на новый дорогой костюм. Визит в туалет так же не увенчался успехом, потому как там она встретила Агиру со своей спутницей, которые в словесной форме оторвались по полной. Апогеем стало выдворение Данфейт вместе с Кимао с занятия по физической подготовке из-за несданного зачета. Кимао не проронил ни слова и вышел из зала первым, хлопнув дверью перед носом Данфейт.
Когда Дани, наконец, добралась до дома, отец обрадовал ее своим очередным сообщением, в котором ясно говорил о том, что в этом году ей от своих обязанностей не отвертеться, и Айрин это проконтролирует.
– Что еще? – спрашивала саму себя Данфейт, пытаясь отправить по сети заказ на покупку жидкого меркапзана.
И снова стена. Оказалось, что этот материал добывают всего лишь в одном месте – на руднике Висроу одного из секторов Деревы. На покупку материала требовалось разрешение Совета Ассоциации, а заявку на разрешение необходимо было подавать в письменной форме. После получения этого разрешения, заказчик обязан был в течение трех дней забрать товар лично со склада того же сектора. Обычная бюрократия, как могло показаться на первый взгляд, однако, заявки на подобное разрешение Совет рассматривал всего раз в месяц, и этот раз пришелся на вчерашний день. И это было еще не все. Жидкий меркапзан – материал токсичный и просто так нанести его на термостабильный костюм было нельзя. Заказы на работу с меркапзаном выполняли всего две корпорации, и обе принадлежали к сектору оборонной промышленности. Это означало, что Данфейт предстояло получить еще одно разрешение, и на этот раз от Управления безопасности планеты Дерева. В общем, потратив свое время и деньги, она могла получить костюм уже через два месяца. И это в лучшем случае.
Ужин курсантов должен был состояться через полторы недели, и Данфейт приняла решение не идти на него. Крутиться среди тех, кто считает себя элитой, чье желание пробиться наверх и обогнать остальных стоит превыше всего, отвечать на вопросы, склонив голову, будто признавая, что они имеют право осуждать и унижать ее, было выше ее сил. Причислив себя к иному миру, они посчитали, что лучше остальных, копошащихся внизу. Словно они другие люди, будто не совершают ошибок, не испытывают эмоций и унитазы в их домах не керамические, а золотые. И если кто-то не похож на них, если кто-то выбивается из общей массы, они поворачиваются к нему спиной и фыркают, перемалывая кости в кулуарных беседах и туалетном шепоте.
Не посчитав нужным поставить в известность Кимао о своем решении, Данфейт погрузилась в пучину размышлений и одиночества. Если раньше она с интересом вчитывалась в очередной опус о самосовершенствовании и секретах мироздания, то теперь этот процесс превратился для нее в обязанность. Шагая по дороге к высокой цели, она, в какой-то момент, свернула на обочину жизни. «Ты впахивала все эти годы не ради самосовершенствования, а для того, чтобы доказать себе, что ты ничем не хуже своей сестры». Правдивые слова, и такое горькое послевкусие. Данфейт гнала от себя эти мысли, не желая оборачиваться назад и анализировать свои поступки. Почему она захотела обучаться у зрячих? Для чего стремилась попасть в ряды избранных? Каким она представляла свое будущее, отправляясь в дом Учителя? В том-то и дело, что она никогда не задумывалась об этом. Вспоминая дни, проведенные в деревне мийян, Данфейт понимала, что только тогда в ее поступках был некий смысл. Там она представляла из себя кого-то. Там в ее честь жгли костры…
Пересекаясь с Кимао в коридорах учебного корпуса, она чувствовала, как его отстраненность стягивает металлической удавкой ее тонкую шею. Это странное чувство казалось ей абсурдным. Его взгляд стал таким надменным и холодным, каким она не видела его никогда. Он смотрел, словно, сквозь нее, а затем, и вовсе перестал смотреть. Проходя мимо нее, он отворачивался. Она надеялась найти на его лице презрительную усмешку в эти моменты, но и ее там не было. Абсолютное безразличие. Кимао Кейти стер ластиком Данфейт Белови с графической зарисовки своей жизни, и теперь ее графитовые осколки были размазаны по белому полотну его дальнейшей судьбы. Осознав это, Данфейт поняла, что страдает. И от этого она начала презирать себя еще больше. Слабость свою, желание унизиться и попросить прощения за свои слова, Данфейт задушила собственными руками. Она сказала правду. И пусть не все она обнажила, и обличила высказанное в рамки только однобоких суждений, она высказала Кимао все то, что так давно грузом давило на ее плечи. И если он повел себя именно так, значит, она была права. Он был противен ей. Он был ненавистен ей. Но, каждый раз, проходя мимо, она продолжала поднимать глаза и вглядываться в черты его лица. Зачем? Чтобы почувствовать в груди все те же тиски, что сжимали ее сущность, перехватывая кислород на вдохе? Кимао Кейти стал для нее удавкой. Кимао Кейти раздавил ее, не приложив к этому никаких усилий. Кимао Кейти продолжал существовать, когда Данфейт Белови начала исчезать.
– Ты чахнешь, – спустя несколько дней заявила Эрика, забирая наполненную едой тарелку у Данфейт из-под носа.
– Как цветок? – хмыкнула Дани.
– Как кактус, – пояснила Эрика. – Где та веселая жизнерадостная девушка, которая вселяла в меня уверенность, что все будет хорошо? Где она, Данфейт?
– Потерялась, – ответила Дани и поплелась в свою комнату.
На следующий день Данфейт не вышла на занятия. Эрика пыталась ее разбудить, но Дани показала подруге sihus и в нецензурной форме попросила больше ее не беспокоить. Вечером Эрика вернулась домой с пакетом, из которого торчали бутылка шампанского и виски.
– Что празднуем? – вскинув брови, спросила Данфейт, встречая Эрику на пороге в измятой ночной рубашке, которую не меняла уже несколько дней.
– Праздновать нам нечего, а вот напиться давно пора.
– Сервировать стол будем?
– Предпочитаю спать лицом на подушке, нежели в салате.
– Наливай, – хмыкнула Данфейт и прошла на кухню.
Открыв бутылку шампанского, они, не говоря ни слова друг другу, осушили ее до дна и перешли на виски. Спустя сорок минут к Данфейт пришло долгожданное облегчение и она, улыбнувшись подруге, попыталась начать разговор.
– Как день прошел?
– Ничего особенного, – ответила Эрика, закусывая яблоком. – Айрин спрашивала, где ты.
– И что ты ответила?
– Сказала, что, если этот вопрос ее интересует, она может связаться с тобой по сети или задать его лично, придя сюда.
Данфейт хохотнула и покрутила в руках стакан.
– Представляю, что она тебе ответила.
– Ничего не ответила. Кимао ее увел, и я осталась невредимой.
При упоминании имени зрячего, Данфейт перекосило.
– Мириться не собираешься? – спросила Эрика.
– Пошел он!
– Если вы не сдадите зачет по скалолазанию завтра, Апри отстранит тебя от занятий вообще.
– И когда ты об этом узнала? – поморщилась Данфейт.
– Сегодня.
– А говоришь, праздновать нечего! – захохотала Данфейт.
– Отстранят только тебя. Кимао не тронут.
– Пусть учится. Ему полезно.
– Ты хочешь уехать? – напрямую задала вопрос Эрика.
– Хочу.
– Куда?
– Не домой, это точно.
– Возьмешь меня с собой?
Данфейт посмотрела на Эрику и улыбнулась.
– Возьму.
– У меня есть одно незаконченное дело. Я надеялась, что ты поможешь мне его завершить.
– Бронану нос сломать?
– Нет, – покачала головой Эрика. – Моему отчиму.
– Отчиму?
– Да, папаше, который насиловал меня на протяжении двух лет.
Данфейт внимательно посмотрела на Эрику и прищурилась.
– Это ведь не очередная твоя шутка? – спросила она, заранее зная ответ на свой вопрос.
– Мой родной отец умер, когда мне было четырнадцать. Моя мать, привыкшая жить в роскоши и достатке, очень быстро поняла, что без состоятельного мужа источник ее доходов быстро иссякнет. Так я познакомилась со своим новым папой. Ариичи очень состоятельный человек и влиятельный. Только один недостаток у него есть – он трахает все, что движется. Мама подсела на стакан и посвятила свою жизнь вечеринкам и выбору очередного тренера по фитнесу. Мне было шестнадцать, когда «папочка» впервые пришел ко мне в спальню. Я кричала так громко, как только могла, но никто меня не слышал. Никто не хотел слышать меня.
– Как же ты… – осеклась Данфейт.
– Почему не рассказала никому? Почему продолжала терпеть все это на протяжении нескольких лет? У меня была сестра, Данфейт. Мари, которой только исполнилось четырнадцать. И «папуля» смотрел на нее теми же голодными глазами, что и на меня… Ни я, так она. Постепенно я привыкла и научилась с этим справляться. Накачаюсь под завязку и уже все равно, что происходит. Терпеть оставалось всего лишь до совершеннолетия моей сестры. Через два года такой жизни, я, наконец, надоела Ариичи. Место моего заключения было выбрано им, специальность – мной. Частная Академия для избалованных дорогих детей. Глядя на всех них, я понимала, что, либо кану в лету, либо возьмусь за ум. Я с головой погрузилась в учебу. У меня получалось, и это, как ни что в жизни, радовало меня. Вместо того, чтобы провести в Академии пять лет, я прошла программу обучения за три года. Получив диплом, я захотела поступить в магистратуру, но тут мне вовремя напомнили о том, что на шее моей висит ошейник. Ариичи посчитал, что красивой дорогой шлюхе образование ни к чему. Я вернулась домой и попыталась устроиться на работу, чтобы заложить основы для последующего отхода. Но, увы. Никто не захотел связываться со стилистом – приемной дочерью самого Ариичи Строуна. Я осталась ни с чем. Вопреки всем моим ожиданиям, Ариичи не стал ко мне прикасаться, и тогда я вздохнула с облегчением. Я привыкла к ежедневным скандалам, к пьяной матери, разгуливающей по дому с бокалом наперевес, к шлюхам Ариичи, которых он, не стесняясь, приводил домой. Фальшивые улыбки, кажущееся благополучие и грязная подковерная возня. Оставалось продержаться два года. С совершеннолетием Мари этот кошмар бы закончился. Я наблюдала, я охраняла ее, я ждала. Но Мари росла, а вместе с ней росла и похоть во взгляде моего отчима. Мари принимала это за участие. Конечно, ведь во всех спорах он неизменно принимал ее сторону, он потакал всем ее прихотям, позволяя швыряться деньгами. Он ни в чем не отказывал ей, пресекая малейшие мои попытки повлиять на сестру. Попойки, вечеринки, сомнительные кампании. Я не понимала, чего он добивается. Не могла понять до определенного момента. Это был один из приемов, на котором присутствовали партнеры по бизнесу моего отчима. Мы, как всегда, должны были улыбаться и вести светские беседы с теми, кого никогда не встречали прежде. Я заметила, что возле Мари постоянно кто-то крутится. Они вели себя с ней развязно, подливая в бокал то шампанское, то пунш. Свою пьяную сестру я вытащила из туалета, где ей под юбку пытался залезть один из этих «партнеров». Естественно, я была в ярости и тут же бросилась к Ариичи, чтобы расставить все точки над «i» и знаешь, что услышала в ответ? «Мне нужен этот контракт. Не она, так ты пойдешь и трахнешься с ним. Ты или она, выбирай сама». Я не пошла, и Мари не пустила. Один из моих охранников помог: привез дорогую проститутку, которой я очень хорошо приплатила за услуги. Все остались довольны. Все, кроме Ариичи. Тогда я поняла, чего именно он добивался. Я была ему не нужна, но все-таки он нашел мне применение. Так перемирие сменилось новым боем. Знала бы ты, насколько хорошо я освоила все те трюки, которыми мне удавалось избавиться от всех тех, кому в подарок была обещана одна из приемных дочерей Ариичи Строуна. Чаще всего мне удавалось их напоить. Обычно, они засыпали до того, как мне приходилось раздеваться. Снотворные использовались мной для особо стойких «клиентов». И, конечно же, у меня было прикрытие в лице Лолли, немного похожей на меня, особенно если одеться одинаково. Лолли спала с теми, кого спиртное и снотворное так и не сломили. В этой борьбе прошел еще один год. До дня рождения Мари оставалось всего два месяца, и именно тогда все рухнуло. У Ариичи сорвалась сделка с отцом Бронана. Отчим рвал и метал, когда понял, что зацепить дерев ничем не сможет. Безупречное прошлое знаменитой деревийской семьи, отсутствие вредных привычек и слабостей по части постели. Ариичи почти сломался и почти что подписал договор на тех условиях, которые предложила семья Ринли, как вдруг на Тию прилетел младший сын главы корпорации. На очередной вечеринке Ариичи представил меня ему и… …и тогда я поняла, что в этот раз мне не удастся избежать самого страшного. Бронан смотрел на меня так, будто сама Юга явилась к нему в моем образе. Ариичи нашел слабое место семьи Ринли и сделал все возможное, чтобы использовать свой козырь. За два дня мне предстояло сделать то, что не смог сделать Ариичи за несколько месяцев: убедить деревийскую сторону изменить условия договора. Бронан был очень мил. Во время экскурсий по столице и крупным городам Тии он ни разу не прикоснулся ко мне, ни разу не позволил себе съязвить или оскорбить меня словом или взглядом. Безусловно, это подкупало, но не настолько, чтобы я изменила собственным принципам и легла с ним в постель. Все изменилось на приеме, посвященном предстоящему подписанию договора. Бронана словно подменили. Человек, с которым я провела двое суток бок о бок, превратился в такого же ублюдка, как и все, кто были до него. Он открыто сообщил мне о своем намерении переспать со мной, сказав, что его семью вполне устраивает предложенная цена за возможность перепихнуться с такой экзотической шлюхой, как я. Было понятно без слов, кто навел его на эти мысли. В ход пошли мои излюбленные приемы. Я исправно наполняла его бокал, но он не пил, демонстративно выливая все содержимое в ведра со льдом. Чашку с кофе, куда я подлила снотворное, он просто вывернул на пол. «Думаешь, тебе это поможет?» – ответил он, отбрасывая ее ногой. Помню, как я улыбнулась в ответ и сделала то, что всегда помогало мне пережить минуты уединения с отчимом. Я напилась. И он позволил, презрительно глядя на каждый из наполненных бокалов, что постоянно появлялся в моей руке. К концу приема меня уже мало волновало, что должно было произойти. Я уехала вместе с ним и разделась, когда он зашел в мой номер. Я первой поцеловала его, потому как шлюхе первой положено начинать игру. Поутру, все выглядело куда более мрачно. Я проснулась и покинула злосчастный номер. Прилетев домой, я дотащила свое тело до кровати и поняла, что больше не могу ходить. «Слишком много спиртного», – думала я. «Слишком много секса», – подсказывало что-то внутри. Вечером к нам приехал Бронан. Он зашел в мою комнату без приглашения и попросил в течение пяти минут собрать вещи. В ярости я набросилась на него и тут же пожалела о том, что сделала. На объяснения ему хватило трех минут. «Я тебя купил, и ты будешь делать то, что я тебе говорю до тех пор, пока мне это не надоест». С этими словами он вышел, а вместо него в комнату вошел Ариичи. Он смеялся, глядя на меня, распластанную по полу. «Если сделаешь так, как он хочет, я не трону ее. Никто ее не тронет, если она не захочет». Месяц. Оставался месяц, и я полагала, что, уступив в этот раз, смогу выиграть войну. Я собрала вещи и последовала за тем, кого начала ненавидеть так же сильно, как своего отчима. Месяц я была послушной. Я стала его тенью, склоняющей голову перед хозяином, когда он смотрит на нее. Я видела, что ему нравится такое положение вещей. Он перестал приказывать и, кажется, стал просить меня о чем-то. Он начал дарить мне подарки, при виде которых остальных матриати в группе начинало трясти от зависти. Я меняла украшения ежедневно, я одевалась в костюмы, сшитые на заказ, и выбрасывала их сразу же по возвращению домой. В день рождения моей сестры, я села на корабль и вернулась домой. Побрякушки я забрала с собой: продав их, мы могли бы начать совершенно новую жизнь. Но, Мари не захотела уходить вместе со мной. Она смеялась, когда я распиналась перед ней, убеждая, что рядом со мной ей больше ничего не грозит. «Ну, и дура же ты! Я люблю его, понимаешь?! Я люблю его, а он любит меня!» Ублюдок… Не знаю, когда именно он начал спать с ней, но это случилось, а значит, его обещания растаяли в воздухе, как дым. Моя цель была потеряна. Мои труды и жертвы не были нужны никому, кроме меня самой. Как можно было быть настолько слепой, чтобы не замечать ничего вокруг? Как можно было быть настолько глухой, чтобы не внимать голосу собственного рассудка? Мари… Развязная, пьющая Мари… Мари, проводящая сутки напролет со своими друзьями и не стремящаяся ни к чему, кроме удовлетворения собственных потребностей. С чем я осталась? «С капиталом», – полагала я, глядя на украшения, спрятанные в моей сумочке. Я заселилась в гостиницу и посчитала, что дальше смогу идти по жизни одна. Того зрячего я встретила именно в ней. Он, обозначив меня, как «свободную матриати» решил, что сможет весело провести время. Я всадила нож ему в живот и только тогда осознала, что наделала. За убийство зрячего матриати приговаривают к смерти. Я бросилась в бега. В аэропорту, правда, меня уже ждали. Под арестом я провела два дня, пока не прилетел Бронан и не взял ответственность на себя. «Самооборона», – улыбнулись дознаватели, отпуская меня на свободу. «Теперь ты понимаешь, что тебя ждет в большом и светлом мире?» – ответил Бронан, забирая у меня из рук сумку с украшениями. Больше я не видела их. Он забрал все. «Отомщу», – подумала тогда я. «Я обязательно отомщу тебе». Самое смешное, что именно в тот момент я осознала, что он больше не может меня читать. Он смотрел мне в глаза и ничего, совершенно ничего не слышал из того, что я ему говорила. Помню, как прижалась к его груди и заплакала. Плакала я по-настоящему, но вот его грудь меня нисколько не привлекала. Однако, сработало, и он обнял меня. Новая жизненная цель была утверждена. Месть Бронану Ринли стала моей путеводной звездой. После моего возвращения, он перестал прикасаться ко мне. Я понимала, что он боится, действительно боится того, что с ним происходило. Конечно же, я делала все возможное, чтобы влюбить его в себя. Я знала, что он питает некую слабость ко мне, понимала, что ради секса со мной он отказался от собственных принципов и преступил черту. Я догадывалась о мотивах его поведения на приеме, ведь это Ариичи сообщил ему о том, сколько я стою и какое именно количество мужчин уже заплатили за возможность прикоснуться к моим прелестям. Но, принять его отношение к тому, что происходило вокруг, я не могла. Он не заслуживал прощения в моих глазах, потому как ничем не отличался от всех остальных. «Моя матриати», – говорил он, кладя руку на мое плечо и представляя новым знакомым. Я терпела, я молчала и, наконец, добилась своего. Это случилось после сдачи нами очередного совместного зачета господину Апри. Бронан так обрадовался нашему триумфу, что поцеловал меня на глазах у всех остальных. Поцеловал и тогда, когда остальные отвернулись. Поцеловал, когда вернулся домой. Он целовал меня каждый день: ночью, до, во время и после секса, утром, перед занятиями, на перерывах и после. И тогда, я ощутила всю полноту своей власти. Я – тианка из захудалой группы факультета «F» вертела своим зрячим, как хотела. А потом, я начала показывать характер. Я стала говорить ему нет. Ссоры, перепалки. Как у вас с Кимао, только более масштабно. Я противостояла ему во всем. Я посылала его прилюдно, не стесняясь, не прячась, словно не зависела от него вовсе, желая доказать остальным, что он никто более, чем очередной влюбленный дурак. Он терпел, и я вошла в раж. Мне казалось, что я стала всемогущей. Что могу делать все, что хочу и абсолютно от него не завишу. Месть. Я была так близка к своей цели. Оставалось нанести удар по самому больному месту любого влюбленного мужика: переспать с другим, и еще лучше, с его ближайшим другом. Такой был на примете. Крон. До сих пор учится с ним в группе. Несколько взглядов, случайных встреч на улице, несколько чашек кофе после учебы и Крон распустил слюни. А я заливала: беззащитная, униженная и обиженная тианка, которая никогда не сможет сказать нет его другу. И Бронан, весь такой жестокий и желающий только одного: спасть со мной. Крон клюнул и в момент очередной нашей с Бронаном «общественной» ссоры вступился за меня. Видела бы ты лицо Бронана, когда тот понял, к кому я льну и прошу защитить меня. Только вот когда я собралась вечером на встречу с Кроном, Бронан меня не пустил. Он кричал, он не мог понять, в чем провинился и почему я поступаю именно так. Он спрашивал, люблю ли я Крона и если люблю, смогу ли просто так оставить его, Бронана? Знаешь, что я ответила? «Все вы – ублюдки. Одни – получше, другие – похуже, но суть одна и та же. Так, какая разница, с кем из вас мне трахнуться сегодня?» «Принуждение». Я думала, что это – тоже самое, что под виски: делаешь и не думаешь ни о чем. Нет, Данфейт, ты думаешь, только не о том, что он имеет тебя, когда ты стоишь на коленях, а о боли, которую испытываешь, когда он ногтями режет твою оболочку. Он вырвал мне несколько прядей волос и исцарапал всю спину. Но это, поверь, совершенно не больно, по сравнению с тем, что я испытала, когда он надорвал мое поле. Бронан пожалел о том, что совершил уже через несколько минут после того, как кончил. Извинения… Кому они нужны, когда ты уже преступил черту? С тех пор он ни разу не прикоснулся ко мне. Каждый месяц пополнял мой счет, ровно настолько, чтобы хватило на жилье в общежитии и еду. После этого принуждения у меня пропало желание кому бы то ни было мстить. Я вообще не хотела больше жить. Тело. Это тело напрягало меня. Его приходилось кормить, водить в туалет, мыть и приводить в надлежащий вид. Постепенно, все вернулось на круги своя. Я осознала, наконец, где мое место, и старалась не пересекаться с человеком, который может не только убить меня. Потом появилась Гритхен, и жить стало немного проще. Я больше не боялась, что Бронан вломиться ко мне в комнату и повторит свой подвиг. Зачем, если появилась другая, которую он так же прилюдно целовал? Это – моя история Данфейт. Единственное, о чем жалею, так это о том, что так и не смогла убить Ариичи. Хотела, но руку поднять не смогла, да и Бронан не позволил. Зная, что из себя представляет мой отчим, он ограничился лишь тем, что перестал с ним общаться. Вот и вся любовь. Вот она – правда нашей жизни. Куда бы ты ни отправилась, куда бы ни попыталась убежать, на твоем пути обязательно встретиться другой зрячий или более сильный, чем ты, аркаин. А ты матриати, и, если за твоей спиной не стоит тот, кто изувечит за одно желание прикоснуться к тому, что ему принадлежит, тебя будут иметь все. Все подряд, – произнесла Эрика и, поднявшись из-за стола, поковыляла в свою комнату.